Свет в больничной палате

Ворота в город — массивная, потрёпанная временем конструкция из ржавого металла и обшарпанных деревянных балок, скреплённых кое‑как сваренными уголками и толстыми цепями. Они явно возводились не для красоты, а для выживания: толстые поперечные брусья, обитые листами почерневшего железа, узкие бойницы наверху, тяжёлые засовы, которые, судя по всему, с трудом поддаются даже нескольким людям. Ржавчина ползёт по металлу, образуя рыжие потёки и хлопья, которые осыпаются при малейшем прикосновении. За воротами — утоптанная пыльная площадь, где толкутся торговцы, нищие и случайные прохожие. Здесь же стоят скрипучие тележки с жалким товаром: сушёные корни, ржавые инструменты, обрывки ткани, бутылки с мутной водой. Воздух пропитан запахом пыли, пота и гниющих отбросов. В стороне от ворот, через самодельный каньон, перекинут мост— хлипкая конструкция из сколоченных досок, старых труб и обмотанных проволокой брусьев. Он провисает над глубиной, где скапливается мусор: рваные мешки, разбитая посуда, обломки мебели, ржавые детали машин. Ветер поднимает клубы пыли, перемешивая её с клочьями бумаги и тряпьём. По мосту осторожно передвигаются дети — босые, в залатанных рубахах. Они ищут среди отбросов то, что можно продать: куски металла, стекло, хоть сколько‑нибудь целые вещи. За пределами ворот — безжизненная пустошь. Земля растрескалась от засухи, ветер гонит по ней вихри пыли и обрывки мусора. Кое‑где торчат скелеты засохших деревьев, их голые ветви похожи на кривые пальцы, тянущиеся к бесцветному небу. Вдали виднеются руины старых построек, наполовину занесённые песком. Мусор разбросан повсюду: пластиковые обрывки, ржавые банки, обрывки тканей, сломанные колёса. Это не просто беспорядок — это ресурс. Кто‑то добывает из этой свалки всё, что может пригодиться, кто‑то использует её как прикрытие для тёмных дел. Я, когда наступает моя смена по дежурству, по ночам сплю в огромном железном ящике — старом транспортном контейнере, когда‑то перевозившем грузы на морских кораблях. Теперь он стоит на окраине пустоши, чуть в стороне от моста. Снаружи контейнер покрыт пятнами ржавчины и граффити, оставленными безымянными хулиганами. На двери — самодельный замок из проволоки и болта, а рядом прибита доскан с нечёткой надписью, давно выцветшей от солнца и дождя. Внутри — самодельная комната. обустроиная из того, что смогли найти: сколоченая из досок кровать, ящик вместо стола, весящие на стенах куски ткани, чтобы хоть немного заглушить шум ветра. В углу — жестяная печь, от которой идёт слабый, но спасительный жар по ночам. едва рассвело, ко мне заходит Айрат — мужчина лет сорока, с обветренным лицом и тяжёлым взглядом. Его одежда — поношенная кожаная куртка, затёртые до блеска штаны и крепкие сапоги, покрытые слоем пыли и ржавых разводов. На поясе — нож в потрёпанных ножнах; за спиной виднеется старый арбалет, явно не раз спасавший ему жизнь. Он толкает дверь, и та скрипит на ржавых петлях. — Подъём, — бросает он хрипловатым голосом, не тратя слов на приветствия. — Сегодня наша смена. Видно, что он привык к этой работе, вставать в такую рань уже стало обыденностью для него, возможно за 6 лет его роботы злесь в нем развился своеобразный будильник что бьёт по его мозкаи в такую темень? Я поднимаюсь, натягиваю куртку, беру свой пистолет — не оружие, а скорее символ власти, выданный нынешним мэром. Айрат ждет, скрестив руки. Мы выходим к воротам. Солнце уже палит, поднимая в воздух тучи пыли. Айрат сразу занимает позицию у пропускного пункта — грубо сколоченного стола с железным ящиком для сборов. Я встаю чуть позади, наблюдая за толпой торговцев, приходящим сюда регулярно каждую неделю. Судя по тому, как Айрат к ним относится и по их Хоть и грязной, но дорогой и практичной одежде можно сделать вывод что они неплохо зарабатывают. — Открывай! — кричит кто-то из них. Айрат медленно поднимает взгляд. — Плата — два медяка с человека, пять — с телеги. Голос его звучит твёрдо, без намёка на уступки. Торговцы начинает возмущаться, ведь недавно цена была ниже но, один из них, который отличался от остальных своей удивительно дорогой, красивой и чисой одеждой вышел в перед, тем самым заткув остольных, и хитро улыбнушлся. Он был одет в легкую блузку с высоким воротом светлого бежевого оттенка и свободныные брюки. Длинные берцы, чуть ли не доходящие до колена, туго зашнуровлны. Его голову и плечи закрывала невесомая шаль обмотаная вокруг шеи, свободный край ее свисал вниз. У него были длинные черные волосы, заплетённые в косичку и два хитроприщюренных карих глаза которыми он не отрываясь смотрел на Айрета. — Может сделаешь нам скидку по старой дружбе? Айрет — сказал тот. Айрет поморщился от такого предложения — два медяка с человека, три с телеги— сказал он, помешкав немного и отведя взгляд в сторону, после чего все расплатились и быстро зашли. После этого никого не было видно на горизонте. обычно к нам мало кто заходит, так что нет нечего удивительного. Время от времени, когда кто-то все же заглядывает, Ацрет бросает мне короткие указания которые я незамедлительно выполняю. В полдень отходим в тень ворот, чтобы передохнуть. Напарник достаёт флягу, делает глоток, затем протягивает её мне о чем то глубоко задумавшись. Нам обоим было о чем подумать. Я вспомнил как совсем недавно, бегал от одной подроботки к другой пытаясь заработать хотябы на еду, но потом, совершенно случайно я встретил Дарина, давнего друга своего довно почившего отца, который по старой дружбе порекомендовал меня меру на должность охранника, и как оказалось он не далеко не последний человек в этом городе. Вот так, случайно воспользовавшись связями я попал на эту работу. После того ка к Айрат закончил свои раздумья мы вернулись на пост. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на пыльную площадь перед воротами. Мы с Айратом как раз пересчитывали дневную выручку, когда издалека раздался рёв мотора. Из‑за поворота вылетела потрёпанная машина — явно не местный транспорт. Она резко затормозила в нескольких шагах от ворот, дверца распахнулась, и наружу вывалились четверо мужчин. Одежда рваная, в руках дубинки и ножи, взгляды бешеные. — Открывайте! — заорал один, тот, что сидел за рулём и стал колотить пальцем по рублю, всем своим видом показывая свое недовольство. Напарник медленно поднялся из‑за стола, положил руку на арбалет. — Плата — два медяка с человека, пять — с телеги. — Да ты охренел?! — взвизгнул второй, выйдя из машины и делая шаг вперёд. — Мы сейчас тут всё разнесём! Было немного тревожно, но стараясь брать пример с Айрата я выступил вперёд, пытаясь урегулировать ситуацию, я заговорил ровно и уверенно: — Цены устанавливаем, не мы, мы просто выполняем приказы. После недолгих бросков взглядами, они видимо решили снкономить. Первый бросился на меня с ножом. Я успел отшатнуться, но второй обошёл сзади и резко ударил в бок. Боль вспыхнула ослепительно, я почувствовал, как тёплая липкая кровь пропитывает рубашку стикпя вниз по ноге. — Ах ты тварь! — зарычал Айрат. Дальше всё превратилось в хаотичный вихрь звуков и движений. Свист арбалетной стрелы, крик, глухой удар тела о землю. Пока я не осознавая ситуации пытался стоять на ногах чтобы не упасть, и пытаясь целится и пристрелить хоть когото. мой парник двигался с хладнокровной точностью — ни одного лишнего движения, только расчётливые удары и выстрелы. Один за другим нападавшие падали: первый — с пробитой грудью, второй — с раздробленным коленом, третий — с ножом в горле. Последний попытался сбежать, но напарник догнал его в два прыжка, свалил с ног и прижал к земле. — Ты следующий, если не заткнёшься, — прошипел он, приставив нож к его горлу. Я стоял, прижимая руку к ране, чувствовал, как силы уходят. В глазах потемнело, ноги подкосились... Сознание покинуло мое тело после того как очередная капля крови упала и смешалась в песком. Очнулся я от мягкого света, бьющего в глаза. Вокруг — белые стены, запах лекарств. Я лежал на больничной койке, живот почти полностью покрыт бентами. В боку ныла тупая боль, но уже не такая острая, что была у ворот. Повернув голову, я увидел человека. Он сидел рядом, в кресле, склонившись над книгой. Молодой парень, блондинистые волосы персиково цвета. с тонкими чертами лица, в белоснежном халате. Когда я пошевелился, он тут же поднял взгляд — и я замер. Его глаза были невероятного цвета: ярко голубые, сочетающие в себе оттенки ясного, тихого неба, бурной реки и бушующих морских волн которые я видел только на старых картинках или слышал в рассказал о времени когда всего было в достатке. — Вы очнулись, — мягко произнёс он, откладывая книгу. Голос у него был низкий, успокаивающий. — Как вы себя чувствуете? Я попытался ответить, но губы пересохли, язык не слушался. Он тут же протянул стакан с водой, помог приподняться. — Не торопитесь говорить. Рана не смертельная, но вам нужно время на восстановление. Вас доставили сюда сразу после происшествия. Мэр распорядился, чтобы лечение было бесплатным — вы ведь защищали город. Он аккуратно поправил одеяло. Движения его были мягкими, спокойными, по его поведению можно было подумать что время некуда не торопится, все может подождать или никакого нападения и не было, все это просто выдумки. — Меня зовут Силвен — добавил он, улыбнувшись. — Я буду следить за вашим состоянием, пока вы не поправитесь. Я хотел что‑то сказать, поблагодарить, но усталость снова навалилась, и я погрузился в сон, погружаясь в это безмятежное спокойствие.