Не по твоим правилам

Кого это принесло в девять утра в мой единственный выходной? Я прокручивала эту мысль снова и снова, пока шла от своей тёплой постели к двери, уже мысленно проклиная того, кто стоял по ту сторону. Ночь, конечно, выдалась… насыщенной. Сначала гонка, потом Смирнов со своей дурацкой «философией» и комментариями про Артёма в духе: «он тебя недостоин», «ты заслуживаешь лучшего». Серьёзно, у него где-то там точно произошло столкновение с реальностью — и явно не в его пользу. К счастью, отец уехал по делам в Петербург и не видел, когда и как я вернулась домой. Я стояла заспанная, с одеялом на плечах, и наконец открыла дверь. И, мягко говоря, застыла. Передо мной стояли четверо грузчиков. А за ними — огромные корзины с пионами. Моими любимыми. — Анна Стрельцова? — неловко уточнил парень с папкой. — Распишитесь, пожалуйста. Я машинально поставила подпись, почти не глядя, как они заносят цветы в квартиру. Закрыла дверь. Обернулась. Раз. Два. …Семь. Семь огромных корзин. Я просто стояла среди них, не до конца понимая, что происходит, когда из комнаты донёсся звонок телефона. «Проблема А-листа». Я даже не удивилась. — Доброе утро чемпионам, — раздался заспанный голос Серого. — Слушай, я хотел извиниться, что вчера нормально не попрощался. Я попросил Тима тебя проводить… ты нормально домой добралась? — О, ты даже не представляешь насколько, — я закатила глаза, вспоминая, как именно. — А это ты так извиняешься? — Эм… в смысле? Я молча включила видеосвязь и показала ему квартиру. Точнее — уже почти оранжерею. Он присвистнул. — Не, Анют, это точно не от меня. Хотя идея, конечно… — он на секунду задумался, а потом усмехнулся. — Ну и кто этот счастливчик? Я уже собиралась ответить, но заметила небольшую карточку среди цветов. Аккуратный почерк: «Ты заслуживаешь только лучшего. Например, меня ;)» Я на секунду закрыла глаза. Ну конечно. Кто ж ещё. — Та ну… — протянул Серый, когда я показала записку. — Это что, Смирнов? Я ничего не ответила. — Да ладно… — он уже не смеялся. — Он на такое не способен… Ань, ты же там… ничего с ним? — Серёж, — я посмотрела прямо в камеру, — я тебе говорила: ещё немного — и договоришься. — Всё-всё, молчу, — быстро сдался он. — Ладно, я побежал. И не забудь на свадьбу позвать, а то обижусь. Он подмигнул и быстро сбросил звонок. Я осталась одна среди цветов и собственных мыслей. Телефон всё ещё был у меня в руке. И мне предательски захотелось позвонить одному ненормальному, который только что потратил, кажется, целое состояние на… меня. Но дело было даже не в этом. Я провела пальцами по мягким лепесткам. Он запомнил. Я закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. И, честно говоря, не очень старалась. Через несколько минут, собравшись с мыслями, я уже почти решилась позвонить ему сама, но он меня опередил. — Приве-е-ет, — протянул он удивительно бодрым голосом для человека, который в два часа ночи ещё спорил со мной о «жестокости» тренировок моего отца, а потом смеялся над историей, как папа на спор пытался повторить элементы фигурного катания и, разумеется, упал. Я до сих пор не понимала, зачем рассказала ему это. Но тогда… было легко. И по-настоящему смешно. — Я вижу, скромностью ты не страдаешь, — попытка сохранить нейтральный тон провалилась с треском, потому что внутри всё слишком странно перемешалось. Я взяла карточку и с нарочитой театральностью прочитала: — «Ты заслуживаешь только лучшего. Например, меня». Скажи честно, когда ты успел переквалифицироваться в поэта? — Для тебя — всё что угодно, милая, — он ответил всё тем же спокойным, почти ленивым тоном. И это почему-то сбивало сильнее всего. Я не верила таким, как он. — Выйди на балкон, — добавил он вдруг. Я закатила глаза, перебирая в голове варианты того, что он мог ещё придумать. Выйдя, я не заметила ничего необычного, однако это не придавало спокойствия — Милые шорты, — раздалось в трубке. Я резко повернула голову. И только тогда заметила его. Он сидел на лавочке напротив дома и смотрел прямо на меня, широко улыбаясь. — Ещё немного — и я подумаю, что ты за мной следишь, — сказала я, оставаясь стоять, опершись на перила. — Возможно, — невозмутимо ответил он. — Но знаешь, вся эта ситуация сейчас очень напоминает мне диснеевский мультик. Где злобный дракон держит принцессу в башне, а прекрасный принц приходит её спасать. Я не удержалась и тихо рассмеялась. — Прекрасный вы мой принц… если, как вы выразились, «дракон» узнает обо всём этом, боюсь, падения с башни вам не избежать. — Если в конце прекрасная принцесса спасёт меня своим поцелуем, я готов рискнуть, — усмехнулся он. — Так что, ты спустишься? Я тяжело вздохнула. — Дай мне десять минут.

***

Я надела первое, что попалось под руку — обычные серые спортивные штаны и белую футболку. Уже в лифте, глядя на своё отражение в зеркале, я поймала себя на мысли, что, наверное, стоило бы нормально накраситься и выбрать что-то более… подходящее, чем растянутые спортивки. Но в ту же секунду я резко оборвала эти мысли. Глупо переживать о том, что он обо мне подумает. — Что ты здесь забыл? — выпалила я, скрестив руки на груди. Вопрос прозвучал слишком резко и даже грубо. Я мысленно выругалась — глупо ведь сейчас ругать себя, когда это, вообще-то, Смирнова стоило бы поставить на место. — Ты сейчас даже лучше выглядишь, — с лёгкой усмешкой сказал он, внимательно оглядывая меня с головы до ног. — А, то есть обычно всё совсем плохо, да? — я приподняла бровь. Я прекрасно понимала, что он имел в виду совсем не это, но пусть лучше ему будет неловко, чем мне. Лучшая защита — это нападение. Не так ли? — Нет, конечно, — спокойно ответил он. — Просто тогда тебя красивую и идеальную видят все. Он сделал паузу, наклонился ближе к моему уху и с едва заметной улыбкой добавил: — А такую — только я. — Какую это «такую»? Невыспавшуюся, опухшую и бледную? — чуть нервно спросила я, но при этом даже не попыталась отстраниться. Он просто стирал границы, будто их никогда и не существовало. А я… я почему-то не хотела этому мешать. — Домашнюю. Только проснувшуюся, настоящую и милую — спокойно произнёс он. Мне вдруг показалось, что, несмотря на его абсолютно сносящий крышу характер, для меня он становился чем-то вроде тихой, спокойной гавани. А я — штормовым морем, беспокойным и резким, чьи волны не успевают разгуляться, потому что, сталкиваясь с этой самой гаванью, неожиданно затихают, становятся мягче, тише… но при этом всё равно остаются опасными и непредсказуемыми. — Спасибо за цветы. Но правда не стоило, — уже спокойнее сказала я, отводя взгляд. — Конечно стоило. Ты даже не пытаешься это скрыть — уверенно ответил он. — Откуда столько самоуверенности? — я прищурилась, пытаясь понять его. Но это вообще возможно ли понять Смирнова? — Что ты вообще хочешь? — Тебя, — без паузы ответил он, абсолютно спокойно, будто это самый очевидный факт в мире. — Сегодня вечером мой отец устраивает приём в галерее. Пойдёшь со мной? Я на секунду просто зависла, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты сейчас типо… приглашаешь меня на свидание? И сразу на приём твоего отца? — Я типо прошу тебя спасти меня от скуки светской тусовки, — он на мгновение прикрыл глаза, а затем чуть улыбнулся. — Ну и да… типа на свидание. — Ладно. — Серьёзно? Так просто? — А ты хочешь, чтобы было сложно? Или уже передумал? — с лёгкой насмешкой протянула я. — Ну уж нет, — быстро отреагировал он. — В семь заеду за тобой. Передумывать уже поздно. Он сказал это почти на ходу, будто боялся, что я передумаю, и, прежде чем я успела что-то ответить, быстро поцеловал меня в щёку и ушёл. Я осталась стоять на месте, пытаясь понять, что именно сейчас произошло.