Гадалка на полставки

— Ты уверена, что хочешь знать? — тихо спросил Сяо Чжань, не отрывая взгляда от карт, разложенных перед ним на столе.  — Да, — голос девушки едва заметно дрожал. — Мне нужно понять, что будет дальше.  — Тогда помни, — загадочно улыбнулся он, — судьба — это не готовый рассказ, а история, которую ты сама сочиняешь.       Комната освещалась мягким светом лампы, отбрасывавшим тёплые тени на стены, уставленные полками с книгами и разложенными кистями. Аркада на двери почти бесшумно захлопнулась — словно защитная завеса, отделяющая это место от суеты большого мира. Это была небольшая студия, где Сяо Чжань встречался с теми, кто искал разгадку будущего... или просто внимательно прислушивался к себе. Она располагалась в переулке, почти скрытом от глаз прохожих. За толстой белой дверью с позолотой, из-за слегка приоткрытых штор, пробивался мягкий свет лампы и доносился запах ароматических палочек. В этой небольшой комнатке Сяо Чжань устраивал свои таинственные сеансы — под пристальным взглядом гадальных карт.       Сяо Чжань — харизматичный мастер иллюзий и обаяния, человек, который умеет превратить даже самый скептический взгляд в заворожённый. Его глаза — темные и глубокие, как непроглядная ночь, а улыбка — та, что вызывает доверие и желание слушать каждое слово. Он словно выходит из обложки журнала для богемных художников, притягивая взгляды без усилий.       Но не думайте, что это загадочный мудрец из какого-то другого мира — в душе он простой парень, студент-художник, который живёт красками и карандашами не меньше, чем многими тайнами будущего. Его эскизы, аккуратно сложенные в потрёпанный портфель, говорят о том, что он творит не только для себя, а иногда и для тех, кто не верит в судьбу, но ищет ответы.        Каждый вечер Сяо Чжань загружается новыми заданиями и бесконечными бумагами — казалось бы, обычная рутина. Но рядом с этим — ритуалы «фальшивых» гаданий, которые он мастерски выстраивает ради заработка: колода карт, палочки для рунических раскладов, янтарные шарики — всё словно оживает в его руках. Он знает, что деньги — не главное, но плата за внимание, рассказанная история и искра надежды значат больше любой суммы. Но вообще, краски и холсты, тоже нужно за что-то покупать. Его гадания — не просто набор предсказаний или случайных фраз. Это маленькие спектакли, где сам Сяо — и режиссёр, и актёр, и зритель одновременно. Вот почему даже самые отчаянные скептики уходят с улыбкой или новыми мыслями о будущем. Потому что в этом парне живёт настоящая магия — магия человеческой искренности, чёртовой харизмы и таланта превращать обычное в сказку.        Гадать он, конечно, умеет — иначе бы не держался уже третий месяц на картах Таро, с сеансов гаданий на которых, он умудрялся покрывать аренду студии и новые материалы для своих картин. Вот только верит он в мистику примерно так же, как верит в то, что завтра в столовой подадут что-то съедобное или же например, что он вообще поест больше одного раза в день и выпьет меньше шести стаканов кофе, потому что сдача экзамена по живописи в конце семестра требовала много сил и энергии, а еще нужно было зарабатывать деньги и жить. Но он уже и забыл, что такое спать восемь часов, как нормальный человек . Для него гадание — это не пророчества и не волшебство, а скорее способ отвлечься и догадаться, что за истории скрываются в ваших глазах.       Он часто говорит с улыбкой: «Карты скажут, если вы захотите услышать. А если не хотите — я просто расскажу вам то, что вижу сам». И мастером он действительно является — потому что читает людей вживую лучше всяких символов и арканов. Карты — всего лишь повод начать разговор и помочь раскрыть секреты, которые вы сами тихо носите с собой.       Однажды к нему пришла девчушка с юрфака — истинная поклонница мистики. Взяла с собой парня, с которым недавно поругалась. Она была уверена, что карты решат их конфликт. Сяо Чжан разложил колоду на столе — карты разлетелись в пеструю кучу, словно после легкого ветра. Он поднял глаза, посмотрел на пару и тихо усмехнулся. — Я не скажу вам, что в будущем будет кризис или светлая полоса, — начал он, — но вот я вижу: ты, барышня, не даешь парню забыть одну именно его забытую вещь, а вы, молодой человек, упорно держитесь за свой упрямый угол. Вот так и живёте.       Девушка изумленно моргнула, парень рассмеялся, а Сяо Чжан просто ловко связал эти моменты в историю, которая стала для обоих откровением мира без магии, но с пониманием. В итоге заплатили они щедро — ведь на выходе получили не просто «наговор» карт, а настоящий спектакль, где главный режиссёр, оказавшийся простым парнем-художником, помог им разобраться в себе. А верит ли он в магию? Ну... может, чуть-чуть. А может — просто любит, когда люди уходят с надеждой и улыбкой.

***

      Музыка властвовала в зале, заставляя трепетать каждую половицу под ногами. Ибо, казалось, был соткан из самого ритма, растворяясь в танце без остатка. Движения его отточены и выверены, словно каждое па – плод долгих часов кропотливого труда. Скольжение ноги, взмах руки, легкий наклон головы – всё дышало гармонией и неукротимой энергией.  Тело его, подобно гибкому тростнику на ветру, извивалось в такт мелодии, то замирая в эффектной статической позе, то вновь взрываясь каскадом стремительных движений. В этом танце звучали отголоски олдскула, хип-хопа, приправленные неповторимым, узнаваемым стилем Ибо. Другие танцоры, хоть и исполненные рвения, не могли сравниться с ним ни в харизме, ни в таланте. Ибо был словно маяк, притягивающий взгляды и покоряющий сердца. В его танце чувствовалась искра божья, дар, выделяющий его из толпы.  Последние аккорды музыки затихли, словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь гулкое эхо. И в тот же миг зал словно взорвался: радостные возгласы, восторженные аплодисменты, смех – всё смешалось в едином потоке эмоций.        Его друзья — Чен и Ли, словно выпущенные из заточения, ринулись к Ибо. Чен, запыхавшись, подлетел первым, щедро хлопая Ибо по плечу, так, что тот даже слегка пошатнулся. Капли пота блестели на его лбу, выдавая напряжение, с которым он старался не отстать от Ибо во время танца. — Ну ты и зверь, Ибо! — выпалил он, переводя дух. — Неутомимый бог танца! Я думал, мои ноги отвалятся к середине, а ты будто только разогрелся! Ли, подойдя следом, поддержал друга широкой улыбкой. Его глаза сияли от восхищения. — Да уж, диди, старшие за тобой не поспевают, — поддакнул он, качая головой. — Ты сегодня просто превзошел самого себя! Я даже несколько движений новых у тебя подсмотрел, надо будет попробовать повторить. Ибо, слегка смущенный таким количеством похвал, неловко отмахнулся рукой, стараясь скрыть зарождающийся румянец на щеках. Он всегда немного терялся, когда его так хвалили, предпочитая оставаться в тени. — Вы просто старые, вот и не поспеваете, — он широко улыбнулся, видя как от возмущения вытягиваются лица друзей, которые были всего на год старше. — Ах ты! Мелкий, я тебе сейчас уши надеру! — Чен едва не задыхался от ярости, Ли с улыбкой сдерживал его тихо посмеиваясь. Другие танцоры начали поглядывать на них, кто-то крутил пальцем у виска. Парни были популярными, но очень странными и шумными, познакомится с ними было тяжело, а влиться в эту компанию знакомую еще со школы, было почти невозможно. Эта троица была неразлучна. Преподаватели всегда хвалили их, а тренера отправляли их на конкурсы в числе первых, зная что парни отлично работают вместе и первые место всегда обеспечено.       Мало кто из восхищенных зрителей, наблюдающих за его грациозными движениями на сцене, догадывался, какая буря бушевала в прошлом этого молодого танцора. За неукротимой энергией и безупречной техникой скрывалась история борьбы, преодоления и несгибаемой воли.  В детстве Ибо был хрупким, болезненным ребенком, чьи дни были наполнены не играми со сверстниками, а визитами к врачам и бесконечными процедурами. Доктора, с их сухими, безэмоциональными лицами, не давали родителям никаких надежд на светлое будущее. Прогнозы были неутешительными: слабое сердце, ограниченная активность, в целом — жизнь, полная ограничений.  Но Ибо, несмотря на свой юный возраст, не собирался сдаваться. В глубине его маленькой груди горел огонь, жажда жизни, которую он не хотел уступать болезни. Он увидел по телевизору танцевальное шоу, и что-то внутри него откликнулось на эти ритмичные движения, на эту свободу, выраженную в каждом па.  С горящими глазами он умолял маму записать его на танцы, несмотря на ее опасения и предостережения врачей. Он понимал, что это может быть рискованно, что каждый неверный шаг может стоить ему здоровья, а может быть, и жизни. Но желание танцевать было сильнее страха.  И вот, в тот самый первый день занятий, произошло нечто невероятное. Ибо словно преобразился. Он, как губка, впитывал каждое движение, каждое слово тренера, каждое дуновение музыки. Его тело, до этого скованное болезнью, словно освободилось. Он танцевал, забывая обо всем: о слабости, о боли, о страхе.  Танец стал его лекарством, его спасением, его жизнью. Каждая репетиция была вызовом, каждой победе предшествовали литры пота и слез. Но Ибо не сдавался, он продолжал работать, оттачивая свое мастерство, превозмогая боль и усталость. И вот, спустя годы упорных тренировок, Ибо превратился в одного из лучших танцоров в престижном колледже Пекина. Он с легкостью брал первые места на конкурсах и фестивалях, поражая зрителей своим талантом и харизмой. Его имя гремело во всех кругах, становясь символом упорства, страсти и невероятной силы духа.        После тренировки, вымотанные, но довольные, ребята отправились в столовую. Где уже выстраивалась длинная очередь за обедом. Возле двери уже можно было услышать непрекращаемый галдеж студентов. — Ну ладно, брось Ли, я не буду его бить, — весело заговорил Чен, похлопывая его по плечу, —  Я голоден, а мои мышцы болят. Столько энергии потратил, теперь нам всем нужно как следует подкрепиться. Надеюсь после следующей тренировки мы как следует набьем животы и знатно выпьем в баре! Ли тут же поддержал друга, но с более мягким подходом: — Да брось ты, Чен, дай парню отдохнуть! Лучше скажи, Ибо, как ты умудряешься оставаться таким невозмутимым?  — В каком это смысле? Ты о чем? — бровь вопросительно взлетела, делая выражение его лица глупым и непонимающим. Ли тыкнул в него пальцем: — Ты серьезно? Что было на прошлой неделе? — А что было на прошлой неделе? — троица медленно двигалась по коридору по направлению в столовую. Возле двери в трапезную Ибо заприметил компанию девушек с актерского  факультета, которые сильно жестикулируя то и дело недовольно посматривали на него. Ли тем временем тыкнув пальцем в их сторону, громко произнес: — Девчонки с актерского уже прожгли тебя взглядом и мысленно четвертовали. Ты  на прошлой неделе отшил красотку Ли Чжи с первого курса… Она же теперь без слез на тебя не глянет! Что же ты ей наговорил? Что весь факультет теперь шептается о тебе. Чен подхватил: — Да, Ибо, что там за история? Неужели ты и правда ждешь ту самую, единственную? Или ты уже дал обет безбрачия в пользу танцев?  Ибо был невозмутим, дерзко улыбнувшись уголком губ, отмахнулся: — Да ну вас! — отмахнулся Ибо, пытаясь скрыть легкое смущение за показным раздражением. — Не было там никакой трагедии. Я даже толком не помню. Она меня выловила на выходе из корпуса и начала что-то мямлить про восхищение и безграничную любовь до гроба. Я ничего не понял, развернулся и ушел. — Ну ты даешь! — Чен отвесил ему легкий подзатыльник, Ибо было хотел ответить ему тем же, но Ли успешно вклинился между ними дружески обнял за плечи. — Просто наш диди тот еще трудоголик и перфекционист, на носу конкурс, а эти девчонки прохожу не дают. Так всегда, но могли бы и на нас тобой внимание обращать. Мы вроде тоже ничего!  — Ли, друг мой! Неужели нам суждено состариться вместе, довольствуясь лишь обществом друг друга? Ни одной красотки на горизонте, все как загипнотизированные смотрят на этого танцующего бога! — Чен притворно схватился за сердце, изображая боль и страдания. Ли перехватывает его руку и делает влюбленный взгляд, и под пристальным взглядом Ибо, опускается на колени и целует руку. — Ты прав, Чен!  Нет ничего крепче мужской дружбы! Забудем о этих ветреных девицах, нам и вдвоем будет хорошо! — Фу, меня сейчас вырвет от вас, — Ибо делает вид будто бы его сейчас стошнит под громкий смех друзей. — Да ладно тебе, Ибо! Мы просто проверяем, не ревнуешь ли ты. А то вдруг ты все-таки тайно нашел ту самую и бросил своей обет безбрачия в пользу танцев! А она не выдержав твоего характера сбежала от тебя. Скучаешь теперь по нам, да? — Чен заливисто смеется и Ибо ускоряет шаг, подходя к прилавку в столовой, он спешит сделать заказ, упорно делая вид, что не знает этих двух придурков. — Да-да, Ибо! Признавайся, ведь тебе тоже хочется нашей нежности и внимания!  — Лучше бы вы так танцевали, как флиртуете друг с другом. А теперь хватит, дайте поесть спокойно! — поднос громко приземляется на стол, да так что некоторые соседние столики оборачиваются на них. Ибо закатывает глаза и упорно делает вид, что не знает этих двоих до самого конца. Но спустя пару минут он расслабляется и уже как ни в чем не бывало спокойно реагирует на шутки друзей. Но они все еще его бесят. — Мы тебя понимаем, бро. Ты у нас настоящий фанатик своего дела, это мы уважаем. Но не забывай, что кроме танцев в жизни есть и другие радости. Может, стоит иногда оглядываться по сторонам? А то так и пропустишь свое счастье! Вдруг твоя муза ждет тебя где-то за углом? Чен подмигнул и с шутливой серьезностью добавил: — Да-да, а то мы потом будем сидеть в столовой, в окружении плачущих девиц, которые будут проклинать твое имя! Эй, Ибо, оставь хоть пару девушек нам! Они же с нами знакомиться перестанут, если ты их будешь до слез доводить своим неприступным видом! А нам тоже хочется любви и внимания! Ибо закатил глаза на эту тираду, но в глубине души понимал, что друзья лишь хотят ему добра. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Он достал его и прочитал сообщение от мамы: "Сынок, пожалуйста, вернись сегодня домой пораньше. Мне нужно с тобой поговорить". Ибо нахмурился. Что-то было не так. Обычно мама никогда не писала ему в разгар дня. — Ребята, извините, мне нужно бежать, — сказал он, показывая друзьям сообщение. — Мама просит вернуться домой пораньше. Кажется, что-то случилось.  Ли и Чен тут же посерьезнели. — Хорошо, Ибо, тогда увидимся завтра, — ответил Чен. — Но ты нам обязательно расскажешь, что там случилось! Мы волнуемся. — Конечно, — кивнул Ибо, собирая свои вещи в сумку. Его сердце бешено колотилось от плохого предчувствия. Он чувствовал, что его жизнь вот-вот перевернется с ног на голову. Он схватил сумку и быстрым шагом направился к выходу из столовой, оставив друзей с немым вопросом в глазах. Ему нужно было как можно скорее узнать, что случилось.

***

      Ибо влетел в квартиру, как ураган, готовый к худшему. В голове проносились самые мрачные сценарии: пожар, потоп, внезапная болезнь бабушки. Но то, что его ждало, оказалось еще более неожиданным.  — Мама, что случилось? — выпалил он, влетая на кухню запыхавшись. Госпожа Ван обернулась к нему с виноватой улыбкой. — Ох, сынок, ты так быстро приехал! Прости, что напугала. Просто… — она замялась, — нам нужно поговорить. "Вот оно!" — подумал Ибо, готовясь к неприятному разговору о долгах или проблемах на работе. Но мама огорошила его всего одной фразой: — Ибо, тебе уже 21 год… А у тебя до сих пор нет девушки!       Ибо застыл, словно статуя. Не этого он ожидал. Неужели его вызвали домой из-за этого?!  Он, конечно, мог бы рассказать маме о тех мимолетных увлечениях, о случайных знакомствах в клубах, об одной-двух интрижках даже с парнями… Но госпожа Ван была женщиной традиционных взглядов, и Ибо не хотел ее шокировать. К тому же, все эти связи были для него лишь способом снять напряжение, не более. Он не видел в них ничего серьезного. Мама же продолжала причитать: — Все твои тетушки волнуются! Они говорят, что ты у нас совсем одичал. Даже за ручку ни с кем не держался! "Ну почему же? Держался", — мысленно возразил Ибо, вспоминая одну ночь с барменом из гей-клуба. Но вслух он сказал лишь: — Мама, у меня сейчас танцы на первом месте. Конкурс на носу. Нет времени на глупости. Ты серьезно примчала меня домой ради этого? — Глупости?! — возмутилась госпожа Ван. — Семья — это не глупости! Я хочу внуков! — Она вздохнула и продолжила, —  Тетушка Линь посоветовала мне одну гадалку. Говорит, что там видят будущее. Ибо закатил глаза. Ну конечно, гадалка! Только этого не хватало!  — И поэтому ты вызвала меня домой?Чтобы обсудить мою личную жизнь и сводить к гадалке? — возмутился он, — Мама, я же не маленький и не верю в этот бред. Нет смысла тратить деньги на шарлатанов! — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — ответила госпожа Ван с грустью в голосе. — Пожалуйста, сынок, сходи со мной на сеанс. Ну один разочек. Может, он подскажет, как тебе найти свою судьбу. Пожалуйста, пожалуйста!  Ибо был настроен скептически, но отказать маме он не мог. Особенно когда она смотрела на него такими умоляющими глазами. Госпожа Ван слишком умело вертела сыном и знала, что тот не откажет. — Ладно, — вздохнул он. — Когда там твой сеанс? Но если я услышу чушь про суженых и карму, я встану и уйду. — Сынок, ты просто золото! Сеанс через полтора часа, у тебя есть время переодеться и пообедать,сегодня у нас курица гунбао, я не добавляла перец. — Я рад, что ты помимо гадалки решила не добить мой желудок перцем. Люблю тебя мам!       Ибо скрылся в своей комнате, в надежде, что за полтора часа он успеет переварить эту абсурдную ситуацию.

***

      Госпожа Ван, вооружившись надеждой и предвкушением чуда, потащила своего скептически настроенного сына к гадалке, вернее, к гадальщику. Ибо узнал об этом факте уже по прибытии к месту назначения, что вызвало у него еще большее раздражение.       Студия Сяо Чжаня, как его представила мама Ван, оказался скорее экстравагантной комнатой в богемном районе города, заполненной благовониями, шелковыми подушками и странными артефактами. Когда дверь открылась, Ибо был готов увидеть что угодно: старую каргу с бородавкой на носу, запыленный кабинет, полную мистических символов… Но то, что предстало перед его глазами, повергло его в настоящий шок. Перед ним стоял Сяо Чжань. Ибо даже не сразу понял, что это и есть та самая гадалка. Молодой, невероятно красивый, с улыбкой, которая могла растопить самый суровый лед. У него были точеные черты лица, темные, пронзительные глаза и густые волосы, которые небрежно падали на лоб. Одет он был в шелковую белую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, сквозь которые проглядывала гладкая кожа. Ибо опешил. Он, конечно, видел красивых людей, но Сяо Чжань был чем-то особенным. Неземным. Он словно сошел с обложки глянцевого журнала. — Здравствуйте, госпожа Ван, — произнес Сяо Чжань мелодичным голосом, одаривая их обезоруживающей улыбкой. — А это, должно быть, ваш сын, Ван Ибо. Рад познакомиться.       Улыбка Сяо Чжаня сделала его еще более привлекательным. В этот момент Ибо заметил маленькую, аккуратную родинку под его нижней губой. Она была настолько неприметной, что ее можно было и не заметить, но именно она придавала его облику особую изюминку. Родинка манила к себе, словно приглашая прикоснуться. Ибо едва заметно сглотнул, стараясь не выдать своего смущения. Он чувствовал, как краска приливает к его щекам. Что за чертовщина? Почему этот парень так на него действует? Он лишь кивнул в ответ, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Ибо, поздоровайся, — одернула его мама Ван, слегка толкнув в бок. — Здравствуйте, — буркнул Ибо, избегая смотреть Сяо Чжаню в глаза. В голове промелькнула мысль: "Ну и зачем я только сюда пришел? Лучше бы остался в зале и репетировал". Но было уже поздно. Он попал в ловушку. И теперь ему предстояло провести время с самым красивым человеком, которого он когда-либо видел — Итак, госпожа Ван, вы хотите узнать о судьбе вашего сына? — спросил Сяо Чжань, усаживаясь за низкий столик и жестом приглашая их присоединиться. — Да, Господин Сяо, — ответила Госпожа Ван с трепетом в голосе. — Он у меня совсем один, никак не может найти свою любовь… А уже пора бы, я не молодею. — Мама! — перебил Ибо, бросая на Сяо Чжаня скептический взгляд. — Я сам могу  позаботиться о своей личной жизни. И вообще, я не верю во все эти бредни. — Не верите? Но всеравно пришли сюда, значит все-таки судьба. Давайте посмотрим, что скажут карты. — Сяо Чжань лишь усмехнулся. — Меня просто мама заставила, — буркнул Ибо насупившись. Он скрестил руки на груди исподлобья наблюдая за действиями этой сомнительной гадалки.       Сяо Чжань разложил перед собой колоду карт Таро и начал задавать Ибо вопросы: дата рождения, знак зодиака, любимый цвет… Ибо отвечал неохотно, с саркастичными комментариями: — Мой любимый цвет — зеленый. Знаете, прямо, как змеи, ядовитый такой насыщенный оттенок— сказал Ибо, пытаясь внести нотку мрачного юмора в эту нелепую ситуацию. — Шартрез, — задумчиво протянул Сяо Чжань, тасуя карты Таро Райдера-Уэйта. Золотистые края карт блестели в приглушенном свете комнаты. Ибо ничего не понимал, — А что насчет ваших увлечений? Кроме танцев, конечно. — А ваших? — ответил Ибо с вызовом в голосе. — Мы рассматриваем вашу судьбу, а не мою Господин Ван. Ну так что? — Скейтборд, мотоциклы… Риск, адреналин, — Ибо чувствовал себя так, будто бы мама привела его на свидание в слепую с очередной дочкой соседки, которая все расспрашивала его и расспрашивала.       Сяо Чжань разложил карты по схеме "Кельтский крест". Первая карта, лежащая в позиции "прошлое", — Пятерка Мечей. — Как интересно складывается ваша жизнь, — начал Сяо Чжань, всматриваясь в изображение поверженных воинов и ухмыляющегося победителя. — Карта говорит о том, что в вашей жизни было много травм в детстве. Возможно, вы чувствовали себя преданным или обманутым. Далее он перевел взгляд на карту в позиции "здоровье" — Десятка Жезлов. — Карта говорит о том, что у вас было серьезное заболевание, которое вы смогли побороть с помощью танцев. Вы несли тяжелый груз, но нашли способ освободиться от него. В позиции "работа и карьера" лежал Король Пентаклей. — Вы много работаете и идете по карьерной лестнице. Вы уверены в себе и своих силах, но… — он сделал паузу, — …но не хватает чего-то, вы чувствуете себя опустошенным. Вам кажется, что вы достигли всего, чего хотели, но счастья это не принесло. — Опять же, — перебил Ибо с иронией, — все это общие фразы, которые можно применить к любому человеку. Да и я вовсе не чувствую себя несчастным. Я очень даже счастлив. Сяо Чжань, казалось, даже не слышал его. Он продолжал смотреть на карты, нахмурив брови. В позиции "будущее" появилась Двойка Кубков. — А вот это интересно… — пробормотал он. — Карта говорит о встрече, которая перевернет всю вашу жизнь. О человеке, который станет для вас… чем-то большим, чем просто друг. Человек, которому  по судьбе союз с вами, основанный на взаимном уважении и понимании. Ибо фыркнул. — Опять двадцать пять! Не верю я в любовь с первого взгляда. И вообще, у меня сейчас нет времени на отношения. — Может быть, это будет не любовь с первого взгляда, — возразил Сяо Чжань, поднимая на Ибо пронзительный взгляд. — А что-то более глубокое, более значимое. Что-то, что заставит вас пересмотреть свои взгляды на жизнь. Карта говорит о том, что этот человек будет… словно неуловимый призрак. Он будет ускользать от вас, заставляя вас бежать за ним, преодолевая все препятствия. — Бегать за кем-то? Это не в моем стиле. — Ибо хмурился. — Может быть, вам придется изменить свои привычки. Судьба любит испытывать нас. Но карта также говорит о том, что если вы проявите настойчивость и не отступите, то обязательно догоните свою удачу. Этот человек станет для вас настоящим сокровищем, которое стоит того, чтобы за него побороться, — говорил Сяо Чжань с усмешкой, глядя прямо в глаза клиента.       В этот момент между ними проскользнула искра. Взгляды встретились, и Ибо вдруг почувствовал странное волнение. Он не мог объяснить, почему, но в словах Сяо Чжаня было что-то такое… убедительное.  — Что ж, посмотрим, — пробормотал он, отводя взгляд. — Но я все равно остаюсь скептиком.       Госпожа Ван, казалось, была в восторге. Она сидела с сияющими глазами, словно только что выиграла в лотерею. — Я же говорила! — воскликнула она тормоша сына за плечо. — Сяо Чжань — настоящий провидец! Он видит будущее!       Ибо лишь молчал, глядя на Сяо Чжаня с каким-то странным, смешанным чувством. Любопытство, недоверие, легкий страх… И, возможно, что-то еще. Что-то, чего он не мог или не хотел признавать. В финальной сцене, когда они покидали студию Сяо Чжаня, Ибо был задумчив и молчалив. Он все еще не верил во все эти предсказания, но что-то внутри него изменилось. Он начал задумываться о том, что, возможно, в его жизни действительно есть место для чего-то большего, чем просто танцы. Может быть, судьба действительно готовит для него какой-то сюрприз.  Сяо Чжань же, проводив их до двери, закрыл ее за собой и прислонился к ней спиной. На его лице отразился сложный микс эмоций: страх, волнение, надежда… И, возможно, легкое разочарование. Он понимал, что рисковал, выдумывая такие глупости. Но он не мог удержаться. Что-то в этом парне его зацепило. И теперь ему оставалось лишь ждать, что будет дальше. 

***

      Дни, казалось, превратились в сплошной танцевальный марафон. Ибо выжимал из себя последние капли энергии, шлифуя каждое движение, готовясь к конкурсу, который должен был состояться уже через три дня. Ли и Чен, верные друзья, поддерживали его, несмотря на то, что в финальный отбор попал только Ибо. Они понимали, как важна для него эта победа. К тому же, приближался конец семестра, а вместе с ним и традиционная студенческая вечеринка, где каждая группа должна была представить свой номер. И, конечно же, Ибо не мог остаться в стороне. Ему приходилось разрываться между подготовкой к конкурсу и разработкой хореографии для вечеринки. Ведь как Ли и Чен смогут покорить девчонок без своего танцующего бога рядом? Вымотанный, но довольный проделанной работой, Ибо решил сделать небольшой перерыв и выпить кофе в уютной кофейне неподалеку от колледжа. Ли и Чен, лениво развалившиеся на матах в танцевальном зале, с радостью отпустили его, пообещав немного отдохнуть перед следующим забегом. Аромат свежесваренного кофе и выпечки приятно щекотал ноздри, когда Ибо вошел в кофейню. Он с удовольствием огляделся, отмечая мягкий свет, удобные диванчики и тихую музыку. За стойкой приветливо улыбалась девушка-бариста. Ибо долго изучал меню, соблазняясь то одним, то другим напитком, пока его взгляд не остановился на авторских коктейлях. — Заказ для господина Сяо готов! Двойной капучино с карамельным сиропом на кокосовом молоке! — громко объявила бариста, ставя стаканчик на стойку.       Ибо замер, словно громом пораженный. Через мгновение возле стойки появился высокий, стройный парень. Гадалка! Эта мысль пронзила его сознание, словно молния. Он почувствовал, как по телу пробегает легкая дрожь. Словно повинуясь неведомой силе, Ибо нахмурился и резко повернулся к подошедшему. — Привет, — выпалил он, стараясь скрыть волнение в голосе.       От неожиданности парень вздрогнул и чуть не выронил стаканчик. Да, это был он. Сяо Чжань. Его кожа казалась еще более бледной, чем в тот вечер в переулке. Под глазами залегли темные круги, выдавая усталость и недосып. Он выглядел уязвимым и немного растерянным. И почему-то это заставило сердце Ибо сжаться. — И тебе привет, господин Ван, — пробормотал Сяо Чжань, стараясь избежать зрительного контакта. — Просто Ибо, — поправил танцор, чувствуя, как его щеки слегка теплеют. — Гадалки пьют кофе? — Хорошо, Ибо, можешь тоже обращаться на "ты", — Сяо Чжань слегка приподнял брови, пытаясь понять, к чему клонит этот разговор. — Почему гадалки не могут пить кофе? Это какой-то новый вид дискриминации? — Я не знаю… — Ибо пожал плечами, чувствуя себя немного глупо. — Может, кофе мешает чакрам или еще какой-нибудь эзотерической ереси, в которую вы там верите?       Он тут же пожалел о сказанном. Ему показалось, что он задел Сяо Чжаня. Но тот вдруг расхохотался, запрокинув голову. Его смех был заразительным и искренним. Ибо невольно залюбовался им. Его глаза, обычно скрытые за маской таинственности, сейчас сияли от веселья. — Я человек, Ибо, — сказал Сяо Чжань, вытирая слезы с глаз. — Просто человек. А не ведьма из фэнтези. Чакры, скажешь тоже! Кофе помогает мне не уснуть во время работы. — Вау, Чжань-гэ — настоящий трудоголик, — усмехнулся Ибо, наслаждаясь возможностью произнести его имя. — Что, так устаешь от перебирания карт? Или у тебя есть еще какая-то работа? Сяо Чжань напрягся. Вопрос был задан невинно, но в голосе Ибо он уловил нотки скрытого любопытства. Ему совсем не хотелось раскрывать свою личность. К счастью, на помощь пришла Сюань Лу, которая окликнула его из угла кофейни, напомнив, что им пора на занятия. — Прости, мне пора, — быстро проговорил Сяо Чжань, подхватывая свой кофе. — Увидимся, Ибо.       Он поспешно вышел из кофейни, оставив Ибо в полном замешательстве. Девушка, окликнувшая Сяо Чжаня, показалась ему знакомой. И фраза про занятия тоже вызвала подозрения. Неужели Сяо Чжань — тоже студент? И, может быть, даже учится в том же колледже, что и он? "Да ну, бред", — подумал Ибо, отгоняя навязчивые мысли. Ему нужно сосредоточиться на конкурсе и на предстоящей вечеринке. У него нет времени забивать голову гадалкой-шарлатанкой. Но должен признать, что гадалка была чертовски красивой.

***

      День соревнований наступил, словно кульминация долгого и напряженного периода подготовки. Ибо проснулся раньше обычного, с неясным трепетом в груди. Он чувствовал себя одновременно и воодушевленным, и немного испуганным. Накануне он долго не мог заснуть, прокручивая в голове все движения танца, боясь что-то забыть или сделать не так. Но как только зазвучала знакомая мелодия в наушниках, неуверенность отступила, уступив место уверенности и предвкушению. Он знал, что сегодня должен показать все, на что способен. В ванной комнате он долго стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Уставшее лицо, немного осунувшиеся щеки, но глаза… Глаза горели ярким огнем, полным решимости и страсти. Он тщательно размял мышцы, ощущая, как тело наполняется энергией, и, напоследок, одарил себя ободряющей улыбкой. В зале царила особая атмосфера. Воздух был наэлектризован волнением и предвкушением. Яркий свет софитов, громкая музыка, мелькание лиц – все это создавало ощущение нереальности происходящего. Соперники, одетые в яркие костюмы, разминались, стараясь не выдавать своего напряжения. Тренеры, с серьезными лицами, давали последние наставления своим подопечным. Зрители, заполнившие трибуны, шумно обсуждали предстоящие выступления, делая ставки на фаворитов.       Ибо старался абстрагироваться от всего этого шума и суеты. Он ушел в себя, погрузившись в мир музыки и танца. Он закрыл глаза и начал представлять свое выступление. Вот он выходит на сцену, под свет софитов, слышит громкие аплодисменты. Вот звучит музыка, и он начинает двигаться, словно повинуясь неведомой силе. Каждое движение отточено до совершенства, каждое па – это выражение его души. Он летит по сцене, словно птица, парящая в небесах, и чувствует, как энергия переполняет его тело. Он открыл глаза и взглянул на друзей. Ли и Чен сидели в первом ряду, широко улыбаясь и подбадривая его жестами. Он почувствовал, как волна тепла разливается по всему телу. Зная, что они рядом, он чувствовал себя увереннее и сильнее.       И вот, настал его черед. Ведущий объявил его имя, и Ибо вышел на сцену под громкие аплодисменты. Свет софитов ослепил его на мгновение, и он почувствовал легкое головокружение. Но как только зазвучала музыка, все страхи и сомнения исчезли, уступив место одному желанию – танцевать. Он начал двигаться, и мир вокруг перестал существовать. Была только музыка, и он, растворенный в ней. Его тело подчинялось каждому звуку, каждому ритму. Он выражал свои чувства, свои эмоции, свою страсть в каждом движении. Он летел по сцене, делая сложные пируэты, высокие прыжки, грациозные повороты. Его движения были плавными и текучими, словно вода, но в то же время сильными и энергичными, словно огонь. Он завораживал зрителей своим искусством, заставляя их забыть обо всем на свете.       Когда музыка стихла, в зале воцарилась тишина. Ибо стоял на сцене, тяжело дыша, с капельками пота на лице. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. А затем… раздались оглушительные аплодисменты. Зрители встали со своих мест, приветствуя его стоя. Они кричали, свистели, выражая свой восторг. Ибо открыл глаза и почувствовал, как по щекам текут слезы радости. Он улыбнулся, кланяясь зрителям. Он знал, что отдал всего себя танцу, и это было лучшей наградой.       Настал самый волнительный момент – объявление результатов. Ибо стоял на сцене вместе с другими участниками, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Он старался сохранять спокойствие, но руки предательски дрожали. Ведущий начал зачитывать имена победителей, начиная с третьего места. Ибо слушал, затаив дыхание. Он надеялся, но в то же время боялся услышать свое имя. И вот, прозвучало имя победителя. Ибо не поверил своим ушам. Это был он! Он занял первое место!       Он почувствовал, как его охватывает волна восторга и счастья. Он не мог сдержать улыбку, слезы радости текли по его щекам. Тренер подбежал к нему, обнимая и поздравляя с победой. Он похвалил его за талант, за упорство, за страсть к танцу. Он сказал, что гордится им. После соревнований, когда они вернулись в колледж, тренер объявил, что сегодня Ибо свободен и может не посещать лекции. Декан, узнав о его победе, лично распорядился освободить его от занятий.       На пороге колледжа Ибо встретили Ли и Чен. Они набросились на него с объятиями и поздравлениями. — Ибо, ты был великолепен! — кричал Ли, хлопая его по плечу. — Ты просто боженька! — Мы всегда знали, что ты победишь! — добавил Чен, подмигивая ему. — Ты лучший!       Они подхватили его под руки и потащили на задний двор колледжа, где располагалась красивая аллея с зелеными лужайками. Они уселись на траве, достали из рюкзаков напитки и закуски и начали праздновать победу Ибо. — Ну что, звезда наша, — поддразнил его Чен, — как ощущения? Наверное, все девчонки теперь твои? — Да ладно тебе, — отмахнулся Ибо, чувствуя, как краснеют щеки. — Не все мне нужны эти девчонки. Тебе оставлю. — Ой, да ладно, не скромничай, — подхватил Ли, подмигивая ему. — Мы же знаем, что ты любишь внимание. — А кого ты больше любишь, девочек или мальчиков? — спросил Чен, хитро улыбаясь. Ли тут же схватил его за руку и нежно поцеловал в щеку. — Не ревнуй, — прошептал он ему на ухо. — Ты у меня самый любимый. Ибо закатил глаза, чувствуя, как к нему подступает раздражение. — Ну вот, опять начали, — проворчал он. — Сколько можно? Вы такие дотошные!       Вдруг, идя по аллее, Ибо увидел знакомый силуэт. Кажется, Сюань Лу, та девушка из кафе, с которой ушел Сяо Чжань. Она сидела скрестив ноги возле дерева и активно жестикулировала, выглядя возмущенной. Рядом с ней, прислонившись к стволу дерева, выглядывала чья-то фигура. Ибо не мог разглядеть, кто это был, но почему-то надеялся, что это Сяо Чжань. Он то и дело крутил головой, пытаясь рассмотреть незнакомца. Его сердце бешено колотилось в груди, словно предчувствуя что-то важное.       Когда они с друзьями проходили мимо дерева, Ибо не выдержал и украдкой взглянул на сидящего. И, о чудо! Это был он. Сяо Чжань. Гадалка-шарлатанка в самом деле учился с ним в одном колледже.Он почувствовал, как по телу пробегает легкая дрожь. Неужели это судьба? Неужели все эти случайные встречи – это не просто совпадения?Ибо повернулся к друзьям, готовый поделиться своим открытием. — Ребята, вы знаете кого-нибудь по имени Сяо Чжань? — спросил он, стараясь скрыть волнение в голосе. Ли и Чен переглянулись, задумавшись. — А как он выглядит? — спросил Ли, прищурив глаза. Ибо обернулся, чтобы показать им Сяо Чжаня, но возле дерева уже никого не было. Снова сбежал. Ибо вздохнул с разочарованием. Неужели он так и не сможет узнать этого загадочного парня?       Он рассказал друзьям о своей встрече с гадалкой, о том, как постоянно сталкивается с ним, и о том, что, возможно, он учится здесь. Он описывал нереально красивую внешность парня, его загадочный взгляд, его нежную улыбку. Ли и Чен слушали его с удивлением, а потом начали смеяться. — Да ты влюбился! — воскликнул Чен, хлопая Ибо по спине. — Неужели наша звезда запала на какого-то гадалку? — Да ладно тебе, — огрызнулся Ибо, чувствуя, как краснеют щеки. — Просто он какой-то странный. И красивый. — Красивый, говоришь? — поддразнил его Ли. — Он похож на кролика, — выпалил Ибо, не задумываясь. — И у него милая родинка под губой. — Кролик с родинкой под губой? — переспросил Чен, улыбаясь. — Что-то я не припомню такого. — Я тоже, — поддержал его Ли. — Но мы поспрашиваем у знакомых. Может, кто-нибудь знает этого загадочного Сяо Чжаня.       Ибо вздохнул, понимая, что друзья просто подшучивают над ним. Но в глубине души он надеялся, что они помогут ему найти этого таинственного гадалку. Он чувствовал, что этот парень чем-то его зацепил, и ему хотелось узнать его получше. Он хотел узнать, почему Сяо Чжань всегда убегает от него, и что между ним и Сюань Лу. Он хотел разгадать все его тайны. 

***

             Сяо Чжань сидел в аудитории, ожидая лекцию по философии. Старичок Му, забавный и рассеянный профессор, как всегда, опаздывал, что давало студентам немного времени на болтовню и подготовку к занятию. Собственно, как и его лучшая подруга, Сюань Лу, вечно опаздывающая, но неизменно энергичная и жизнерадостная.       Он усердно делал наброски в своем скетчбуке, машинально выводя линии и тени. В последнее время его мысли все чаще возвращались к случайным встречам с Ван Ибо. Эта внезапная и необъяснимая тяга к молодому танцору пугала и одновременно завораживала Сяо Чжаня. Не хватало еще, чтобы Ибо узнал, что они учатся в одном колледже! Да он и сам об этом не подозревал до той случайной встречи в кофейне. А окончательно убедился в этом, увидев Ибо с друзьями на аллее. Парень был, безусловно, красив. В его вкусе. Но! Сяо Чжань не спал с клиентами. Это было его негласным правилом. Да и вообще, у него совершенно не было времени на личную жизнь. Сдача семестровой работы по живописи была на носу. Ему нужно было доделать картину и сдать ее в срок, который безжалостно подгорал. Но как только он это сделает, сможет вздохнуть спокойно и немного отдохнуть. В этот момент в аудиторию ворвалась Сюань Лу, запыхавшаяся и взволнованная. — Чжань Чжань! Ты настолько отпал от жизни, что я уже и не ждала увидеть тебя на лекции старикашки Му! — выпалила она, плюхаясь рядом с ним. Сяо Чжань оторвался от скетчбука и улыбнулся подруге. — Мне нужен зачет по его предмету, ты же знаешь. Иначе вылетишь с колледжа. — Помню-помню, — отмахнулась Сюань Лу. — У меня к тебе дело. Важное! — Я весь внимание, дорогая, — ответил Сяо Чжань, приподнимая бровь. — Во-первых, держи, выпей кофе, — Сюань Лу протянула ему стаканчик с ароматным напитком. — Выглядишь, как ходячий труп. Во-вторых, хочу, чтобы ты погадал мне сегодня. Познакомилась недавно с одним красавчиком, и мне нужна вся его подноготная. — И давно ты успела? — с усмешкой спросил Сяо Чжань. — Вчера, — невинно ответила Сюань Лу.       Сяо Чжань рассмеялся. Его подруга была, как всегда, в своем репертуаре. Бесконечные свидания, мимолетные романы и поиски "того самого" – это была ее стихия. — Конечно, погадаю, — ответил он, отпивая кофе. — Придешь в мою студию сегодня вечером? Сюань Лу кивнула, а после, как будто что-то вспомнив, начала тормошить его за плечо. — Чжань Чжань, после экзамена по живописи будет вечеринка. Ты в курсе? — Да, я слышал об этом. А что такое? — настороженно спросил Сяо Чжань, предчувствуя неладное. Сюань Лу заговорщически улыбнулась. — Ты в курсе, что ты будешь петь от нашей группы? — Что? — изумленно воскликнул Сяо Чжань. — Ну, ты в последнее время часто пропадаешь в студии и пропускаешь некоторые лекции. Недавно была лекция с руководителем Мао. Он решил вместо нее провести собрание группы, и общим голосованием мы решили, что ты подготовишь песню и споешь своим ангельским голосом. — О нет, нет, нет! — замахал руками Сяо Чжань. — Лу Лу, я не могу! У меня совершенно нет времени на это, сессия на носу, надо картины заканчивать, да и вообще, я не люблю петь на публике! — Но тебя уже записали. Отказываться поздно. Это будет через неделю. Да ладно тебе, Чжань Чжань, ты офигенно поешь, все в группе это знают. Ты покоришь всех! — Лу, пойми, я правда очень занят! Мне нужно сосредоточиться на учебе, а не тратить время на подготовку к выступлению! — попытался убедить ее Сяо Чжань.       В этот момент к ним подошел одногруппник, Лу Сышу. Он коротко поздоровался, а после, будто что-то хотел сказать, но долго мялся на месте. — Черт возьми, в чем дело? — недовольно пробурчала Сюань Лу. — Чжань-гэ, мне неловко об этом говорить, но я узнал от своей знакомой, что о тебе спрашивают парни с танцевального факультета, — промямлил Лу Сышу.       Сяо Чжань упал лицом на стол, громко простонав. Все в аудитории обернулись к нему. Сюань Лу нахмурилась и начала собирать пазл в голове. — Чжань Чжань, что им от тебя надо? Ли Сышу, надеюсь, ты не сказал, что знаком с Чжанем? — Нет, конечно, — ответил Лу Сышу. — Если его ищут, значит, что-то случилось. Я же не дурак лезть в это. Сами разберутся. — Ты красавчик! — Сяо Чжань оторвал голову от стола и посмотрел на Лу Сышу благодарным взглядом. А после на всю аудиторию произнес: — Ребята, если кто-то будет спрашивать обо мне, умоляю, ни слова о том, где я учусь и что вы меня знаете. За это с меня выпивка после экзамена!       Вся аудитория разразилась аплодисментами. Кто-то даже отсалютировал. С тех пор началось это проклятие. Каждый день кто-то из танцевального факультета ошивался в их корпусе и искал парня, похожего на кролика. Сяо Чжань начал носить маску и капюшон, стараясь оставаться незамеченным.       Черт возьми, и ежу было понятно, что это все проделки Ван Ибо. Да только что ему нужно? Сяо Чжань искренне не понимал, что за охоту устроил этот мальчишка. От Сюань Лу он узнал, что Ван Ибо был еще тем популярным красавчиком и симпатию к нему питали не только Сяо Чжань. Многие девушки даже с его факультета восхищались молодым танцором и гордо называли его "Богом танца".       У него не было времени забивать голову Ван Ибо. Парень был красавчиком и привлекал его, но в первую очередь стояла учеба, экзамен и теперь еще и чертово выступление, к которому нужно подготовить песню. А еще нужно было погадать Сюань Лу, разобраться в ее сердечных делах и постараться уберечь себя от назойливого внимания Ван Ибо. Задача не из легких.

***

      Ван Ибо никак не мог понять, в какой момент этот гадалка-шарлатанка по имени Сяо Чжань занял все его мысли. В какой-то момент этот милый кролик начал всплывать в его голове с навязчивой регулярностью. Ибо часами размышлял о его красоте, уставшем виде, о нелепой жизни гадалки. Что вообще с ним творилось? Это было похоже на какое-то наваждение.       Чен и Ли постоянно шутили, что это любовь с первого взгляда, Ибо отмахивался от них. Не верил он в судьбу и все эти романтические бредни. Но в этот момент у него в голове всплыло предсказание Сяо Чжаня: "Встретишь ты свою половинку и будешь за ней бегать". И черт возьми, он бегал! Да только за Сяо Чжанем! Черт возьми, а он в самом деле ему понравился. И даже слишком! Теперь об этом знал весь танцевальный факультет. Что "Бог танца" влюбился в "Кролика", и теперь все его знакомые активно помогали искать Сяо Чжаня. Да только тот, как сквозь землю провалился. Ни на актерском, ни на юридическом, ни на экономическом, ни даже на факультете иностранных языков его не было. Ибо отчаялся, но старался не подавать виду, вовсю готовясь к выступлению на вечеринке по окончанию семестра. Он хотел быть в форме, чтобы произвести впечатление на Сяо Чжаня, когда они наконец-то встретятся.       За три дня до мероприятия он с друзьями, как всегда, отдыхал в танцевальном зале после изнурительной репетиции. Студенты разбрелись кто куда: попить воды, принять душ, поесть или просто порубиться в телефоне. Ли и Чен валялись на матах, обсуждая последние новости, пока Ибо жадно пил воду, пытаясь восстановить дыхание. Друзья, как всегда, дурачились и подкалывали друг друга. Но в один момент Чен, заглянув в свой телефон, расплылся в ехидной улыбке. Он помахал телефоном перед Ибо, словно дразня его. — Угадай, что я узнал? — загадочно произнес Чен. Ибо был настроен скептически и ожидал очередной подкол. — Что же ты, великий сыщик, решил преподнести мне на этот раз? — в голосе Ибо сквозил сарказм. — Что такое, диди? Не хочешь узнать о Сяо Чжане? Будь добрее к старшим, — поддразнил его Чен. — Чен, ну Чен, — Ибо сдался. — Ну, скажи, пожалуйста, что там у тебя? Ли смеялся, наблюдая за этой забавной перепалкой. — Ибо, ты сам на себя не похож! И не отвертишься теперь, что он тебе не нравится, — заявил Ли. — Нравится, — закивал Ибо. — Очень, блин! Вот, прикиньте, мама притащила на сеанс с гадалкой, а там этот Сяо Чжань про судьбу заливает, что бегать я буду за кем-то. — И он был прав! — Ли ткнул в него пальцем. — Ты бегаешь, но только за ним.       Чен рассмеялся еще сильнее, едва ли не катаясь по полу. Друзья весело смеялись, а Ибо улыбался, как дурачок. Ну, да, теперь он принимал этот факт. Сяо Чжань ему нравился. Он хотел узнать о нем как можно больше, позвать на свидание, показать, как он танцует, и как можно быстрее просто оказаться рядом с Сяо Чжанем. — Итак, что ты выяснил? — нетерпеливо спросил Ибо. — Парень по имени Сяо Чжань заявлен на выступление от художественного факультета с вокальным номером, — с победной улыбкой сообщил Чен. — Вот это да! — Гадалка умеет петь. Ибо был поражен и предвкушал это. Но стоп! — Художественный? Там же все сказали, что никто его не знает! — недоуменно воскликнул Ибо. — Ага, а ты рассчитывал, что они сдадут своего? — усмехнулся Чен. — Ну, я рассчитывал на это, — признался Ибо. — Мы ходили туда дважды, и все, в самом деле, как партизаны говорили, что у них такого нет, — добавил Ли. — А кролик оказался хитрым, — задумчиво произнес Ибо. — И что ты планируешь делать? — с любопытством спросил Ли. — Подожду выступления, — ухмыльнувшись, произнес Ибо. — Если он не хочет раскрываться, я не буду лезть. Но он точно будет на вечеринке, и там уже я поймаю его за хвост. — О, в тебе проснулся лев! Диди, не съешь его только, — пошутил Чен.       Друзья рассмеялись, а Ибо уже фантазировал о своем Сяо Чжане. Он представлял, как они танцуют вместе, как он поет для него, и как они, наконец, остаются наедине. Он был полон решимости завоевать сердце этого загадочного кролика. 

***

      Наступил день вечеринки по окончании семестра. Два дня назад Сяо Чжань успешно защитил свою работу по живописи, получив высший балл и похвалу от преподавателя. Господин Линь, преподаватель живописи, был очень строг и всегда находил, к чему придраться. Получить у него "отлично" было сложно, поэтому каждый студент карпел над своей работой, как мог. Но все бессонные ночи окупились. Сяо Чжань даже смог выспаться за последние два дня и приобрел здоровый внешний вид. На щеках играл легкий румянец, а сам он сильно смущался от похвалы одногруппников. Все оценили его работу по достоинству. Его картина, выполненная в стиле импрессионизма, изображала цветущий сад в лунном свете. Мягкие пастельные тона, размытые контуры и игра света и тени создавали завораживающую атмосферу, полную романтики и нежности. Господин Линь отметил его мастерское владение цветом и умение передать эмоции через живопись.       Все было прекрасно. Он даже успел подготовить песню. Группа оценила его выбор, и все, как один, были уверены, что Сяо Чжань будет лучшим и превзойдет даже "бога танцев" своим ангельским пением. Упоминание о Ван Ибо кольнуло. К счастью или несчастью, тот перестал его искать. Люди с танцевального факультета больше не спрашивали о Сяо Чжане. И он беспокоился. С чем это все могло быть связано? Неужели Ван Ибо так быстро потерял к нему интерес? Эта мысль вызывала у Сяо Чжаня противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал облегчение, что больше не нужно прятаться и бояться быть узнанным. С другой стороны, он чувствовал легкую грусть и разочарование. Неужели он настолько непривлекателен, что даже "Бог танца" не захотел тратить на него время?       Лу причитала и кружилась вокруг него, как курица-наседка, готовая в любой момент отбивать от Сяо Чжаня назойливых танцоров. Сяо Чжань смеялся над ее чрезмерной опекой. Лу беспокоилась за него, как за брата. Она была уверена, что Ван Ибо что-то замышляет и не оставит Сяо Чжаня в покое. Сяо Чжань говорил ей не выдумывать. Просто мальчишка потерял интерес. Лу хмыкала и смотрела на него снисходительно, а после говорила: — Чжань, ты себя видел? Ты такой божественный красавчик, что я тебе руку даю на отсечение: Ван Ибо покорен! — А ты уверена, что ему нравятся парни? Если они нравятся мне, это не значит, что Ибо такой же, — парировал Сяо Чжань. — Будь уверен в себе, Чжань Чжань! Он точно по тебе сохнет! Иначе зачем бы искал тебя? — настаивала Лу.       И вправду, зачем? Последние дни подготовки к вечеринке он только об этом и думал, между репетициями песни и сеансами гаданий с клиентками, коими часто были тетушки с разных районов города. Они часто приходили с вопросами о судьбе своих детей. Прямо как госпожа Ван со своим сыном. И умудрился же он нагадать на самого себя!              На вечеринке Ван Ибо однозначно пересечется с ним, и что тогда? Он не отстанет от него? Да Сяо Чжань и не против, но пустые надежды внушать себе не хотел. Ван Ибо был слишком красив, слишком популярен и, казалось, слишком недосягаем. Сяо Чжань боялся, что возможные отношения будут не более чем мимолетным увлечением, которое оставит после себя лишь боль и разочарование. Тем не менее, он не мог отрицать, что его тянуло к Ван Ибо, как мотылька к огню. Ему хотелось узнать его поближе, увидеть его настоящего, без маски "Богатого танца". Ему хотелось почувствовать его прикосновения, услышать его голос, увидеть его улыбку, адресованную только ему. Он мечтал о том, чтобы Ван Ибо увидел в нем не просто гадалку к которой его притащила мама, а человека, личность, достойную любви и уважения.       Вечером, стоя перед зеркалом, Сяо Чжань тщательно подбирал наряд для вечеринки. Он хотел выглядеть хорошо, но не слишком вызывающе. Он выбрал простую белую рубашку, темные брюки и серый кардиган. Он уложил свои волосы в легком беспорядке и нанес немного блеска для губ. Он посмотрел на свое отражение и улыбнулся. Он был готов. Готов встретиться с Ван Ибо и посмотреть, что из этого выйдет.

***

      В зале царил настоящий хаос, приятный и возбуждающий. Басы долбили в грудь, заставляя вибрировать все тело. Свет софитов то и дело выхватывал из толпы танцующих то смеющиеся лица, то силуэты, сливающиеся в страстном танце. В воздухе витал густой аромат алкоголя, пота и сладких духов. Разговоры стихали, заглушенные музыкой, уступая место громкому смеху и возбужденным выкрикам. Каждый пытался выплеснуть накопившуюся за время сессии энергию, забыть о бессонных ночах и стрессе, и просто насладиться моментом.       Сяо Чжань, прислонившись спиной к прохладной стене у выхода, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему не нравились большие скопления людей, и эта вечеринка казалась ему чем-то чуждым и хаотичным. Он одернул рукав рубашки, словно пытаясь защититься от окружающего шума и суеты. Однако, в глубине души он ощущал приятное волнение, предвкушая предстоящую встречу с Ван Ибо.       Лу, словно ураган, носилась по танцполу, увлекая в свой водоворот всех, кто попадался ей под руку. Ее яркое платье сверкало в свете софитов, а длинные волосы разметались по плечам в такт движениям. Рядом с ней крутился ее новый ухажер, молодой и застенчивый парень с факультета информационных технологий. Сяо Чжань с улыбкой наблюдал за ними, вспоминая недавнее гадание для Лу. Как всегда, карты оказались правы, предсказав ей мимолетное увлечение, которое закончится разочарованием. Но Лу не унывала, всегда находя в жизни что-то новое и интересное.       Внезапно свет на сцене стал ярче, и ведущий, с микрофоном в руке, объявил о начале выступлений. Зал на мгновение стих, а затем взорвался аплодисментами. На сцене появилась хрупкая девушка с юридического факультета. Она была одета в облегающий гимнастический костюм, украшенный блестками. Под звуки нежной мелодии она начала выполнять сложные акробатические элементы, демонстрируя невероятную гибкость и грацию. Ее движения были плавными и изящными, словно она парила в воздухе. Сяо Чжань восхищенно наблюдал за ней, поражаясь ее таланту и упорству. Он всегда мечтал научиться садиться на шпагат, но понимал, что в его возрасте это уже нереально. Следующим на сцену вышел парень-программист. Он попытался удивить публику фокусами, но, к сожалению, все его трюки заканчивались неудачей. Публика сначала смеялась, а затем начала сочувственно аплодировать ему. Сяо Чжаню было жаль этого неуклюжего парня, который, очевидно, не был рожден для сцены. Затем на сцену вышли студенты актерского факультета. Они разыграли небольшую сценку из классической пьесы. Их игра была настолько убедительной и эмоциональной, что зрители затаили дыхание, переживая вместе с героями их радости и печали. Сяо Чжань вспомнил о своей давней мечте стать актером. Но, в конце концов, он выбрал живопись, которая давала ему больше свободы для самовыражения. Наконец, настала очередь танцевального факультета. На сцене появились Ван Ибо и его команда. Зазвучала динамичная музыка с элементами хип-хопа, олдскула и паппинга. Тела танцоров двигались в унисон, словно одно целое. Их движения были резкими и отточенными, полными энергии и страсти. Ван Ибо был великолепен. Он прыгал, крутился, делал сальто и демонстрировал невероятную гибкость и силу. Его взгляд горел огнем, а каждое движение было наполнено уверенностью и харизмой. В конце номера, под громкие аплодисменты публики, он сорвал с себя рубашку, обнажив свой накаченный торс. Зал взорвался восторженными криками. Сяо Чжань застыл, как завороженный. Он не мог отвести глаз от Ван Ибо. Он был восхищен его талантом, его красотой, его энергией. Ему хотелось прикоснуться к нему, почувствовать тепло его тела, вдохнуть его аромат. Он почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, а сердце забилось быстрее. Номер танцоров закончился, и ведущий объявил следующий номер - выступление Сяо Чжаня с художественного факультета. В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились к нему. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а ноги стали ватными. Ему казалось, что сейчас он упадет в обморок. Но, собрав всю свою волю в кулак, он уверенно шагнул на сцену. Он взял в руки микрофон и посмотрел в зал. Он увидел множество лиц, полных любопытства и ожидания. И среди них он увидел его - Ван Ибо. Его взгляд был прикован к нему, в нем читалось восхищение и восторг.       Сяо Чжань закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда зазвучали первые аккорды песни, его голос полился свободно и легко. Он пел о любви, о тоске, о надежде и о мечтах. Его голос был чистым и звонким, как горный ручей. Он обволакивал слушателей своей нежностью и чувственностью. Он заставлял их смеяться и плакать, переживать и мечтать. Он проникал в их сердца и оставлял там неизгладимый след. Он пел о своей любви к Ван Ибо, о своем страхе и надежде, о своей готовности открыть ему свое сердце. Он хотел, чтобы Ван Ибо услышал его, понял его, принял его таким, какой он есть.       Во время пения он пробегал взглядом по толпе и искал его. Да. Вот он. Стоит и смотрит на него, будто бы увидел ангела. Ван Ибо смотрел на него так, что просто хотелось сорваться, схватить мальчишку за руку, прижать к себе и поцеловать. Держи себя в руках, Сяо Чжань! Ты на сцене!       Когда зазвучали последние ноты, в зале воцарилась тишина. Затем раздались громкие аплодисменты, переходящие в овацию. Зрители встали со своих мест, выражая свой восторг и благодарность. Сяо Чжань, ослепленный светом софитов и оглушенный аплодисментами, почувствовал себя на вершине мира. Его сердце колотилось в груди, словно птица, стремящаяся вырваться на свободу. Он поклонился публике, благодаря за теплый прием, и начал спускаться со сцены. Каждый шаг приближал его к заветной цели – к Ван Ибо.       Но, как только он ступил на последнюю ступеньку, произошло нечто совершенно неожиданное. Чья-то сильная рука схватила его за талию, и в следующее мгновение он оказался в воздухе, закинутым на чье-то плечо, словно мешок картошки. Он не успел даже сообразить, что происходит, как его понесли прочь из зала, сквозь толпу изумленных зрителей. — Эй! Что вы делаете? Отпустите меня! — попытался возмутиться Сяо Чжань, но его голос потонул в общем шуме. Он попытался вырваться, но хватка была слишком крепкой. Его похититель, казалось, не обращал внимания на его протесты, уверенно прокладывая себе путь сквозь толпу — Чжань Чжань! — раздался отчаянный крик Сюань Лу, которая, заметив происходящее, бросилась за ними в погоню. Но было уже поздно. Похититель вынес Сяо Чжаня из зала и скрылся в темноте ночи.       Оказавшись за пределами душного зала, Сяо Чжань не успел и слова вымолвить. Прежде чем он успел осознать происходящее, Ван Ибо прижал его спиной к ближайшей стене. Его тело, казалось, совсем ничего не весило в руках Ибо. За секунду до того, как их губы встретились, Сяо Чжань увидел в глазах напротив лишь страсть и неутолимую жажду. Поцелуй был стремительным и голодным. Ибо впился в губы Сяо Чжаня, требуя ответа, и тот не заставил себя долго ждать. Сяо Чжань отвечал страстно и неумело, утопая в волне нахлынувших эмоций. Языки сплелись в танце, а руки невольно обвили шею Ибо. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое и этот безумный поцелуй. Когда воздух в легких закончился, поцелуй разорвался. Сяо Чжань тяжело дышал, глядя на того, о ком мечтал весь вечер. Он нежно потрепал Ибо по волосам. — Бо-ди, — прошептал он, — ты похитил меня! — Рука Сяо Чжаня слегка шлепнула Ибо по плечу. Парень опешил, на секунду растерявшись от этой нежности — Несносный мальчишка, — выдохнул Сяо Чжань, прежде чем Ибо снова накрыл его губы страстным поцелуем. Они столкнулись лбами, тяжело дыша. Ибо ухмыльнулся, прижимая Сяо Чжаня еще ближе к стене. — Ты же сам сказал, что мне придется побегать за своей судьбой. Чжань-гэ, я поймал тебя.       Сяо Чжань рассмеялся, прикрывая глаза от счастья. Он обнял Ибо за шею, притягивая его к себе для еще одного поцелуя.       Оторвавшись от губ Ибо, Сяо Чжань с трудом перевел дыхание. Его щеки горели, а сердце бешено колотилось в груди. Он уперся руками в широкую грудь Ибо, пытаясь удержаться на ногах. — Ты… ты сумашедший, — прошептал Сяо Чжань, глядя Ибо прямо в глаза. Ибо лишь ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом. — А что? Разве тебе не понравилось? — поддразнил он, наклоняясь ближе к лицу Сяо Чжаня. — Понравилось… еще как понравилось, — признался Сяо Чжань, прикусив губу. — Но в следующий раз предупреждай, ладно? — Обещаю, но в следующий раз не убегай от меня, — прошептал Ибо, проводя пальцем по щеке Сяо Чжаня,— А сейчас… чем отблагодаришь за похищение? Сяо Чжань на мгновение задумался, а затем лукаво улыбнулся. — А что ты хочешь? — Поехали к тебе, в твою студию, — выпалил Ибо, не давая Сяо Чжаню и шанса передумать. — Хочу увидеть место, где рождается твое искусство. Сяо Чжань покраснел, но не стал возражать. — Хорошо, — согласился он. — Но учти, там может быть беспорядок. — Меня это не пугает, — заверил Ибо, беря Сяо Чжаня за руку. — Пойдем? Они вышли на улицу, держась за руки, словно влюбленные школьники. Подойдя к парковке, Ибо остановился возле мотоцикла. Это был мощный Yamaha цвета Шартрез. «Любимый цвет Ибо», вспомнил Чжань. Как мило. — Нравится? — спросил Ибо, заметив восхищенный взгляд Сяо Чжаня. Сяо Чжань кивнул, не отрывая глаз от мотоцикла. — Ты же говорил на сеансе, что любишь ядовитый зеленый цвет, — напомнил Чжань, ухмыляясь. — Ну да… было дело, — пробормотал Ибо, — Садись и держись крепко. Прокатимся с ветерком.       Сяо Чжань колебался лишь мгновение, а затем решительно сел позади Ибо, крепко обхватив его руками за талию. — Держись крепче, — напомнил Ибо, заводя двигатель. — Сейчас будет жарко.       И действительно, стоило Ибо нажать на газ, как мотоцикл рванул с места, оставляя за собой лишь полосу света. Ветер свистел в ушах, а адреналин бурлил в крови. Сяо Чжань прижался к Ибо еще сильнее, чувствуя себя в полной безопасности. Вскоре они подъехали к студии Сяо Чжаня. Художник немного замялся, словно не решаясь открыть дверь. — Ну что ты, боишься показать мне свой берлогу? – подразнил Ибо, подталкивая его вперед. — Это мой храм, не забудь оставить милостыню, — Сяо Чжань лишь закатил глаза и вставил ключ в замок.       Переступив порог, Ибо сразу же очутился в небольшой приемной, где Сяо Чжань обычно принимал клиентов для гаданий. Здесь царила атмосфера спокойствия и загадочности: приглушенный свет, ароматические свечи, старинные карты Таро на столе. Но за плотными шторами скрывалось нечто совершенно иное – настоящий рай художника, погрязший в творческом хаосе. Сяо Чжань раздернул шторы, и Ибо ахнул от увиденного. Повсюду валялись холсты, кисти, тюбики с краской, испачканные тряпки. На стенах висели картины – незаконченные наброски, яркие пейзажи, абстрактные композиции. В углу стоял мольберт с начатой работой, на которой угадывались черты Ибо.       Студия была небольшой, но уютной. Повсюду стояли мольберты, холсты, краски и кисти. На стенах висели картины Сяо Чжаня – яркие, эмоциональные и полные жизни. Ибо с интересом рассматривал каждую деталь, задавая вопросы и восхищаясь талантом Сяо Чжаня. — Здесь и правда беспорядок, —заметил Ибо, усмехнувшись. — Но мне нравится. — Извини, — смущенно пробормотал Сяо Чжань. — Я не успел прибраться. — Не извиняйся, — ответил Ибо, подходя ближе к одной из картин. —Мне здесь нравится. Здесь чувствуется жизнь.       Помимо художественной зоны, в студии была небольшая кухня с плитой, холодильником и раковиной, а также отдельный санузел с душем. В углу комнаты стоял старый диван, на котором небрежно валялся клетчатый плед. — А это, видимо, твое место отдыха? — усмехнулся Ибо, указывая на диван. — Ну да, — признался Сяо Чжань. — Иногда я здесь ночую, когда работаю допоздна. Будешь что-нибудь пить? Кофе, чай? Алкоголя нет, прости, если ты не успел, то нужно был пригубить на вечеринке, чтобы подготовится. — Подготовится к чему? — Ибо прищурился, абсолютно не понимая о чем идет речь. — Как к чему? У тебя теперь есть личный таролог. Лао Ван, готов погадать на судьбу? — Сяо Чжань загадочно улыбнулся, втягивая Ибо в поцелуй, а после перемещаясь с ним в сторону дивана.       Миг — и вот он уже оседлал колени Ван Ибо жадно облизывая его губы, сминая в руках ткань футболки. Руки парня не отстают, пособственнечески мнут ягодицы, оглаживают спину, изредка дразня, проходясь по кромке штанов, подцепляя их и край белья, заставляя Сяо Чжаня шумно вздыхать. Напряжение между ними росло, воздух наэлектризовался от страсти. Ибо не мог оторвать взгляд от Сяо Чжаня, восхищаясь его нереальностью. Их поцелуй становился все более горячим и требовательным. Руки Ибо скользнули под рубашку Сяо Чжаня, лаская его кожу. Чжань застонал от удовольствия, отрываясь от губ Ибо. — Только попробуй сбежать от меня — рыкнул Ибо, — Сегодня я не отпущу тебя Сяо Чжань. — Только сегодня Бо-ди? — прошептал он куда-то в ключицу, когда рука нагло оглаживала кубики пресса на животе танцора. Пара секунд, на осмысление и Ибо смотрит ему в глаза с обожанием. — Всю жизнь Чжань-гэ. Не отпущу, никогда!       Не успел Сяо Чжань затуманенным взглядом окинуть его, как Ибо быстро наклонился и впился в его губы — нежно и страстно. Непреодолимое желание заставило его прижаться к нему еще сильнее, но он тут же отстранился, чтобы снова посмотреть Сяо Чжаню в глаза. Как будто он хотел взять его в это самое мгновение, но не сейчас. Они оба так сильно этого хотели.       Ибо растегивал его рубашку, она улетела на пол со скоростью бумеранга. Он с жадностью поглощал взглядом каждый кусочек желанного тела перед собой. О боги как же был красив Сяо Чжань! Он изучал его как карту, оглаживая тонкую талию, круглые бедра. Идеальный. Хотелось оставить на нем следы, запечатлеть на всю жизнь, показать, что он принадлежит только ему, а Сяо Чжань принадлежит только Ван Ибо. Художник вцепляется ногтями в футболку Ибо, крепко сжимая ее, словно тот куда-то исчезнет. Сяо Чжань едва может здраво мыслить. Его глаза полузакрыты, лицо раскраснелось, грудь тяжело вздымается, а губы распухли.  Ибо смотрит на него так, словно запоминает это зрелище. Его взгляд темнеет, когда он проводит большим пальцем по нижней губе Сяо Чжаня. Ибо наклоняется и целует его в шею. Он инстинктивно запрокидывает голову и кладёт руки на плечи Ибо, словно пытаясь удержаться. Танцор снова его целует. На этот раз поцелуй становится более жёстким и глубоким. Сяо Чжань тихо всхлипывает, пальцы сжимают футболку Ибо, пока он пожирает его губы. У него дрожат ноги, и если бы они сейчас не сидел на беде раз Ибо, он бы точно рухнул на пол. Танцор тяжело дышит, покусывает его шею, оставляя на ней следы. Сяо Чжань откидывает голову назад, веки трепещут, а губы приоткрываются, из них вырываются прерывистые вздохи и тихие стоны. Он чувствует, как рука Ибо касается его талии, а затем медленно поднимается к груди. Он испуганно вздыхает, когда Ибо сжимает его грудь. Сяо Чжань прикусывает нижнюю губу, чтобы не издать ни звука, но когда пальцы Ибо находят его сосок и сжимают его, он резко протяжно стонет.       Ибо снова целует Сяо Чжаня. Художник тает от этого поцелуя, его руки скользят по плечам Ибо, и он позволяет своему танцору вести себя по краю пропасти в этом танце. Их дыхание смешивается, а тела прижимаются друг к другу. Руки Ибо двигаются медленно и властно, сжимая соски, словно наслаждаясь ими. Сяо Чжань дрожит, пока Ибо грубо массирует его грудь. Пальцы грубовато впиваются в кожу, он сжимает сильнее, разминая и растягивая плоть. Вдруг Ибо наклоняется и обхватывает губами его сосок. Сяо Чжань со стоном выгибает спину, поддаваясь вперед, сильнее потираясь о возбуждение своего партнера, его тело содрогается от удовольствия. Ибо глубоко втягивает темную бусину в рот, пока Сяо Чжань не начинает постанывать от боли, а затем переходит к зубам и языку. Он проводит зубами по затвердевшему соску и снова и снова облизывает его языком. Он поднимает руку, чтобы поиграть с другой грудью, дразняще проводит большим пальцем по соску, а затем начинает тереть его круговыми движениями. Сяо Чжань запускает пальцы в волосы Ибо, извивается, издавая тихие стоны. От каждого прикосновения языка у него по спине пробегает  мурашки. Когда Ибо отстраняется, он видит, что сосок Сяо Чжаня покраснел. Он ухмыляется при виде этого и едва касаясь проводит по нему большим пальцем, но Сяо Чжань тут же стонет. — Кажется это я и представлял себе всю неделю, — Ибо хмыкает, прежде чем обхватить губами другой сосок. Он с силой втягивает его глубоко в рот, а затем быстро проводит языком. Как будто этого недостаточно, он подносит руку к первому соску, уже набухшему от его ласк, и дразняще потягивает его. Танцор отстраняется всего через пару мгновений и ухмыляется, глядя на набухшие соски Сяо Чжаня. Он едва касается их большим пальцем, но Сяо Чжань вздрагивает от этого прикосновения. Ибо жадно облизывает губы и опускает руки, проводя ими по тонкой талии Сяо Чжаня, он удобно устраивает его на диване, чтобы растягнуть, а после стянуть, такие надоедливые джинсы. — Боюсь представить, о чем ты там мечтал, сталкер, — Сяо Чжань наблюдает за тем, как Ибо отстраняется и буквально рвет  на себе футболку, обнажая перед ним свое тело. Его взгляд скользит по широким плечам, рельефным рукам и подтянутому животу. Затем Ибо расстёгивает свои джинсы и спускает их, оставаясь в одном белье, которое ничуть не скрывает его сильное возбуждение. Взгляд Сяо Чжаня автоматически останавливается на выпуклости. На мгновение он теряется и чувствует как слюна собирается во рту. Ибо замечает куда направлен взгляд художника и довольно ухмыляется. Сяо Чжань в этот момент думает о том, что ему хотелось бы отсосать Ибо. Собственно сдерживать себя он не собирается. Миг — и вот танцор уже лежит под ним, а он с хитрой ухмылкой стягивает последнее препятствие, освобождая член от оков белья. —Гэ! — Ибо ахает. Совершенно не ожидавший этого, он сбит с толку. Завороженно он наблюдал за тем, как Сяо Чжань потянулся к стволу и поднял глаза. Его густые изогнутые ресницы были достаточно длинными, чтобы коснуться кожи под глазами, а затем снова встретиться с глазами Ибо, и он моргнул. Он выглядел невероятно сексуально. Его пальцы сжались на затылке, и Сяо Чжань, под цепким взглядом провел языком по головке уже затвердевшего члена. — Ты просто нечто, — прошептал Ибо, едва сдержав стон, он чувствовал что под таким напором может кончить в любой момент. Нельзя. Слишком рано. Сяо Чжань облизнул нижнюю часть члена и вдохнул его запах, не отрывая взгляда от Ибо, давая ему понять, что готов на все, чтобы тот не сдерживал себя и кончил. Танцор уже был готов разорвать его на части, вспотел и дрожал от предвкушения того, как оттрахает его до потери пульса.  И молодой парень, не в силах сдерживаться, слегка толкнулся, продвигая свой член в теплое горло. Он чувствовал, что Сяо Чжань примет его — и он вошел еще глубже. Он чувствовал, как его нежный язык, обволакивает чувствительную головку, покрывает ее слюной. Сяо Чжань приоткрыл рот пошире, чтобы дать Ибо возможность сделать несколько коротких глубоких толчков, а когда тот наконец остановился, начал двигаться сам. Сначала медленно. Он облизал член от основания до головки, провел языком по нижней части, наблюдая, как учащается дыхание Ибо и как его пальцы сжимают волосы Сяо Чжаня, а затем закрыл глаза, крепко обхватил головку губами и погрузил член глубже, слушая низкое рычание Ибо. Никогда в жизни у него во рту не было такого большого члена. И он даже не подозревал, что может засунуть нечто подобное себе в рот. Он бросил быстрый взгляд на лицо Ибо из-под густых ресниц, чтобы проверить, дышит ли тот, и задвигался чуть быстрее, проведя пальцами от основания члена к яичкам. Он сделал еще несколько движений языком, а затем последовал за своими пальцами, которые уже массировали его яички. Он нежно потянул за член, облизал мошонку и начал посасывать ее, смачивая яички и ненадолго останавливаясь, чтобы полностью погрузить их в рот, как будто они там и должны были быть. Он отстранился и ухмыльнулся, глядя на Ибо, все еще держа в руке его гигантский член. Он помедлил, облизнул губы и снова взял его в рот.  Он двигал рукой вверх и вниз по члену, растягивая губы, чтобы обхватить его как можно плотнее. Он ускорялся все больше и больше, потом ненадолго отстранился, а затем обхватил его пальцами, быстро и жестко поглаживая, чтобы довести до оргазма. Он подался вперед, снова обхватил член губами и начал двигать рукой вверх и вниз по стволу, слюна стекала с его губ, он работал ртом, двигая головой вверх и вниз, все быстрее и быстрее. Его движения замедлились, и вскоре Ибо выругался и запрокинул голову, впившись ногтями в кожу. Сяо Чжань дышал через нос и продолжал ласкать его губами, когда вдруг почувствовал, как танцор изливается ему в горло. Не мешкая он принимает все до последней капли. Накрывает тело Ибо свои и жадно впивается в губы, давая ему возможность почувствовать остатки своего вкуса. Взгляд затуманен, но танцор находит силы окинуть взглядом свою гадалку. Фарфоровая кожа блестит от пота, а глаза сияют. — Если бы ты нагадал раньше, что я получу ахуенный минет, я бы меньше выделывался и нашел тебя раньше, — Ибо блаженно прикрывает глаза, отдаваясь неге. — Бо-ди, бесстыдник! — ладонь ударяет его по груди, вынуждая подавится воздухом и посмотреть на покрасневшее от стыда лицо художника. — Чжань-гэ нравится мое бестыдство, —Ибо ухмыляется,  пожимая плечами. От игривого тона по спине Сяо Чжаня пробегает дрожь. Его бёдра дрожат, а внизу живота возбуждение готово взорваться. Этот парень сводит его с ума. Две минуты хватает на отдых, чтобы он почувствовал снова нарастающее возбуждение под своими бедрами. Его глаза темнеют от желания, а в воздух в комнате становится невыносимо душным. — Нам нужна смазка, — Ибо бормочет это, нащупывая пальцами половинки аппетитной задницы, но не останавливается там, скользит дальше, к сжатому колечку мышц. Оно так и просит, чтобы его потрогали. —Тумбочка, за твоей головой, — Чжань кивает куда-то перед собой, и Ибо приходится оторвать одну руку и изловчившись нащупать дверцу злосчастной тумбочки. Нелепо шоркая рукой он матерится, приходится отстранится от Сяо Чжаня и найти эту дибильную смазку. Наконец-то оказавшись в его руках, он гордо крутит находку демонстрируя художнику. Сяо Чжань прикусывает нижнюю губу, стараясь не засмеяться.       Ибо возвращается к дивану, хватает Сяо Чжаня за бёдра и раздвигает их шире. Сяо Чжань замирает, наблюдая за тем, как Ибо наклоняется всё ниже, пока не чувствует дыхание на самом чувствительном месте, и его тело напрягается в предвкушении. Когда язык Ибо касается его, он выгибает спину, издавая прерывистый стон. Парень крепко держит Сяо Чжаня, пока вылизывает каждую складку. Он наслаждается вкусом Сяо Чжаня, его язык скользит внутри, а губы смыкаются. Он очень быстро двигает языком, пока Сяо Чжань не начинает задыхаться и хвататься за изголовье дивана над головой. Комната наполняется влажными звуками и громким хлюпаньем слюны, которое смешивается со стонами Сяо Чжаня. Ему так стыдно. Он хочет свести ноги, но Ибо крепко сжимает его бёдра, не давая пошевелиться. В конце концов, ему остаётся только позволить Ибо делать всё, что тот хочет. — Надеюсь, что в следующий раз, ты, Чжань-гэ оседлаешь мое лицо,— Вдоволь насладившись, Ибо довольно отстраняется и видит, что дырочка Сяо Чжаня влажная и слегка сжимается. Он не даёт Сяо Чжаню возмутиться и сказать что-то колкое в ответ, берет смазку, выдавливает немного на руку и заменяет рот пальцами. Он вводит первый и чувствует, как Сяо Чжань тут же сжимается вокруг них. — Тише, расслабься. — Он целует внутреннюю поверхность бедра и начинает двигать пальцем внутри. Сяо Чжань крепче сжимает изголовье, чувствуя легкое растяжение. Он ощущает, как Ибо осторожно раскрывает его, трется пальцем о стенки ища чувствительное место. Сяо Чжань чувствует себя желанным. Он протяжно стонет, когда Ибо касается его эрогенной зоны.       Глаза  танцора горят от желания, когда он смотрит на свою невероятную гадалку. Когда Ибо спустя какое-то время вводит уже третий палец, он начинает проникать глубже и раздвигать стенки на манере ножниц. Бедра Сяо Чжаня вздрагивают каждый раз, когда пальцы дотрагиваются до чувствительного места внутри него, отчего по его спине пробегают искры, а внизу живота возбуждение уже на грани взрыва. Они смотрят друг на друга, видят раскрасневшиеся щёки, приоткрытые губы и заблестевшие от удовольствия глаза. Ибо наблюдает за каждой реакцией, словно это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел.Каждый толчок пальцев мягко ударяет по чувствительной точке внутри, Ибо не забывает надавливать и разминать её, срывая с губ Сяо Чжаня беспомощные стоны. — Кончай, Чжань-гэ, — Ибо лукаво улыбается и быстрее шевелит пальцами.       Сяо Чжань вскрикивает, спина выгибается над диваном. Он кончает, анус трепещит на пальцах Ибо, а член дергается извергая семя на живот. Ибо не вынимает пальцы, пока Сяо Чжань не приходит в себя, а затем медленно вытаскивает их. Ибо наконец приставляет толстую головку члена ко входу. Сяо Чжань втягивает воздух от предвкушения. Член Ибо напряжен, твёрд и готов войти в него. Его руки ложатся на бёдра художника, крепко сжимая их. И вместо того чтобы сразу войти в него, он поднимает взгляд и смотрит Сяо Чжаню в глаза. В его взгляде читаются беспокойство и нерешительность.  — Я буду нежным, Чжань-гэ. — Ибо оставляет легкий поцелуй на его шее. — Блять, Ибо, войди уже, — Чжань слегка поддается бедрами вперед, зеленый свет.       Он входит в него медленно, сантиметр за сантиметром, пока не погружается в него полностью. Дыхание Сяо Чжаня сбивается, превращаясь в протяжный, громкий стон, когда его тело растягивается от проникновения. Его пальцы сжимают сильные плечи танцора, а ноги дрожат, обвиваясь вокруг талии Ибо. Его член слишком большой. Парень тихо стонет, ощущая  как мягкие стенки, тесно сжимаются  вокруг его члена. Он начинает двигаться, сначала медленно, словно пробуя, боясь причинить боль. Сяо Чжань инстинктивно обхватывает его ногами за талию, притягивая ближе и глубже. Он начинает наращивать темп. Сяо Чжань вскрикивает, красиво выгибаясь, его тело дрожит с каждым толчком. Ибо не сбавляет темп, даже не даёт ему возможности отдышаться, он просто продолжает безжалостно двигать бёдрами. — Ибо! — Сяо Чжань беспомощно вскрикивает его имя хватаясь за все, что попадет под руку.  Движения такие сильные, но это так приятно.       Ибо смотрит на Сяо Чжаня сверху вниз, наслаждаясь открывшимся видом. Он смотрит на уязвимое лицо Сяо Чжаня, на его покрытую отметинами кожу, блестящую от пота, на его набухшие соски, на плоский живот. — Ты такой ахуенный, — задыхаясь, снова шепчет Ибо, будто в бреду. — Блять, Гэ, ты так прекрасен.       Сяо Чжань едва слышит эти слова, его разум затуманен наслаждением. Он впивается пальцами в кожу на спине, прижимаясь танцора к себе. Кожа к коже. Они горят в этом безумстве удовольствия. Толчки становятся более грубыми и настойчивыми, заставляя Чжаня задыхаться от стонов. Он едва ли не кричит. В его глазах вспыхивают огни, и всё его тело содрогается от оргазма. Он впивается ногтями в спину Ибо оставляя на ней красные царапин, изливаясь между их телами. Танцор не останавливается. Двигается быстрее. Когда он чувствует, что кончает, то стонет сквозь стиснутые зубы и двигает бёдрами, проникая так глубоко, как только может, прежде чем излиться внутрь. Сяо Чжань чувствует, как сперма Ибо наполняет его горячими струями. Тепло нарастает и распространяется по нижней части его живота. Он стонет от этого ощущения, а его тело инстинктивно сжимается. Сяо Чжань обнимает его, положив одну руку на плечо, а другой поглаживая Ибо по затылку. Ибо пытается отдышаться уткнувшись лицом в шею Сяо Чжаня. Тот нащупывает рукой возле дивана тот самый скомканный, клетчатый плед и укрывает их. Ибо приходит в себя спустя пару минут и меняет их положение. Теперь Сяо Чжань лежит на нем прижимаясь щекой к теплой груди. Танцор гладит его спину, чувствуя как по ней пробегают мурашки от холода, сильнее натягивает на него плед. Чувствуя размерное дыхание на своей коже. Сяо Чжань слега приподнимается, глядит ему в глаза, в них читается смешинка. — Бо-ди, кажется внуков твоя мама не дождется, — Ибо не сразу понимает, а после комната заполняется их заливистым смехом. И правда. Прости мам, но внуков ты не дождешься.