I. Губительные осколки разбитого сердца

Легкий мандраж ожидающей неизвестности охватил юного Хвана еще с вечера прошлого дня. Радость, которую он испытывал с тех пор, как месяц назад получил письмо из Пусанского университета о зачислении, стремительно переходила в ощутимое беспокойство. Эта реакция его, казалось бы, изученной вдоль и поперек сущности, крайне удивляла, ведь подобная нервозность претила его характеру - девятнадцатилетний омега был уверенным в себе, веселым, открытым, и как говорил его отец: «Наш мелкий за словом в карман не полезет». Но предвкушение начала новой жизни, вдали от дома, родителей, друзей - всего того, к чему он привык, начало трансформироваться в разрастающееся с каждым часом напряжение. Сон не помог, не к месту появившиеся неприятные ощущения в этот счастливый и долгожданный момент, лишь усилились: сердце вколачивалось в грудную клетку со скоростью отбойного молотка, ладони потели, а на светлой ровной коже чуть ниже «Адамова яблока» появились ненавистные ярко-красные пятна. Еще одна заветная мечта сбылась, а мандраж, как у младшеклассника перед выходом к доске! Бесит! Ты шел к этому моменту столько лет! Смог поступить в один из лучших универов страны! Так, какого хрена?! Хван пытался успокоить свое на удивление сильно расшатанное самообладание, делая это не только мысленно, но и физически. Похлопав себя ладонями по щекам, и сымитировав бег на месте с высоко поднятыми коленями, он натянуто улыбнулся своему отражению в зеркале и, вздохнув, приступил к сборам. Спустя двадцать минут он уже выкатывал чемодан из комнаты. Состояние улучшилось, как только он открыл дверь: в коридоре их семейного двухэтажного гнездышка витала смесь нескольких десятков приятных ароматов. Парень совместил движение в сторону кухни с тренировкой своих рецепторов. «Жасмин, кофе, корица, гочуджан, намул, соевый соус, жареные яйца, ваниль, карамелизированные ягоды. Отлично! Значит на завтрак меня ждут мои любимые пибимпап, блинчики, зеленый чай и родители, - мысленно резюмировал он, но его чуткий нос уловил еще и… - Жареное мясо? Самгепсаль?» (Прим. автора: Пибимпап - «смешанный рис», одно из самых популярных корейских блюд. Намул - нарезанные овощи, гочуджан - густая паста из красного перца чили. Самгёпсаль - южнокорейский деликатес, состоящий только из свиной грудинки, самого дорогого куска свинины в стране.) Отец-альфа сидел за столом, пил эспрессо и читал газету, изредка «незаметно» кидая игривый взгляд на папу-омегу. Тот в свою очередь, мурлыкая себе под нос веселый мотивчик и забавно виляя ягодицами, четкими и быстрыми движениями раскладывал еду по шести контейнерам. Резко остановившись, он втянул воздух и весело произнес стоящему за его спиной: ー Привет, малыш! Как спалось? ー Доброе утро, семья! Вполне. А что это за кулинарный бум с утра пораньше? Ваш сын еще не покинул родное гнездо, а вы уже собираетесь на пикник? ー Хван подтолкнул чемодан к дивану и подошел к кухонному острову, который был уставлен тарелками с его любимыми блюдами. ー Если бы, ー глава семейства оторвался от чтения и растянул улыбку. ー Как только доберешься до места и отправишь весточку, что все хорошо, мы обязательно спланируем поездку в горы. Папочка Джунг встал еще до рассвета, и я еще не видел, чтобы он хоть раз присел. Это все для тебя - здоровое питание на ближайшую неделю для любимого сыночка, ー за словами последовал кивок в сторону башенки из коробок с едой и веселый хмык. ー Что? Это все мне? Нет-нет-нет, ー парень часто замотал головой из стороны в сторону и продолжил умоляющим тоном. ー Вы же не серьезно, правда? Там есть кафе, я не буду голодать, обещаю. ー Милый, я же пошел у тебя на поводу и согласился остаться дома. Хотя мы с Ги очень хотели бы сопровождать тебя и убедиться, что место, в котором придется провести ближайшие четыре года нашей кровиночке, отвечает всем требованиям. Сделай небольшое одолжение - возьми домашнюю еду, чтобы я был спокоен хотя бы в отношении твоего желудка, ー графитово-карие глаза омеги потемнели еще больше и стали почти черными - так всегда происходило, когда он чего-то очень сильно хотел, фруктовые нотки в выделяемых феромонах стали насыщеннее, а миловидное лицо передавало столько эмоций, что сказать «нет» юноша просто не смог. Смирившись с тем, что придется везти с собой знак любви его родителя, источающий приятный, но сверх насыщенный аромат, и тяжело вздохнув в честь этого, Хван кивнул и обреченно приземлился на барный стул. ー Вот и чудненько! ー просиял омега и продолжил шаманить с контейнерами. Альфа одобрительно посмотрел на сына, оголив в улыбке белоснежные клыки. Хван снова залип на его зеленые глаза однородного жадеита сорта «Империал», острые и ровные черты лица, светлые, всегда идеально уложенные, волосы и с трудом скрываемые под одеждой спортивные рельефные формы. Если бы я унаследовал внешность отца, она сделала бы меня звездой универа, к провидцу не ходи. Но, имеем то, что имеем. Придется вывозить на остром уме и харизме. Хван не стал упоминать даже мысленно свое «милое личико», о котором ему все время напоминали окружающие, особенно альфы-одногодки. Он считал это бременем и скорее его внешней чертой со знаком минус, чем плюс, так как меньше всего в жизни хотел привлекать к себе похотливые взгляды доминирующих особей. За завтраком беспокойство парня было сметено с пьедестала чувствами любви к своим создателям и небольшой грустью от скорого расставания. Он девятнадцать лет жил в мире, в котором вполне достаточно было их троих, как трех основных цветов по Иттену: красного, синего и желтого, которые при взаимодействии создавали десятки и сотни других ярких оттенков. Хвана любили, оберегали и, что немаловажно, всегда выслушивали и считались с его мнением. В его понимании семья должна быть именно такой, и он бы очень хотел когда-нибудь, возможно лет через 5-10, создать такую же. Каждый раз начиная размышлять об этом, он быстро останавливал поток мыслей, так как семья подразумевала наличие рядом альфы, которому согласно правилам этой Вселенной он должен будет отдать всего себя без остатка, но его сущность противилась такому раскладу. Такси уже подъехало, но прощания слегка затянулись, так как отец вспомнил, что хотел отдать сыну свою любимую книгу, и помчался на второй этаж, а папа улучил этот момент, чтобы обсудить дела, касающиеся их двоих: ー Малыш, ты не забыл омежий экстренный чемоданчик? Хван сразу понял о чем речь - имелись в виду средства первой необходимости в период течки - и его тут же окатил жар, хотя мартовское утро этого дня было весьма промозглым и температура не поднималась выше +3 оС. Вопросительный, липкий взгляд переживающего Джунга не дал возможности свинтить с ответа: ー Да. Все взял. ー И баллончик? ー не унимался родитель, будто Хван все еще был учеником средней школы. Положение спас вовремя появившийся Ги, и Хван облегченно вздохнул - трех серьезных длительных разговора с папой еще в подростковом возрасте и одного несчастного случая было достаточно, чтобы записать схему самозащиты на подкорку. ー Держи, ー в руку парня легла книга в потертой обложке - «Суровое испытание» Кон Джиёна. Ее они читали вместе и не один раз. ー Спасибо, отец, но, зная, как она дорога тебе… ー Перестань. Если будет сложно, ты всегда можешь, если не прочитать, то хотя бы посмотреть на нее, почувствовать наш запах и понять, что мы рядом, и что важно - принять решение не сдаваться ни при каких обстоятельствах. ー А еще! Ты можешь просто позвонить и позвать нас на помощь! ー вставил свои пять копеек Джунг. ー Конечно, мой сладкий, ー улыбнулся Ги, обнимая мужа и целуя его в шею, а затем снова обратился к сыну. ー Пользуйся кредиткой, которую я тебе дал, и сильно не заморачивайся. Мы тебе доверяем. Связь оплачена на полгода вперед. ー И раз в месяц мы можем забирать тебя домой на недельку. Я уже обговорил этот вопрос с учебной частью, ー подмигнул папа. Кто о чем, а папа-омега беспокоится лишь об омежьих делах. Никак не поймет, что я уже взрослый и способен справиться с выпавшими на мою долю бедами в виде течек и стоклятых феромонов. ー Спасибо. Я постараюсь не подвести вас. Пальчики? ー Хван решил поскорее закончить этот тяжелый процесс проводов, протянув родителям мизинчик. Три пальца обвили друг друга, трое соприкоснулись лбами - эта была не просто традиция, а важный момент, который напоминал о том, что они - семья, единое целое, и давал силы на преодоление любых трудностей. *** Дорога из родного города Тэгу, столицы провинции Кенсан-Пукто, в Пусан должна была занять всего час с хвостиком. Хван надел наушники, включил подборку «k-pop» и погрузился в разглядывание серого пейзажа за окном. Эта дорога была ему знакома, ведь они с родителями неоднократно гоняли в Пусан просто погулять и развлечься, а также на сдачу вступительных экзаменов. Выбор молодого омеги пал на факультет техники и инженерии, так как он с детства мечтал о космосе, поэтому почти все книги на его полках были о звездах. Данный факультет включал направление «аэрокосмическая промышленность», но его можно было выбрать только в начале второго курса после прохождения общих для всех специальностей основ и получения достаточно высокого среднего балла. Не удивительно, что в школе над ним стали потешаться, когда узнали о выбранном пути. В основном омеги шли на те специальности, которые смогут подсобить им в будущих семейных отношениях - дизайн интерьера, фармацевтика, педагогика, медицина. Проектирование и строительство космических кораблей и устройств по изучению звездного пространства выбивались из устоявшейся картинки уклада омежьего мира. Хван проигнорировал колкие реплики в свой адрес, так как никто из его одноклассников и соучеников параллели не поступил в Пусанский: немногочисленные омеги по понятным причинам выбирали то, что ближе к дому, а альфа-самцы стремились в Сеул. Плевать на их мнение, ведь они навряд ли ещё увидятся. Реальность, в которой он существовал, представляла собой единое целое, где головой были подобные ему и его родителям эволюционировавшие оборотни, известные как «лунные хранители», живущие преимущественно в городах и способные контролировать свои волчьи инстинкты. Туловище составляли простейшие оборотни, именуемые «тенями Луны», которых было гораздо больше, но они предпочитали создавать свои кланы ближе к природе. Конечности же представляли собой обычных людей, которые жили среди этих клыкастых существ, образуя незначительное население. Мир между расами был установлен более ста лет назад и оформлен «Законом сосуществования» или, как его еще называли, «Законом лунной гармонии», который запрещал кланам проявлять агрессию в отношении друг друга. Тем не менее, находились те, кто из-за своего характера и амбиций нарушал этот закон — случались нападения альфа-теней на омег-хранителей, но такие действия пресекались соответствующими наказаниями согласно подписанному кодексу. Мирок Хвана включал лишь хранителей, которые делились на альф, омег и бет. Людей он видел, и не раз - они зачастую работали в сфере обслуживания, но были и те, кто добирался благодаря своему уму до высоких постов. А вот с тенями он никогда не встречался и видел их лишь на картинках. Они где-то там - в диких лесах, свободно перемещались на четырех лапах, не думая о космосе и поступлении в высшее учебное. Лесной массив за окном заставил парня вспомнить рассказы отца, в которых он делился с сыном своим мнением насчет исторически сложившихся отношений между двумя видами оборотней: «Мир между нами сохраняется лишь за счет силы, которую приобрели наши предки. Теней почти в два раза больше, но их разум слаб перед нашими подавляющими феромонами. Помни, что даже хилый омега-хранитель может остановить нападение альфа-тени, если будет достаточно собран». Интересно, как они живут, о чем думают? Каково быть в волчьей шкуре? Возможны ли более тесные отношения между двумя народами, настолько разными по культуре, мировоззрению и своей сущности? Машина остановилась у железнодорожного переезда, и взгляд Хвана привлекла густая лесная чаща. Листья ещё не набрали силу, но деревья уже окутывало светло-жёлтое или нежно-розовое облако. Вдруг мелкие ветви ближайшего кустарника зашевелились, и на долю секунды показалась серая грубая шерсть. Омега расширил глаза в попытке разглядеть притаившегося зверя, но тот больше не показался, да и окно запотело от участившегося дыхания. Машина рванула вперед, и Хван откинулся на сиденье, медленно дыша и приводя в спокойствие свои тело и разум. Совсем скоро он станет частью огромного Пусанского Университета - вот о чем необходимо подумать. Но даже мысль о «подумать об этом» снова взбудоражила его, пришлось усилием воли сосредоточиться на тексте треков, звучащих в наушниках. *** Выйдя из такси, Хван первым делом окунулся в море запахов, веселых голосов, движения и цвета. Первокурсники общались с провожающими их родителями и между собой, в рупор то там, то здесь раздавались приглашения старшекурсников, которые удостоились чести разгрести этот балаган. Как только прозвучало: «Первогодки с инженерного! Все ко мне!», парень двинулся к высокому худощавому альфе, вокруг которого уже собралось человек пятьдесят. Хван решил не лезть в толпу с чемоданом и огромной сумкой, набитой ароматной домашней едой. Встав поодаль, он услышал лишь вопрос сокурсника о том, когда же им дадут возможность заселиться в общежитие, как холодный ветер смахнул смесь запахов и поднес к его носу один единственный… тот самый, который преследовал его во снах долгих четыре года. Сердце возомнило себя спринтером и бросилось покорять дистанцию, а взгляд скакал по толпе в поиске того, кто мог источать до боли знакомый аромат. Хван не мог спутать его ни с чьим другим, так как он был выцарапан на нотном стане его сознания в виде определенного набора нот. Найти альфу глазами не удалось по одной простой причине: Хван не знал, как он выглядит, а в многозвучном благоухании нескольких сотен оборотней вычленить один единственный нужный запах было невозможно. Дыхание сбилось, и омега, присев на корточки, взялся за голову. Вновь нахлынули воспоминания того дня, словно это произошло только вчера. Начало флешбека На летних каникулах, когда пятнадцатилетний Хван еще был учеником средней школы, их класс отправился в лагерь на природу. Ребята должны были провести одну неделю в доме отдыха у озера Андон. Спали они на вполне комфортных кроватях в небольших деревянных домиках, рассчитанных на четверых, а вот во всем остальном вожатые создавали для них максимально неудобные условия. Каждое утро начиналось с раннего подъема, сопровождаемого громкими криками и сигналами, не оставляющими шансов на долгий сон. Затем следовали изнурительные спортивные игры на свежем воздухе. Участники проходили серию испытаний: от занятий по выживанию в дикой природе до невыносимо сложных групповых заданий, которые проверяли не только физическую силу, но и командный дух. Вечером, после насыщенного дня, их ждали ещё более жесткие испытания - конкурсы и разговоры по душам у огромного костра, которые заставляли выйти из зоны комфорта, смеяться и переживать. Несмотря на это, в глазах подростков горел азарт. Каждый стремился доказать себе и другим, что способен справиться с любыми трудностями. Это было больше, чем просто летний лагерь - это была настоящая школа жизни, где комфортные условия лишь подчеркивали сложность всего остального. Хвану все происходящее было по душе, он показывал надменным альфам, что омега тоже может быть если не выше и не сильнее, то в разы быстрее и умнее. Ежедневно он засыпал измотанным, но с улыбкой на губах. И вот наступила суббота, на следующий день класс должен был вернуться домой. Этот день отличался от остальных лишь довольно жаркой погодой и необычным физическим состоянием парня, которое он списывал на безоблачное небо, жар солнца и изнурительные задания. Его тело постепенно будто разгоралось изнутри, он старался пить побольше воды, но это не помогало, температуры не было, но пот лил ручьем. Его пару раз спросили, хорошо ли он себя чувствует, но омега лишь улыбался и отвечал, что просто устал, искренне веря в свои предположения. Вожатые и тренеры будто специально поставили на последний день все самое тяжелое. Хван не хотел сдавать позиции и старался на грани своих возможностей, ощущая как на него все сильнее давит усталость, разум был словно в тумане, поэтому он не сразу догадался, что с ним происходит. На ставшем традицией вечернем сборе у костра, омега уже был не в состоянии изображать радость, он сидел в дальнем углу под деревом, слушал разговоры друзей и не моргая смотрел на яркие огненные всполохи. Миг осознания происходящего пришел достаточно резко, его тело будто впитало энергию пламени - стало безумно жарко, в штанах набухло до боли, а следом слегка намокли штаны. Шок - вот что он испытал в этот момент. Больно вцепившись ногтями в свои бедра, он слегка отрезвил плавящиеся извилины, и быстро вспомнил слова папы, который дважды досконально описывал ему симптомы омежьей течки и методы ее купирования вне дома. Омежий экстренный чемоданчик с нужной таблеткой был при нем, но в домике. Попросить о помощи слишком стыдно, но можно было позвонить родителям. Похлопав себя по карманам, он понял, что телефон остался на тумбочке - вожатые разрешали пользоваться им только перед сном. Стало до безумия страшно. «Не может быть! Только не сегодня!» ー взмолился он про себя, но не мог обманываться. Все это происходило здесь и сейчас. Его надежда на то, что первый период овуляции придет еще нескоро, разбилась в пух и прах. Вскочив на ноги, парень медленно, пятясь задом, вышел из освещенного костром пространства, а затем, сиганув в темноту, бросился что есть мочи за своим спасением. Тело начало ломать еще по дороге, неведомое ранее желание не просто зарождалось и медленно разрасталось внутри, нет, оно появилось грандиозным взрывом, разрывая на части и сбивая дыхание. Хотелось прикоснуться к себе там, выть что есть мочи и еще чего-то… очень сильно… Хван понял природу своего желания, когда наткнулся на одного из тренеров - крупного альфу лет тридцати. Он сидел на скамейке у домиков и пил пиво. Нельзя сказать, что запах жженого дерева, исходящий от этой доминирующей особи, был ему по душе, но омега все же перешел на шаг и часто задвигал ноздрями, пытаясь понять, что заставило его ноги притормозить. ー Малыш, что-то случилось? ー мужчина встал и начал медленно приближаться. Как только его нос учуял аромат первой и одной из самых сильных омежьих течек, он тут же остановился. Медленно засучив рукава и обнажив таким образом рельеф бицепсов, он начал очень глубоко дышать, и в свете фонаря были видны его потемневшие и расширившиеся зрачки. Хвана распирало одновременно от страха и желания оказаться в теплых объятиях этих сильных рук. «Нет! Домик! Закрыться! Таблетка!» - мозг пробился через животную сущность, выдав короткие указания, и Хван сделал шаг в сторону, но альфа снова заговорил. ー Я помогу тебе, малыш! Не бойся. Иди за мной! ー вместе со словами тренер выдал такой объемный поток тяжелых феромонов, что пригвоздил паренька к месту, на котором он стоял. А потом… все происходило слишком быстро, не было возможности остановиться, осмыслить и принять правильное решение. Хван уже не был самим собой. Словно марионетка он шел в лес вместе с поддерживающим его за талию альфой. От теплого прикосновения к его коже под футболкой из отверстия вытекла еще одна, очень большая порция слика, и он ненамеренно застонал. Альфа зарычал в ответ и, резко остановившись, повалил омежку лицом вниз на мягкую траву. ー Как же сладко ты пахнешь. Не бойся, ничего не бойся, хороший мой, ー шептал мужчина, стягивая штаны с не сопротивляющегося парня. Хван почувствовал в себе волка, который выл и просил лишь об одном - сдаться во власть крепкому альфе, принять его и удовлетворить свое сводящее с ума желание. Выпятив ягодицы и прогнувшись в пояснице, омега заскулил в ожидании. ー Какой чудесный омежка… ー прохрипел альфа, часто задышав, и горячая рука прошлась по спине поверх футболки сверху вниз, а затем коснулась там, где еще никто и никогда. Хван закусил губу и был готов ко всему, но… Внезапно стало тихо, он больше не чувствовал на себе теплых рук альфы. Захотелось рыдать и умолять, но остатки разума не позволили ему этого сделать. Запах жженого дерева стал тише, его сместил терпкий аромат свежескошенной горной травы. Тонкие ноты тимьяна, полыни и мяты смешиваясь, создавали самый волшебный букет, который когда либо приходилось чувствовать омеге. Он закрыл глаза и, наполнив свои легкие под завязку, улыбнулся. Этот альфа нравился ему больше. ー Как ты мог попасть в такую глупую ситуацию? Твой омежий инстинкт самосохранения совсем ни к черту! ー прорычал из-за спины мужской баритон. Его запах становился гуще, что говорило о возбуждении, но Хван не чувствовал желаемых прикосновений, поэтому поднял задницу еще выше и простонал: ー Ммм… Пожалуйста…! ー Аррррр, не говори так! ー холодные руки наконец коснулись ягодиц, что отдалось напряжением во всех мышцах, и по бедрам потекла еще одна обильная порция горячей смазки. Одна рука прошлась вверх, сгребая футболку к плечам и обжигая влажную от пота кожу, а затем впилась пальцами в загривок. ー Ты не представляешь, как тяжело сдерживаться, мелкий… ー альфа прижался к омеге всем телом, и его большой твердый член потерся хлопком штанин о сочащуюся дырочку. ー Аааааам, ー изо рта парня вырвался стон. ー Твой крышесносный запах… в любой момент может сломать мои наспех выстроенные баррикады, ー альфа резко отстранился. ー Почему рядом с тобой нет того, кто смог бы защитить тебя в этот период? Где твои родители? Альфа все говорил, а Хван думал лишь о том, как ему нестерпимо больно и жарко. Слезы потекли по щекам, и он, всхлипнув, пробормотал: ー Помоги… мне. ー Глотай, ー вместе с приказом в рот омеги была впихнута крупная капсула, и он, желая лишь одного - удовлетворить этого вкусно пахнущего альфу, сделал, как ему велели. ー Тебе повезло, что я постоянно ношу их с собой. Она принесет много боли, но зато ты будешь в безопасности. Мой брат сначала пил такие, но побочек дофига, поэтому перешёл на самоудовлетворение в эти дни. Понимаешь, о чем я говорю? Хван почувствовал горечь в горле, а затем жар, намного сильнее того, что испытывал до этого - теперь в его нутро будто постепенно вливали расплавленный металл. ー Держи телефон… звони родителям, ー тимьяна в воздухе стало больше - альфа злился и давил феромонами, чтобы парнишка начал поскорее соображать. ー Быстррррее! Разум и правда немного прояснился. Трясущимися руками Хван набрал номер папы на мобильном, который ему резко вложили в распахнутую ладонь, и когда услышал родной голос, сбивчиво прошептал: 📞 Папа… Я… Мне… нужна помощь. Приезжайте. Поскорее. На том конце не задавали вопросов. 📞 Жди, сынок. Мы скоро будем, ー после молниеносно произнесенного раздались гудки. К этому времени нечто начало так сильно скручивать все тело, что, казалось, трещали все кости, сердце металось в приступе, разгоняя по венам кровь. ー Вставай! ー спаситель быстрым движением натянул на омегу штаны, перекрыв сочащийся источник и поднял его, схватив за талию. Хван хотел развернуться, посмотреть, прильнуть, выплакаться, но его подтолкнули вперед. ー Тебе туда. Иди вперед к своему домику. Ничего не бойся. Желание взглянуть на него, запомнить его лицо было безумно сильным, но тело не слушалось, оно пылало и скручивалось в микроспазмах, выдавая с каждой секундой новые оттенки боли. Ноги начали медленно, шаг за шагом двигать омегу туда, куда его практически заставили идти. Спустя вечность он вновь оказался у фонарного столба и домиков. Сделав усилие, он обернулся, но никого не увидел, хотя запах альфы все еще окружал его. Он исчез так же быстро, как и появился, оставив лишь терпкий, обжигающий аромат. Войдя в домик, Хван забился в угол, рыдал и ждал. Благо обеспокоенные родители приехали раньше, чем одноклассники вернулись с костровой и увидели его жалкое состояние. Его забрали домой, и с тех пор он больше никогда не попадал в подобные ситуации, как и не встречал того альфу, что помог ему в тот злосчастный день. Конец флешбека ー Инженерный! Пэ Хван! Пэ Хван! ー кричал в рупор все тот же худощавый высокий альфа, и омега не сразу понял, что вызывают его. ー Пэ Хван! ー Я здесь! ー парень вскочил на ноги и вытянул руку вверх. ー Ты уснул, что ли? Давай, догоняй своих. Все отправились на заселение. Тебе вон туда, ー Хван провел линию от указательного пальца старшего и, поблагодарив его, схватил свои вещи и двинулся за удаляющейся толпой сокурсников. По дороге он втягивал воздух в попытке снова почувствовать терпкий запах горных трав, но тот снова исчез, будто был лишь плодом его воображения. С годами память о спасшем его альфе только усилилась, став частью Хвана, частью его сущности. Он искал его, не зная, к чему приведет их встреча, но не мог сдаться. Хотелось сказать ему спасибо.