Трафарет

      — Привет! Как тебя зовут? - два рыжих хвостика милой девочки в красном хлопковом сарафане подпрыгнули и упали на плечи, когда она опустилась на корточки перед, играющим в песке, мальчиком.       — А..? - мальчик с неестественно фиолетово-черным отливом волос, вздрогнул от неожиданности, зажав маленькую модель машинки в холодной руке, слегка приоткрыв рот. - М-меня Килли...       — Грейс, не дружи с ним! - прервал его голос подбежавшего мальчика. - Ты че рехнулась?       — Что-то не так? - она поднялась, завидев его с друзьями и уперла руки в бока, вопросительно смотря на них. Они, запыхаясь, встали, а один из них подошел к Грейс и что-то нашептал на ухо. Та, сначала с немного удивленным видом посмотрела на черноволосого с машинкой, после снова на других; ее лицо приобрело разочарованное выражение. После того как пацан, с удовлетворенным взглядом отстранился и поглядел на девочку с утверждением, он передал ее друзьям. Те ушли вместе с ней, оборачиваясь и улыбаясь.       — Не приставай к нормальным людям, неадекватный, - после чего едко показал свои зубы, развернулся и пошел прочь.              Меня Киллиам зовут, а тебя как?       Меня Киллиам зовут, а тебя…       Я Киллиам…              — Мм… - парень проснулся в своей каморке. Он резко потянулся ко лбу. Мокрый… И холодный. Как у рыбы.       Стряхнув пот, парень поднялся на локтях и включил телефон, который лежал на тумбочке, проверить время.       — Блять! - вырвалось из груди Киллиама от неожиданности. Его график в субботу начинался в час дня, а сейчас уже половина второго!        Он набрал воздуха в легкие, вскочил на своих тонких ногах и схватил форму, которая отдыхала около кровати. Отмахнувшись от сонного бреда, он натянул поверх майки мятую хлопковую рубашку. Непослушные волосы после сна вились колтунами, а из-за того, что вспотел лоб, они слиплись и казались грязными, словно торфяные болота. Ощущения грязной одежды на теле и редко просачивающегося сквозь верхнюю одежду запаха пота, уже изрядно вымотали парня, из-за чего хотелось на каждом шагу прилюдно говорить: “Ради бога, простите за мой внешний вид”. Но кому было не плевать вообще?        Последним штрихом сборов стали очки для зрения.          Когда Киллиам вывалился за дверь каморки, закрыв ее на ключ, в темном коридоре его уже ждала тележка. Справа дверь от подсобки, ключ от которой начальник парня, мистер Вейланд, уверенно доверил ему. Хоть что-то, кроме швабр и ведер…       Он подхватил тележку с рабочими принадлежностями и покатил ее прочь от места ночлега. Киллиам достал грубые резиновые перчатки - щит от химии, разъедающей руки. Он постарался натянуть их одной рукой, но неловкие после сна ладони и пальцы парня не хотели двигаться от слова совсем. Пришлось толкнуть тележку и пойти за ней следом, надевая их.       Киллиам подошел к двум дверям, с нарисованными на них мужчиной и женщиной. На “мужской” двери висела табличка “Ремонтные работы”, поэтому пришлось оставить тележку и проскользнуть во вторую.       Чистый кафель, запах хлорки и чьих-то сладких духов, уже слишком привычных. У зеркала стояла девушка смешанных кровей, наводя красоту на голове, ловко цепляя металлические заколки на свои темные пучки. Парень всегда удивлялся, как они с такими ногтями управляются лучше, чем он, когда пытается сделать себе хвост из волос. Завидев его, она радушно улыбнулась.       — Приветик Киллиам! Как настроение? - мелодичный голос приятно ласкал уши. Ощущение, что с ним общаются лишь из жалости, сравнивая даже просто гигиену, не покидало парня.       — Привет, Сара. Новый маник? - вода зашумела потоком, попадая в ведро Киллиама, оказавшийся уже около кранов.       — Ага, вчера сделала. А что такое? - она довольно сощурила хитрые глазки, блестевшие от накладных ресниц и теней для век.        — Понравился просто, себе хочу такой сделать, - Сара усмехнулась, пока Киллиам облокачивался на холодную стенку в ожидании воды. Сон из головы почти вылетел, поэтому к нему вновь вернулась сонная усталость от недосыпа, и он прислонил ещё и голову к стене.       Забавно, что даже если кто-то и зайдет, то если особо не присматриваться к щетине и неестественно худым щекам с темными кругами под глазами, можно было подумать, что Киллиам зашел в ту дверь. Якобы в правильную.       В туалет, плавно дефилируя и хихикая, зашли Харуко и Мартина. Их рабочая форма сегодня была ещё откровенней чем вчера: мини-юбки, рубашки и топики с глубоким вырезом, хотя, казалось бы, куда больше? Цветочный шлейф их духов и лака для волос смешался легкой удушью на шее парня.        — Опачки, Кью, - Харуко прошла ближе к зеркалу. Ее темно русые волосы с плавным переходом на кончиках в красно-малиновый цвет были отутюжены и забавно, по мнению Киллиама, прыгали в такт ее шагам. - Как поспал?       Находясь рядом с компанией, можно сказать, что коллег, Киллиам чувствовал себя смущенно, прямо как второклассник рядом с старшеклассницами. Только вот он сам недалеко ушел от них по возрасту. Разве что Харуко на года два старше него. Но ее двадцать семь почему-то ощущались так, будто она вчера справляла свое совершеннолетие. Он усмехнулся.       — Я так понимаю, что это кто-то из вас мне будильник выключил? Спасибо, девочки, но мне ещё зарплата не пришла за этот месяц…       Сара и Мартина пустили легкий смешок. Им явно зашла эта шутка, пущенная Киллиамом на публику.       Парень почесал подбородок около родимого пятна и уже собирался выключить кран и уйти, как увидел боковым зрением, что чья-то рука дает ему резинку для волос.       Он поднял глаза на Харуко.       — Волосы собери, или Вейланд снова отругает тебя за них, - парень принял резинку, и, повернув рычаг крана, начал собирать свою копну бледно-сиреневых, непослушных волос.       Получалось не очень быстро, как хотелось: перчатки заедали и стопорили процесс. Только намереваясь их снять, он почувствовал, как сзади из его рук забирают резинку. Осторожные движения тонких пальцев с шуршащими ногтями на скорую руку соорудили невысокий хвост.       — Не туго? - послышался чуть глуховатый голос Мартины.        — Спасибо, самый раз! - не сдержал улыбки Киллиам…                Каждый день рутина. Киллиаму все настолько осточертело, что, когда он сидит около форточки в своей каморке, курив, задумывается о том, как бы случайно уснуть, с тлеющей сигаретой.        Но конечно он понимал, что этого не сделает. Слишком страшно.       Слишком одиноко и поздно.       Да, вроде и есть с кем поговорить, но никто никогда его не понимал. Прям вот так, чтобы парень по полной втягивался в разговор: никогда. Все пустое.       Люди сами отталкивались от него, как шайба от ударников, в аэрохоккее. Он старался выполнять все, что было в его силах, чтобы удержать человека хоть на три дня общения.       Хоть на семьдесят два часа общения.         Засыпая, он зачастую не видел снов. Черный экран и тихий гул на фоне. Словно радиоприемник. Или как звуки черных дыр, записанные учеными-астрологами. Если, конечно, те нам не наврали.         И просыпаясь, он видел давно надоевшие ему пейзажи.          И не просыпаясь тоже.       Снаружи ты красив, бесспорно, словно чистые рассекающие пространство лучи радуги, словно только что созревшие абрикосы в вечнозеленом саду. Но внутри…       Внутри тебя ничего нет. Ни молекул воды и фотонов света, ни сладкой мякоти и зубодробительных косточек. И никогда не будет.        Потому что не дано.        Выходные он проводил просто, бездумно гуляя по парку. Все лавочки уже наизусть запомнили его спину и поношенные тёмно-синие джинсы, а уши уже болели от такого длительного ношения наушников.        Вот сейчас он снова идет и почти ни о чем не думает. Думает, разве что о том, какую лапшу быстрого приготовления купить на ужин.        Парк Пандоры был почти единственным местом, где можно было выдохнуть, но даже тут бывало стоял дежурный патруль. Легко могли спросить почти ни за что.       После этого, вот уже и высокие кроны деревьев не казались таким уж хорошим убежищем от серой жизни на этом бездушном куске неизвестно чего, парящего в бесконечном космосе. Недавно обострившаяся, из-за войны, обстановка, явно не сулила хорошего будущего для “паразитов” на этом куске. Повсюду лишь проверки, проверки, проверки…       Но, пока налога на кислород нет, можно было жить.       Яркие теплые фонари по вечерам обрамляют мотыльки, с избытком. Хоть что-то в этом мире бесконечно-вечное.         Киллиам задумался и случайно врезался в прохожего плечом. Тот оттолкнулся и с его плеча сорвалась льняная сумка. Из нее выкатились несколько склянок и выпала на вид тяжелая книга.       — Ой, извините пожалуйста... - Киллиам снял наушники, сложив их в карман и присел, стараясь помочь, компенсировать это не специальное столкновение. Он схватился за книгу и приподнял ее. И правда тяжелая. Руку слегка обожгло. С чего бы…?       Незнакомец был приодет в тёмно-синюю накидку с капюшоном. Как только сумка коснулась асфальта, он параллельно с Киллиамом бросился складывать все назад. Протянув свои руки, Киллиам заметил, что руки прохожего были мужские: старческие, в некоторых местах покрытые бородавками. Кожа висела на них, как на шпагате влажное белье. Одна склянка сверкнула на свету фонаря.       — Ничего страшного, сынок… - собирая рассыпавшееся добро, проговорил хриплый голос. Точно старик. Киллиам подал ему книгу и помог уложить в сумку.       Он поднял глаза и увидел вдалеке патрулирующих парк, после чего поспешил убрать взгляд и снова перевел его на незнакомца. Неожиданно молодые, слегка впалые глаза с интересом уставились на него, под тенями накидки невозможно было определить их цвет.       Когда сумка была уже в руках у старика, Киллиам уже собрался идти дальше по своим делам, как к ним неслышно подошел мужчина в форме.       — Добрый вечер, старший сержант вечернего патруля Безопасности, что у вас здесь происходит? - высокий мужчина чуть-чуть склонился над Киллиамом, наблюдая как старик прикрывает трясущимися руками сумку.       — Все в порядке, товарищ старший сержант, просто руки совсем не держат… - сразу выпалил старик пытаясь встать. Сотрудник патруля бесстрастно следил за тем, как Киллиам шустро вскочил и помог подняться пожилому мужчине, придерживая его сзади за плечи. Тот тихонько кивком его поблагодарил.       — Будьте добры, покажите, что у вас в сумке, - обратился тот к старику.       Киллиам чувствует желание помочь ему избежать гребаных легавых, видя, как старик начинает замыкаться, поэтому без грубости в голосе, произносит.       — Извините, а при каких таких обстоятельствах вы можете так просто проводить обыск? - его голос звучал немного неуверенно, у него никогда не было диалогов со служащими, мало того, он даже не изучал конституцию и не мог знать все законы и их издержки досконально.       Мужчина заметно напрягся. Старик начал что-то тихо нашептывать про себя, натягивая на плечо свою барсетку.       — Гражданин, это называется досмотр личных вещей. Обстоятельства простые - вы не знакомы, столкнулись, подозрительно поскидали все назад в сумку. Откуда мне знать, что у вас там не запрещенные вещества? Может вы вовсе передатчики оба?       Киллиам начал чувствовать, как безуспешно начинает проигрывать этот диалог. Он взглянул на деда, который все ещё что-то шептал себе под нос, на его голове все еще был этот капюшон от его мантии, закрывающий половину лица.       В ход пошло все, что попадет под руку в разговоре.       — Товарищ старший сержант, я конечно дико извиняюсь, но вы разве не видите морщины на руках этого мужчины? А если это был бы ваш отец? - Киллиам сейчас играет с огнем, указывая на возраст самого патрулирующего. Он отступил немного назад, на уровень незнакомца. - Да и вообще, вдруг у него там лекарства, которые сейчас, попрошу, очень сложно достать.       Мужчина в форме начал закипать, сводя брови под козырьком фуражки к переносице. Тут же его взгляд заметил то, что один из них не показывает лицо и стоит, склонив голову.       — Гражданин, тот что с сумкой, - обратился мужчина к деду. - Снимите капюшон и поднимите голову.       Старик перестал шевелить губами и что-то показал правой рукой, после чего поднял голову и скинул тяжелый на вид капюшон.       Все, что увидел Киллиам, это была седая, лысеющая макушка, скрученное ухо, и морщинки около виска.        В мгновение патрульный изменился в лице, и будто по приказу сказал.       — Извините за беспокойство. Будьте осторожны в следующий раз.       Мужчина развернулся и зашагал прочь, стуча своими ботинками о асфальтовую дорожку, давая знак своим, что все в порядке.       Киллиам развернулся к деду, но тот уже натянул капюшон обратно и пошел дальше по аллее.        Что…? Как он… Он что, колдун какой? И эта книга…       Киллиам уже машинально хотел надеть наушники, но тут же остановил себя и подбежал к деду, пытаясь поравняться с ним.       — Простите..! - окликнул его парень. Тот повернул голову в сторону него, но продолжая смотреть на дорогу перед собой. - Что вы только что сделали?       Вдруг, пока Киллиам пытался выяснить что произошло, старик медленно выпрямился и стал значительно выше. Он держал своей рукой лямку сумки, но от прошлой висящей на костях кожи почти не осталось и следа: она резко будто налилась жизнью. Или может Киллиаму почудилось?       — Ты хочешь знать? - вдруг, голос его изменился. Почти помолодел, но прежняя охриплость осталась. - Лучше ты мне скажи, как давно ты борешься с внутренним одиночеством? Ты же уже устал постоянно чувствовать себя лишним и неустойчивым психически.       — Я…? А как вы… - сердце внутри громко, по-глупому, бухнуло о ребра. Откуда… Может он просто несет чушь? Ноги потеряли прежнюю устойчивость. Будто он его сейчас как открытую книгу прочитал.       — Расскажу, если придёшь. Там никто не чувствует одиночества, мы тебя ждем, - он протянул какую-то бумажку. Киллиам на автомате взял ее в руку.       — Подожди… - парень поднял взгляд на незнакомца, а его: как и не бывало. - …те.       Ему ничего не оставалось, кроме как развернуть бумажку.