иди|от|сюда

      джо всего себя вкладывал в рисование. это было дело его сердца, и все свои рисунки и даже полноценные картины он мог отдавать людям задаром, не прося у них взамен за это ни копейки. ему гораздо важнее был обмен душами, улыбками, простыми словами благодарности, нежели видеть эти несчастные циферки на балансе его карты. основная работа парня — флорист. и в целом, денег на скромную и тихую жизнь ему вполне хватало. роскоши он никогда не добивался.       то, что асакура изображал, радовало глаз, заставляло восхищаться и смотреть на его произведения искусства, разинув рот. каждый человек, который брал у него картины, мог после приобретения по несколько часов рассматривать каждую деталь и находить в ней что-нибудь своё, частичку себя и своей жизни. но с каждым днём рисунки джо больше походили на рисунки шизофреника, который изображает на чистом листе бумаги свои ужасные галлюцинации. и непонятно, то ли это действительно то, что ему мерещится по ночам, то ли это просто изображения его несуразных мыслей, которых с каждым днём становится всё больше, то ли это просто такой творческий кризис, когда на холсте вместо яркого солнца и разноцветных цветов появляются непонятные существа и какая-то уродливая перекошенная рожа с голубыми волосами.        многие его друзья были полностью уверены, что всему виной влияние его молодого человека, именуемого как накакита юма.        или же беспредельщик.        или же курилка.       или бес с травой.        или просто местный идиот.       неважно. у этого человека погонял было довольно много.       если джо — человек тишины, то юма — человек безудержного веселья, которому фактически всё сходит с рук. и ладно было бы, если бы он просто был лютейшим экстравертом, который знает весь токио. но накакита — уже заядлый наркоман и полноценный поставщик наркотиков самых разных видов. и веселье у него бывает лишь под кайфом после очередной порции травки, которую он делит наряду со своими друзьями-утырками. даже если сам джо называл юму полнейшим идиотом, для старшего это было наравне с комплиментом и флиртом. и ему было кристаллически похер на то, что обычно это слово асакура произносил либо со слезами на глазах, либо с той удивительной злостью, которая для него вообще была несвойственна. накакита уже привык, что «идиот» — его почётная кликуха, а не оскорбление в порыве отчаяния из уст возлюбленного.        как они вообще познакомились?        это был один из тех самых дней, когда юма был трезвым почти на 80%. и, как интеллигентный мужчина, он завтракал в маленьком кафе свежим омлетом с американо. накакита первый заметил за соседним столиком до невозможности красивого, высокого и загадочного парня, который усердно что-то рисовал и выглядел, как модель с обложки. вот и решил к нему подойти.        просто так. просто потянуло.        между ними завязалась настоящая светская беседа, ибо, надо сказать, юма раньше увлекался историей живописи. они смогли пофилософствовать, поделиться всякими фактами и сойтись в некоторых мнениях. казалось, будто они знакомы гораздо больше, чем один день. и джо тогда не почувствовал абсолютно никакой угрозы со стороны голубоволосого парня.         а как они начали встречаться?        через два месяца после знакомства и регулярных встреч накакита в один прекрасный вечер позвал джо на настоящее свидание. и тогда он был трезв почти на 100. юма подарил букет любимых цветов джо, тюльпанов, сводил его на интересную выставку современного искусства и в конце сей уютной и романтичной прогулки решился первым поцеловать асакуру, вовсе не надеясь, что тот ему ответит взаимностью. просто юма привык действовать под импульсами. и если он хочет поцеловать конкретного понравившегося человека, то он это сделает, будь то парень или девушка. даже не спросит для начала, можно ли вообще его либо же её поцеловать. и когда накакита почувствовал, что младший ему робко отвечает, он вдруг понял, что у него появился наконец тот самый человек, который сможет его принять вот таким вот… наркоманом. и который подарит ему то тепло, о коем он мечтал всю свою жизнь. потому что все остальные люди в его окружении, которые были и которые есть сейчас, на самом деле плевать хотели на него с высокой колокольни. а тут милый и добросердечный асакура, невероятно красивый парень, ещё и рисует, живёт в отдельной квартирке и задаривает накакиту тем самым теплом.       у джо же никогда не было отношений. ему казалось, что он, такой скромный и тихий паренёк, никому не интересен. юма — первый человек, который начал ему так активно уделять внимание. и асакуре он понравился. с голубоволосым было увлекательно проводить время, и то, что накакита тоже интересуется живописью, было громадным преимуществом, поскольку джо с ним совсем нескучно.       о том, что юма наркоманит, асакура узнал далеко не сразу. а когда узнал, то накакита поклялся мамой, что перестанет или хотя бы будет минимально играться с подобной хернёй. естественно, ничего из этого он не сделал. а наивный асакура поначалу не видел в данном положении дел абсолютно ничего криминального. ибо юма был с ним ласковым, даже слишком. и был весьма заботливым. с ним можно было обсуждать картины, накакита всегда с интересом слушал мысли асакуры. юма никогда не приносил ему физический вред. был аккуратным и нежным. во время каждого секса никогда не давил, всегда на первое место ставил удовольствие партнёра, нежели своё собственное. да и морального вреда было, вроде как, совсем мало. джо не видел в юме подлинную угрозу, ведь голубоволосый всегда старался быть обходительным.       но это было просто не так уж заметно поначалу. возможно, тупая влюблённость затмила голову доверчивому и не особо опытному младшему.       когда джо почувствовал, что он почти начинает сходить с ума, хотя сам ни разу не пробовал траву, и когда его друзья заметили, что он выглядит, как призрак, это заставило в кои-то веки задуматься о том, что такие отношения явно не несут истинного счастья и спокойствия. когда ты общаешься с наркоманом и, более того, состоишь с ним в отношениях, ментально ты всё равно уничтожаешься, хоть этого и не примечаешь в моменте. ты начинаешь испытывать тревогу, навязчивые мысли съедают твой мозг почти каждую минуту. это не контролируется. особенно когда тебе талдычат уже сотый раз, что «я перестану торчать, клянусь, просто дай мне время», ты взаправду начинаешь дрожать всем телом, потому что понимаешь: вечером твой, вроде бы, любимый человек вернётся снова в невменяемом состоянии. именно ты его будешь приводить в чувства, на тебе будет лежать ответственность за его состояние. ты, в случае чего, будешь первым его откачивать. ещё ты до жути начинаешь бояться, что когда-нибудь в квартиру заявятся менты и схватят тебя как свидетеля.       чистая квартира джо превратилась в мерзкое затхлое пространство, где по углам лежат всяческие заначки. джо всем сердцем верил, что юма правда перестанет. но его вера оказалась слишком детской, слепой и мизерной по сравнению с тем, какой на самом деле юма зависимый.       а рисование… оно уже не приносит такую радость. все рисунки подчистую выглядят, как крики о помощи. как сигнал, что асакура оказался под влиянием человека, который своей чрезмерной лаской задурманил голову, что джо просто стало жалко. юму жалко, не себя.       однажды накакита вваливается домой, снова еле держась на ногах. он почти роняет лопатку для обуви и свой потрёпанный вонючий рюкзак. джо замирает в гостиной, уже заранее готовясь к самому худшему исходу. он встаёт, заходит в коридор. негромким, чуть хриплым, но твёрдым голосом произносит ровно то, что уже давно должен был сказать:        — проваливай. я не хочу, чтобы ты сюда возвращался. здесь тебе не место.        юма резко останавливает затею расшнуровать никчёмные ботинки своими дрожащими пальцами. сам он замирает в скрюченной позе и далеко не сразу выпрямляется. потом он всё-таки поднимает голову.        глаза его кажутся одновременно и стеклянными, и бешеными, и в то же время почти безжизненными. на скуле виднеется синяк, а под губой — свежая царапина. голубые волосы взъерошены, словно его током тряхануло. и в эту невыносимую минуту юма выглядит ровно так же, как на том же самом рисунке джо, где он изобразил полностью искажённое лицо своего молодого человека.       юма кряхтит, и единственное, что ему удаётся вымолвить, это совсем тихое:        — что?       джо повторяет:       — уходи, говорю.        — что?..       накакиту будто заклинило. он либо действительно не слышит, что говорит ему джо, либо он просто делает вид, потому что не хочет верить в подобные слова. голубоволосый смотрит на парня непонимающе и изо всех сил старается прийти в образ абсолютно трезвого человека, который вовсе не находился под кайфом со своими такими же отбитыми дружками буквально полчаса назад.        — иди отсюда. уходи из моей квартиры.        — джо… ч-что происходит?        — я просто хочу, чтобы ты ушёл, юма. уходи куда угодно и к кому угодно. но, пожалуйста, оставь меня в покое. нам нужно разойтись.       юма наконец выпрямляется. смотрит почти в упор на асакуру. его голос такой же хриплый:       — куда я пойду? куда? к кому? я же никому такой не нужен, понимаешь? даже своим родителям. меня вышвырнули из отчего дома, как обоссаного котёнка, когда мне было ещё 16. ты же знаешь это. да даже своим пизданутым на голову дружбанам я нахуй не сдался. им лишь бы от меня новую порцию наркоты получить и лежать где-то за гаражами. а ты… ты единственный, кто меня полюбил. и я тебя тоже люблю. правда люблю. очень. ты же знаешь это, да? у нас всё взаимно. у нас всё хорошо. так зачем же нам тогда расставаться, джоджо?        джо встаёт в ступор. он правда не понимает, что ответить. он чувствует телом, что это очередные манипуляции, очередная попытка надавить на жалость. разум кричит: «не поддавайся, чёрт возьми. будь умнее, поставь себя на первое место».        но… увы. сердце вновь болезненно сжимается.       юма подходит ближе, шепчет:       — иди сюда…        а после асакура чувствует холодные губы старшего на своей шее почти в миг. чувствует, как такие же ледяные руки сжимают его талию, гладят, притягивают к себе, абсолютно не оставляя лишнего пространства. младший прикрывает глаза. внутри смешалось отчаяние, боль, но и какой-то непонятный трепет, который кажется ему во всех отношениях больным, полностью нездоровым. когда же на нём не остаётся футболки, а накакита выцеловывает каждый сантиметр его груди, младший рвано выдыхает и сдаётся полностью, не решаясь противиться.       — я обещаю тебе, что перестану. правда перестану, джоджо.        — идиот…        их отношения — отдельная зависимость. асакура не может бросить бедного и никому ненужного накакиту. возможно, ему не хватает силы воли, возможно, он просто не уважает самого себя, а возможно, тут совокупность множества факторов. а сам накакита не в состоянии отпустить младшего, потому что только он создаёт для него долгожданный уют и тепло. лишь с ним одним он может вот так долго целоваться, а потом лежать в обнимку, словно никаких проблем вообще нет и не было.       юма и вправду тот ещё идиот. самый худший человек в жизни невинного и простодушного асакуры.        но джо тоже идиот. полноправный наивный идиот. он рискует сгнить ровно так же, как гниёт с каждым днём юма. и поцелуи голубоволосого на его худом теле, к сожалению, от этого не уберегут.