нарратив

***

Мегуми никогда не любил прикосновения. Не любил людей в целом. Они раздражали, мешали, выглядели глупо и всегда, почему-то, норовили пристать к нему. Одним из таких особенно бесячих по началу был Годжо Сатору, собравший в себе все раздражающие качества. В особенности тактильность. Годжо вырастил его, обучил, практически воспитал его, как отец, и со временем Фушигуро, конечно, полюбил его по-своему, привязался и начал ценить присутствие этого человека в жизни. Конечно, и ко всем его замашкам привык, но иногда то, как Сатору любил трепать своего ученика по голове, выводило последнего на колкости. И дело было не то, что в Годжо. Когда появились остальные - Маки, Панда, Инумаки, Юта, - пусть и не такие тактильные и навязчивые, всё равно раз другой да приставали к притихшему Мегуми с обнимашками, чтобы «подбодрить». Он старался быть вежливым и либо молчал, либо аккуратно оттаскивал приятелей от себя, просто потому что ему становилось чертовски некомфортно от любых чужих рук, физических контактов. Пусть он и уважал и доверял всем им, но прикосновения почему-то жутко тревожили его, навевали ощущение уязвимости и небезопасности, Мегуми всегда опасался неясно чего, оттого страх перерастал в раздражение. Иногда ему казалось, что ему просто вовсе не нравятся люди. Хотелось запереться и никого не видеть, не слышать и уж точно не чувствовать. Единственное, о чём он мог думать с любовью - сестра. Но она была далеко и, кажется, обречена. Остальные люди просто раздражали его. Пока в жизни Фушигуро Мегуми не появился Итадори Юджи. И кажется, что Мегуми стоило лишь один раз почувствовать тепло его руки при совершенно случайном прикосновении, как всё тело стало покрываться мурашками при одном лишь на него взгляде. Фушигуро не понимал, никак не мог найти причину этому странному изменению. Итадори был обычным человеком, хорошим, добрым, как Юта, но и громким, через чур активным, каким бывал иногда бесячий Годжо. В нём казалось бы не было ничего, чего Мегуми ещё не встречал. Но не смотря на это, Юджи просто взял и устроил в голове парня бардак своим появлениям. И в этом бардаке Фушигуро почему-то нашёл для себя что-то близкое и важное. И сам не заметил, как уже умолял Годжо сохранить Итадори жизнь. А Годжо ведь сразу всё понял. Всегда всё понимал. Ещё бы узнать у него, что он там понял, поделился бы с учеником каким-то выводом, ведь сам Мегуми происходящего не понимал. Да, это личное. Да, ему просто нужно, чтобы Итадори был жив, нужно, чтобы был рядом, хотябы в одном с ним мире. Может с его помощью Фушигуро разберётся в своих новых чувствах. Итадори нужен ему. Хороший человек нужен этому миру. Так Мегуми объяснит свой поступок всем вокруг, включая себя. И даже когда Итадори после всего этого спросит, почему он его спас, ведь он может нанести вред, Фушигуро не скажет ничего о своих мыслях, потому что сам их не понимает. Не скажет, что Итадори изменил в нём что-то, не скажет, что Итадори стал необходимостью, не скажет, что его требует сердце Мегуми Фушигуро. Мегуми лишь уверенно скажет, что не жалеет и никогда не будет жалеть о своём выборе. Уж это он точно может сказать и себе и кому-угодно в этом мире. И даже когда Сукуна возьмёт контроль снова, сколько бы вреда тело Итадори не принесло и миру, и самому Мегуми, он всё равно не допустит даже мысли о том, что нужно было поступить иначе. Итадори жив, и пусть даже весь мир рухнет, Фушигуро не пожалеет.  Только вот в момент, когда это самое солнце, к которому Мегуми не успел приблизиться даже на шаг, желает всем долгой жизни и замертво падает перед его ногами ради его, Фушигуро, спасения, мир рушится лишь у Мегуми. Он знал, что так будет, должен был быть готов к этому, ведь в их работе иначе не бывает. Знал, но не хотел этого ни в какой из вселенных. Он был готов выложиться на полную, досмерти сражаться с Сукуной, был готов любой ценой заставить его восстановить такое нужное и Итадори и самому Мегуми юношеское сердце. Но Юджи тоже выбрал жизнь Мегуми. И остановить его было нельзя. Невозможно. Всё, что оставалось, это стоять и смотреть на стену ливня, словно оплакивающего потерю всего мира и самого Фушигуро. С каплями дождя на лице слёз никто бы не заметил, но и некому было их замечать. Он был один. Снова.  И когда нёс бездыханное, иронично холодное тело человека, только-только зародившего в нём тепло, к прибывшим на помощь слишком поздно магам, он не проронил ни слова, не поднял ни одного взгляда. Мир будто посмеялся над ним, лишь на мгновение дав почувствовать тепло, и тут же обратив его в мёртвый холод.  Нужно было идти дальше и забыть. И Мегуми старался.  Всё то время подготовки к обмену с Киотской школой он заставлял себя тренироваться усиленнее, не столько, чтобы стать сильнее, сколько чтобы забыться в этих драках и тренировках. Нобара рядом была, кажется, такой же позиции, пусть они особо и не говорили об Итадори, но Фушигуро почему-то знал, что ей тоже не так легко, как она показывает. Они тренировались вместе, и он видел это в её глазах. Пусть и вряд ли кто-либо мог понять чувства Мегуми в этот момент.  Забыть и двигаться дальше. Стать сильнее, чтобы суметь защитить. В тот раз не смог, не дал Сукуне отпор. Больше он не допустит такого. Пусть и вряд ли когда-то снова почувствует к кому-то что-то такое же. Эта мысль укрепилась и сидела в голове надоедливо. Он никогда больше не почувствует этого? Появление учителя с невероятным сюрпризом в виде живого мертвеца выбило почву из под ног. Сначала глазам он, разумеется, не поверил. Просто не мог. Годжо мог выкинуть что-угодно, чтобы произвести на них впечатление, так ведь? Но это какая-то слишком жестокая шутка. Сердце заныло, двигаться и говорить не получалось. Голос Юджи, его движения, его тепло чувствовались даже на расстоянии. Такое живое тепло, в которое было невозможно поверить после ощущения мёртвого холода на собственных руках. Но вот он, здесь. И это уже не кажется шуткой.  Отойти и принять это получается не сразу, но в свои руки всё берёт Нобара, такая же шокированная, но явно больше злая и пришедшая в себя. Мегуми лишь следует за ней, подходя к замершему от стыда Юджи, и не может оторвать взгляд. Кажется, они с Кугисаки говорят о чём-то, сквозь пелену слышится, как парень извиняется за то, что не вернулся к ним сразу, но полностью приводит в чувства лишь пойманный на себе виноватый и обеспокоенный взгляд Итадори. Они встречаются глазами на долгих несколько секунд, и у Фушигуро дыхание перебивается от того, как Юджи умудряется извиняться и сожалеть обо всём, что произошло одним лишь взглядом. Буквально спустя мгновение Мегуми отводит глаза в пол, отворачиваясь и головой, чтобы не показать странных эмоций, мелькнувших на лице. Нобара помогает отвлечь обоих, продолжая ругаться на друга, даже ударяя его. Оба парня знают, что на самом деле скрывается за её злостью, потому не спешат останавливать. Все здесь понимают эмоции друг друга и не спешат к каким-то выводам вслух. Спустя время их подзывает учитель Годжо, заставляя отвлечься от насущного разговорами о предстоящем сражении с другой школой. Мегуми идёт позади всех и слушает вполуха, не в силах отвести взгляд от розовой макушки перед глазами. Всё кажется сном. Даже не его оживление, нет, - сном, ужасным, который обычно никогда не хочется вспоминать, кажутся те события, тот месяц без него, без тепла. Кажется, это было лишь продолжительным кошмаром, но вот Итадори снова здесь, а значит можно просыпаться. Хотя верится до сих пор с трудом, но мир магии вполне позволяет такому происходить, так что вопросов его воскрешение много не вызывает. Сложнее поверить в то, что у Мегуми ещё есть шанс.  Рука невольно поднимается, сама по себе тянется к спине прямо перед ним, тянется к исходящему, такому желанному теплу, но так и застывает в воздухе. Фушигуро стискивает зубы, ругает себя за свою наглость и одновременно за свою трусость. Лишь слушает и наблюдает, как плечи Итадори поднимаются и опускаются из-за смеха от какой-то шутки Годжо. Мегуми прослушал абсолютно весь разговор, он уже вовсе потерялся в пространстве, даже не заметив, что они компанией уже дошли до здания колледжа. Сатору оповещает, что им остаётся пару часов до начала тренировки, и рекомендует готовиться и отдыхать, после чего быстро изчезает. Нобара тут же уверенно идёт внутрь, устало вздыхая и что-то бормоча про подколы наглого учителя. Мегуми тоже собирается машинально идти вперёд, но Итадори вдруг оборачивается к нему. Глаза снова ловят взгляд напротив, и Фушигуро, кажется, даже отшатывается от гулкого удара сердца. Юджи хочет что-то сказать, но медлит, стоя с приоткрытым ртом. С секунду бегает глазами, а потом прикрывает их, мягко улыбаясь. Той самой своей улыбкой, что, кажется, может успокоить любой ураган и снаружи и внутри любого человека.  – Идём, Фушигуро?  Мегуми знает, что это не то, что он хотел сказать, и теряется чуть сильнее, но рассеянно кивает головой. Итадори усмехается и отворачивается, проходя внутрь, дожидаясь шагов друга за собой. Нобара уже пропала из поля зрения, кажется, скрылась в своей комнате. Мегуми на секунду представил, что девушка вполне могла закрыться в комнате, чтобы переварить то, что произошло и не показать этих эмоций перед остальными. И он её понимал. Однако самому сейчас не хотелось скрываться одному в комнате. Сейчас, когда Итадори рядом, пока есть возможность, хочется находиться там, где он. И сам Итадори, кажется, вовсе не против компании. Он бредёт по колледжу, осматривая всё, будто впервые видит. И пару раз мельком оглядывается на Фушигуро, чего тот не замечает, погружённый в свои мысли.  – Я даже успел соскучиться по этому местечку, - Юджи нарушает тишину коридора, выбивая Мегуми из потока своих мыслей, - Будто сто лет здесь не был.  – А где ты был? - вопрос назревает тут же, выходя непроизвольно, и Фушигуро даже пугается своего голоса, а после и какой-то эмоциональной окраски вопроса, спеша исправиться, - Всмысле, где ты жил всё это время? И сколько ты вообще… Мегуми прерывается, не решаясь произносить вслух слова о смерти и воскрешении, да и вовсе не желая навязываться с вопросами, но так же в глубине души желая узнать вообще всё, что произошло. Юджи останавливается перед их комнатами, отходя от дверей напротив, к большому окну. Он опирается локтями о рамку и смотрит вдаль пару секунд, молча, будто дожидается, что Мегуми подойдёт. И Мегуми подходит, встаёт рядом и тоже обращает взгляд на улицу, пытаясь понять, о чём сейчас думает друг. За окном видно лишь двор с несколькими деревьями, взгляд цепляется за падающие листья сакуры. «Красиво» - думает Фушигуро.  «Красивый» - хочется произнести Юджи, рассматривающего Мегуми с момента его приближения. Но никто ничего из этого не говорит.  – Фушигуро, мне правда жаль, что всё так вышло, - он подаёт голос лишь спустя минуту, вернув взгляд на вид за окном, - Я не смог вовремя вернуть контроль и позволил тебе пострадать. Потом ещё и… - запнулся, пытаясь подобрать слова, - В общем, прости, что заставил понервничать. И за всё в целом.  Фушигуро не двигался и, кажется, не дышал. Лишь слушал с распахнутыми глазами, разглядывая профиль Юджи. Мысли сбивались, а чувства непривычно бушевали внутри от всего, что хотелось бы сказать и сделать. Он приоткрывает рот, но не сразу произносит что-либо, разглядывая каждую мелкую эмоцию, мелькающую в лице напротив. В итоге лишь фыркает, опускает голову и суёт руки в карманы, хватаясь взглядом за древесину на полу.  – Ты ни в чём не виноват и не должен извиняться. Не справился лишь я один. Итадори быстро выпрямляется, всем корпусом поворачиваясь к Мегуми и с секунду глядит на него широкими удивлёнными глазами. Не это он ожидал услышать и уж тем более не такую мысль допустить в чьей-либо голове. Итадори делает небольшой шаг в его сторону, не отрывая взгляда.  – Хэй, Фушигуро? - тот не поднимает головы, лишь сжимает челюсти и жмурится, ожидая, наверное, какого-то осуждения, но вместо этого вдруг чувствует прикосновение к своему плечу, заставляющее моментально поднять голову и встретиться с глазами напротив, - Твоей вины в этом всём нет и подавно. Ты не мог ничего сделать против Сукуны, и я уж точно не виню тебя в этом. Ты помог мне, - Юджи не отрывает честных глаз от синих омутов напротив, всматриваясь будто за них, за простой взгляд Мегуми, будто пытаясь донести что-то, - Для меня гораздо важнее то, что ты выжил. И я благодарен тебе за это.  Фушигуро стоит каменным изваянием, не в состоянии ни отвести глаз, ни опустить головы снова, ничего вообще сделать он не может. В который раз уже Юджи заставляет его вот так замирать и задыхаться от странных перемешанных чувств, от произнесённых слов. Мегуми снова лишь ошарашено молчит, думает о тепле, что будто пустили по венам. Он никогда такого не ощущал. Одно лишь соприкосновение руки с плечом успокаивает и заставляет переживать одновременно. Юджи, видимо, принимает всё это за нарушение личных границ и стремится убрать руку, чтобы не беспокоить его. Мегуми успевает лишь приоткрыть рот и печально выдохнуть, провожая взглядом пропавший источник тепла. Он закрывает лицо рукой. – Итадори, ты… – Прости, если что лишнего сказал или сделал, - они говорят почти одновременно, но Мегуми снова прерывается, поднимая взгляд на неловко улыбающегося и почёсывающего затылок Юджи.  – Нет, всё в порядке, - всё, что удаётся выдавить, и Фушигуро снова переводит взгляд на окно, спустя паузу раздумывая над всем, - Спасибо.  – За что? - он с иронией усмехается, задавая больше риторический вопрос, не ожидая какого-то ответа. Будто ему благодарность кажется шуткой. – Что вернулся… - «ко мне» заканчивает Мегуми в своей голове. Итадори, кажется, вдруг немного краснеет и улыбается, отводя глаза.  – Так значит ты по мне скучал! - спустя секунду он переключается на режим игривого шутника и это даже немного расстраивает Фушигуро, но он поддерживает настроение и наигранно фыркает.  – Нет, просто Годжо некого было доставать и весь удар приходился на меня. Теперь у него снова есть ты, так что спасибо, - он скрещивает руки на груди и ухмыляется одним уголком губ, довольный своим быстро придуманным оправданием. Итадори от этого звонко смеётся, и улыбка Мегуми невольно расползается по губам.  Всё-таки он снова чувствует тепло. Итадори правда собирался изъясниться и ответить на вопросы о своей пропаже тогда сразу же, но их прервали Маки с Пандой, взявшиеся в коридоре из ниоткуда. Оказалось, они искали первокурсников, чтобы собраться и обговорить планы на предстоящую игру, и Итадори с Мегуми, конечно, сразу последовали за ними, мысленно для себя решив продолжить разговор потом.  Когда в общую комнату явилась злая Нобара с чёрной похоронной рамкой, впихнула её в руки Юджи и сказала, что это будет его наказанием на ближайшие пол часа, Фушигуро даже тихо прыснул от смеха, не ожидав такого радикального подхода подруги. Итадори почему-то довольно легко подчинился, и участвовал в обсуждении, параллельно сидя за рамкой. Его даже стало жалко, но злой Кугисаки перечить было себе дороже.  Мегуми всё хотелось за эти пару часов найти шанс снова поговорить с ним вдвоём, но всё вечно было против этого, и подойти к нему удалось уже лишь перед началом игры. Показалось, что Итадори за это время даже поник и задумался о чём-то, Фушигуро знал, что что-то точно случилось за это время, ведь он немного изменился. Но на долгие рассказы времени не было.  – Эй, ты в порядке? - Мегуми окликнул его со спины и попытался сделать максимально расслабленный вид, но участие проявить слишком хотелось.  Итадори будто ненадолго завис, удивившись такому вопросу в свою сторону и не поняв, почему он может быть не в порядке. Спустя пару секунд разглядывания будто взволнованных синих глаз, до него вдруг доходит суть вопроса и он тут же закрывает глаза и улыбается своей привычной широкой улыбкой, кладя руку на затылок. – Да, конечно, всё путём, - очевидная ложь и Мегуми будто чует это нутром, а потому продолжает смотреть вопросительно, ожидая честного ответа, стараясь скрыть беспокойство за маской безразличия. Итадори отмахивается, но снова встретив пронзительный взгляд всё же тяжело выдыхает, убирая натянутую улыбку и почесывая затылок, - Не совсем…Вообще-то кое-что правда случилось, - он смотрит в пол, будто вспоминая что-то болезненное. Молчит, думает.  Мегуми ждёт и в глубине души очень надеется узнать больше, выслушать его, поддержать и помочь. Хочется знать, через что ему пришлось пройти после собственной смерти и стать ему опорой. Хочется, но он лишь может молча смотреть, ожидая ответа. Но его не будет, ведь это Итадори и грузить он никого не захочет. Это печалит ещё больше.   – Ну, это не так важно, в итоге я здесь и мы с тобой оба живы и это здорово, – переводит тему и горько усмехается, пытаясь перевести в позитив, - Я не изменю того, что произошло, но я обязательно стану сильнее. Обязательно стану и тогда никто больше не пострадает, - он сжимает кулак воодушевлённым жестом, будто мотивируя себя.  Мегуми снова лишь молча смотрит и тяжело вздыхает, проглатывая свою печаль и надежду на откровенный разговор. По-крайней мере Юджи не унывает и, вроде как, искренне ему улыбается, касается плеча и кивает так, что Фушигуро уже готов пойти за ним на любую миссию, битву, войну. Он остаётся светом, яркой звездой, которая почему-то сильно тянет Мегуми за собой. И когда он бодро разворачивается и идёт к старту турнира, он не может не пойти за ним.