Зов ворона

      Олег открывает глаза и тут же щурится от света, бьющего из окна. На улице уже светло, и, хотя солнца так и не видно, сегодня там явно не так пасмурно, как было в предыдущие два дня. У Шепса ощутимо побаливает голова, в теле чувствуется сильная слабость, и он даже не сразу понимает, что проснулся на удобной кровати, а не на тонком матрасе, где засыпал вчера.       Олег поворачивается на левый бок и взглядом натыкается на Влада, лежащего на полу. Несмотря на то, что на часах уже почти полдень, Череватый спит, кое-как укрывшись небольшим пледом. Шепс непонимающе хмурится, медленно оглядывается и с удивлением обнаруживает оба одеяла — своё и Влада — на кровати, около себя. В сознании обрывками всплывают смутные картинки, и медиум не без труда вспоминает, что происходило ночью.       Он помнит дикий холод и кажущиеся тёплыми объятия; помнит невыносимую жару и прохладное полотенце, скользящее по раскалённой коже шеи; помнит приятный запах малины и тихий, успокаивающий голос. Чёрт, кажется, Череватый из-за него не спал до самого утра, отчаянно пытаясь сделать всё, чтобы сбить очевидно высокую температуру. То, что у Влада это всё-таки получилось, Олега, конечно, радует, но в остальном ему безумно неловко оттого, что он доставил практически незнакомому человеку такое количество хлопот.       Шепс вообще ненавидит болеть именно по этой причине. В такие моменты Саша всегда окружает его максимальной заботой, а Олега это бесит до невозможности, потому что ему крайне не нравится чувствовать себя беспомощным ребёнком. Это в детстве такое состояние казалось раем, когда мама с папой хлопотали над ними обоими. Младший Шепс давно вырос и даже первым предложил брату переехать в столицу из родной Самары, чтобы наконец-то почувствовать себя самостоятельным, только Саша, кажется, до сих пор видит в нём того маленького Олежку, который всё ещё нуждается в опеке.       А Олег не нуждается. Прекрасно справляется со всеми трудностями взрослой жизни, со своими обязанностями на работе, со своими способностями, которые проявились ещё в раннем детстве. И вообще, это Саша, а не он, застрял где-то в местной глуши, из-за чего Олегу пришлось ехать туда, где он чувствует себя абсолютно чужим и не приспособленным к этой непривычной среде.       Во всей этой ситуации медиума больше всего удивляет то, что забота Влада ему почему-то приятна. И эти насмешки, в которых слышатся привычные отголоски брата, звучат как-то по-другому и скорее веселят, чем раздражают. Шепс выныривает из своих мыслей, чтобы голова не разболелась ещё сильнее, и снова фокусирует взгляд на спокойно спящем Череватом.       Пледом, которого явно не хватает для такого роста, как у Влада, накрыты лишь ноги, но парню явно не холодно, потому что он расслабленно лежит на спине, одну руку подложив под подушку. Черты лица выглядят непривычно мягкими, и Олег с теплом разглядывает довольно длинные сомкнутые ресницы, пару родинок на щеке и лёгкую небритость, которая, по его мнению, Череватому очень даже идёт. Взгляд светлых глаз сползает на шею, и Шепс наконец решается подробнее рассмотреть татуировку, которую мельком заметил ещё в первый вечер.       Чернильная змея красуется на бледноватой коже, обвиваясь вокруг такого же тёмного креста, и Олегу до ужаса интересно, откуда у Влада такая любовь к этим противным рептилиям. Ему самому даже на это тату смотреть некомфортно, а Череватый, наверное, в зоопарке из террариумов не вылезал бы. Шепс мысленно усмехается и искренне радуется тому, что в этом доме змея присутствует только в виде рисунка на чужой коже, а не лежит пугающим клубком где-нибудь в углу комнаты, впущенная радушным хозяином.       Медиум отмахивается от дурацкого холодка, пробегающего по телу, и, перебарывая желание подняться, чтобы убедиться, что это всего лишь его больная фантазия, снова возвращается глазами к спокойному лицу.       Веки Влада неожиданно дёргаются, и он хмурится, делая глубокий вдох, но через несколько секунд смешно накрывает лицо рукой, выдыхает и продолжает беззаботно спать. А Олег невольно расплывается в умилённой улыбке, потому что этот крепкий, острый на язык парень сейчас похож совсем не на себя, а, скорее, на большого кота, которому яркий свет из окна напротив мешает наслаждаться его глубоким и приятным сном.       Боковое зрение неожиданно улавливает какое-то движение, и Шепс резко поднимает голову, взглядом упираясь в силуэт миловидной старушки, по-хозяйски сидящей в стоящем неподалёку кресле. Она смотрит на спящего Череватого с какой-то смесью гордости и любви, а затем, будто чувствуя, что её заметили, переводит взгляд на Олега.       Ощущая, что женщина хочет что-то сказать, Шепс собирает всю внутреннюю силу, садится на кровати и целиком переключается на неё, но её силуэт буквально через мгновение растворяется в воздухе, и медиум с досадой поджимает губы, не понимая, почему не смог удержать фантома.       — Доброе утро. — Он вздрагивает от тихого голоса и опускает глаза, встречаясь с сонными карими. — Ты как?       Олег несколько раз хлопает глазами, окончательно возвращаясь в реальность, и наконец отвечает на вопрос:       — Уже лучше… Прости, я опять доставил тебе кучу проблем…       — С днём рождения, — со спокойной улыбкой перебивает его Влад, в очередной раз игнорируя неуместные извинения. — Вряд ли ты, конечно, мечтал встретить его так, но всё-таки…       — Спасибо, — сдаётся Шепс.       Он улыбается в ответ и даже чувствует какую-то благодарность за то, что Череватый с такой лёгкостью делает вид, будто в последние два дня не возится с ним, как с маленьким ребёнком. Ещё и вскользь брошенную фразу о дне рождения запомнил!       — Температуры нет? — поднимаясь на ноги, заботливо спрашивает Влад, но ответа, кажется, ждать не собирается.       Он тыльной стороной ладони касается лба Олега, убеждаясь, что ночные хлопоты не прошли даром, а тот моментально отводит глаза, когда в голове почему-то с облегчением проносится мысль: «Спасибо, что не губами».       — Ну точно здоров! — неожиданно заходится довольным смехом Череватый и тут же поясняет: — Больные не краснеют.       Румянец на чужих щеках становится ещё сильнее, и чернокнижник не сводит с Шепса горящего взгляда, упиваясь его реакцией.       — Праздничный завтрак мне полагается? — Олег всё-таки стреляет в него глазами, пытаясь скрыть дурацкое смущение, причину которого он не совсем понимает, но Влад лишь продолжает хищно улыбаться, наблюдая за тем, как Шепс начинает расправлять скомканные у стенки одеяла.       — Блины любишь?       — Люблю, — не глядя бросает медиум.       — Ну тогда иди умывайся, — сжалившись над ним, говорит Череватый и, подхватывая со спинки кресла свои домашние штаны, направляется на кухню. — Скоро будут.       Олег провожает его взглядом и тяжело вздыхает, проклиная свою реакцию на такой обыденный жест. Просто проверка температуры — ничего более, но в голове всё ещё чувствуется тепло ночных объятий, и Шепсу хочется провалиться от этой неловкости, которую он чувствует при каждом прикосновении Влада.       Головная боль снова напоминает о себе, и медиум неспешно начинает заправлять кровать, потому что идти на кухню пока совсем не торопится.

***

      В конце концов он всё-таки выползает из своего морального убежища, и Череватый с удивлением оборачивается, реагируя на негромкое позвякивание посуды за своей спиной. Олег молча расставляет на стол тарелки и чашки для чая, который Влад наверняка заварит, когда дожарит уже пахнущие на весь дом блины, и чернокнижнику нравится этот почти хозяйский жест, которым Шепс хоть как-то пытается доказать свою самостоятельность.       — Малиновое или абрикосовое? — не акцентируя внимание на стараниях Олега, спрашивает чернокнижник.       — Что?..       — Варенье какое хочешь к блинам?       — А, — наконец понимает суть вопроса Шепс. — Давай абрикосовое. Мне малины и ночью хватило, если честно…       Он не помнит точно, сколько кружек чая выпил во время своей болезни, но ягодный привкус будто чувствует во рту до сих пор, даже после чистки зубов какой-то ядрёной пастой.       — Дожаришь? — Череватый протягивает ему деревянную лопатку. — Я пока в погреб схожу.       — Ты доверишь мне подойти к печке? — Олег наигранно вскидывает брови и изо всех сил сдерживает смешок.       — Ну, съем парочку горелых, что ж поделать… — со вздохом отвечает Влад. — В другой день я бы, конечно, отдал их тебе, но в твой день рождения, так уж и быть, пострадаю сам.       Он всё-таки расплывается в улыбке к концу фразы, и Шепс, хоть и закатывает глаза, но отвечает тем же, забирая лопатку из его рук:       — Иди уже, страдалец!       Череватый задерживается на несколько секунд, подмечая, как Олег довольно ловко переворачивает лежащий на сковородке блин, и с удовлетворением кивает сам себе, выходя из кухни.

***

      «Я уж думала, я тут надолго», — мягко говорит Поля, когда простыня приподнимается и под кровать заглядывает Влад.       «Прости, но я же не мог тебя выпустить, пока Олег был здесь… — слегка виновато оправдывается чернокнижник, протягивая к ней распахнутую объёмную куртку. — Зато там уже немного распогодилось».       Змея юрко ныряет в рукав, в клубок сворачивая хвост, и Череватый аккуратно проскальзывает мимо дверей кухни, бережно прижимая куртку к себе, чтобы «сюрприз» в его руках не заметил занятый блинами Шепс. Такого подарка на день рождения он точно не оценит.       «Тут птица…» — Поля снова подаёт голос, едва Влад выходит на крыльцо.       Он тут же останавливается, слыша в её словах то ли волнение, то ли испуг, и внимательным взглядом окидывает двор, замечая сидящего на заборе ворона.       — Эй! — Череватый делает несколько шагов в его сторону, но явно спящая до этого птица не пугается резкого звука, а лишь лениво выныривает из-под собственного крыла, оборачиваясь на голос. — А ну съебался отсюда!       Чернокнижник угрожающе взмахивает рукой и с недоумением смотрит на продолжающего оставаться на месте Карла.       «Нихуя себе гостеприимство», — недовольно язвит ворон, с неприязнью оглядывая грозного парня.       Влад его реплику не слышит, зато Поля с удивлением выглядывает из манжета куртки, блестящими глазами впиваясь в своего природного врага.       «Это фамильяр!» — ошарашенно восклицает она, и Череватый теперь уже с интересом вглядывается в Карла.       Чернокнижник не отличает этих одинаковых чёрных птиц друг от друга, но почему-то уверен, что ночью над его домом кружил именно этот ворон. И Влад почти не сомневается в том, чей именно этот фамильяр, потому что всё ещё помнит то, что узнал вчера, когда полез за таблетками в рюкзак Олега.       А Карл с ещё большим ужасом смотрит на показавшуюся из свёртка одежды змею. Просто замечательно! Его хозяин поселился у какого-то хама, в этом доме живёт животное, которого Шепс боится до паники, и это животное — фамильяр, чей голос он слышит. Знает ли Олег, что его приютил практик? Если знает, то почему не сказал? А если нет, то…       Карл всё ещё не знает, что именно случилось с Олегом ночью. Он чувствовал, что хозяину было физически плохо, но когда уже был готов закрыть глаза на чёртово пугало и спуститься во двор, чтобы хотя бы заглянуть в окно, Влад уже вёл в дом врача. Ворон остался кружить рядом, чтобы услышать зов медиума, если тому станет хуже, но его состояние улучшилось к утру, и Карл всё-таки уснул на заборе, чуть успокоившись, но так и не решившись улетать далеко.       А то, что он узнал сейчас, вообще не радует ни капли. Ворону за хозяина тревожно, но он чувствует почти абсолютное спокойствие, которым фонит Олег, а ещё не ощущает от этого неприятного парня реальной опасности, поэтому решает, что правда может подождать до того момента, когда Шепс, наконец, выйдет курить. Карл в очередной раз бросает взгляд на ненавистное пугало, проклиная свою птичью натуру, и всё-таки взмывает вверх, чтобы спрятаться от глаз хозяина дома и его фамильяра, но остаться где-то неподалёку.       Влад делится с Полей своими догадками, отпуская её на землю, и та напоследок даёт ему лишь один совет:       «Олег доверяет тебе. Но если ворон расскажет ему раньше, чем это сделаешь ты… — она запинается на несколько секунд, подбирая слова. — В общем, просто поверь мне. И поговори с ним прямо сейчас, чтобы потом не жалеть».       Череватый, конечно же, верит. Потому что знает, что Поля чувствует его гораздо лучше, чем он сам себя. Она знает его реакции наперёд, и у Влада нет причин сомневаться в её словах и в том, что ему действительно нужно рассказать Шепсу о своей сущности за предстоящим завтраком. У него в голове только два вопроса: как завести об этом разговор и почему, чёрт возьми, он пожалеет, если вдруг потеряет доверие этого забавного городского парня, на которого наткнулся в лесу позавчера?..

***

      Когда Череватый, наконец, возвращается в дом, захватив из погреба банку оранжевого варенья, Шепс уже сидит за столом, прикрыв глаза и пальцами потирая виски. Он пробыл на ногах буквально минут пятнадцать, но, кажется, растратил весь запас сил, и без того истощённый ночной болезнью.       — Голова? — участливо спрашивает Влад и, получая кивок в ответ, аккуратно достаёт открывашку из вороха других столовых приборов, чтобы не издавать лишнего шума.       — Я всё-таки не спалил блины, — с нотками гордости негромко выдаёт Олег, и Череватый с силой закусывает губу, чтобы не рассмеяться.       Даже в таком состоянии, когда Шепсу, очевидно, хочется принять горизонтальное положение и просто побыть в тишине, он не упускает возможности доказать, что на что-то способен. Пусть даже в такой бытовой мелочи, как жарка блинов. И Владу это упрямство нравится.       — Что ж, придётся признать, что ты не так безнадёжен, — с улыбкой отвечает чернокнижник и усаживается напротив Олега, ловя удовлетворённый взгляд.       Завтрак они начинают в тишине, только молчат по совершенно разным причинам. И пока Шепс просто пытается абстрагироваться от головной боли и не хочет отрываться от вкусной еды, щедро обмазывая каждый блин ароматным вареньем, Череватый в мыслях перебирает кучу фраз, пытаясь найти хоть одну, которая не испугает Олега и не испортит ему и так не самое радужное настроение.       — Кем ты работаешь? — наконец начинает он издалека.       — SMM-щиком, — спокойно отвечает Шепс, но тут же добавляет: — Это, в общем, человек, который…       — Думаешь, я совсем село? — со смешком перебивает его Влад.       — Ну, ты же думаешь, что я совсем немощный, — в тон ему парирует медиум.       — Ладно, один — один. А я на инженера-механика учился. Любил всегда после школы с Максом в машине покопаться, было так интересно, как это всё устроено, как работает…       — Прикольно, — искренне комментирует Олег. — Я на машинах только ездить люблю. Мечтаю когда-нибудь купить наконец-то, но пока как-то не складывается. Я даже Саше предлагал купить на двоих, а он вообще машину не хочет.       — Брат?       — Да…       Глаза Шепса заметно потухают, и Череватый сочувственно поджимает губы.       — А зачем Саша поехал в наши края? Любитель экстремального отдыха? — Влад спрашивает осторожно, внимательно следит за реакцией и еле заметно выдыхает, когда Олег тепло усмехается его сарказму.       — В какой-то степени… Он увлекается всякими легендами, мистикой… Про Ластовку много слухов ходит, думаю, ты знаешь.       — А ты веришь в мистику?       Шепс резко поднимает глаза и внимательно вглядывается в слегка напряжённое лицо напротив. В том, что в подобных местах все в какой-то степени верят во что-то сверхъестественное, медиум, конечно, не сомневается. Только Череватый с трудом тянет на какую-нибудь суеверную старушку, которая искренне считает, что её соседка — ведьма, которая прокляла её огород.       Олег изо всех сил пытается уловить от Влада хоть какую-то энергетику, но почему-то снова не чувствует вообще ничего. Даже если человек не связан с эзотерикой, от него должно фонить. Эмоциями, страхами, да чем угодно! Но перед Шепсом словно чистый лист бумаги, по которому невозможно ничего прочитать. Он вдруг оборачивается, глазами медленно скользит по стенам и всевозможным предметам, буквально сканируя кухню, но внутри всё так же глухо, и медиум наконец понимает, что проблема совсем не в Череватом.       А Влад всё видит. Знает, что означает этот взгляд, и нервно сглатывает, понимая, что Олег может почувствовать его сущность в любую секунду. Только Череватый и сам не уверен, осталась ли в нём ещё хоть какая-то магия, которая его выдаст. Хотя, раз Поля до сих пор с ним, значит, часть его способностей всё ещё жива. И эту, пусть даже маленькую часть Шепс наверняка сможет уловить, если задастся такой целью.       — У меня есть способности. — Слова вырываются сами собой, и Влад на несколько секунд задерживает дыхание, встречаясь с нечитаемым взглядом светлых глаз. — Я так полагаю, у тебя тоже?..       Олег молчит и смотрит с каким-то испугом, только боится совсем не самого Череватого. Подумаешь, практик. Как будто Шепс не живёт всю жизнь в таком окружении и не видит экстрасенсов, которых Саша находит бог знает где и часто приглашает домой. Медиума пугает другое: если он уже несколько дней находится в доме практика, рядом с человеком силы, где всё явно пропитано яркой, чужой энергетикой, то почему, чёрт возьми, он не чувствует вообще ничего?       — Олег, скажи что-нибудь… — тихо подаёт голос Влад. — Я тебя напугал?       — Ага, сейчас! — наконец отмирает Шепс, закатывая глаза. Несмотря на то, что чутьё его подводит, он почему-то уверен, что Череватый не врёт. — Думаешь, медиума так просто напугать?       Олег слегка ухмыляется, замечая замешательство Влада, а сам вспоминает слова Юлика, которые теперь звучат совсем по-другому.       — Что практикуешь? — пользуясь продолжающейся паузой, интересуется он. — Неужели что-то тёмное?       — Чернокнижие. А что, не похож? — всё ещё нервно усмехается Череватый.       — Если честно — нет…       Шепс улыбается, смотрит уже без страха, хоть и с небольшим волнением, но, кажется, совсем не собирается убегать куда подальше, и Влад рассыпается облегчённым смехом, следом делая глубокий вздох.       А у Олега в голове и правда какой-то диссонанс, потому что этот весёлый, добрый и заботливый парень никак не вяжется с типичным образом чернокнижника, работающего с помощниками самого дьявола. Если Череватый и правда сильный тёмный практик, то Шепс готов стоя аплодировать этой многогранной личности, прячущейся за самыми обычными, хоть и довольно глубокими глазами.       — Ворон твой? — уже спокойнее спрашивает Влад, чувствуя, как градус разговора потихоньку снижается.       — Мой. Откуда ты узнал?       Олег знает, что фамильяра может слышать и чувствовать только либо хозяин, либо другой фамильяр. Для остальных экстрасенсов, как и для обычных людей — это просто животные, внешне никак не выдающие в себе разумных существ. И медиуму правда интересно, есть ли у Череватого такая же частичка души, спрятанная в чём-то живом, или его магия каким-то образом позволяет ему видеть больше.       — Он напугал моего фамильяра, — как-то нехотя отвечает Влад.       Ему не хочется прерывать этот поток откровенностей, который почему-то ощущается слишком важным, но он вообще не представляет, какой будет реакция Шепса, когда тот узнает, с каким именно животным связан чернокнижник.       — Кто может испугаться ворона? — недоумевая, вскидывает брови Олег.       Он сразу отметает варианты мелких насекомых и грызунов, пытаясь в голове представить, какой фамильяр подошёл бы Череватому. Свою птицу Шепс подсознательно выбрал, наверное, за любовь к свободе, к которой он сам так долго стремился, а Влад… Олег с нескрываемым интересом вглядывается в него, но почему-то не находит в мыслях никакой ассоциации, кроме той, которая мелькнула в его голове утром. Возможно, где-то по двору и правда разгуливает большой пушистый кот, который обожает то ласково тереться о руки хозяина, то совершенно неожиданно хитро впиваться в кожу острыми коготками, приглашая поиграть.       — Как зовут ворона? — игнорируя вопрос медиума, спрашивает Череватый.       — Карл.       — Почему Карл? — слегка улыбаясь, интересуется Влад, хотя думает, что имя довольно подходящее.       — Дурацкая история… — чуть смущаясь, начинает Шепс. — Он как-то начал прилетать ко мне и просто сидеть на подоконнике. Ну, это было летом, окно открыто было постоянно. Я тогда с Сашей часто ругался, и с работой проблемы были… Короче, я бесился каждый день из-за мелочей и как-то начал просто высказывать это всё вслух. И он слушал. А у меня тогда любимый мем был — из «Ходячих мертвецов», про Карла…       Череватый заходится громким смехом, представляя себе эту картину. Жаркое лето, психующий Олег, ругающийся фразами из мемов, и бедный ворон, которому приходится выслушивать все эти тяготы жизни. Неудивительно, что теперь Карл не боится каких-то мелочей, как его обычные собратья. Если уж речь зашла о легендарных приколах, то эта птица явно «прошла Афганскую войну» ещё в самом начале своего знакомства с будущим хозяином.       Шепс подхватывает его смех и понимает, что его совсем не обижает такая реакция на свой рассказ. Саше он когда-то выдал совсем другую версию, потому что не хотел оказаться под огнём братских подколов на ближайшие несколько лет. Влад наверняка тоже не скоро забудет об этой шедевральной истории, но медиуму сейчас как-то плевать. Ему почему-то даже нравится, что Череватый теперь знает его глупую тайну, о которой он никогда никому не рассказывал.       А Владу нравится тоже. Он продолжает заливисто смеяться, своей бурной фантазией дорисовывая всё больше деталей к короткому рассказу, но не может не думать о том, что ему чертовски приятно слышать от Олега такие вроде бы и обычные, но очень личные вещи. Да и вообще, видеть его таким искренним и простым.       «Идиот…» — шелестящий шёпот с недовольным вздохом проносится в голове, и смех чернокнижника резко обрывается.       Карие глаза стреляют в висящее около умывальника зеркало, и Череватый буквально на несколько мгновений улавливает в отражении когда-то привычный образ. Бес смотрит на него с небольшим снисхождением, поджимая губы и чуть качая головой, а затем исчезает так же внезапно, как и появился.       — Ты чего? — обеспокоенно хмурится Шепс.       — Да так… — отмахивается Влад, снова переводя взгляд на него. — Забей.       — Расскажешь про своего фамильяра?       — Её зовут Поля, — растерянно отвечает чернокнижник, улыбаясь уголками губ.       — И кто она? — Олег спрашивает с улыбкой, слыша неприкрытую нежность в голосе Череватого.       То, что его фамильяр ещё и девочка, — это неожиданно вдвойне.       — Поверь, тебе не понравится ответ…       Влад рукой, словно на автомате, касается своей шеи, пытаясь избавиться от нервного напряжения, которое вспыхнуло с появлением его нечисти, а теперь только растёт после последних вопросов Шепса. Но именно это, кажется, и раскрывает последние карты.       Медиум взглядом цепляется за его жест, тут же натыкаясь на татуировку, и ему хватает пары секунд, чтобы догадаться. Пульс резко взлетает, и Олег инстинктивно начинает оглядываться по сторонам, но Череватый в тот же момент успокаивающе касается его предплечья, лежащего на столе.       — Её здесь нет. И она не будет ни пугать тебя, ни вообще попадаться на глаза. Слышишь? Я тебе обещаю.       Шепс делает глубокий вдох, поднимая на него взгляд, и молча кивает.       — Уберёшь всё в холодильник? — мягким голосом то ли спрашивает, то ли командует Влад, пытаясь отвлечь Олега от вспыхнувшего страха. — Я пока посуду начну мыть.       — Да, хорошо…       Они поднимаются со стульев, и медиум с облегчением начинает убирать со стола, чувствуя, как сердце медленно начинает возвращаться к нормальному ритму. Он не до конца понимает, как Череватый уже во второй раз мастерски справляется с его дурацкой паникой, но чётко ощущает, что не доверять ему уже просто не может. И обещанию, озвученному минуту назад, верит безоговорочно.

***

      После завтрака силы покидают Шепса окончательно, и он даже не спорит, когда Влад предлагает ему полежать пару часов. Остатки болезни дают о себе знать, голова всё ещё продолжает болеть, а куча новой информации, полученной этим утром, только усугубляет его состояние.       Спешить Олегу всё равно некуда: Череватый сказал, что, даже несмотря на закончившийся дождь, автобус, если повезёт, начнёт ходить только завтра. А пока у медиума есть время подумать, и подумать хочется о многом.       Во-первых, он абсолютно не понимает, что происходит с его способностями. Даже когда он лежал в больнице, под капельницей, с воспалением лёгких, магия внутри никуда не пропадала, просто ощущалась слабо на фоне общего самочувствия. А сейчас она будто выключилась, оставив лишь мелкие проблески, и Шепс не видит для этого никаких объективных причин.       Как можно не чувствовать чернокнижника, даже прикасаясь к нему? Как можно не удержать показавшегося фантома, привязанного и к дому, и к человеку, находящемуся рядом? Как, в конце концов, можно потерять нерушимую связь с родным братом, которая всегда работала безотказно и давала понимание о том, что с Сашей всё в порядке, даже если они находились за сотни километров друг от друга?       Олег чувствовал его, когда ехал сюда. Не знал, что случилось, но знал главное — Саша жив. Но уже третий день внутри полная тишина, и медиум искренне надеется, что причина в его барахлящей магии, а не в чём-то другом.       Во-вторых, Шепс не может не думать о том, что лежит на чужой кровати, в чужой одежде, и отчасти даже не жалеет, что автобус сегодня так и не приедет. А ещё о том, что, даже когда ему придётся уехать, чтобы найти своего горе-путешественника, ему хочется вернуться. Хочется ещё что-то узнать о Владе, хотя, кажется, сегодня он узнал даже больше, чем нужно.       Идея выйти на перекур теперь представляется каким-то испытанием, потому что наткнуться на фамильяра Череватого во дворе желания нет никакого, и Олег продолжает лежать в тишине, порядком изнывая от недостатка никотина. Перед завтраком он покурить так и не вышел, чтобы не усугублять ночную простуду уличным холодом, а теперь, согревшись горячим чаем, получил новую причину не покидать дом.       Только несмотря на все обстоятельства, Шепс себя пленником почему-то совсем не чувствует. Точнее, Влад старательно не даёт ему такого ощущения, создавая вокруг себя какой-то невыносимый уют, в котором Олегу находиться приятно.       Он невольно улыбается, прокручивая в голове какие-то моменты последних дней, и даже не замечает, что в этих моментах нет ни серой грязи, ни ледяного ливня, ни противной безысходности. В сознании только дурацкие шутки, хитрые тёмно-карие глаза, тёплые, заботливые руки и родинки на бледной спине. Шепс медленно проваливается в сон, обнимая одеяло, и уже не слышит мягкий старушечий голос, зовущий его по имени.

***

      Просыпается Олег уже ближе к вечеру и чувствует себя гораздо лучше. Голова почти не болит, а тело больше не ломит от слабости, давая возможность вполне спокойно подняться с кровати. В доме тишина, и Шепс, заглядывая на пустую кухню, понимает, что Влада нет. Интересно, чем люди целыми днями занимаются в таких местах? Ходят друг к другу в гости, чтобы поиграть в карты или домино? Или и правда постоянно копошатся на своих огородах, как всегда рассказывал Саша, приезжая от бабушки?       С этими мыслями Олег наконец решается выйти покурить и останавливается в коридоре, бросая взгляд на свою кожанку. На улице солнца, кажется, так и не было, а ветер продолжает гнуть ветки небольших деревьев, виднеющихся за окном, и Шепс думает, что выходить даже на несколько минут в такой тонкой куртке поверх футболки — не самая лучшая идея, если он не хочет разболеться окончательно. Он слегка закусывает губу, а затем решительно выдыхает и снимает с вешалки тёплую куртку Череватого, надевая её на себя.       Влада во дворе не оказывается, и медиум лихорадочно бегает глазами по земле, доставая из кармана сигареты. Спускаться с небольшого крыльца он боится, хоть Череватый и обещал, что змея не покажется ему на глаза, но над головой слышится призывное карканье, и Олег всё-таки быстрым шагом направляется к калитке, выходя за территорию скромного участка.       «Ну слава богу, живой! — приземляясь на плечо хозяина, восклицает Карл. — Что с тобой было?»       — Простудился… Не парься, меня уже вылечили.       Ворон презрительно хмыкает. Шепсу легко говорить «не парься», ведь это не он почти всю ночь и весь день на сильном ветру нарезал круги вокруг чужого дома, чтобы иметь возможность сорваться по первому же зову.       «Олег, — серьёзным тоном начинает Карл, — ты вообще знаешь, к кому попал?..»       — В смысле? — затягиваясь сигаретой, почти лениво спрашивает медиум.       «Я с трудом верю, что ты не почувствовал, что живёшь в доме практика».       — Не почувствовал… — со вздохом признаётся Шепс, разглядывая шелестящую неподалёку опушку леса. — У меня вообще какая-то хуйня со способностями… Утром видел фантома, но он пропал через пару секунд. А в остальном глухо, как в танке.       «Но ты не удивлён тому, что я сказал», — справедливо замечает ворон, уже начиная строить в голове различные теории того, что могло произойти.       — Если ты хотел принести новость, то уже опоздал. Я знаю, что Влад чернокнижник. Он сам мне рассказал.       «Чернокнижник? — почти с ужасом переспрашивает Карл, а Олегу вообще не нравится этот тон. — И ты так спокойно об этом говоришь?!»       — В чём проблема? — начинает раздражаться медиум. — Ты прекрасно знаешь, что магия — это просто инструмент, и…       «Олег, у тебя от простуды мозги поплыли или от этого пацана? — перебивает его ворон. — Ты попал в дом к тёмному практику, стоишь весь, блять, в его одежде и спокойно говоришь, что у тебя пропала магия. Никаких мыслей не возникает, нет?»       — Господи, хватит истерить, Карл! — повышает голос Шепс. — Он спас меня уже несколько раз, и я уверен, что он никак не связан с тем, что происходит с моими силами.       «Да ты знаешь, кто у него фамильяр?» — ворон надеется, что хотя бы этот аргумент откроет хозяину глаза, но тот лишь делает очередную затяжку, инстинктивно оглядываясь в сторону двора.       — Прикинь, знаю. И меня, конечно, не радует соседство с ёбаной змеёй, но я ещё раз тебе повторяю: не ищи проблему там, где её нет.       «Ты серьёзно не видишь проблемы?.. — обессиленно вздыхает Карл. — Олег, послушай…»       — Другие новости есть? — жёстко перебивает его Шепс.       Ворон замолкает на несколько секунд, искренне поражаясь тому, как его хозяин не замечает очевидного, а затем довольно ядовито отвечает:       «Я хотел слетать на разведку в Ластовку, но пока не успел. Извини, был занят тем, что следил, чтобы моего идиота-хозяина тут не свёл в могилу «святой» чернокнижник».       — Он не святой, — огрызается Олег. — Он просто нормальный человек, который хочет мне помочь. И ты как мой друг мог бы порадоваться, что благодаря ему я в свой день рождения нахожусь в тепле, не страдаю от голода и вообще не валяюсь где-нибудь в болоте в этом ебучем лесу!       Он со злостью выбрасывает бычок, и Карл глубоко вздыхает, понимая, что сейчас этот разговор точно бесполезен.       «Ладно… прости… — уже мягче говорит ворон. — С днём рождения».       — Спасибо, — без энтузиазма отвечает Шепс.       «Я вообще-то искренне», — тихо добавляет Карл и, примирительно склоняя голову, пологим надклювьем тычется в его висок.       — Спасибо, — расплываясь в тёплой улыбке, повторяет медиум и рукой поглаживает ворона по взъерошенным от ветра перьям.       «Раз уж вечеринки всё равно не предвидится, попробуй прогуляться на кладбище, оно тут недалеко, возле реки. Думаю, это будет неплохим подарком, если ты сможешь что-то почувствовать».       Совет звучит уже без агрессии, и Олег мысленно соглашается с тем, что идея звучит неплохо, а фамильяр просто надеется, что подальше от дома, пропитанного тёмной энергетикой, у медиума будет больше шансов собраться с силами и, возможно, найти истинную причину профессиональной глухоты. Только Карл почти на сто процентов уверен, что причина этому — тот самый парень, которого Шепс так отчаянно защищает и в котором в упор не хочет видеть реальную угрозу.       — Спасибо за совет, я так и сделаю, — с благодарностью кивает медиум.       «Я тогда в Ластовку погнал, попробую что-нибудь разведать наконец-то. Зови, если что».       — Отдыхать не забывай, — напоследок заботливо бросает Олег, понимая, что летать в такой ветер стоит птице огромных сил.       «Я не такой хилый, как ты».       Карл усмехается и отталкивается от плеча хозяина, взмахивая широкими крыльями. Ему остаётся только надеяться, что в его отсутствие Шепс не найдёт на свою голову новых приключений.       Олег уже собирается вернуться в дом, как за спиной слышится смутно знакомый голос:       — Привет!       Медиум оборачивается, вглядывается в окликнувшего его мужчину, выходящего из двора напротив, и откапывает в обрывках ночных воспоминаний это лицо.       — Как себя чувствуешь? — подходя к нему, спрашивает Гецати.       — Спасибо, уже нормально. Прости, я не помню…       — Костя, — с добродушной улыбкой перебивает мужчина. — И не смущайся, это нормально. То, что ты вообще помнишь, что я приходил, — это уже победа. У тебя была высокая температура и очень ослабленный организм.       — Да уж, ночка выдалась весёлой, — усмехается Шепс. — Ещё раз спасибо за помощь.       — Тебе бы на холоде пока не находиться. А в идеале вообще отлежаться пару дней, чтобы не подхватить осложнений.       Олег молча кивает и думает, что Гецати точно типичный врач, говорящий заученными фразочками. Ещё бы предложил больничный оформить.       — Я уезжаю завтра, — всё-таки говорит медиум. — Так что отлёживаться некогда. Я вообще тут случайно загостился…       — Случайности не случайны, — философски замечает Костя. — Я тоже когда-то думал, что я здесь ненадолго…       — И почему остался? — с искренним интересом спрашивает Шепс.       Гецати глубоко вздыхает, отводя взгляд в сторону, и тут же меняется в лице:       — Извини, мне надо идти, а то скоро стемнеет. Выздоравливай.       Он быстрым шагом направляется в сторону леса, а Олег оборачивается и понимает, от кого почти сбежал Гецати: по улице, в паре домов от него, нахмурившись, идёт Влад.       — Что он хотел? — как-то холодно спрашивает Череватый, подходя ближе.       — Спрашивал, как я… — растерянно отвечает Шепс, не понимая такой реакции. — А что?       — Ничего. Идём домой.       — Может, объяснишь? — Олег нагоняет его уже у калитки. — Ты чего такой?       Влад не отвечает, не улыбается, выглядит напряжённым, и видеть его таким медиуму даже непривычно. Он опускает взгляд и наконец замечает в руках Череватого что-то, накрытое кухонным полотенцем, но задать ещё один вопрос почему-то не решается.

***

      Они молча заходят в дом, и Влад вдруг останавливается, злясь на себя за резкость. Шепс точно не виноват в его нелюбви к Гецати и вести себя так просто некрасиво, особенно учитывая, какой сегодня день.       — Извини, — примирительно выдыхает чернокнижник. — Про Костю долгая история… Ты поспал?       — Да, мне уже нормально, — смягчается Олег, понимая, что поведение Череватого было связано с чем-то личным.       Влад удовлетворительно кивает и слегка ухмыляется, окидывая его заинтересованным взглядом.       — Что, наконец-то признал, что твоя курточка бесполезна даже для перекуров?       — Блин… — виновато опускает голову Шепс, только сейчас осознавая, что чужая куртка пропиталась сигаретным дымом. — Я не подумал…       — Теперь сам в ней ходи! — с наигранной обидой бросает Череватый, проходя на кухню.       — Влад, прости!       Олег быстро снимает куртку и следует за ним, чтобы извиниться ещё раз, но замирает на пороге: чернокнижник разворачивает полотенце, поднимает верхнюю перевёрнутую тарелку, и по комнате разносится аппетитный запах свежей выпечки. На блюде красуется небольшой пирог, сверху щедро обмазанный ярко-оранжевым вареньем.       — Я печь не умею, поэтому попросил Гелю, — чуть смущённо улыбается Влад. — У неё точно вкусно получается. А варенье абрикосовое… Тебе вроде понравилось за завтраком, а какое ещё ты любишь, я не знаю.       — Это мне?..       Вопрос звучит как-то глупо, даже по-детски, и Череватый рассыпается тихим смехом, с удовольствием отмечая, что сюрприз удался. Ему с самого утра не давало покоя то, каким грустным, на самом деле, оказался день рождения Шепса.       Олег застрял в незнакомом месте, где для него всё чужое; не может найти брата, с которым, очевидно, очень близок, раз сорвался за ним из дома в такую глушь; остался без связи с друзьями, которых у него наверняка много; а начало самого праздника вообще встретил в ужасном состоянии, мучаясь от высокой температуры.       Влад понимал, что вряд ли может помочь ему хоть с одной из этих проблем, но очень хотел хоть как-то поднять парню настроение. И судя по тому, как сейчас загораются светлые глаза, он не зря возился с тестом несколько часов, помогая Изосимовой испечь этот праздничный пирог.       — Я подумал, что как-то некрасиво оставлять тебя без подарка, — пожимая плечами, отвечает Череватый. — Но раз ты уже выбрал прокуренную куртку, то я могу съесть его и сам.       — Ну уж нет! — приходит в себя Шепс, слыша уже почти привычные нотки сарказма. — Давай пробовать вместе.       Он ярко улыбается, глядя на Влада, и думает, что это один из самых милых подарков в его жизни. Этот пирог — не что-то нужное или дорогое, не то, что он заказывал, и не какой-то весёлый прикол, которыми его часто радуют друзья. Череватый вообще не обязан был ему что-то дарить, потому что они познакомились позавчера и совершенно случайно, а завтра Олега здесь, скорее всего, уже и не будет, но Влад всё равно захотел поднять ему настроение, ещё и позаботившись о его вкусах.       — Свечей не хватает, — слегка усмехается Шепс и усаживается за стол, пока Череватый ставит на стол тарелки и тянется за ножом.       — Если хочешь совсем атмосферный праздник, могу воткнуть свои ритуальные, — посмеивается чернокнижник.       — Такие и у меня есть, спасибо.       Олег с наслаждением вдыхает манящий запах и откусывает первый кусочек, тут же признавая, что кем бы ни была эта Геля, готовит она действительно божественно. Хотя, наверное, в деревнях такое качество есть почти у всех: здесь еду не закажешь в ресторане, а вкусно поесть хочется каждому.       — Кстати, о ритуалах, — Шепс цепляется за удачную шутку Влада. — Тут вроде кладбище неподалёку… Мне бы туда наведаться.       — Можем прогуляться, как доедим.       Череватый бросает задумчивый взгляд на сгущающиеся за окном сумерки и даже не хочет возражать. Сам он на погосте не был давно, потому что внутренняя тишина чересчур давит на уши, но сегодня ему реально интересно туда сходить. Внезапно объявившаяся этим утром нечисть не выходит у него из головы.       Что заставило бесов подать голос и даже показаться спустя целый год тотального молчания? Может, они реагируют на магию Олега, которая неожиданно вторглась в его энергетическое поле? Это предположение, с одной стороны, кажется бредовым, потому что в деревне и без медиума хватает наделённых даром людей, а с другой — вполне имеет место быть, потому что Влад уже не помнит, когда в последний раз подпускал кого-то так близко.       Пока Шепс переодевается в свою одежду, слегка неохотно вылезая из длинной чужой футболки, Череватый впервые за долгое время достаёт когда-то убранные в шкаф атрибуты. Он с каким-то трепетом проводит пальцами по залитому воском зеркалу и вдруг вздрагивает от бодрого «Я готов!» за спиной.       — Издеваешься? — Влад со вздохом выгибает бровь, оглядывая Олега. — Давай я просто выкину твою куртку, чтобы ты больше не порывался её надеть. На улице вечер, кладбище у реки, и мы идём туда явно не на пять минут. Хочешь опять всю ночь с температурой валяться?       Он злится на упрямство медиума, а ещё на то, что тот выслушивает его тираду с еле заметной улыбкой. А Шепса эта строгость не раздражает совсем. Во-первых, потому что Череватый абсолютно прав в каждом своём слове, а во-вторых, потому что Олег именно такой реакции и добивался, специально надев свою кожанку. Конечно, он не собирался идти на холод в таком виде. Ему хотелось убедиться, что Влад не просто шутил, а действительно разрешил ему ходить в своей куртке, в которую медиум абсолютно спокойно и без слов переодевается сразу, как только чернокнижник заканчивает говорить.

***

      Они выходят со двора и тут же напрягаются оба, встречая возвращающегося из леса Гецати. Череватый ускоряет шаг, надеясь просто пройти мимо, но Шепс неожиданно останавливается, меняясь в лице. По улице разносится жалобный писк, и, когда Костя выходит на свет фонаря, Олег наконец разглядывает пушистого зайца, которого мужчина прижимает к себе.       Пальцы Гецати перепачканы в крови, и медиум обеспокоенно подходит к нему:       — Что случилось?       — Его капканом зацепило. Извини, у меня нет времени, ему срочно нужна помощь.       — Да, конечно… — понимающе выдыхает Шепс, взглядом провожает быстро удаляющегося Костю и снова поворачивается к Владу, даже слегка пугаясь его вида.       На лице Череватого, после увиденной картины, ни капли беспокойства или сочувствия, только ярко выраженные ненависть и презрение, а Олег не понимает, как можно так смотреть на человека, который сейчас пошёл отчаянно бороться за жизнь маленького раненого существа.       Он так и не решается ничего спросить, надеясь, что Влад хоть что-нибудь расскажет сам, но до кладбища они в итоге идут в полной тишине, и медиум выбирает не думать об этом, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях.       Несколько рядов деревянных крестов располагаются на краю невысокого обрыва и выглядят очень атмосферно в свете выглядывающей из-за туч луны. Шепс даже расслабляется в этой знакомой энергетике, хоть всё ещё и не ощущает её своим, словно уснувшим, внутренним чутьём.       — На самих могилах здесь работать не стоит, — тихо предупреждает Череватый. — Я обычно ухожу к самому краю: там вода хорошо помогает.       Медиум молча кивает и сосредоточенно скользит взглядом по сторонам, хотя в опускающейся на погост темноте уже не видит надписей на небольших табличках, различая только их очертания. Об увиденном утром фантоме он пока не торопится рассказывать Владу, хотя абсолютно уверен, что это была именно его бабушка. Чернокнижник наверняка станет расспрашивать о подробностях их встречи, а Олег не сможет ответить ни на один вопрос. Ему почему-то хочется не выглядеть перед Череватым слабым хотя бы в эзотерике.       А Влад его таким и не считает. Он с любопытством смотрит на то, как медиум уверенно раскладывает на земле перед собой знакомые атрибуты, и делает несколько шагов в сторону, чтобы не мешать. Стоять над душой, когда практик пытается настроиться на ритуал, было бы неуважением с его стороны, а Череватый совсем не хочет отвлекать Шепса, понимая, что его собственная энергетика, даже в отсутствие сил, может того сбить. Олег несколько раз щёлкает зажигалкой, пытаясь поджечь свечу, но ветер не даёт фитилю загореться.       — Да блять… — раздражённым шёпотом бросает он, растерянно оглядываясь по сторонам, а затем с небольшим удивлением смотрит на то, как Влад подходит ближе и нерешительно присаживается на корточки около него.       Чернокнижник молча подставляет ладони, укрывая плетёный воск от потоков воздуха, и в тишине, разбавляемой лишь шумом реки где-то неподалёку, раздаётся ещё один щелчок. Пламя вспыхивает, сразу поджигая заговорённую свечу, и Олег поднимает глаза, чтобы поблагодарить Череватого, но слова будто застревают в горле.       Оранжевые отблески скользят по чужому лицу, слегка меняя черты, и Шепса на несколько секунд буквально завораживает этот чертовски красивый вид Влада. В голове проносится мысль о том, что Череватый сейчас как-то слишком близко, но медиум не успевает об этом подумать, боковым зрением цепляясь за возникающую сбоку тень.       Он тут же поднимается на ноги, разглядывая уже знакомый силуэт невысокой старушки, и сосредоточенно следует за ней, когда та молча разворачивается и куда-то направляется по тропинке между могилами.       А Влад смотрит с интересом. Остаётся на месте, понимая, что Олег уловил что-то, чего он сам не видит, но не сводит взгляда с медиума, который выглядит сейчас совсем другим — уверенным и, в отличие от него самого, кажется, полным сил.       Фантом неспешно идёт по кладбищу, периодически оглядываясь и убеждаясь, что Шепс продолжает идти следом, но примерно через минуту просто растворяется в темноте. Олег растерянно останавливается и обречённо вздыхает, осознавая, что снова упустил призрака, который его явно куда-то вёл. Может, даже к Саше, только этого он уже не узнает. Прилив энергии, который он почувствовал, едва в руках Череватого загорелась свеча, снова покидает тело, и Шепс не понимает, что пошло не так. Он оглядывается, отмечая, что ушёл довольно далеко от чернокнижника, и расстроенно бредёт обратно.       Тем временем Влад уже расположился на земле неподалёку от вещей Олега. Перед ним, опираясь на большой рюкзак, стоит рабочее зеркало, а в руках уже горит тонкая свеча, освещая его отражение. Череватый шёпотом начинает привычный начит и надеется, что раз бесы сами показались утром без какой-либо причины, то сейчас они откликнутся на явный призыв. Шёпот становится громче, и вернувшийся Шепс даже слышит в нём нотки злости, хоть и не разбирает слов, но нечисть так и не объявляется, продолжая игнорировать хозяина.       Олег тоже пытается провести свой ритуал, с тихим звоном разбивая маленькое квадратное зеркальце стальным ножом, только силы отказываются возвращаться и к нему. Внутри всё так же пусто, как и в предыдущие два дня, и медиум в какой-то степени даже завидует Владу, который сейчас явно общается со своей, хоть и тёмной, но силой. Шепс и не подозревает, что Череватый бродит по кладбищу, безнадёжно задавая вопросы в оглушающую тишину.       — Узнал что-нибудь? — негромко спрашивает чернокнижник, когда уже оставляет попытки мысленно докричаться до своих помощников.       — Ничего полезного, — слегка поджимает губы Олег.       — Идём?       Шепс кивает в ответ, сильнее кутаясь в объёмную куртку, и подхватывает с земли рюкзак с уже собранными вещами.       — А твой брат же тоже медиум? — аккуратно интересуется Влад, когда безмолвный погост уже остаётся позади.       — Да, у нас это от мамы.       — У вас же, наверное, есть какая-то особая связь, — логично предполагает Череватый. — Мне казалось, что таким людям не нужен навигатор, чтобы друг друга найти.       — Я не поисковик, — с грустью улыбается Олег.       И это чистая правда. Даже если бы та самая связь с Сашей, о которой сейчас говорит Влад, не оборвалась, он бы всё равно вряд ли нашёл конкретное место, где находится брат. Поиск — ахиллесова пята обоих Шепсов, и в подобных ситуациях их всегда ведут фантомы, а сейчас у Олега не осталось даже этого.       — Я надеюсь, что ваш автобус завтра всё-таки соизволит приехать, и я смогу, наконец, узнать, где застрял Саша, — добавляет он.       — А если не получится завтра уехать, что будешь делать?       — Ну, когда-то же получится, — пожимает плечами Шепс. — Или у вас тут какая-то проклятая земля, которая меня не отпустит?       Он говорит это с нескрываемым сарказмом, слегка посмеиваясь, но Череватый этого веселья не разделяет.       — Не веришь в проклятия?       — То, что люди любят называть проклятием, — это всего лишь неудачное стечение обстоятельств, как, например, у меня сейчас, — спокойно отвечает Олег. — Ливень, размывший дороги, и неработающая вышка, из-за которой нет связи, — это не магия, Влад.       Чернокнижник еле заметно вздыхает, оставляя это без комментариев, и больше не пытается продолжать диалог по дороге до деревни.

***

      — Привет! — В самом начале улицы их встречает женщина лет сорока на вид.       Она с интересом оглядывает Шепса и вежливо улыбается, когда парни здороваются в ответ.       — Олег, познакомься, это Вика — моя соседка, — коротко представляет её Череватый, а медиум даже по голосу замечает, что с этим человеком Влад явно не в таких напряжённых отношениях, как с Костей. — Ты иди в дом, а я скоро приду.       Шепс согласно кивает, желает Райдос хорошего вечера и уходит: у него и самого нет настроения общаться с кем-либо после своего неудачного ритуала.       — Вы были на кладбище? — Вика спрашивает без укора, но Череватый сразу начинает раздражаться.       — Может, хватит отправлять своего фамильяра следить за мной? — огрызается он.       — Он следит не за тобой, и ты это знаешь.       — Мне казалось, ты мне доверяешь, — как-то обиженно говорит чернокнижник.       — Влад, я доверяю, — мягко оправдывается Райдос, рукой касаясь его плеча. — Не злись, пожалуйста.       Череватый делает глубокий вдох, поджимая губы, и пытается успокоиться. Несмотря на то, что у него к Вике много претензий, ссориться сейчас совсем не хочется.       — Я видел своих бесов утром… — тихо признаётся он. — Но дозваться ещё раз не смог даже на кладбище.       — То, что они вообще объявились, — это хороший знак. Значит, моё предчувствие меня не подводит.       — Заебись тебе, — всё-таки слегка срывается Влад. — Ты не чувствуешь себя слепым котёнком во всей этой хуйне.       — Ну, если бы и у ведьмы полностью пропала магия на ведьминской земле, это было бы совсем плохо, — справедливо парирует Райдос. — А так у нас есть хоть какая-то зацепка…       — А толку от неё?       — Если нечисть даст о себе знать ещё раз, обрати внимание, когда это произойдёт, — советует Вика. — Может, получится выявить какую-то закономерность. Только я прошу тебя, не обсуждай это с Олегом.       — Я сам разберусь, что мне с ним обсуждать, — отрезает Череватый. — Мне вообще не нравится эта идиотская идея, что…       — Влад! — ведьма перебивает его повышенным тоном и опасливо оглядывается по сторонам. — Зайди ко мне позже, поговорим.       — Извини, но у меня гость, — холодно отвечает он. — А тебе там есть с кем разговаривать. Хорошего вечера.       Он уходит в сторону своего дома, оставляя Райдос на краю деревни, а та провожает его долгим взглядом и тяжело вздыхает, беспокоясь о том, чтобы Череватый на эмоциях не разрушил их расплывчатый, но единственно имеющийся план.

***

      Олег доходит до двора и останавливается у калитки, замечая сидящего на заборе Карла.       «Ну наконец-то! Я уже заебался тебя ждать».       — Это, между прочим, был твой совет — пойти на кладбище.       «Ага, только он не включал в себя компанию чернокнижника, — недовольно говорит ворон, но тут же осаждает сам себя, замечая негативную реакцию хозяина. — Ладно, не начинаю. Есть успехи?»       — Я видел того же фантома, что приходил утром. Он меня куда-то вёл, но я опять его упустил.       «Мда… Весело. А нам твои способности сейчас нужны как никогда».       Олег хмурится, не понимая последней фразы, а Карл вместо пояснений спрыгивает с забора, клювом раскапывает в земле небольшую ямку и выкладывает на протянутую ладонь хозяина массивное кольцо, которое спрятал тут накануне.       В первую секунду медиум даже усмехается, думая, что ворон принёс ему какой-то своеобразный подарок на день рождения, а затем улыбка быстро уходит с его лица, когда он узнаёт заговорённую печатку, которую пару лет назад лично дарил Саше в качестве талисмана.       — Где ты это нашёл? — с испугом спрашивает Шепс, чувствуя, как сердце резко заходится бешеным стуком.       «В лесу, неподалёку от нашей опушки. Но больше никаких следов. В Ластовке я его тоже не встретил».       — Покажешь место?       Олег тут же направляется в сторону леса, но останавливается, понимая, что Карл продолжает неподвижно сидеть на заборе.       «Покажу, конечно, только завтра», — спокойным тоном отвечает ворон.       — В смысле, блять, завтра?! — срывается на крик Шепс.       «Ночь на дворе. И я не поведу тебя в лес в полной темноте».       Медиум давится возмущением и почти трясётся от мысли, что его брат сейчас может беспомощно блуждать или ещё хуже — лежать где-нибудь посреди леса, замерзая без сознания, а чёртов фамильяр просто отказывается вести его на помощь.       — Какого хуя, Карл? А если с ним что-то случилось?       — Ты чего кричишь? — за спиной неожиданно раздаётся голос Влада.       Череватый бросает быстрый взгляд на ворона, а затем даже теряется от вида Олега, когда тот разворачивается и поднимает на него полные ужаса глаза.       — Карл нашёл в лесу, — срывающимся голосом отвечает Шепс, показывая ему перстень. — Это Сашино. Я иду туда.       Он делает шаг в сторону, чтобы обойти Влада, но тот сдвигается и, нервно сглатывая, преграждает ему путь.       — Идти в лес ночью — это самоубийство, — негромко предупреждает чернокнижник, но Олег лишь закатывает глаза, снова порываясь уйти.       «Ну хоть этого своего послушай!» — почти взмаливается ворон.       — Отъебитесь от меня оба! — взрывается Шепс. — Там мой брат, и ему, возможно, нужна помощь!       — Чем ты ему сейчас поможешь, если по дороге провалишься в болото или наткнёшься на волков? — повышает голос Череватый, крепко хватая его за плечи. — Олег, успокойся и подумай головой. Если с тобой что-нибудь случится, то у Саши уже точно не будет шансов.       Влад понимает, что это звучит плохо, но искренне надеется, что хотя бы таким способом сможет выдернуть медиума из паники и заставить его мыслить рационально. Кажется, получается.       Медиум протяжно выдыхает, медленно опуская взгляд, и не знает, что сказать, потому что Череватый прав. Ни в этой, ни в соседней деревне до Саши явно нет дела никому, кроме него, и Олег не имеет права так бездумно рисковать ими обоими.       — И что мне делать?.. — еле слышно спрашивает он даже не у Влада, а просто потому, что не представляет, как спокойно сидеть на месте и ждать чёртового утра.       — Сейчас — идти в дом. — Череватый ослабляет хватку, не убирая рук с его плеч. — А завтра мы пойдём его искать, как только ты проснёшься, я обещаю.       Голос звучит успокаивающе, только Шепсу это не помогает совсем. Конечно, Владу легко предлагать просто идти спать: это же не его брат сейчас может быть в смертельной опасности как минимум из-за тех же волков, от которых Череватый пытается оградить самого Олега.       «Я буду ждать тебя здесь с самого рассвета. А сейчас и правда иди домой», — в тон чернокнижнику говорит Карл, и медиум сдаётся, разворачиваясь и молча направляясь во двор.

***

      От ужина, который ненавязчиво предлагает Влад, Шепс отказывается и просто в темноте комнаты укладывается на лежащий на полу матрас, закутываясь в одеяло. У него на пальце Сашино кольцо, а в голове — миллион мыслей, от которых уже сдавливает виски.       Олегу страшно. Страшно не найти завтра в лесу вообще ничего, но ещё страшнее найти там брата не живым. И от этого страха он начинает злиться на себя за всё, что приходит в голову. За то, что не поехал сюда раньше, да и вообще отпустил Сашу в эту чёртову глушь. За то, что не додумался взять с собой тёплые вещи и потерял, возможно, решающие два дня из-за банального холода и дождя. За то, что никогда не слушал Сашу, когда тот предлагал ему развивать свою магию. Может, если бы он относился к своим способностям не так наплевательски, то сейчас не остался бы без них, и местные духи смогли бы быстро привести его к брату. Да и сам Саша мог бы достучаться до него через их связь, чтобы вовремя попросить о помощи.       Олег хаотически прыгает по разным воспоминаниям в своей голове и чувствует, как от бессилия в горле уже сворачивается противный ком. На кухне гаснет свет, и медиум делает несколько глубоких вдохов, чтобы хотя бы чуть-чуть успокоиться перед приходом Влада, а когда в коридоре слышатся негромкие шаги, он с головой прячется под одеяло.       А Череватый проявляет просто невероятную тактичность. Он заходит в комнату молча, не задаёт никаких вопросов, бросая взгляд на большой свёрток одеяла на полу, и в такой же тишине ложится на кровать, даже не включая лампу, чтобы лишний раз не напрягать Шепса.       Уснуть чернокнижнику не удаётся и спустя полчаса, а в том, что Олег тоже не спит, его убеждают постоянное ворочание и редкие шмыгания носом, которые медиум отчаянно пытается скрывать шумными вздохами.       — Олег, я уверен, что с Сашей всё в порядке, — всё-таки решается начать разговор Влад. — И я понимаю, что для тебя это сейчас звучит как полная херня, но… Мы все постоянно ходим в лес. За дровами, за всякими травами и ещё много за чем. Там часто бывает мой фамильяр. В Ластовке есть много любителей охоты, которые вообще из леса не вылезают. Даже если Саша был там и вдруг заблудился, его бы нашли. Плюс ты говорил, что он не в первый раз ездит в такие места. Думаешь, он бы пошёл в глухой лес без проводника, без подготовки и без знания местности?       — Не знаю… — неожиданно подаёт голос Шепс.       Он начинал слушать Череватого с раздражением, злясь на неуместную попытку успокоить, но сейчас вникает в каждое слово, потому что Влад разбавляет самые ужасные сценарии, роящиеся в его сознании, более оптимистичными и вполне реальными.       — А кольцо вообще могло оказаться там по разным причинам. Саша мог спокойно гулять по лесу с местными, споткнуться о какие-нибудь коренья и пойти дальше, в моменте даже не заметив, как оно соскользнуло с пальца. Или он вообще мог не ходить в лес. Снял кольцо, чтобы не испачкать его, положил на подоконник, а его утащила какая-нибудь птица и выбросила, пролетая над лесом. И вот он сейчас спокойненько спит себе в каком-нибудь таком же доме, на таком же матрасе, а ты тут накручиваешь себя и сходишь с ума.       Олег выныривает из-под одеяла и поворачивается на правый бок, с удивлением отмечая, что Череватый лежит на самом краю кровати, лицом к нему, и подпирает голову левой рукой, не сводя с него взгляда.       — Ты правда веришь, что с ним всё хорошо?.. — тихо спрашивает Шепс.       Он смотрит с огромной надеждой, а боковым зрением вдруг замечает, как свисающая с кровати рука Влада слегка поворачивается, робко протягивая ему ладонь. Олег переводит на неё взгляд, раздумывает несколько секунд и на выдохе вкладывает в неё свою, снова поднимая глаза.       — Можешь считать это моей чернокнижной интуицией, — мягко улыбается Череватый. — Я правда уверен, что ты переживаешь зря.       — Спасибо, — одними губами отвечает медиум.       Он глубоко вздыхает, устало прикрывает глаза и чувствует, как внутри всё потихоньку успокаивается, насколько это возможно в такой ситуации. Влад еле слышно шевелится, укладываясь поудобнее, но так и не отпускает руку Олега, даже когда чужое дыхание выравнивается и тот наконец засыпает.       А в последнюю минуту уходящего дня медиум уже во сне слышит родной голос брата, чётко звучащий в сознании:       «С днём рождения, малой. Прости, что не сдержал обещание».