Возрождение vol.1

Серый купол неба давил на кампус, обещая затяжной дождь. Одри сидела на бетонной скамье в самом дальнем углу парка, там, где старые ивы скрывали её от любопытных глаз. Внутри было так же серо — в наушниках только тишина и максимальное шумоподавление, отсекающее звуки окружения. Одри заторможенным движением достала из сумки пачку, вытянула сигарету и зажала её губами. Она долго шарила рукой в кармане, потом в сумке, но пальцы натыкались лишь на ключи и косметику. Внезапный щелчок заставил её вздрогнуть. Прямо перед её лицом вспыхнул ровный огонёк. Малек не стоял над ней. Он уже сидел рядом, на расстоянии вытянутой руки, уверенно держа зажигалку. Одри замерла на секунду, глядя на пламя, а затем подалась вперёд, принимая огонь. Она достала наушники и бросила их в сумку. — Я не видел тебя на занятиях, — его голос прозвучал ровно, без тени упрека. Одри медленно выдохнула дым, глядя перед собой. — Почему… тебя это волнует? — Мне было интересно, как ты, — он повернул голову к ней. В его взгляде не было привычного холода «учёного», только спокойное созерцание. — Мог бы написать. Или позвонить. — Не хотел тебя беспокоить, — Малек протянул руку. Одри передала ему сигарету. Он затянулся, и на мгновение их окутало общее облако горького дыма. — Я всё равно собиралась… прийти к тебе, — она замолчала, пытаясь заставить связки повиноваться. — Рано или поздно. — И зачем же? Одри наконец повернулась к нему. Она заставила себя смотреть прямо в его глаза — в ту самую бездну, которую он так тщательно оберегал. — Я хотела посмотреть тебе в глаза. Думала, что увижу в них… хоть что-то. Но там по-прежнему пустота. И я не знаю… кто из нас двоих… пустее. Она не знала, с чего вдруг решилась на такую честность. Видимо, это был один из тех дней, когда внутренние защиты ослабевали, и слова сами вырывались наружу. И не так, как бывает, когда жалеешь о сказанном, а так, как будто дышать становится легче. Малек замер, сигарета тлела между его пальцев. — И что бы ты хотела там увидеть? — спросил он, переводя вопрос в другую, более безопасную плоскость. Одри затянулась сигаретой, а её взгляд скользнул в сторону. Она не могла смотреть на него, когда произносила: — Я… не знаю, что искала. Раз уж мы говорим друг другу правду… я скажу. Я не хотела быть для тебя особенной. Я вообще не хотела быть для тебя… кем-то. Пауза. Вдох. Пепел упал на землю. Быстрый выдох. — Но среди всего этого… удовольствия — называть это сексом ей почему-то не хотелось, — и игр… я вдруг… — она запнулась, голос стал тихим, резким, — я вдруг начала чувствовать себя одиноко. Она наконец перевела на него взгляд. Малек долго молчал, изучая её лицо. — Я понимаю это чувство. Это когда осознаёшь, что никто не может принять тебя таким, какой ты есть на самом деле. И тогда ты начинаешь лгать. Или пугать их, чтобы они ушли сами. Он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на узнавание. — Ты не хотела быть особенной, но стала. Хотя бы потому, что у тебя хватило смелости сказать мне всё это. Одри горько усмехнулась, чувствуя, как холод забирается под пальто. — Это ничего не меняет. — Чего ты хочешь от меня? — тихо спросил он. — Не знаю. Но чего-то… большего, чем это. Малек отвёл взгляд, и его лицо стало задумчивым. — Я не могу дать тебе любовь. Не в том виде, в котором ты её знаешь… — он на мгновение замолчал, словно взвешивая что-то внутри себя, а затем его голос стал жестче. — К тому же… как дела с Микаэлем? Одри сощурила глаза, изучая перемену в нём. — Мы обменялись номерами. Это всё. — Ты всё ещё хочешь довести свои планы до конца? — С чего мне отказываться от этого? — Тогда решено. Работай над этим. Мне пора, — он поднялся, поправляя пальто. Одри ожидала, что он просто уйдёт. Но Малек шагнул к ней. Он склонился и обнял её — некрепко, но ощутимо. Одри почувствовала, как её щека коснулась его щеки — кожа была прохладной и гладкой. Знакомый запах ударил ей в лицо. Это мимолётное прикосновение в общественном месте, на виду у всех, казалось более интимным, чем всё, что происходило между ними за закрытыми дверями. — Береги себя, — прошептал он ей в самое ухо, прежде чем отстраниться. Он ушёл, не оборачиваясь, оставляя её на скамье с пугающей лёгкостью в груди и привкусом чужого дыма на губах.