PARADISE

— Дай мне хоть почувствовать тебя. Слова вырвались отчаянным, сдавленным шёпотом, уткнувшись в твёрдую линию ключицы Чонгука. Тёплая, пахнущая хлоркой вода бескрайнего бассейна лениво плескалась у их грудей, а пар клубился в прохладном вечернем воздухе. Большие, огрубевшие за годы военной службы ладони Чонгука вцепились в бортик по обе стороны от бёдер омеги, замыкая его в ловушку. Через тонкую ткань плавок Тэхён чувствовал твёрдый и плотный член Альфы, что прижался к его животу с крепким стояком – безумие, сводящее с ума, обещающее жар и силу, что так сильно омега желал в этот момент. — Тэхён-а, — хрипло выдохнул Чонгук низким, хриплым голосом. Он просто произнес его имя, предупреждая, но этот рокот лишь послал новую волну влажного, разжигающего возбуждения прямиком в самой дырочке Тэхёна. — Камеры... Они повсюду. «Да наплевать, мне если честно похуй» — пошлая животная мысль, белым шумом, заглушающим голос разума – тот самый, что напоминал: они в прямом эфире национального телеканала, что миллионы зрителей видят каждое их движение у частного бассейна «райского» люкса. Всё, что он мог осознавать сейчас – это опьяняющий запах Чонгука. Чистый пот, кожа, прогретая солнцем, и тот самый отчётливый, пряный мускусный шлейф его Альфы, что сводил инстинкты Омеги Тэхёна с ума с самой первой минуты, как их объединили в пару. Он провёл неделю на этом богом забытом «Адовом» острове с десятками других одиноких Омег и Альф, участвуя в унизительных испытаниях и вынужденных взаимодействиях под палящим солнцем. Концепция шоу «Ад для одиночек» была проста: выжить в спартанских условиях, и если сумеешь создать связь, достаточно сильную для взаимного выбора – тебя ждёт «Рай»: три дня в роскошном отеле наедине, где пары освобождали своих Омег и Альф, узнавая всё о друг друге. Это должно было быть романтично. Собственно, так и начиналось: Они прилетели на вертолёте, что уже успело его поразить, а секретом, которым с ним поделился Чонгук, ещё сильнее будоражил и возбуждал. «Я очень часто прыгал с вертолёта» — тихо шепнул он ему в ушко, а после замолк до конца пролета. Дальше их встретило прекрасное вип-ложе, помимо номера отеля и великолепного ужина при свечах. Так банально, но ужасно мило! Так ещё это оказалось затеей Чонгука, о чём Тэхён раскусил немного позднее. Его очень льстило такое внимание и определённо добавило баллы в его бланк листа:

Идеальный альфа для замужества Ким Тэхёна – впрочем, можно сказать, что у Чонгука есть все шансы. Ведь он идеален во всём.

Для Ким Тэхёна, двадцати четырехлетнего инфлюенсера, живущего богатством, эстетикой и выверенными кадрами, остров стал настоящим адом. Песок лез повсюду, еда – примитивная, а Альфы были либо слишком агрессивны, либо пресны, не его уровня! Все, кроме Чон Чонгука. До этого дня он практически ничего о нём не знал, но сейчас всё больше и больше пополнял терзающую, удивительную и очень любопытную ему информацию об этом мужчине. Омеге Тэхёна жутко его хотелось. Причём зверски, всем телом и не только им; он просто… очень сильно хочет его для себя. Даже его родители бы согласились! Ну правда же, он идеал: Чон Чонгук, тридцать три года, скажите, девять лет разницы, не перебор ли? Ну ничего, у родителей все двенадцать. Прекрасно живут, с четырьмя прекрасными отпрысками. И всё ещё любят друг друга. Да и вообще, возраст любви не помеха! Ладно, поехали дальше. Услышав бы его отец, что Чонгук, действующий военный, но сейчас в отпуске, сразу всучил бы ему документы о заключении брака. Всё-таки, свой своего видит издалека. К слову, отец то, Тэхёна отслужился до генерал-полковника, пока не ушёл на пенсию. А если уж говорить о его семейке, о чём уважаемый Чон Чонгук уже успел вдоволь наслушаться, то старший брат Тэхёна, Ким Намджун – успешный прокурор, в прошлом был лейтенантом отряда сухопутных войск, средний брат Ким Сокджин – прекрасный адвокат и бывший капитан ВВС, а младший из них всех, Ким Уджин, учится в военной академии – такая вот судьба у всех альф в их семье: «Военная карьера». И он очень признателен, что родился омегой в этой семье и стал обожаемым ребеночком своего отца, от чего тот и позволяет делать горячо любимому и долгожданному омеге-сыночку всё, чего только пожелает его душа. А душа Омеги сейчас только и трепещет о том, как этот горящий и невыносимый Альфа трахнет его в номере этого шикарного рая… Но об этом отцу не стоит знать, пусть лучше к свадьбе сына готовится! Меньше месяца осталось, как им на этом острове выживать, а с этим Чонгуком он точно выживет. Ведь Чонгук же не просто военный, он капитан военно-морских сил… а море Тэхён очень-очень любит, да и если быть честным, сегодня омега узнал, что у них вообще столько сходств, что не перечесть! Хотя Чонгук совсем другой. Он был молчаливым, наблюдательным, его спокойствие резко контрастировало с показной суетой участников шоу. Он не пытался доминировать, не мерялся силами с другими альфами. Он просто… был. Твёрдый. Непоколебимый. А когда он всё-таки говорил, его спокойный, низкий голос и тёмный, изучающий взгляд заставляли дыхание Тэхёна сбиваться там внизу, в крошечный кровяной сосуд в его штанах, что скоро лопнет от недосягаемого удовольствия. Их связь возникла не так, как представлял себе Тэхён. Это не было любовью с первого взгляда, не было бабочек, порхающих в животе, и не было фейерверков. Это совсем не то, что описывают в его столь любимых романах и показывают по каналам в дорамах. Она была тихой и осторожной: украдкой брошенные взгляды у костра, целая порция заботливо почищенного и старательно добытого фрукта из высокой пальмы, молча протянутый Чонгуком, короткое, но твёрдое прикосновение к пояснице во время испытания, когда Тэхён чуть не поскользнулся. Его согревающая одежда возле одинокого омеги, наслаждающегося холодным вечерним морем. И ещё – его запах. Когда Тэхён оказывался рядом, он не подавлял, а обволакивал, как надёжное, утяжелённое одеяло. Безопасность. Желанность. Искренность. Вот что заставлял испытывать его этот Чонгук, всё сильнее и сильнее вовлекая Омегу в это опасное чувство – любовь. На недельной церемонии выбора Тэхён с бешено колотящимся сердцем, без колебаний опустил свой жетон в коробку Чонгука. Он едва не расплакался от облегчения, когда Чонгук с каменным лицом направился прямо к нему и опустил свой жетон в его коробку. Они даже не смотрели в сторону других. Тэхён лишь мельком увидел его едва заметную тень удовлетворительной улыбки, что пустила табун мурашек по его уже загорелой и совсем не гладкой коже. И вот они здесь. Рай. Шикарная вилла с приватным бассейном, открывающим вид на огни города. Они разделили удивительно лёгкий, полный смеха ужин. Разговор лился сам собой. Напряжение тлело под поверхностью. Оно копилось весь вечер, словно натянутая струна между ними, которая звенела от каждого случайного прикосновения, каждого затянувшегося взгляда. Они переоделись в плавки, когда Тэхён устало намекнул: — что думаешь о расслабляющем купании? Ну, чтобы «снять напряжение». А Чонгук просто согласился. И Тэхён уже успел пожалеть о своем предложении, ведь всё его напряжение только росло... Особенно в тот миг, когда Чонгук соскользнул в воду, когда капли задержались на рельефных мышцах его груди и плеч, когда мокрая чёрная ткань обтянула мощные бёдра и явственный бугор между ними… сознание Тэхёна помутнело от вожделения. Его Омега, обычно аккуратно подавленная под слоями отточенного шарма и медийной сообразительности, вырвалась на свободу с рёвом. Она не видела камер, шоу или будущего. Она видела своего Альфу – возбуждённого, желающего, его прямо здесь, в воде. Он мой. Хочу. — К чёрту камеры, — прошептал теперь Тэхён, его губы коснулись ракушки чужого уха. Его собственные руки, до этого лежавшие на бицепсах Альфы, поползли вниз. Он провёл пальцами по рельефу пресса, чувствуя, как мышцы под ними вздрагивают и напрягаются. — Я хочу взять его в рот. Пожалуйста. — Почти без стыда молила Омега. Собственно, стыда Тэхён и не чувствовал, а вот удовольствие, что доставляли они друг другу, витало уже повсюду, смешивая запахи их феромонов. Чонгук издал сдавленный звук, нечто среднее между стоном и вздохом, который отозвался вибрацией во всём теле Тэхёна. Голова его запрокинулась, обнажив глубокую линию горла. А глаза на мгновение закрылись. Тэхён, кажется, видел борьбу в напряжённой челюсти – дисциплинированный солдат против возбуждённого Альфы. Альфа победил. С низким, гортанным звуком ладони Чонгука отпустили бортик. Одна вцепилась в мокрые кудри на затылке Тэхёна. Совсем не грубо, переплетаясь пальцами в волосы, словно он не хотел заставлять, а просто удерживал. Скрепляя. Другая под водой нашла его бедро, и большой палец принялся выводить медленные, гипнотические круги на чувствительной коже прямо над резинкой плавок. Это и стало его молчаливым согласием и неким разрешением на желание капризного Омеги. И Тэхёну этого было достаточно. Он опустился в воде, и тёплая жидкость сомкнулась у него над плечами. Он старался не отрывать взгляда от глаз Чонгука, наблюдая, как тёмные зрачки расширяются от предвкушения. Дно бассейна было шершавым, давая опору коленям. Весь омежьий мир сузился до ви-образного изгиба торса Чонгука, тёмной дорожки волос, ведущей вниз от пупка и исчезающей под мокрой тканью, которая теперь непристойно выпирала. Тэхён потянулся к нему дрожащими руками и зацепился большими пальцами за резинку плавок Чонгука. Он стянул их – совсем немного. Член Альфы высвободился, толстый, покрасневший и откровенно захватывающий дух. Он слегка покачивался в воде, головка уже блестела от смазки. Его запах усилился, чистый, ничем не прикрытый аромат возбужденного Альфы, и у Тэхёна потекли слюнки. Ждать больше не было сил. Омега наклонился вперёд, приоткрыв губы. Тэхён не взял его в рот сразу. Начал с медленного, порхающего поцелуя кончика, слизнув солоновато-сладкую каплю предэякулята. Чонгук дёрнулся, и всё его тело содрогнулось, заставив воду всплеснуть. — Сук-к… — тихий, сломленный мат сорвался с его губ, растворившись в ночном воздухе. Воодушевлённый реакцией, Тэхён провёл широким плоским языком от самого основания до головки, исследуя выпуклую вену снизу. Кожа была гладкой, как шёлк, и обжигающе горячей даже в тёплой воде. Он прижался лицом к тяжёлым яйцам, чувствуя, как они уже напряглись. Тэхён услышал, что дыхание Альфы превратилось в резкие, рваные вздохи. — Тэ… чёрт… — сквозь зубы выдавил Чонгук, сильнее сжимая пальцы в его волосах. Тэхён полностью взял головку в рот, нежно пососав, наслаждаясь тем, как бёдра Чонгука сделали крошечный, непроизвольный толчок. Он расслабил челюсть, позволив слюне смешаться с водой бассейна, создавая скользкий, горячий путь, поглощая его всё глубже. Сантиметр за мучительно медленным сантиметром он опускался ниже, пока его нос не коснулся коротких волос у основания. Он был полон им, так полон, что казалось, задыхался, а растяжение губ от толщины члена было идеальной, заявляющей о праве собственности болью. Тэхён задержался так на мгновение, издав низкое горловое урчание. Вибрация заставила Чонгука вскрикнуть. Грубый, нефильтрованный звук, отражённый водой и плиткой. И Тэхён вновь начал двигаться. Теперь уже задавая ритм, сначала медленный и глубокий, покачивая головой, работая языком на каждом движении вверх. Его собственный член бил бешеным пульсом между ног, его забытая плоть упиралась в ткань плавок, но это было второстепенно. Сейчас всё его внимание было о нём. О том, чтобы свести этого сильного, собранного Альфу с ума, превратив в извивающееся, умоляющее существо. Одной рукой он приподнял и принялся нежно перекатывать яйца Чонгука. Другая потянулась между его ног, пальцы нащупывая цель. Он надавил на промежность, массируя твёрдую мышцу. Ноги Чонгука задрожали. Затем палец Тэхёна продвинулся дальше, через ложбинку между ягодиц, отыскав тугое, скрытое колечко его отверстия. Чонгук застыл. — Тэхён… Сучка, что ты там делаешь? Его собственное имя прозвучало как недовольный и удивленный перехваченный горлом выдох. Тэхён замер, отпустив его с непристойно влажным чмоком. Он поднял взгляд, с ресниц скатились капли воды. — Ты этого хочешь? — обескураженно спросил он омегу, словно убеждаясь в действиях Тэхён точно ли он очен сдать это? — Я хочу попробовать тебя всего целиком. — ответил тот, сорванным голосом, а губы – опухшими и блестящими. Уязвимость во взгляде Чонгука, смешанная с безудержной похотью, теперь стала самым желанным зрелищем в жизни Тэхёна. Альфа, после дух захватывающей паузы, коротко и резко кивнул. И чего, собственно, так ныл? Тэхён мягко развернул Чонгука, прижав его грудью к стенке бассейна. Альфа подчинился, уперев предплечья в бортик и опустив голову. Эта удивительно унизительная поза открывала идеальные, мощные изгибы его ягодиц. Тэхён поцеловал его в основание позвоночника, затем опустил губы ниже, целуя и покусывая каждую половинку. Он раздвинул Чонгука большими пальцами, полностью обнажив его. Воздух вырвался из лёгких Чонгука резким выдохом, когда язык Тэхёна впервые, широким плоским движением, лизнул его отверстие. Омега внутри Тэхёна пировала. Он лизал и исследовал, водя языком по тугому мышечному кольцу, дразня самым кончиком, пока оно не затрепетало и не смягчилось для него. Он входил в него языком, неглубокими толчками, пробуя на вкус этот уникальный, мускусный оттенок, который был чистой сущностью Альфы. Чонгук теперь сам подавался навстречу его лицу, и низкие, непрекращающиеся стоны вырывались из его горла с каждым движением. Дисциплинированный солдат исчез. На его месте был мужчина, которого Омега своим ртом распускал на части. Тэхён кружился от власти, от желания. Он добавил палец, лишь кончик, вводя его вместе с языком. Тело Чонгука открылось ему сильнее, горячее и сжимающееся. Он медленно, осторожно растягивал его, загнув палец, пока не нащупал то самое. — А-а-ах! Боже, вот там! — выкрикнул Чонгук, выгнув спину дугой. Тэхён нашёл его простату. Он безжалостно тер её подушечкой пальца, пока его язык продолжал свою развратную работу. Он чувствовал, что мужчина уже близок. Да он и сам готов был кончить, только тот, что ласкал столь желанное тело, но его собственное тело дрожало от усиленного контроля. Омега как мог сдерживался, ведь очень желал быть оттраханным этим самым Альфой, что буквально стонал под ним. Тэхён отстранился, оставив Чонгука задыхающимся и пустым, высунув свои пальцы и, совсем без стыда, облизал их, выпуская из своего рта с громким чпоком. — Знаешь, ты там очень вкусный, — с ехидной ухмылкой поделился Тэхён, облизываясь и мягко развернув его обратно. Лицо Чонгука было шедевром отчаянной нужды: губы приоткрыты, взгляд затуманен. Именно так и выглядел Тэхён на острове, когда в одиночестве ласкал себя, глотая громкие стоны, что являлись лишь одним именем – Чонгук. — Снова хочу тебя в рот, — выдохнул Тэхён. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь прямо мне в глотку, сможешь кончить так глубоко, чтобы я не уронил и капли? После стольких слов Чонгука не пришлось просить дважды. Как только губы Тэхёна снова сомкнулись вокруг него, приняв его глубоко, контроль Чонгука рассыпался в прах. — Сук-к… Тэ, я сейчас… — хрипло предупреждал он, хотя его ладонь всё крепче сдерживала чужие волосы, не позволяя поднять голову. Так крепко, что Тэхён уже не мог сам двигаться; он лишь поднял на него взгляд, встретил его дикие глаза и проглотил его до самого основания. Он снова ввёл палец внутрь, изогнув его под нужным углом. Это стало концом. Оргазм накрыл Чонгука как цунами. Его бёдра дёрнулись в неконтролируемой судороге, когда он кончил – горячо, горько-сладко, пульсируя прямо в горло Омеги. Тэхён проглотил каждую каплю, его собственное наслаждение достигало пика от одного этого действа, от звуков, которые издавал Чонгук – чистого, животного удовлетворения. Он выцеживал его до последнего, смягчая движения, пока мужчина не стал сверхчувствительным, постанывая и грубо оттягивая его за волосы. Нежеланно, но Тэхён всё же отпустил его. Он прижался щекой к дрожащему бедру Чонгука, тяжело дыша. Послесвечение было тёплым, гудящим безмолвием, нарушаемым лишь их прерывистым дыханием и тихим плеском воды. Именно тогда, когда пик наслаждения начал отступать, реальность обрушилась на них обратно. Немигающие красные огоньки камер в углах двора. Дистанционно управляемые объективы, наверняка приближающие картинку с крыши соседнего здания. Крошечные водонепроницаемые микрофоны, всё ещё прикреплённые к их плавкам. Медленная, ужасающая краска залила грудь Тэхёна и поднялась до самых корней волос. Он только что устроил откровенно графичный минет с массажем простаты и анилингус своему военному Альфе-партнёру… в прямом эфире национального телевидения. — Сукаа… — стыдливо и неловко протянул Тэхён, словно испугался собственной безответной выходки. Он поднял взгляд на Чонгука, который всё ещё обмякло лежал у стенки бассейна, выглядел совершенно опустошённым и ошеломлённым. Глупая, умиротворённая улыбка трогала уголки его губ. — Чонгук-а, — прошептал Тэхён совсем крошечным и тихим голоском. — Ка… камеры. Веки Чонгука дрогнули и открылись. Он посмотрел на Тэхёна, затем медленно, намеренно перевёл взгляд на ближайшую камеру с её светящимся красным «глазом». Короткая, собственническая усмешка расползлась по его лицу, от которой у Тэхёна ёкнуло в животе. Чонгук снова посмотрел на него вниз, и его взгляд был горячим и полным новой, ещё незнакомой эмоции для Тэхёна. — Пусть смотрят, — пророкотал он густым голосом от блаженства после оргазма. Он протянул руку вниз, и его ладонь нащупала твёрдый, совсем забытый член Тэхёна сквозь ткань плавок. Омега ахнул. Совсем забыл, а от страха даже не смог кончить. — Теперь моя очередь. Его пальцы ловко справились с застёжкой, и в следующее мгновение Тэхён почувствовал на своей коже не воду, а тёплый, влажный воздух и пристальный взгляд мужчины. Чонгук не стал тянуть. Он опустился в воду, его движения были уверенными и быстрыми, он сразу взял член Тэхёна в рот с той же безжалостной, поглощающей внимательностью, с какой делал вообще всё. Но это было не просто благодарностью, услугой за услугу, так сказать. Со стороны Альфы это было заявление. Ещё немного, и он бы мог поставить метку прямо там, на его члене. Его язык знал, где искать, его губы сжимались с идеальным давлением, а одна рука крепко обхватила основание, задавая ритм. Всё это время его взгляд не отрывался от мокрых глаз Тэхёна, считывая каждую гримасу, каждый вздох, каждый вздрагивающий мускул. — Чонгук… — простонал Тэхён, вцепившись пальцами в мокрые волосы Альфы. Мир снова сузился, на этот раз до точки жгучего наслаждения, которое копилось внизу живота. Он пытался сдержаться, продлить это, но тело, уже заведённое до предела всем, что было до этого, не слушалось. Чонгук, казалось, чувствовал это. Он ускорился, его движения стали более настойчивыми, а палец свободной руки снова нашёл путь между ягодиц Омеги, напоминая о том, что было минуту назад. Это стало последней каплей, и в его истории. Тэхён кончил с тихим, сдавленным криком, его тело выгнулось, а пальцы судорожно впились в плечи Чонгука, оставляя там свежие ранки. Альфа принял всё, не отстраняясь, и лишь когда последние спазмы стихли, медленно поднялся, вытирая тыльной стороной ладони уголок рта. Его взгляд, тёмный, довольный и бесконечно собственнический. Такой же, как и там, на острове, только вот теперь же, в этих глазах Омега видел себя. Они стояли так несколько мгновений, тяжело дыша, лоб в лоб, пока вода успокаивалась вокруг них. Затем Чонгук обхватил Омегу за талию и притянул к себе, нежно прижав его голову к своему плечу. Его губы коснулись виска Тэхёна. — Всё, — прошептал он хрипло. — Они всё увидели. Теперь ты точно мой. — дразня, одарил его глубоким, жарким поцелуем Чонгук, при этом нагло смешивая семя омеги с его же собственной слюной. — Ты тоже очень вкусный, пупсик, — а улыбка всё шире украшает его довольный рот. И куда потерялся напыщенный и хмурый военный? Ну вот когда он только стал вот таким? И в этом не было страха, лишь странное спокойствие, которое подарил ему Чонгук после этих глупыш слов, и горячих поцелуев. Пусть смотрят. Пусть знают. В этом бассейне, под прицелом объективов, они перестали быть просто участниками шоу. Они стали друг для друга чем-то гораздо большим. А красные огоньки в темноте были теперь не надзирателями, а немыми свидетелями этого обета. — Отец же помрёт со стыда! — в панике вопил Тэхён. Картины будущего, мрачные и неумолимые, разворачивались перед внутренним взором. — Браку точно не быть, Чонгук! Он запрет тебя где-то в подвале, истязая, а после вышвырнет бездушное тело в озеро, которое «случайно» пристрелит на опушке леса во время очередной охоты! В ушах звенело от ужаса, смешанного с остатками блаженства, создавая тошнотворный коктейль. Именно в этот момент из динамика, замаскированного под каменный фонарь у бассейна, раздался спокойный, почти бесстрастный голос главы службы безопасности его отеля «рай» — Мы всё удалили в прямом эфире, господин Чон. Осталась только одна полная копия, как вы и просили. Отправили в ваш личный сейф в номере. Помещение оцеплено. Персонал удалён. Облегчение, острое и головокружительное, тут же сменилось новой волной негодования. Он повернулся к Чонгуку, ища в его глазах ответы. Что это, нахер, такое было? — Чонгук? Но ответа не последовало. Вместо слов Чонгук, чьё лицо теперь было непроницаемой маской Альфы, вышедшей на охоту, действовал. Он резко выдернул Тэхёна из воды. Холодный воздух обжёг кожу. В следующее мгновение мир перевернулся. Тэхён взвизгнул, оказавшись перекинутым через твёрдое, мокрое плечо, как мешок с добычей. Ладонь Чонгука, широкая и тяжёлая, со звучным, глухим шлепком обрушилась на его мокрую, обнажённую ягодицу. Боль была скорее согревающей, обещающей, чем унизительной, и от неё по всему телу пробежала электрическая дрожь. Чонгук зашагал прочь от бассейна, его шаги были быстрыми и уверенными, не обращая внимания на капли, стекающие с них на мрамор. Он наклонил голову, и его губы почти коснулись уха Тэхёна, а голос прозвучал низко, густо, полный тёмного торжества: — Теперь будешь кончать на острове, смотря, как делаешь мне римминг. Нравится подарок, истеричка? В этих словах не было вопроса. Это был приговор. И декларация. Чонгук не просто принял правила этой извращённой игры – он взял в ней контроль, превратив потенциальный скандал в свою собственную, приватную сцену власти и разврата. И Тэхён, болтаясь на его плече, с горящей от шлепка кожей и сердцем, колотящимся где-то в горле, понял, что его страх перед отцом теперь мерк перед этим новым, всепоглощающим и пугающе желанным ужасом. Угораздило же его влюбиться, чёрт возьми!