Возрождение vol.1

You bite my lip just for the taste You’re on your knees, I’m on the case You take the heat and with such grace You say we’re done, but here you stay You said you’re scared, I’ll let you down Just stick around, and you’ll find out But don’t you wanna make me proud? ’Cause I’m so proud, baby, I’m so proud of you. — Artemas, I Like The Way You Kiss Me

***

— Добрый день… Он не поднял глаз от бумаг на столе, перелистывая страницу с лёгким шелестом. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, выделял из полумрака строгие черты его лица. — Здравствуй, — его голос прозвучал ровно, без намёка на предыдущий интерес. Он наконец взглянул на неё, и в его взгляде не было ни вызова, ни игры — только профессиональная отстранённость. — Чем могу быть полезен? Она слегка замялась, но произнесла чётко: — Я пришла на своё дополнительное занятие. Одри знала, что у него только что закончилась последняя пара. Бегать за ним было унизительно, но желание взяло верх над гордостью. К тому же она сказала себе, что если её ждёт отказ, то это лучше, чем не понимать, что происходит. Всего один раз, всего один маленький шаг навстречу — и хватит. Однако сердце предательски стучало в висках, а ладони вспотели. Он медленно закрыл папку, положив её на стол. Его взгляд скользнул по её фигуре, оценочно, но без прежней интимности. — Дополнительное занятие, — повторил он, откинувшись на спинку кресла. Пальцы сложились в замок на столешнице. — По какому предмету? Моя специализация — судебная психиатрия. Если ты ищешь что-то другое, ты ошиблась кабинетом. «Да ты издеваешься», — подумала она, и её брови вздрогнули, а губы изогнулись в горькой ухмылке. — Вот как? Уголок его рта дрогнул в едва заметной, холодной усмешке. Он провёл пальцем по краю стола, словно проверяя его остроту. — Вот именно, — его голос приобрёл лёгкий насмешливый оттенок. Его почти прозрачные глаза, казалось, заглядывали ей прямо в душу. — Или ты полагаешь, что мои… частные уроки… входят в стандартную учебную программу? Для этого требуется особое рвение. И особая готовность. — Как же мне заслужить столь… ценный урок? — она окинула его насмешливым взглядом. В голове рождались эпитеты, подходящие, по её мнению, профессору: «самовлюблённый урод», «мудак», «кем ты себя возомнил». Он медленно встал из-за стола, его тень легла на пол между ними. Он сделал шаг вперёд, и воздух в кабинете словно сгустился. — Ты уже начала его, Одри. Своим возвращением. Своим вопросом. Он остановился в шаге от неё, его дыхание было ровным, но в нём чувствовалась скрытая сила. Запах парфюма ударил ей в лицо — притягательный, тёплый. — Но чтобы получить больше… нужно отдать что-то взамен. Не просто слова. Действие. Доверие. Контроль. Ненависть к Синнеру не умоляла её потребности ощутить то, что он дал ей в прошлый раз. — Тогда, я думаю, дверь стоит запереть, — её голос стал ниже, с лёгким придыханием. Его глаза вспыхнули тёмным огнём, но выражение лица осталось невозмутимым. Он повернулся и медленным, размеренным шагом направился к двери. — Это первый шаг, — произнёс он, не оборачиваясь. Щелчок замка прозвучал в тишине гулко и окончательно. Он вернулся к ней, но не садился. Стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. — Второй шаг — твой. Ты должна решить, что готова отдать. Свою гордость? Свои границы? Или, может быть, саму идею о том, что ты контролируешь ситуацию? Взгляд её потемневших глаз опустился на его губы. Она прошептала, сладко, с дерзкой полуулыбкой на лице: — Забирай, что хочешь… Он был так близко, что казалось, ещё секунда — и прикосновения не избежать. Воздух в кабинете замер. Он не двигался несколько секунд, изучая её лицо, ища малейший след сомнения. Не найдя его, он медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся её шеи, рассеянно, отвлечённо. — Опасные слова, — его голос стал низким, бархатистым. — Ты отдаёшь мне ключи от своей воли. — Плевать. Он просил на неё восхищённый взгляд. — Я не буду церемониться. Его губы прижались к её челюсти в медленном, властном поцелуе. — Начнём с малого. Сними платье. Медленно. И смотри на меня. — Да, профессор. Его пальцы на её шее слегка сжались — не больно, а как печать одобрения. — Умница, — прошептал он, и в этих словах не было ласки, только холодное удовлетворение от подчинения. Малек отступил на шаг, давая ей пространство, но его внимание было подобно тискам. Он скрестил руки на груди, наблюдая, как каждое её движение будет исполнено. Она не стеснялась. Одри знала, что красива, и точно понимала, зачем пришла. Перед ним она предстала в тонком светло-голубом кружеве, почти прозрачном. Пояс уносил взгляд к белоснежным чулкам. — Что дальше? — сказала она с уверенной, мягкой улыбкой. Синнер позволил своему взгляду медленно скользнуть по её обнажённой коже, изучая каждый изгиб, каждый сантиметр. В его глазах читалось не просто вожделение, а нечто более глубокое — анализ, оценка, владение. — Дальше, — его голос прозвучал тихо, властно. — Ты подойдёшь ко мне. Встанешь на колени. И положишь руки на мои бёдра. Воздух между ними наэлектризовался от того, что он осознанно не произнёс. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой улыбке. Он наблюдал, как она опускается на колени перед ним, и его дыхание стало чуть глубже, чуть заметнее. — Руки на бёдра, — повторил он, и его собственные руки оставались по бокам, ладони сжаты в расслабленные кулаки. Через тонкую ткань брюк она могла почувствовать напряжение его мышц, скрытое тепло. Он наклонился ближе. — Теперь скажи мне, чего ты хочешь… Я хочу слышать, как ты умоляешь на языке, который сама считаешь грязным. Хочу видеть, как румянец стыда покрывает твою кожу, когда ты понимаешь, что просишь именно этого. Одри почувствовала прилив смущения и опустила ресницы. Он просто улыбнулся, наслаждаясь тем, как мучительно ей даётся признание своих истинных желаний. — Что именно мне нужно сказать? — спросила она, надеясь на спасение. Он пригнулся к её уху, его губы почти касались мочки, а голос стал низким, интимным и полным обещания. — Хочу услышать, как ты называешь мой член своими губами. Не намёками, не шёпотом, а громко и чётко, чтобы каждый слог отдавался эхом в этой комнате. — Хочу, чтобы ты призналась, как сильно жаждешь его во рту. Как хочешь, чтобы я толкал его глубже, пока ты не задыхаешься. Как мечтаешь, чтобы я кончил на твоё лицо, и ты почувствовала вкус. Волна возбуждения пробежала по её телу, горячая, молниеносная. Он отстранился, его глаза пылали. — Хорошо… я хочу почувствовать… твой — в этот момент она пожалела, что они на «ты», — член во рту… Хочу задыхаться от твоей длины и толщины… Хочу, чтобы твоя рука держала меня за волосы и прижимала к себе… А потом хочу почувствовать твой вкус на языке. Каждое грязное слово давалось Одри с трудом. Её речь была далека от идеала, и в ней не было той лёгкости, непринуждённости, с которой говорил Малек. Однако это преодоление себя уже заслуживало награды в его глазах. — Вот так, — он прошептал, его голос стал хриплым от желания. — Вот та правда, которую я хотел услышать. Он расстегнул ширинку, и его член, уже твёрдый и готовый, предстал перед её глазами. Он взял её за подбородок, заставив смотреть прямо на него. — Возьми его в рот. И не останавливайся, пока я не решу, что ты достаточно старалась. Он провёл головкой по её губам, оставляя влажный след. — Да… Я сделаю всё, что ты хочешь… Он не стал ждать. Его рука вцепилась в её волосы, собрав их в тугой пучок, и он направил её голову к себе. Его член коснулся её губ, и он почувствовал, как они дрожат. — Открой рот шире, — приказал он, его голос был низким и рычащим. — И не смей зубами. Когда она подчинилась, он медленно, но настойчиво вошёл в её рот, заполняя его собой. Он наблюдал, как её глаза расширяются, как её горло сжимается вокруг него. Он не спешил, давая ей привыкнуть к размеру, к ощущению. — Вот так, — он прошептал, его пальцы вцепились в её волосы сильнее. — Теперь двигайся. И помни — каждый звук, каждый стон, который ты издашь, будет для меня музыкой. — Ммм… — застонала она. Его пальцы вцепились в её волосы так, что кожа головы натянулась. Он начал двигать её головой в ритме своих толчков, глубже, настойчивее, пока её губы не обхватили его основание. — Да, — он выдохнул, его голос стал хриплым от наслаждения. — Именно так. Глотай. Он почувствовал, как её язык скользит по его длине, как её горло сжимается вокруг него. Его собственное дыхание участилось, живот напрягся. — Ты так хорошо это делаешь, моя грязная девочка, — он прошептал, его глаза пылали. — Но я хочу больше. Хочу почувствовать, как ты полностью теряешь контроль. Он ускорил движения, его бёдра двигались резче, глубже, каждый толчок заставлял её глаза наполняться слезами. — Ммммм… — из её груди вырвался очередной стон, громче, протяжнее. Слёзы потекли по её щекам, смешиваясь со слюной у его основания. Он видел, как её тело напрягается, как она пытается дышать через нос, её пальцы впиваются в его бёдра. — Не останавливайся, — он прошипел, его движения стали ещё жёстче, ещё глубже. — Прими всё. Он почувствовал, как его яйца напряглись, как волна нарастает внизу живота. Его рука в её волосах дрожала. — Сейчас, — он выдохнул, его голос сорвался. — Я хочу видеть, как ты это проглотишь. Всё до последней капли. И с последним, глубоким толчком, он вошёл в самое её горло, выпуская в неё тёплую, густую волну. Его тело напряглось в судорогах наслаждения, пока он наполнял её рот собой, наблюдая, как её горло содрогается, пытаясь всё проглотить. Синнер медленно выскользнул из её рта, оставив её губы блестящими и опухшими. Его дыхание было тяжёлым, грудь поднималась и опускалась. Его глаза изучали её лицо, её покрасневшие глаза, её разбитые губы. Он наклонился и медленно, почти нежно, поцеловал их. — Моя хорошая плохая девочка, — он прошептал, его голос снова стал бархатным, но в нём всё ещё пылали угли только что прошедшей бури. — Ты быстро учишься. Она только улыбнулась в ответ. Малек провёл пальцем по её нижней губе, всё ещё чувствуя её дрожь. — А теперь — домашнее задание, — его голос был низким, почти ласковым на поверхности, но в нём таилась внутренняя жёсткость. — Я хочу, чтобы ты отправила мне три видео, порно, — он с удовольствием смотрел, как расширились её глаза, — которые заставляют тебя течь, так же, как здесь и сейчас. — Впрочем, можешь отправить горячие фанфики, если хочешь. Только учти, я не фанат… И, пожалуйста, никакой Драмионы или Клуба Романтики. Оставь это для своих ванильных фантазий. — Мои соцсети, как я понял, ты уже нашла, — с лёгкой усмешкой произнёс он.