Глава 1. Она же последняя.
1 марта 2026 г., 00:15
Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему.
© Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея».
— ¤ O ¤ —
— Я его убиваю, Кас! — взвыл Сэм, пиная ногой стоящий рядом табурет. — Я убиваю своего брата! Кастиэль медленно прошёл по периметру комнаты, не глядя на Сэма. Присаживаясь на край стола, он тихим, безэмоциональным тоном произнёс: — Он больше не твой брат. Это тело, которое за столько лет ты успел выучить. Это голос, который ты привык ассоциировать с Дином. Но это привычка. Ты привык к этому образу, поскольку набор этих элементов твоими нейронными связями воспринимается как семья. На самом же деле всё это, как тебе известно, является не более чем биологическим сосудом. То, что делало Дина Дином — его душа — под действием Печати Каина была подвержена сильным изменениям, — он сделал паузу, наконец встречаясь взглядом с собеседником, и добавил уже более жёстко: — И, боюсь, эти изменения необратимы. — Нет! Это Дин! Наш Дин! — выкрикнул Винчестер, метнувшись к Касу и хватая его за плечи. — Что бы с ним ни происходило, он где-то там, внутри! — Будь это так, метод Хранителей сработал бы, — заметил ангел. — Однако случай с Дином иной. Он стал демоном из-за проклятия, а не в результате посмертного выбора. Может, нам нужно больше времени, чтобы лекарство подействовало. Охотник с силой встряхнул его. — Ты слышишь меня?! Мы не можем больше накачивать его кровью! Он умирает, чёрт возьми! Ты же создан, чтобы помогать людям! Так помоги ему, Кас! — Я слышу тебя, Сэм, — медленно произнёс Кас. — И понимаю твою боль. Но хочу, чтобы ты подумал, чего хотел бы Дин… настоящий Дин, если бы знал, что ему будет уготовано. — Нет! — запротестовал Сэм. — Я не позволю ему умереть! — «умереть черноглазой тварью», — не договорил он. — Кас, твою мать, ты же можешь своим ангельским рентгеном его просканировать, найти проблему, попробовать… не знаю, хоть что-то сделать. Ты же не можешь просто смириться с этим?! — Боюсь, бессилен я. Проклятие Господа не по силам побороть простому ангелу, — спокойно произнёс Кастиэль, убирая ладони охотника со своих плеч. — Мне очень жаль. Сэм взвыл, подобно подстреленному зверю, зарываясь лицом в ладони и сжимая в кулак отросшие пряди волос. Злость ли это? Безысходность? Усталость? Уже и не разберёшь. Сначала это была наивная уверенность в успехе. Он почти смог очеловечить самого Короля Ада и просто свято верил, что так же легко (а может, ещё и легче) справится с проблемой брата. Он же не чудовище какое-то, не монстр… но прогнозы оказались неверны. Дин буквально сходил с ума от каждой инъекции: не становился уязвимым, как Кроули, не принимал смиренно свою участь, он лишь скалился на каждую попытку Сэма достучаться до его души, смеялся в лицо желанию помочь и обнажал истинно-чёрные глаза, в очередной раз напоминая, чем он стал. Но за этой напускной бравадой Сэм видел, как у него с каждым разом тяжелеет дыхание, голос садится, а тело ослабевает с каждой попыткой выбраться из кандалов. Из соображений безопасности, он сковал Дина всеми возможными способами: на руках — наручники, блокирующие демонические способности, которые, пусть и дают некоторую свободу (он всё ещё старался не воспринимать брата как угрозу), но тяжёлыми оковами обвивают запястья, не позволяя вырваться. На шее — металлический обруч, ошейник, проще говоря, чтобы удобнее было ставить укол без вероятности того, что Дин навредит самому себе, цепью приваренный к стулу намертво. Поначалу он, конечно, буйствовал, пытался высвободиться, лязг металла из застенка не прекращался сутками, но с каждым новым шприцем, с каждой новой дозой его попытки взбунтоваться становились всё слабее, жар тела — всё более ощутимым, а взгляд, интонации — всё более безумными. Приходило болезненное, но неоспоримое понимание, что Дину лучше не становится. Как раз наоборот. И может, он наивен, а может, просто отчаян, но уверен, что ангелу под силу сделать хоть что-то. Кастиэль ведь не раз спасал жизни, почему же сейчас не хочет даже попытаться? — Сукин ты сын, Кас! — зарычал он. — Ты вытащил его со сковородки! Ты разглагольствовал о вашей глубочайшей связи! Ты! А сейчас готов просто сдаться?! Дать ему сдохнуть и отправиться обратно в Ад?! Чёрт с два, чувак, будь ответственен за того, кого приручил! Кас тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Уверен, не до конца понимаю смысл твоего высказывания, — сказал он, потирая переносицу. — Насколько мне известно, животных люди приручили много веков назад. — Это метафора, сраная метафора! — истерически рассмеялся Винчестер и уже тише, почти шёпотом, добавил: — Ты его единственный шанс. Помоги ему, прошу тебя. Помоги моему брату, Кас. — Чем же помочь я должен? — Прошу, просканируй его. Может, можно будет… как-то замедлить процесс… распада его души. Не знаю… выиграть немного времени на поиски нового решения. Столько, сколько сможешь. — Никто из ныне живущих ангелов никогда не сталкивался с Печатью Каина, Сэм, — сочувственно произнёс ангел. — Разве что Михаил и Люцифер, но они, как тебе известно — в клетке. Я не могу даже предположить, как проклятие отреагирует, если я попытаюсь вмешаться. Благодать моя — чистая, светлая энергия. Ту тьму, что скрывает в себе Печать, она ни за что не поглотит. В лучшем случае ничего не произойдёт. Но в худшем, Сэм… если делать это против его воли, это может возыметь совершенно непредсказуемые последствия. Винчестер вздрогнул, встречаясь с Касом взглядом, и замер. Его плечи опустились, желваки заиграли, а взгляд устремился в пол. Он смог только выдавить тихое: — Я знаю… Но он мой брат. Я не могу не попытаться. Кастиэль оторвался от столешницы, вновь расхаживая по комнате. Внутри него тоже разворачивалась борьба. Борьба того, чего он жаждет, и того, о чём твердит здравый смысл. Ангелы не люди, им куда сложнее обмануться, поверить в то, что надежда есть всегда, и верить в лучшее тогда, когда это «лучшее» не приходит даже с опозданием. Но, пожив среди людей, так или иначе, невольно начинаешь им уподобляться: верить, ждать, надеяться. Все эти чувства начинаются с людей, но для Каса они начались с одного конкретного человека. В тот самый момент, когда он уберёг Дина Винчестера от падения в бездну, всё и началось. Дин — всего лишь человек. Что такое человек для ангела, высшего существа? Просто микроб, как тысячи микробов, населяющих Землю. Да, Дин был всего лишь человеком, одним из многих. Но он был человеком, который научил его жить. Человеком, который никогда не подводил, прощал, невзирая на все грехи, сотворённые им. Человеком, который безоговорочно принял в свою жизнь, семью. Человеком, который научил чувствовать. Он был человеком, ради которого Кастиэль предал братьев своих, предал Небеса. И он не жалел. Не жалел ни единого мгновения, потому что за миллиарды лет жизни он, наконец, познал понимание настоящей жизни. Впервые именно Дин научил его делать выбор, не слепо следовать приказам, а писать свою историю самому. Для него, свободного, как в поле ветер, охотника, быть может, это совсем ничего не значило, скорее всего, он даже не понимал, что сделал для Каса, но для него самого это значило очень многое. Так имеет ли он право сдаться? Имеет ли право бездействовать, когда человек, который показал ему саму суть жизни, может её лишиться? Что сказал бы ему Дин в этой ситуации? Дин, который всегда боролся за тех, кто ему дорог, готовый принять смерть на собственную грудь, но спасти родного человека? Дин, который не знал, что такое сдаваться? Дин, который ни на минуту не позволял себе сомневаться, опускать руки, когда дело касается любимых? Он бы дал ему в морду и заставил продолжать пытаться. И был бы прав. Дин дал ему хороший урок. И, кажется, пришло время им воспользоваться. — Я знаю, — спокойно произнёс Кастиэль. — Так как ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя, то отдам других людей за тебя, и народы за душу твою, — добавил он, как-то отстранённо и избегал встречаться взглядом с Сэмом. — С каких пор ты цитируешь Библию? — с сухим смешком спросил Винчестер. Кас не ответил на его вопрос, только многозначительно покачал головой. Наверное, и в правду, грешно святые писания применять к тем чувствам, которые ангел испытывал к человеку. Ангелы вообще не должны чувствовать. Но «не должны» — не значит, что они не могут. Он давно ощущал к Дину что-то. За столько лет это чувство было уже привычным, словно стало частью его сосуда. Он никогда не говорил о нём, старался не искать ему названия, но, очевидно, оно имело огромное значение даже без слов. Отречься от всего, что считал правильным веками, пойти против всех законов Создателя, Отца своего, ради одного человека — это говорит само за себя. Это чувство: непонятное, незнакомое росло внутри, вне зависимости от того, игнорировал его Кастиэль или нет. Пусть много слов были проглочены, перефразированы или вложены в молчаливые взгляды — это ничего не меняет. Он чувствует определённо что-то сильное, и порой потребность объясниться в этом непомерно велика. И сейчас ему представилась такая возможность. Вновь без слов, лишь с возможностью протянуть руку, не давая упасть. Но даже так, это будет куда более правдиво, чем всеми теми словами, которые он, когда-нибудь, возможно, смог бы подобрать. — Я постараюсь, — наконец сказал он, — сделать всё, что в моих силах.— ¤ O ¤ —
Тяжёлые двери приоткрылись, и Дин, до этого занятый тем, что насвистывал уже сотую раздражающую мелодию, переключил своё внимание на пришедшего. — Кас, — скучающе протянул он, как только ангел показался на виду, — пришёл наставлять меня на путь истинный, мой крылатый друг? Кастиэль, не меняя выражения лица, которое, как всегда, было исполнено невозмутимого спокойствия, шагнул внутрь. Дверь с глухим стуком затворилась за ним. — Здравствуй, Дин, — его голос звучал ровно, без тени эмоций. — Поговорить я с тобой пришёл. Дин усмехнулся, наклонив голову. Его глаза устремились на ангела, сканируя того от макушки до кончиков ног и явили себя в своём истинном обличии. Как смоль чёрные, как пустота глубокие демонические глаза. — Поболтать, как в старые добрые, — растянул он слова в ухмылке, — это интересно. Ну, давай, выкладывай. Я весь внимание. Кастиэль даже не взглянул на него. Он смотрел куда-то сквозь, как будто пытался игнорировать что-то неприятное, случайно попавшееся его взору. По одним только сомкнутым плотно губам и сжимающимся рукам в кулаки Винчестеру было понятно — Касу в тягость нахождение здесь. Что ж, это было вполне ожидаемо. Когда-то они были близки. Ангел столько отдал тому, кем он некогда был, стольким пожертвовал, раз за разом спасая, чтобы в конце концов видеть плод своих трудов далёким от идеала. Винчестеру хотелось бы сказать, что ему жаль это осознавать, но, увы, такое понятие, как сожаление, давно перестало входить в перечень испытываемых им чувств. — В чём дело, Кас? — неизменно скучающим тоном произнёс он. — Таким я тебе уже не нравлюсь? — Таким, — Кастиэль сделал акцент на этом слове, — уверен я, ты не нравишься даже самому себе. Дин многозначительно кивнул, посмеиваясь: — Мне ли не знать о твоей склонности совершать колоссальные ошибки, — бросил он, как будто между делом, но явно имея в виду все и впрямь далёкие от успешных попытки Каса поступить верно. Взять тех же самых левиафанов. Этот груз он нёс по сей день в своей душе, Дин прекрасно знал об этом, и если раньше у него хватало совести обходить такие темы стороной, сейчас наблюдать, как брови ангела съезжаются к переносице, а плечи напрягаются, было уморительно. — За мои грехи наказан я буду до конца дней, — сухо произнёс Кастиэль, псевдоувлечённо рассматривая защитные символы на стенах. — И наказание это — в каждом моём вздохе. Ноша его непосильно тяжела, и здесь я, чтобы тебя от такого же предостеречь. Не лучший это опыт, поверь мне. Позволь попытаться помочь тебе. Демон притворно нахмурившись и постукивая пальцами по колену, спросил, глядя из-под бровей: — Так ты пришёл поговорить или принудить? Кас взъерошил и без того всклокоченные волосы, откинув голову назад и глядя в потолок, понимал — сегодня легко не будет. С Дином, впрочем, легко никогда и не было, но, став демоном, он, вероятно, как и все черноглазые, теперь просто невыносим и специально сейчас свою невыносимость выкручивал на максимальные обороты, лишь бы от него отстали. Это всё сильно усложняло, но вот только в одном тот был прав — ошибок совершено слишком много, и действовать не церемонясь — не лучшая идея. Он не знал, как поведёт себя чужая благодать, если всю её мощь направить на рентген истончённой проклятием души. Может, она отрекошетит и убьёт его самого, а может, взорвётся прямо внутри, полностью убивая душу Дина. Нет, рисковать так он не мог. Ему нужно было согласие, позволение провести осмотр и уверенность в том, что Дин не будет сопротивляться и не навредит никому из них. И он надеялся, что получит, если сможет подобрать правильные слова. Что ж, глупо было полагать, что поддержкой демона будет заручиться легко. Совершенно точно глупо. — Договориться, — наконец ответил Кас. — Позволь мне взглянуть на твою душу. Думаю, я, так мы найдём способ обойти проклятие и исцелить тебя. — Если снимешь с меня все эти железки, — Винчестер лениво продемонстрировал наручники, — я подумаю над этим. — И не надейся, — отрезал Кастиэль, но, вспомнив, что где-то внутри может быть настоящий Дин, смягчив голос, добавил: — Это для твоего же блага. Если найдём мы способ помочь тебе, казнить себя — и так ты будешь за содеянное, этого уже не изменить, но предостеречь тебя от продолжения — моя обязанность. Винчестер с неприкрытой скукой внимал этот монолог, раскачивая рукой, как маятником. Он и не надеялся, разумеется, что хоть кто-то будет настолько милосердным идиотом и отпустит его на волю-волю, но и сотрудничать никакой выгоды не видел. А вот поломаться, потянуть время, ему было даже в радость, поэтому, беспардонно игнорируя пламенную речь ангела, он быстренько сменил тему на более щекотливую: — Жалеешь, что не позволил мне упасть тогда? Кастиэль прищурил глаза, всё ещё глядя куда-то поверх демона, но ответил спокойно, даже с нотками безразличия: — Я никогда не жалел, спасая тебя, Дин, — «даже тогда, когда это стоило мне всего», — оставил витать в воздухе он. — А зря, — пожал плечами Дин. — Я не слишком выгодная инвестиция, не так ли? Мир спасать получалось у меня паршиво. Настолько паршиво, что меня прикончил грёбаный Хоббит. Так себе супергерой. — Поэтому ты решил податься в суперзлодеи? — серьёзно спросил Кас. Демон залился смехом, от которого у Кастиэля внутри будто скрепилась стылая вода. Таким смехом смеялись безумцы перед смертной казнью, смеялись прокажённые, оглядываясь на собственную жизнь, таким же смехом смеялся Люцифер, смеялся в лицо Богу, но так не мог смеяться Дин Винчестер — таким, каким он его знал. — Погляжу, ты не улавливаешь, — Дин перестал смеяться, но оскал не сходил с его лица. — Кас-Кас-Кас, я не выбирал — становиться мне демоном или нет. Я просто умер. Глупо умер с Печатью на своей руке, — он заглянул ангелу через глаза, казалось, в самую душу, и медленно, стальным тоном произнёс: — Твой друг Дин умер в том бомжатнике. Его больше нет. Смирись. Кас медленно прошёл в центр комнаты, встав аккурат перед Дином. Его лицо всё ещё не выражало ни единой эмоции, однако он старательно избегал задерживать на собеседнике взгляд дольше, чем на пару секунд, беспорядочно гуляя им в пространстве. Казалось, что стоит ему встретиться с чёрной бездной в чужих глазах, как его самого туда утянет. — Быть может, это и так, — сказал он, — но не попытаться было бы предельно неосмотрительно. — Надеешься вновь не позволить мне упасть? — Надеюсь не прогадать, отпустив. Винчестер снова рассмеялся. На этот раз не громко, не безумно, а сухо и тихо. Склонив голову, он вперил взгляд в ангела, будто магнит, отчаянно пытающийся притянуть к себе второй. — Мило, — произнёс он. — Кого из нас двоих ты пытаешься заставить в это поверить: меня или себя? Кас молчал. Дураку было понятно — он и сам не верил в то, что говорил, но выложить всё, как на духу, демону, он не был готов. Демону, который был Дином. Всё запутанно настолько, что не видно даже ниточки, с которой начинается клубок. И чтобы попытаться помочь, он должен оставаться в трезвом уме, должен обернуть ситуацию в свою пользу, найти компромисс, заставить Дина перестать упираться… Но как это сделать, если он даже не может заставить себя посмотреть на то, чем он стал? Конечно, это по большей части совершенно абсурдно, ведь он за свою жизнь повидал многое. Он видел многих безусловно уродливых созданий, которых уже тысячелетиями нет на планете и никогда не боялся столкнуться с ними. Он понимал, что его друг стал таким же чудовищем и отрицать это, означает только успокаивать себя ложью. Но, конечно, одно дело знать это, и совсем другое — встретиться с этим лицом к лицу. Раньше он всегда удерживал зрительный контакт с человеком, и тем более с Дином, как можно дольше. Он где-то слышал, что для людей это что-то вроде проявления доброжелательности и доверия. И сейчас ему, конечно, это очень помогло бы, однако он теперь не доверял Дину. Он не мог доверять. Да, он прекрасно понимал, что тот обезвожен и, по словам Сэма, даже слаб, но иррациональное опасение никуда не девалось. Он просто боялся взглянуть и, наконец, увидеть. Это было сравнимо с тем, что люди называют шестым чувством, заведомое знание: подними глаза, и всё пропало — ниточка надежды, что в Дине остался человек, пропала, уверенность в том, что ему можно помочь, пропала. И сам Кас. Он тоже пропал. И он, правда, не знал, как с этим бороться, и сделал то, что умел лучше всего на свете, то, чему его учили на протяжении нескольких миллиардов лет — он бросился в бой. В бой с собственным страхом. Голубые глаза встретились с чёрными рвами. Секунда. Вторая. Может ли у ангела остановиться сердце? Может ли оно замереть, застыть, словно обращённое в камень? Нет, это было не нападение — он сложил оружие и приклонил колено, никак этого не предполагав. Стоит только поднять взгляд — и ты пропал. Стоит только поднять взгляд — и ты пропал. Стоит только поднять взгляд — и ты пропал. Глаза. Эти демонические глаза. Раньше они всегда казались холодной, бездонной пустотой. И это всегда порицалось всей его природой. Но сейчас внутри что-то старательно трескалось и ломалось, даря понимание, что это есть начало. Пустота — это колыбель всего сущего. Это тишина, предшествующая рождению, холст, на котором будет нарисован мир. Всё изначально зарождалось в пустоте: галактики, созвездия и судьбы… Всё это он видел сейчас в глазах напротив. В них была вся вселенная — и Кас понял, что пропал. Это было не просто зрелище, это было погружение в самую бездну. И это не было страшно. Это было неизбежно. И он падал всё глубже. Взгляд протянулся от мерцающей тьмы глаз к сильной шее, скованной стальным ошейником. Кожа под ним раскраснелась, вены проступали змеями, тянущимися из-под железного обруча к челюсти. От шеи взгляд невольно упал на обнажённый торс (младший Винчестер, кажется, что-то упоминал о том, что пробовал вводить инъекции в разные части тела, не только в шею), по рельефу, сложенному из шрамов. По выступающим ключицам и татуировке пентакля под ними, по напряжённым мышцам груди. По скованным цепями рукам, по переплетению вен на предплечьях, тянущемуся вверх к натренированным бицепсам. Кастиэль невольно сглотнул. — Вау, — тихо, одними губами, произнёс Дин, проследив за взглядом ангела, так же замечая, как на шее того подскочило адамово яблоко. Он откинул голову назад, обнажая шею. Кас невольно проследил за его движением, автоматически делая несколько шагов вперёд и переступая защитный круг. Он смотрел, просто смотрел на то, как кровь отливает к коже, как по кадыку скатывается капелька пота. Он не просто безоружен, он сражён. Он даже смутно понимал Еву, которая так легко прониклась сладкими речами змея: это зло — оно прекрасно, притягательно, и воспротивиться ему куда сложнее, чем можно было вообразить. Пропал. Пропал. Он пропал. И терять уже нечего. Вновь тяжело сглотнув, ангел поднял взгляд. Дин, словно читая его мысли, медленно моргнул. На его лице вновь заиграла улыбка. — В чём дело, пернатый? Смотришь так… — протянул он с явным, читающимся в голосе удовольствием. — О чём ты думаешь? Я слышу, как твои шестерёнки в голове вращаются. Кастиэль с лёгким непониманием повёл плечом. — Нет у меня никаких шестерёнок в голове, — медленно сказал он, хотя не был уверен даже в правильности построения фразы. Сейчас, когда вокруг него воздух словно сгустился, а собственные ноги едва удерживали, такой простой язык, как английский, казался невероятно мудрёным. Винчестер улыбнулся шире, наклоняя голову. — Ты и вправду такой милый, — просто заключил он. — Так ты мне скажешь, о чём ты думаешь? Кас мысленно повторил заданный ему вопрос. О чём же он думал? О том, что проиграл бой, не успев даже оружие выставить наизготовку? О том, насколько родным выглядит незнакомец, демон напротив него? О том, как сильно хотелось забыть об этом, хотя бы на мгновение, позволить себе приблизиться, кончиками пальцев провести по отросшей щетине и представить, что никакого проклятия на Дине нет? Он думал о многом, но не смог ничего ответить, он только изучающе вглядывался в чужое лицо, теперь не в силах оторваться от него. Раньше Дина эти глубокие, синие океаны заставляли перестать дышать, ощущая всем телом мурашки. Они казались всезнающими, глубокими, наипрекраснейшими из всех, что он видел. Сейчас… сейчас они были просто синими. Тогда, ещё до всего случившегося, ему всегда хотелось завладеть вниманием Каса всецело: он подолгу мог просто смотреть на него, ловя взгляды, запоминая каждую чёрточку, мог искать тысячи поводов коснуться, приручить ангела, заполнить собой всё его пространство. И всегда мечтал, чтобы он смотрел на него так, как он смотрит сейчас. И даже если вся его суть изменилась, то, что он наконец-то видел в глазах Кастиэля, всё ещё что-то значило. И это не могло не раздражать. — Ты пришёл просто попялиться? — не выдержал он. — То боишься на меня глаза поднять, то дыру во мне прожигаешь. Что с тобой? Выглядишь, мягко говоря, не собранным. — Не ждал я, что ты останешься собой, так сильно изменившись, — на одном дыхании выдал Кас самое правдивое, что смог сформировать в голове. — Собой, — повторил демон, будто смакуя слово на языке. — Как это… «собой»? — Ты — всё ещё ты, — неоднозначно ответил Кастиэль. — И не могу я от этого отказаться. Я хочу помочь, но этого ты не позволишь. Дин никогда не позволял. Но я обещал Сэму и приложу все усилия, чтобы это сделать. И твоё одобрение на это мне не требуется, сейчас ты не у руля, — блеф и очевидная ложь, но ему ничего другого не оставалось. — Но будет менее болезненно, если ты перестанешь упрямиться. — Я понял, — просто сказал Винчестер, пожимая плечами. — А что ты собираешься делать, если не сработает твой ангельский ахалай-махалай? — Ты знаешь. Дин на это только хмыкнул, не утруждая себя ответом. Смерть. Иного он и не ждал, но и понимал, что для того, чтобы дойти до такого отчаяния, его брату и Касу нужно много времени. Может быть, даже вечность. А вечность у него есть. Он не боялся и не заморачивался на этот счёт. Как только он стал демоном, перед ним открылась до этого неведомая возможность — плыть по течению. И когда перед ним стоит такой растерянный, раскрасневшийся, мечущий искры, будто оголённый провод, ангел, он совсем не хотел грести в обратном направлении. Не отрывая от того взгляда, он провёл рукой по груди, как будто бы случайно слегка задевая сосок, который тут же набух от прикосновения. Кастиэль невольно дёрнулся, чтобы сделать шаг, но тут же остановил себя. Необъяснимый жар разлился по телу, до самых кончиков пальцев. В голове проносились вихрем мысли, но ни одна не могла обрести форму, чтобы быть произнесённой. Его тело отзывалось на каждое движение демона, на каждое его слово, на каждый его взгляд. Дин вновь медленно повторил это движение, на этот раз чуть дольше задерживая пальцы на покрасневшей бусинке, и тихо, одними губами, произнёс: — Ближе. Ангел стиснул зубы, пытаясь взять под контроль предавшее его тело, подавить эту непривычную, пугающую податливость. Вся его суть предполагала собой титаническую силу. Он — совершенное создание, созданное подчинять, а не подчиняться. Это система, истина его вида. И сейчас она летела к чертям. Буквально и фигурально. Дин-демон, демон-Дин… эта грань, такая на первый взгляд явная, оказалась такой тонкой, размываясь всё сильнее с каждой секундой, пока не стала практически призрачной. Это была власть над ним, мягкая, но абсолютная, и он, к своему стыду и почти паническому страху, чувствовал, как подчиняется ей. Он чувствовал, как его ноги, словно сами по себе, делают шаг навстречу. Границы между ними стирались, воздух над их телами становился гуще, пульсируя от едва уловимого электричества. Медленно, ведя внутреннюю борьбу с самим собой, он протянул руку, как в трансе, глядя на свои пальцы и в глубине души лелея надежду, что они смогут не подчиниться магнетизму демона, смогут остановиться. Но мог только наблюдать, как ладонь приближается к чужому телу, как аккуратно ложится на старый шрам, так идеально подходящий под размер. Дин издал тихий, довольный вздох, когда пальцы коснулись его плеча. И, будто бы в награду за то, что Кас принял правила игры, он медленно моргнул и явил взору ангела зелень своих глаз. — Так лучше? — таким же тихим голосом спросил он. Кастиэль вгляделся в знакомые изумруды и почти поймал себя на мысли, что готов так легко поверить им. Но в следующую секунду, где-то в глубине этих омутов вспыхнул адский огонь. Он покосился на свою ладонь, которая всё ещё нежно сжимала огрубевший шрам. Цепи, сковывающие демона, звякнули, напоминая о реальности, и он наконец выдохнул: — Нет. Не лучше. Дин медленно расплылся в широкой улыбке. Он смотрел глазами хищника, который играл со своей добычей. Отличием было лишь то, что добыча практически добровольно шла ему в руки. Осталось лишь только немного надавить. На секунду, где-то на периферии сознания у него промелькнула мысль: «Где же это тяготение было столько лет, почему он наконец-то рассмотрел меня только сейчас, когда мне это уже не нужно?», — но она погасла так же быстро, как и зажглась. Прошлое больше не имело значения. Не для него. Имело значение лишь то, что он может получить здесь и сейчас. — Знаю. Сложно, — промурлыкал он, имея в виду что-то своё. — И будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный… и бла-бла-бла. Знаю, да. Но тебе ли не знать, нам ли не знать, что Бог не совершенен? Бог покинул этот мир. Вера мертва. Даже твоя, Кас. У тебя осталась только верность… И вырванные крылья. Ты пал, забыл? Папочка позволил этому случиться. Ты не замараешь о меня свои крылышки, если их уже нет. Так что… ты можешь. Ангел, казалось, не понял и половины его тирады. Он просто тупо смотрел в чужое лицо, впитывал в себя эмоции, не оборачиваясь даже на свои собственные. Они были так близко, что он слышал стук чужого сердца. Он падал всё глубже, стремительнее, и последнее, чего он хотел — того, чтобы его выбросило на поверхность. Ему было настолько хорошо, что направь на него Господь праведный гнев в эту секунду, он бы умер, даже не успев этого осознать. Он и впрямь уже практически не соображал, поэтому смог только тихо спросить: — Что могу? — одновременно с этим он едва ощутимо царапнул заживший шрам ногтями, надеясь хотя бы так привязать своё сознание к реальности. Но он сам… он уже растворился в демоне практически всецело. — Делать то, чего хочешь сам, — медленно произнёс Дин, опустив голову на плечо так, что он практически прижался ею к чужой руке, а кончики его волос едва касались пальцев Каса. По телу ангела пробежал электрический разряд. Будучи человеком, на себе он не раз испытал, что волосы имеют свойство ударить тебя током, но сомневался, что в данный момент испытывал именно это. То было неприятное покалывание, которое хотелось поскорее смахнуть, но сейчас… По его телу пробежало миллион маленьких импульсов, разгоняющих кровь, проникающих под подкорку мозга, будоража и вырывая из горла скомканный выдох. С характерным лязгом Дин поднял руку и медленно провёл большим пальцем по челюсти Кастиэля, заставляя того чуть приподнять голову. Его взгляд снова упёрся в глаза, пристальный, пронзительный, и почти такой же, что помнил Кас. И знаете что? Ему уже было практически плевать. Да, плевать, что перед ним демон, если этот демон — Дин, ещё не всё потеряно. У них ещё есть шанс. Осталось только достучаться. Но шанс… он точно есть. — Чего ты хочешь, Кас? — Сказал я ведь, — неожиданно низким голосом произнёс Кастиэль, — я здесь, чтобы тебе помочь. — Да-да, — запрокинув голову, вздохнул Винчестер. — Твоя жизненная цель — спасать мою многострадальную задницу. Бедный, благородный ан-ге-ло-чек. Возишься со мной так, будто действительно думаешь, что мне не наплевать на тебя. Но мне плевать. И всегда было. Ты был чем-то вроде блохастого пёсика, которого я забрал домой на эмоциях и теперь не знаю, как от него лучше отделаться: застрелить или вывезти в лес… Кас проследил за траекторией наклона шеи, в надежде снова поймать чужой взгляд, но наткнулся на стальное кольцо и новые расцветающие рубиновые полосы. Наверное, это больно. Но, судя по нахальному тону демона, он вполне в состоянии вытерпеть ещё. И уже в следующую секунду он чётко решил, что играть в «плохого копа» — не наихудший вариант, если это единственный способ получить возможность на применение своего могущества. Запугать и заставить. Да, это он умел, так же хорошо, как дышать. И если это единственный вариант не упустить тот самый шанс, что ж, ему придётся прибегнуть к радикальным методам. Всё это ради Дина. Он бы однозначно понял. Схватившись рукой за цепь у основания ошейника, он грубо дёрнул вниз, заставляя голову Винчестера вернуться в прямое положение и оказаться снова чересчур близко. И теперь он был к этому готов. Он, наконец, смог сбросить недавно настигнувшее его наваждение и был готов следовать к своей цели. Он намотал цепь на кулак и потянул уже с гораздо большей силой. Дин издал короткий, прерывистый звук, похожий на рычание. — Ты сам меня спросил, — прошипел Кастиэль, притягивая демона ближе. — И я отвечу. Я хочу, чтобы ты перестал быть этой… этим существом. Я хочу настоящего Дина. И я его получу. И тебе придётся мне в этом помочь. Рано или поздно мы придём к соглашению. И насколько это будет болезненно, зависит напрямую от тебя. — Кас, — хрипло выдохнул Дин и, несмотря на своё положение, усмехнулся, — таким ты мне нравишься. Таким… как много лет назад. Когда мы только встретились, я даже тебя боялся. Или тогда… когда я хотел сказать Михаилу «да», я думал, ты меня убьёшь… Ты был весь из себя ледяной, устрашающий. Настоящий небесный воин. Ты был чертовски горячим, Кас, пока не стал размазнёй, — он с усилием втянул носом воздух и ехидно добавил: — Пока не стал нашей с Сэмми сучкой. — Это не ты говоришь, — тихо, но твёрдо произнёс Кастиэль, не ослабляя хватку на цепи. Винчестер улыбнулся уголком рта. В любой другой день Каса бы порадовало, что он так часто улыбается, но только не сегодня. Сегодня его ничто не радовало. Его, как будто, качало на закрученных волнах от смятения до ярости. И какую бы эмоцию он ни испытывал, она усиливалась во сто крат. В общем, в себе он явно не находился, и демон этим пользовался. Ладно, может, он и не совсем готов. Но отступать не намерен точно. — Гав-гав, — по губам Дина прочитал ангел, и кулак, сжимавший цепь, побелел от напряжения. Демон выжидал, смотрел, прищурив глаза. Они всё ещё находились чрезвычайно близко, Кас отчётливо ощущал горячее, отрывистое дыхание у себя на лице. И не расплавиться от совокупности ничтожного расстояния, взглядов и вздохов помогал прохладный металл оков, который он всё ещё крепко сжимал в кулаке. Он должен с этим справиться. Он не может упустить этот шанс. Он должен. Он сможет. — Хочешь косточку? — наконец сказал Винчестер, и что-то внутри у Кастиэля щёлкнуло. А если и не сможет, лучше убьёт его сам, чем позволит адскому пламени выжечь из него душу окончательно. Предохранитель, разграничивающий человека и ангела, солдата и друга, сорвало. Он не хотел причинять вред Дину, всегда стремился лишь защищать, но наученное веками не выкорчевать даже самой крепкой дружбой. Оно вырывается наружу, когда кипение доходит до предела. Он резко отпустил цепь, перехватывая ошейник, проталкивая между алюминием и кожей демона два пальца так, что у того пережалась артерия, а кадык невольно подпрыгнул вверх, сводя доступ к кислороду до критического минимума. А в следующую секунду, не сильно, не во всю ангельскую мощь, так, чтобы не навредить телу, но сбить спесь с демона, его кулак впечатался точно в челюсть, рассекая уголок рта. По траектории удара голова Винчестера резко развернулась влево, тем самым ещё сильнее препятствуя хоть какому-то дыханию, ведь Кас продолжал удерживать его под ошейником. Медленно моргнув, Дин сплюнул кровь и неспешно повернул голову, проходясь кончиком языка по ранке. Снова эта близость. Снова дыхание, электричество между кожами и нарастающий накал. Это Кас был в силах вынести, был в силах держаться за свою ярость, если бы сам не допустил фатальную ошибку. Раньше он всегда чувствовал запах людей по одной только капельке пота, мог уловить каждый оттенок гормонов, вырабатывающихся в организме человека, в радиусе нескольких футов, практически не прилагая усилий. И это всегда ставило его в не самое удобное положение, особенно когда рядом находился Дин. Его запах, вне зависимости от того, какие эмоции преобладали в нём в тот или иной момент, был одинаково притягателен. И это определённо было проблемой продолжительное количество времени, доходя до такой степени, что по малейшим ноткам он начал разбирать все глубоко интимные подробности: улавливать шлейф ароматов других людей на нём, а впоследствии мог даже различать места, где они его касались. Если не брать в расчёт многочисленные драки, в основном — это были женские ароматы. По своей натуре они лёгкие, намного менее выраженные, чем мужские, деликатные и ненавязчивые, но, судя по количеству «следов» на теле Винчестера, девушки касались его практически везде. И практически всегда эти касания были совсем не целомудренными. Тогда Кастиэль узнал, что ангелы способны ревновать. Это было новое чувство. Впрочем, все чувства были для него новы. Но конкретно это было настолько самовольным, настолько неконтролируемым, что жить с ним было одной сплошной борьбой. Оно не затыкалось никогда, иногда притихало, но всё равно царапало своими коготками душу и только ждало повода вырваться наружу. И единственное, что в потере собственной благодати и жизни за счёт чужой, было относительно полезным — он стал намного менее могущественным и, соответственно, такое яркое обоняние пропало. По крайней мере, до этого момента он считал, что оно пропало. Да, он больше не чувствовал человеческих запахов, просто находясь рядом. Он не чувствовал Дина. И уже привык к этому. Но сейчас, смотря на тонкую струйку в уголке рта, которая сочилась знакомыми флюидами мускуса, кедра и прохладной свежести леса после проливного дождя, убеждался в обратном. Неосознанно, без всякого раздумья, действуя на чистом инстинкте, который до этого не находил выхода, он притянул демона за ошейник и провёл кончиком носа по очертанию челюсти. Дин издал тихий, гортанный смешок, но Кас не обратил на это внимания. Века тренировок, вся его ангельская выдержка — всё это трещало по швам. Ощущение того, что он наконец дорвался до того, о чём раньше даже боялся мечтать, затуманивало сознание: Дин здесь, сейчас, обездвиженный и обессиленный, полностью в его руках, он может его коснуться, раз или сотню, оставить отпечаток своего запаха на его теле. Это казалось необходимым. — Ну же, Кас, — выдохнул Винчестер, его глаза были полузакрыты. — Ты можешь. Это определённо было необходимо. И кажется, Кастиэлю это позволяли. Даже если это очередная издёвка, попытка с ним поиграть — плевать. Отказаться, пересилить себя сейчас было просто невозможно. Он чувствовал этот запах, после такой долгой передышки, как будто в первый раз. И он, как наркоман в период ломки, мог только думать о том, какой первобытный кайф испытает, если позволит себе эту дозу, совершенно не пугаясь того факта, что она может стать последней. Стать смертельной. Дин нужен. Его запах нужен. Его тело нужно. Весь он нужен. Прямо сейчас, без отлагательств. Не позволяя себе думать, рассуждать о возможности угодить прямо в ловушку, устроенную демоном, он просто подчинился инстинктам. Он взял то, что хотел. Кончиками губ он припал к впадинке за ухом, сначала неуверенно, пробуя ощущения на вкус, а потом всё более стремительно, прокладывая дорожку к губам. Это было головокружительное опьянение, смесь благоговения и первобытного желания. Прохладная кожа Дина под его губами, чуть горьковатый и такой притягательный вкус. Каждый миллиметр его кожи был открытием неизвестных до сего момента ощущений. С каждым новым поцелуем он будто умирал и заново рождался. Это был голод. Он был голоден до Дина уже столько лет, и наконец мог им упиваться. Даже если бы весь мир сейчас сгорел дотла, он не смог бы остановиться. Его пальцы скользнули по шее демона, ощущая пульс и втягивая ноздрями аромат его возбуждения. И ангел мог только тянуться к нему навстречу. Ближе, настолько, насколько это будет возможно. Коленом он грубо раздвинул бёдра Винчестера и устроил его между чужих ног. Ближе. Больше. До головокружения. Он наконец отпустил ошейник, давая возможность дышать, но тут же, нависая сверху, ухватился за цепь и потянул на себя, заставляя Дина запрокинуть голову и приоткрыть рот, в который он моментально проник языком. — Ещё, — прохрипел Винчестер, обхватывая кулак Кастиэля, сжимавший цепь. — Сильнее. И Кас потянул сильнее, ловя губами каждый судорожный вздох. Это было так естественно, так верно. Все его ангельские законы, вся самодисциплина, все ограничения — всё это рассыпалось в прах перед этой всепоглощающей потребностью впитать себя в него и наоборот. Он хотел оставить свой след, заявить о своём праве на это существо, ставшее центром его существования — будучи человеком или демоном, неважно. Он не думал, не анализировал. Просто чувствовал. Каждый вздох Дина был его собственным. Каждое прикосновение — взрыв сверхновой. Так неукротимо, так ярко он чувствовал жизнь, которой даже не имел. Его губы скользили ниже, оставляя на шее влажные, короткие поцелуи и болезненные укусы. Языком он проникал под окольцованные железом участки, зализывая каждую мелкую ранку, оставшуюся от трения металла. — Сними с меня наручники. Я не сбегу. Клянусь, — лихорадочно шептал Винчестер, отчаянно пытаясь стащить с Кастиэля плащ, но каждый раз убеждаясь, что со связанными руками сделать это не представляется возможным. — Хочу тебя трогать. Кас, пожалуйста. — И кто из нас ещё сучка… — медленно произнёс ангел, опускаясь на колени и на пробу проводя языком по натренированной груди. — Всё что угодно! — взмолился Дин. — Хорошо-хорошо… Я — сучка, ладно? Прошу, сними их. Я в демонской ловушке, мать твою, я никуда не денусь! Я хочу тебя касаться! — Кас нашёл языком бусинку соска и щёлкнул языком по ней. — Блять, молю! Кастиэль неохотно оторвался от своего занятия, глядя на демона снизу вверх. — Заманчиво, — монотонно сказал он. — Но, пожалуй, я не стану этого делать. Дин издал звук, похожий на хриплый стон, смесь ярости и внезапного, почти невыносимого желания. — Можешь считать, что мы заключаем сделку! — взвыл он. — Ты снимаешь с меня наручники, трахаешь до трясущихся коленок, а после я позволяю тебе лечить меня, изучать… И всё-всё-всё, что ты там собирался делать. — Я не заключаю сделки, Дин, — пожал плечами Кас, наклоняя голову. Его взгляд изучал Винчестера с какой-то новой, пугающей остротой. — И я так или иначе трахну тебя, а после займусь исцелением твоим. — Господи, Кас, — демон откинул голову назад, явно пытаясь скрыть, что уже изнывает от нетерпения. — Этому ты тоже научился у доставщика пиццы? Кастиэль нахмурился, но затем издал тихий смешок. — Пожалуй, доставщик пиццы здесь ни при чём, — невозмутимо ответил он. — Думаю, я действую инстинктивно. И твоё отрывистое дыхание, дерзость, сменившаяся нервозностью, твоё сердцебиение и твой запах говорят мне о том, что я делаю всё правильно. — Я даже, — быстро начал Винчестер, — не хочу знать, что, чёрт возьми, значит «мой запах». Просто сделай это уже, — он вернул голову в прямое положение и, глядя на ангела, добавил: — пожалуйста. — Хорошо, — кивнул Кастиэль без раздумий. — Хорошо? — не ожидая такого прямого и быстрого согласия, переспросил Дин. — Хорошо, — повторил ангел. — Но не проси меня снимать с тебя наручники или что-то ещё. Мы только зря потратим время. Винчестер коротко кивнул, подозрительно глядя на Каса. Теперь, когда всё озвучено, он совершенно терялся, не зная, что делать дальше. Он уже пожалел, что начал вообще этот бессмысленный разговор. Было сразу ясно, что Кастиэль ни при каких условиях не станет его освобождать. А теперь, когда наваждение немного спало, он ведь может просто развернуться и уйти. «Надо было держать рот закрытым», — думал он. Но, несмотря на все опасения и ту неловкость, которую ощущал Дин, ангел не двигался с места. Он задумчиво глядел на руки, объятые тяжёлыми оковами. А в следующую секунду, когда его пальцы скользнули по холодному металлу, все страхи окончательно испарились, ведь он непринуждённо сообщил: — Мне нравится видеть тебя в них. — Чёртов фетишист, — фыркнул демон, хотя у него внутри от этого признания всё сворачивалось узлом. — Не уверен, что знаю, что значит это слово, — сказал Кастиэль, и его пальцы от запястья Дина медленно перетекли на внутреннюю сторону бедра. — Забудь, — прошептал Дин, его голос сорвался на хриплый выдох, когда пальцы Кастиэля нащупали край его джинсов. Кас, в ответ на это, ловко поддел пуговицу пальцами, расстегнул ширинку и потянул вниз. Ткань натянулась, а затем с тихим шелестом начала поддаваться. Дин почувствовал, как прохладный воздух коснулся кожи, когда узкие штанины начали медленно, дюйм за дюймом, сползать. Он инстинктивно попытался помочь, но кандалы сковали движения, и он лишь смог немного приподнять бёдра, когда ангел потянул дальше. Когда джинсы оказались на полу, ладони Кастиэля не церемонясь раздвинули бёдра Дина. Его взгляд скользнул по чужому телу, останавливаясь на члене, что уже стоял камнем, а по его головке стекала капелька предэякулянта. Ангел изучающе провёл по нему подушечкой пальца, останавливаясь на том месте, где стекала жидкость и медленно, медитативно размазывая её по розовой коже. Ангел не спешил, выжидающе наблюдал, как тело Дина реагирует на его прикосновение — мышцы напряглись, бёдра дрогнули, а стон сорвался с губ, эхом отразившись в тишине комнаты. И только получив подтверждение, что движения верны, его пальцы продолжили медленно скользить по длине члена, размазывая вытекающую влагу, делая кожу блестящей и скользкой. Он наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось кожи, заставив Винчестера резко вдохнуть. — Кас… — пробормотал он, подавшись бёдрами вперёд. — Не дразни, ради всего святого. Кастиэль поднял взгляд и, без предупреждения его губы сомкнулись вокруг головки, язык уверенно прошёлся по всей длине, собирая солоноватый вкус. Дин выпустил вымученный стон, пальцами вцепившись в собственные колени. Кас уже не осторожничал, он взял глубже, двигаясь ритмично, с той же методичной точностью, которая всегда была ему присуща. Его рука обхватила основание члена, сжимая в такт движениям рта, вторая ладонь скользнула ниже, к яйцам, нежно массируя. Дин чувствовал, как давление нарастает, бёдра инстинктивно толкаются навстречу, но ангел контролировал темп, не давая сорваться слишком быстро. — Блять, Кас… ты… — слова прервались хриплым рыком, когда Кастиэль слегка прикусил кожу. Ангел отстранился на миг, его губы блестели, а по подбородку стекала слюна. Дин едва ли смог бы представить что-то более горячее, чем эта жадность, этот голод в помутневших глазах. По крайней мере, не мог, ровно до того момента, как Кас сказал: — Я хочу слышать тебя. Не сдерживайся. — Да где, Бога ради, ты этому научился?! — взвыл Винчестер. Кас только коротко пожал плечами и вернулся к делу, ускоряя темп и подключая язык, непринуждённо гуляя им по всей длине ствола. Пальцы его второй руки теперь дразнили влажный вход. Дин скользил по тонкой грани, его стоны сливались в непрерывный поток, и в этот миг Кастиэль ввёл палец внутрь, намереваясь эту грань стереть — медленно, но уверенно, нащупывая ту точку, что заставила демона выгнуться с тихим ругательном на губах. Он двигался вдоль всего ствола, его язык играл с уздечкой. На пробу, неторопливо, он начал раскачивать палец внутри, безошибочно находя и задевая чувствительное место из раза в раз. В ответ на это демон, тяжело дыша, вскидывал бёдра, упираясь Касу в самую глотку и едва не рычал от настигнувших его ощущений. Ангел позволял ему это, принимая в себя всё больше плоти, насаживаясь до основания и бесстыдно смотрел на Винчестера снизу вверх, не желая прерывать зрительный контакт ни на секунду. Дин рассыпался на части в его руках, и он сам едва держался, продолжая свои движения. Вкус, запах, ощущение давления на собственное горло — всё это такое неоспоримо вульгарное, человеческое поведение оказалось его огромной слабостью. Видеть, как демон в его руках мечется, жаждет всего, что Кас может дать ему. Это по-своему ломает, своей честностью в этой неправильности, но не даёт возможности остановиться, не отдать ему всё, что может. И он отдавал. Медленно, словно коллекционируя каждое ощущение, он вплетал второй палец. Движения были плавными, осторожными, но в то же время целенаправленными. Он почувствовал, как мышцы Дина начали приспосабливаться, растягиваясь, принимая его. Он скользил губами по стволу, практически полностью выпуская его изо рта, а затем насаживаясь до самого основания и, в то же время, начиная делать всё более уверенные, раскачивающиеся движения внутри. Его пальцы, его губы и горло работали сейчас на одну конкретную задачу — подарить демону столько удовольствия, сколько сможет. И, может быть, чуть больше. Кастиэль увеличивал скорость, менял углы проникновения, и вскоре в отверстии уже свободно гуляли три фаланги, непрерывно ударяя по комку нервов, заставляя губы Винчестера дрожать, сыпать ругательствами и сбивчиво дышать, не впопад подмахивая бёдрами навстречу податливой глотке. И Кас снова позволял ему это, отдавал абсолютно всё, что от него требовали. Всего себя. Вздохи и стоны Дина перетекли в протяжные, захлёбывающиеся звуки. Он прикрыл глаза, не переставая трахать Кастиэля в рот и сжимать мышцы вокруг его пальцев. Он абсолютно потерял контроль над телом, реагируя на малейшее касание, на каждый импульс. Он находился на пределе, безмолвно моля даровать ему освобождение, и ангел это делал. Усиливая амплитуду, он безошибочно касался той самой, необходимой точки. Собственной слюной он смазывал член, усиливая скольжение и двигаясь по всей длине, создавая вакуум, не останавливаясь и не меняя заданный ритм. И Дин не выдержал. Волна удовольствия ударила как молния по всему его телу, пробивая крупной дрожью. Его член запульсировал в горячем рту, и он кончил, изливаясь густыми струями. Кастиэль не отстранился, глотая всё до капли и медленно продолжал двигаться внутри, продлевая оргазм, пока тело Дина не начало судорожно подёргиваться от переизбытка ощущений. Наконец он выпустил член изо рта и с характерным, пошлым звуком извлёк влажные фаланги из него. Он медленно поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, его собственное возбуждение не самым приличным образом оттопыривало брюки. — Чёрт… Кас, — прохрипел Винчестер сорванным голосом. — Ты… просто пиздец… Кастиэль наклонился, захватывая его губы в поцелуй — грубый, жадный, с солоноватым привкусом спермы. Дин ответил с тем же напором, язык сплёлся с языком ангела, зубы клацнули, когда Кас прошептал ему прямо в рот: — Сейчас я намерен заставить тебя эякулировать во второй раз, непосредственно во время полового акта. Демон, в ответ, цепко ухватился зубами за его нижнюю губу и на одном дыхании произнёс: — Блядство, ангел… Какое же блядство ты творишь. Да. Да. Ты можешь. Кас медленно отстранился от чужих губ, пробегая по ним взглядом: приоткрытые, влажные, покрасневшие и припухшие — восхитительно красивые. — Я знаю, — отстранённо сказал он, проводя пальцем по нижней губе Дина. Ангел вновь склонился, оставляя на шее несколько быстрых поцелуев и, не отрываясь от этого занятия, скинул с себя плащ, а за ним и пиджак, оставаясь в одной белой рубашке. Винчестер, заметив это, тут же ухватился за свисающий вниз галстук, неуклюже из-за наручников, наматывая его на кулак. — Всегда мечтал это сделать, — пробормотал он. — Хотя, не думал, что доживу до этого момента. Кастиэль не ответил, но абсолютно точно услышал это незапланированное признание и отложил в мыслях, чтобы вернуться к размышлению над ним позже. Сейчас он только мог спешно стянуть ремень и наконец расстегнуть ширинку, высвобождая налившийся кровью орган. Не тратя времени, чтобы избавиться от остальной одежды, он подхватил демона под разведённые колени, приподнимая так, чтобы цепь ошейника натянулась до предела, а сам Дин, далеко не самым удобным образом упираясь лопатками в сиденье стула, уже полностью каменный, открытый и горячий, прижимался промежностью к его паху. — Вот дерьмо, — хрипло рассмеялся Винчестер. — Иногда я забываю, что ты ангел, и у тебя силы, как у быка. Кас вновь ничего не ответил, лишь переместил одну ладонь между ягодиц Дина, то сжимая кожу, то проникая пальцами в складку. Там до сих пор оставалась влага после мокрого минета, а демон перед ним уже был полностью расслаблен и сгорал от нетерпения. Больше тянуть время Кастиэль не видел смысла, ибо и его собственное тело уже давно требовало продолжения. Он перехватил Винчестера за талию, и тот тут же устроил ноги на плечах ангела. Эта поза оказалась чрезвычайно удобной, что отметил для себя Кас. Придерживая Дина под поясницу, он осторожно приставил член к кольцу мышц, лишь слегка, на пробу надавливая и тут же замирая. — Ты уже делал это? — спросил он, тут же уточняя: — В… такой роли? — А ты хотел быть первым? — облизывая губы, усмехнулся демон. Даже в таком положении, удерживаемый навесу только усилиями Кастиэля, он однозначно считал, что контролирует ситуацию досконально. В этом, возможно, он не ошибался. — Прости, Кас, мне жаль тебя расстраивать, но… этот год был годом экспериментов, так что ты не первый, кто положил глаз на мою восхитительную задницу. Ангел, однако, на это лишь кивнул. И в следующую секунду резко вошёл наполовину. Дин тут же протяжно вскрикнул от неожиданности, а его тело моментально отреагировало, мышцы сжались вокруг чужого члена, пытаясь зацепиться, удержать, принять. — Ты был влюблён? — наконец спросил Кастиэль. — Что? — В этого человека, — пояснил Кас, — с которым ты экспериментировал. Винчестер рассмеялся от этого вопроса, и вибрация прошла по всему его телу, заставляя член ангела дёрнуться внутри. — Нет, — протягивая это слово, ответил Дин. — Секс по любви происходит редко. По крайней мере, у меня. Кастиэль снова кивнул, но его взгляд оставался впившимся в глаза Дина. Он хотел что-то сказать, но провёл языком по своим приоткрытым губам, будто призывая себя молчать, и затем, наконец, двинул бёдрами вперёд. Демон открыто застонал, и Кас начал размеренно двигаться, постепенно увеличивая глубину толчков, пока наконец не вошёл до упора. Замерев на секунду, он хотел дать Дину привыкнуть к нему внутри, чтобы не навредить, однако тот лишь завозился, пытаясь двинуть бёдрами, но ангел крепко держал его, и ему ничего не оставалось, кроме как сдавленно взмолиться: — Двигайся, блять, я сейчас… взорвусь нахуй. — Я не хочу причинить тебе вред, — спокойно ответил Кастиэль, хотя, даже с его нечеловеческой выдержкой, он был в шаге от того, чтобы сойти с ума и оттрахать демона до позорных криков. — Двигайся! — зарычал Дин, и его глаза вновь залила чернота. И непонятно почему, именно это стало для Каса точкой невозврата. Может, он наконец опомнился и понял, что Дин перед ним уже далеко не такой хрупкий человек. Он вообще больше не человек. Эмоции это осознание вызывало ещё более противоречивые, но умопомрачительные. Это одновременно отталкивало, вызывало желание доказать собственное превосходство и сносило крышу с петель. Он практически полностью выскользнул, и тут же насадил Винчестера до основания. Его толчки стали резкими, хлёсткими, заставляя Дина выгибаться навстречу им и стонать так громко, что их вполне мог услышать ничего не подозревающий Сэм, если, например, решит порыться в библиотеке. Но это никого из них не волновало. Каждый новый толчок Кастиэля был ударом, вызывающим волну огня, которая проходила по всему телу Дина. Его глаза, наполненные тягучей чернотой, смотрели на ангела с лихорадочной мольбой. И он двигался, потому что Дин молил об этом, двигался, потому что что-то в этом взгляде не позволяло остановиться. Демон, как будто специально наклонял голову под таким углом, что ошейник практически впивался в кожу, буквально душил его, но на его лице читалась только ощущение безусловного блаженства. И может, совсем немного асфиксии. — Тебе это нравится? — с придыханием поинтересовался ангел. Винчестер лишь рассеянно моргнул несколько раз, прежде, чем смог сфокусировать взгляд и собрать звуки в фразу: — Хочу… чтобы это был… ты, — с перерывами пробормотал он. — Твои руки… Твоя сила… Кастиэль задумался на секунду, чуть замедляясь. Он буквально пожирал глазами влажное от пота тело, замирая внутри, отчего Дин разочарованно всхлипнул. Несколько мучительно долгих секунд ангел изучал его, прежде чем ответить, делая протяжный, долгий толчок: — Мне нравится, когда ты делаешь это с собой сам. Продолжай. Демон снова разочарованно простонал, но не спорил, всецело отдаваясь ощущениям, как Кас двигается внутри, каким горячим ощущается. Это было так хорошо, что становилось даже обидно, что столько лет прошли для них даром. Они ведь могли делать это раньше. Будь он человеком, всё бы чувствовалось в разы, в миллионы раз сильнее. Но это лёгкое разочарование пропало так же быстро, как и пришло, потому что Кастиэль начал выводить бёдрами полукруги и мыслей в голове не осталось вовсе. Становилось невыносимо жарко. Волосы Каса промокли. Раньше он считал, что после потери собственной благодати, самое неприятное, что с ним случалось — это испытывать усталость, но сейчас это была какая-то иная усталость. Он буквально задыхался, и с каждым новым вздохом, воздуха становилось всё меньше, а его голова начинала кружиться, но в совокупности с ощущениями, которые он испытывал и доставлял, — это было непередаваемо. Вместо воздуха, он теперь всецело дышал Дином. Он бегло проходился губами по его коже, втягивал носом такой необходимый, сейчас тот был с тяжёлыми нотами адреналина в крови аромат. Так он пах во время охоты. Это азарт, это страх, перекрытый безрассудством, это сила, которую невозможно отрицать. И вся эта симфония на коже демона сейчас смешивается с собственным запахом Кастиэля. Это метка, практически клеймо. Сейчас Дин только для него. И это знание перерезало тормоза. Жарко. Катастрофически жарко. Кас не церемонясь, срывал пуговицы со своей рубашки, на груди и манжетах, поочерёдно закатывая рукава и стягивая галстук, позволяя ему висеть на шее лентой. Дин в это время отчаянно цеплялся сгибами коленей за его плечи, боясь соскользнуть. И это было даже забавно. Такой разгорячённый, податливый, такой потерянный, он, вероятно, даже забыл, что сам теперь могущественное существо. Он отдавался Касу всецело, позволял вертеть собой, как куклой, и до смешного боялся упасть, разорвать этот контакт. — Тише, — шепнул ангел, обнимая ладонями его колени и прижимая их к своим плечам. — Я держу тебя. Всегда. Винчестер не мог ответить словами. Он мог только открывать рот, чтобы выпускать наружу громкие, совершенно бесстыдные стоны. Кастиэль подхватил ногу Дина, снимая её с плеча и обвивая ей свою талию. Освободившейся рукой, он обхватил налившийся кровью член и принялся двигать ладонью в такт своим толчкам. — Блять, — выдохнул демон, и это всё, на что его хватило. Он чувствовал, как приближается предел, как накал в теле становится почти невыносимым. Кас, казалось, тоже достиг своего пика, его движения стали хаотичными, но при этом невероятно точными. Каждый раз он безошибочно задевал ту самую точку внутри, будто намеревался довести Дина до полного истощения. Он больше не сдерживал свою силу, позволяя демонической природе резонировать с его собственной, ангельской. Он наслаждался тем, как демоническое естество пульсировало, отзываясь на каждое его движение своим, адским огнём, который разливался по венам. — Скоро, — прохрипел ангел, его голос был низким, с грубым придыханием. Он чувствовал, как Дин дрожит под ним, готовый достигнуть пика, и его самого уносило вслед за ним. Его рука всё быстрее, увереннее скользила по его стволу, так что у того не хватало сил даже на стоны, он задыхался, вздрагивал всем телом, отчаянно цепляясь за Кастиэля. Подступившие слёзы, вероятно от удушья, стекали по его щекам, смешиваясь с потом, а жар внутри него нарастал, стремительно приближаясь к точке кипения. — Кас… пожалуйста… Ангел ответил на его мольбу, вгоняясь в Дина с новой силой, с новым напором. Он почувствовал, как трепетная дрожь пробежала по его телу, как он напрягся каждой мышцей. Рывок, ещё один, и Дин издал долгий, протяжный стон. — Давай, малыш, — лихорадочно шептал ему Кас, непрерывно двигаясь на его члене и осыпая нежными поцелуями его коленную чашечку. Эта нежность так резко контрастировала с животной грубостью его проникновения. — Я держу тебя. И это всё, что было ему нужно. Разрешение. Обещание. В следующую секунду он излился в кулак ангела, пачкая белёсыми каплями свою грудь. И Кастиэль улетел вслед за ним. Однажды он уже испытывал оргазм, с Эйприл, это было хорошо, приятно и легко. И совершенно не шло в сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Это было… как умирать. Все мышцы тела мгновенно расслаблялись, в глазах темнело, а кровь приливала по всему телу оглушительными волнами. Ноги подкашивались, а с губ непроизвольно срывался хриплый, протяжный стон. Его член пульсировал внутри Дина, ударяясь о стенки и ощущая, как там разливается его собственное тепло. Винчестер прерывисто дышал, пытаясь ухватить ртом воздух. Мир сузился до наполняющего ощущения внутри себя, до его эха, отзывающегося в каждой клеточке его существа. Глаза его были закрыты, и будь он человеком, с удовольствием бы провалился в приятную дрёму. Но вместо этого он лениво приоткрыл веки, спустя несколько секунд приходя в себя, и издал короткий смешок. — Святое дерьмо, — протянул он. — Меня отымел ангел. От его голоса и Кас начал медленно возвращаться в реальность. Скрывая своё нежелание, он аккуратно выскользнул из Дина и автоматически усадил его обратно на железный стул. Перед глазами всё ещё плыли пятна, а в голове был приятный белый шум и полное отсутствие мыслей. Позабыв, а если быть точнее — не задумываясь о приличиях, он опустился на пол, спиной к демону, и уселся между его ног, привалившись виском к его колену. — Я полагаю, это так, — наконец ответил Кастиэль, его голос был хриплым и едва слышным. — Не думал, что ангелы могут так, — не унимался Дин. — Так… по-зверски, что ли. На этот раз Кастиэль тоже не ответил. Он лишь прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и когда снова их открыл, реальность начала прорисовываться, и он, наконец, вспомнил, зачем изначально сюда явился: помочь избавиться от проклятия, а не идти на поводу у демона, ублажая его потребности и открывая в себе новые пороки. Он снова облажался. Перед Сэмом, перед Дином, который отрицает, но всё-таки нуждается в этой помощи, и перед самим собой. А если так копнуть дальше, то и перед Небесами, перед Отцом и перед самой задумкой природы… От полнейшего погружения в самоистязание его отвлёк лёгкий пинок коленом. Он резко выпрямился и обернулся через плечо. Винчестер заговорщически улыбался и смотрел на него, прищурив глаза, из которых ушла чернота и теперь они отливали зеленью. — Чего перья свесил? — хмыкнул он. — Посткоитальная депрессия? — Что? — нахмурился Кастиэль, совершенно не понимая смысла заданного ему вопроса. — Ну, знаешь, — Дин поиграл бровями. — После такого… э-э-э… «события», я ожидал, что ты будешь либо сиять, как рождественская ёлка, либо плакать в жилетку, или, с большей долей вероятности, попытаешься меня экзорцировать. А ты сидишь, как будто у тебя отобрали конфетку. Ангел лишь покачал головой. Он не поведётся на манипуляции снова. Он должен всё исправить, пока не упал лицом в грязь окончательно. А если у него это получится, его самой главной проблемой окажется то, как объяснить настоящему Дину этот недодуманный поступок. Может, тот и вовсе, не захочет его видеть после такого, когда придёт в себя. Возненавидит, отвернётся от него. Он совершил ещё одну ошибку, но главная проблема осталась. Ему нужна была власть над демоном, и возможно, она у него была. И шанс ещё был. А об остальном он может подумать позже. — Я лишь размышляю над тем, достаточно ли ты устал, для того, чтобы перестать оказывать сопротивление моему непосредственному вмешательству в твою душу, — придавая голосу сталь, сказал он, — или мне необходимо проделать это с тобой ещё какое-то количество раз? Винчестер рассеянно махнул рукой. — Если тебе это поможет лучше спать по ночам, — лениво сказал он, — ради Бога. Хотя, мы оба знаем — это дохлый номер. Но секс был хороший, ты заслужил за это конфетку. Так что, вперёд. Ты можешь.
