Вежливость - наше всё.

Шёл самый проклятый и ненавистный месяц по мнению некоторых личностей по типу сорокалетних разведенок или грустных подростков, а именно февраль. Время усугубления затяжной зимней депрессии, которая начинается еще на первых числах декабря и самой противной погоды которую можно в принципе представить. Одно радует - меньше двух месяцев до весенних каникул...   Лиза Тюляева - ученица десятого класса контуженого учреждения, а точнее МБОУ СОШ, номер которой сам директор вряд ли помнил. Она была тихой, что соответствует её образу дед инсайда. Не путать с дотерами! Обычно девочки как она становились предметом насмешек у самых крутых мамкиных задир, которые фильмов американских пересмотрели, но в этот раз Лизу пронесло, и школьные обитатели относились к ней нормально, даже вроде хорошо. Но девочка наша была закрытой, вряд ли замечали есть она или нет. На самом деле Лиза была невероятно приятным и вообще пиздатым человеком, но оценить это не получилось еще ни у одной живой души, так как даже друзей у неё толком не было. Они бы были, если бы Лиза соизволила что то сделать для этого. А при таком раскладе каждый день она сидит на последней парте, играя там в ритм игры да смотря анимешки.    За видок её каждый второй неравнодушный мог спокойно доебаться, но Лизу то ли боженька хранит, то ли хватит с неё мучений. В общем, похожа эта, казалось, десятиклашка на детсадовца в запое, хотя часть этого шикарного определения и была правдой. Тело Лизу подводило - пережитки прошлого в виде вечной нехватки веса и какие то осложнения, повлиявшие на её кости. Ростом девочка тоже не удалась - не сказать что совсем гном, но Лиза почти дотягивала до среднего роста. Никто Лизу еще с рюкзаком не видел - всегда только сумка через плечо и негласное звание маршала за хоть и небольшое, но скопление разноцветных значков с картинками на ней. На ногах у девочки неизменно были красные конверсы, которые носились в слякоть, мороз и в возможный апокалипсис, который обещают на каждом втором канале русского телевидения, и были похожи на место особо тяжкого преступления с многочисленными жертвами. Одевалась Лиза, естественно, не по форме - вместо белых рубашечек были цветные свитера, да широкие, так же очевидно не синие, цвет которых был в школьном указе, штаны. Волосы отдалённо напоминали это понятие, являясь просто пушистой копной полу жженых крашенных в розово-рыжий прядок. Но даже при своём боевом виде так называемой "палитры", Лиза была вежливой, за что ее и не трогали. Жила она по принципу "никто не трогает меня, никого не трогаю я". И было ей... Нормально? Лиза старалась так думать.     11 февраля. После более-менее терпимого и полу культурно проебанного дня Лиза шла домой, свалив с последних двух уроков. Общий класс на которым всем и каждому было насрать даёт свои плюсы. С сигаретой в руке Лиза шагала по неприятным, слякотным субстанциям, которые отдалённо напоминали снег. Поправив сумку на плече, которая скатилась из за гладкой поверхности цветной куртки, Лиза чуть ускорила шаг, желая поскорее попасть домой и досмотреть серию своих анимешек. Но шаги и какие то неразборчивые слова сзади, видимо, не хотели соглашаться с её желаниями. - Эй, девочка, привет! - Последовал неразборчивый женский ядовитый смех. - А какие у тебя местоимения?    Не желая слушать порцию говна в уши, Лиза еще больше ускорила шаг, бросив окурок в урну, которая так удачно попалась на пути. Но эти блядские шаги её догнали. Схватив за плечо, которое от порыва ветра каждый раз грозилось к хуям сломаться, сомнительная девушка с насмешкой поглядела на это пропахнувшее табаком низкое недоразумение. Лиза сразу её оглядела, и увидела она довольно высокую и стройную девушку, которая, кажется, была с ней одного возраста. Внешний вид оправдал её слова - очевидно выпрямленные темно-коричневые волосы, укороченная чёрная куртка, штанишки-клеш и, как вишенка на торте, тонна макияжа состоящего из скопления консилера, отчаянно прижатого пудрой, смачной полоской хайлайтера на носу и, естественно, жирненько выходящего за контур губ ебейшего липкомбо. На этом моменте Лиза поняла, что максимально тупого и ненужного доеба до своей, кстати, светлой душонки не избежать. - Ебать, у тебя там радиация трещит? - девушка, с пиздец каким интеллектуальным вопросом, кинула взгляд на сумку.    - Да нет, вроде как. До мутаций твоей мамаши я не дотягиваю. - Потеряв самообладание, Лизу уже знатно потряхивало от того, что было принято называть триггером. Слова сами вышли из рта.    - Ты че, мразь... - Даже чуть ослабив хватку от ответа, каким бы наградил ее и пятиклассник после проебаной катки в бравл старс, высокая оффница видно, без личной жизни напрочь, даже плечо Лизы немного отпустила.    Не став терять время, Лиза просто отпихнула нежеланную спутницу, начав уже прилично так бежать. Значки и правда трещат... Но разве это было плохо? Кто то еще это слышит? За спиной слышались пустые проклятия и угрозы да-я-тебе-ебало-набью-шлюха и так далее. Со знатно напряжённым очком и тремором от триггера, Лиза зашла в подъезд задрипаной многоэтажки, которая, благо, находилась сразу за гаражами. - Ебать, нынче и девочки такими стали... Я думала это только парни оффники за гаражами прижимают, да и то только однополых... - Заходя в пустую, за исключением рыжего хитрого котяры, который спал наверняка на одежде девочки, Лиза зашла, выплевывая полу шепотом данное многозначительное рассуждение.   Забегая в свою комнату, обвешанную разноцветными постерами как в фильмах, Лиза по привычке закрыла дверь, начиная как будто в слоумо заниматься своими делами. Триггер дал о себе знать. Лиза неспроста такая... зажатая. Дело было в проклятом времени, которое закончилось после перехода в школу, где она учится сейчас. В прошлом учреждении персональных пыток ни в чем не виноватой маленькой девочки, Лизу каждый день морально насиловали. Давление было настолько ужасным, что конечности стали невольным напоминанием тех ужасов, что произошли в её жизни. Нахуй их всех, черти ебучие. В конце концов, Лиза не позволяла себе это вспоминать. Главное - сейчас все хорошо, даже если последствия не давали жить спокойно физически и морально. Руки погано тряслись, в голове еще более поганая каша. Пальцы девочки сами потянулись к дальней полке комнаты - перцовка на дне тумбочки. В этот раз Лиза сможет сможет что то сделать, правда? Остатки холодного вечера, даже если батареи работали, нагревая квартиру до температуры преисподней, прошли терпимо. Лиза отвлеклась от убогих мыслей просмотром анимешечек и игр в китайскую гачу, параллельно отбегая курить на балкон. Мама Лизы сегодня была в ночную смену, да и жизнью дочери не особо интересовалась. В адский период жизни Лизы у неё просто не было времени на дочь из за попыток обеспечить ей хотя бы базовые материальные потребности. Лиза не винила маму в этом, а сейчас ей даже идет в плюс то, что она не докапывается вообще до каких либо причин.    Болезненный сон по итогу пришёл только часа в три ночи, когда Лиза наконец отложила телефон и заснула с мыслями о том, почему же люди прсто не могут жить мирно. Пережитки прошлого не сделали из Лизы такую же мразь, которой лишь бы посплетничать и в "тцэшке" посидеть с одной картошкой на компанию из двадцати человек, каких было полно. Наоборот, Лиза осталась хуманизацией выражения "божий одуванчик". Она осталась такой же чувствительной и наивной. И то, что Лиза сегодня ответила этой бестактной заразе на улице было просто неслыханным. Она ненавидела насилие и грубость в любой форме. 12 февраля. Проснувшись, точно как ебаные швейцарские часы вовремя, даже без будильника, Лиза глянула в окно. На улице просто сплошная сраная тьма - утром всегда так. Хоть и продрав глаза, с кровати Лиза не встала, надеясь, что сейчас схватит какой нибудь сердечный приступ и ей больше не придется волочить своё бессмысленное существование. Но к великому сожалению Лизы этого не произошло. Так что быстренько накинув на себя одежду - синий, пушистый широкий свитер и чёрные джинсы, Лиза перекинула сумку через плечо, в которой, естественно, не появилось ни нужных учебников, ни тетрадок, пошла на кухню. Так как мама, вернувшись с работы ушла спать, Лиза двигалась тихо. Хотя она и не старалась - её никогда не слышно. Этот человек был ебаной тенью. Обнаружив на кухне покупные булочки с кремом, упакованные в пластиковый контейнер, Лиза вспомнила, что ела только вчера утром. Но есть не хотелось даже сейчас. Поэтому быстро сообразив и закинув упаковку с булочками в сумку, Лиза двинулась в выходу в школу. Но и про перцовый балончик Лиза не забыла. Он болтался в кармане куртки. Было ли это паранойей? Да. Была ли эта паранойя оправдана? Определённо. Лиза натерпелась достаточно раньше, чтобы позволить случиться гадостям снова. Как самая приличная и хорошая ученица, Лиза направилась в школу к первому уроку. Она в душе не знала, что у неё первым, да и было все равно. Все равно после третьего-четвёртого, максимум пятого съебет подобру-поздорову. День проходил как обычно. Девочка сидела на уроках, просто плевав в потолок или смотря тиктоки. Учителя давно сдались спрашивать у неё учебный материал, так как рот Лиза открывала примерно никогда. А одноклассники и не пытались с ней заговорить. Но тупой в конец Лиза не была. Хоть и забила девочка на уроки конкретно, на самостоятельных по английскому учительница чуть ли не отдаться ей за знания была готова, как и одноклассники за ответы. Последнее Лиза давала, таким образом и у класса были одни четвёрки-пятерки. Лиза, по сути, свободно говорила на трёх языках - естественно, родной русский, английский и французский. Прошлая школа была языковой, хотя на последнем языке ей удалось заговорить ещё в детстве. А английский для неё просто был легок. На остальные же предметы Лиза клала и было ей заебись. Досидев третий урок в голове Лизы уже крутилсь мысли дать по съебам, но в середине перемены её отвлекла от телефона школьный психолог, попросив идти с ней. С молчаливым согласием Лиза двинулась за женщиной, которая на заметку была даже ниже, чем она.