Дыши сквозь это

Дан просыпается поздно вечером. Вокруг тишина и никого. Он вздыхает, благодаря докторов за отсутствие тремора и острой боли, но… в скором времени обнаруживает другую остро стоящую проблему в нижней части своего тела. Почему? Побочный эффект лекарств? Это раздражает, это смущает, он никак не успевает отреагировать или даже додумать мысль, как дверь со скрипом открывается. Дан выругивается про себя, натягивает одеяло повыше и замирает, притворяясь спящим. Его шаги мягкие и едва слышные. Он ставит графин с водой на стол и бросает взгляд на Дана, лежащего спиной к нему, замечает притворную скованность в теле. – Притворяешься мёртвым? Когда Дан не отвечает, Капитано вздыхает, не обманутый. Он наклоняется ближе - дыхание Дана слишком плавное, чтобы быть естественным. – Здесь вода и перекус. Или будешь продолжать притворяться? - Говорит он с оттенком вызова. Но Дан не шевелится. Капитано выпрямляется, вновь скрещивая руки, и глядит ещё несколько мгновений. – Достаточно, - Он хватает одеяло и стягивает его до пояса. - Ты не спишь, и если с тобой что-то не так, помимо обычных симптомов, я должен знать. – Я в порядке, - Отвечает Дан тихо. - Честно. – Врёшь, - Капитано наклоняется ближе. - Напряжённость твоего тела выдаёт тебя. Поешь или я насильно накормлю тебя. – Я поем. Позже. Капитано вздыхает, едва слышно произнося “Упрямец”, затем громче: – Убери одеяло. – Уходи. Капитано ощетинивается, его челюсть напрягается. Он не привычен к тому, чтобы ему отказывали. Его рука сжимается в кулак. – Ты не вправе выдвигать требования, - Он рычит, в голосе явное предупреждение. Его терпению плавно подходит конец. Его взгляд прыгает на одеяло и снова на Дана. - Покажи мне. – Нечего показывать! Оставь меня в покое! Раздражение Капитано перерастает в ярость от упрямого отказа сотрудничать. Он делает шаг вперёд, хватаясь за край одеяла. – Так я и поверил - не лги мне! - Он рычит сквозь стиснутые зубы. - Подними его. – Нет! Терпению Капитано приходит конец. Резким, раздражённым движением он полностью скидывает одеяло, обнажая… проблему. Он цокает языком. – Был шанс, что ты умрёшь от яда, но твоя главная проблема - это? Дан съеживается, пытаясь прикрыться. – Сказал же, что не на что смотреть! Капитано раздражённо фыркает, его взгляд возвращается к Дану, он складывает руки на груди. – Это эффект противоядия или плохая шутка? - Он ждёт с долей раздражения и недоверия во взгляде. – Шутка? Ты думаешь, мне весело? И я не стану это с тобой обсуждать! Капитано сухо усмехается. – Ты хочешь поспорить об этом? Ладно. Но я не уйду, пока не пойму, это побочка или просто твоё тело сходит с ума. – И как же, скажи на милость, ты сможешь отличить? Капитано склоняет голову в сторону и через мгновение достаёт из кармана пузырёк с тёмной жидкостью. – Этим, - Пузырёк сверкает на свету. - Противоядие от остаточных токсинов. Если это яд - ты почувствуешь жжение или же нет, если если твоё тело закатывает драму. Тебе выбирать: выпить его или продолжать притворяться, что я слепой. – Дай сюда! - Дан вскакивает на кровати и протягивает руку к флакону. Капитано нехотя отдаёт пузырёк. Его взгляд не покидает лица Дана, пока тот выпивает содержимое. В воздухе витает определенное напряжение — чувство предвкушения. Он ни на секунду не отводит взгляда, и в нем чувствуется какая-то напряженность, выдающая оттенок беспокойства. Дан морщится. – Жжёт. Сука… Почему ты не дал его раньше? Выражение лица Капитано не меняется - он со стоическим лицом наблюдает, как Дан морщится от боли, прежде чем ответить. – Ты был слишком слаб. Смесь могла принести больше вреда, чем пользы. – Чёрт возьми, становится хуже… Аргх… - Дан сворачивается на кушетке с ладонями, зажатыми между бёдрами. – Дыши. Оно не убьёт тебя - просто адски поболит минуту-другую. - Пауза. - Кричи, если надо. — Нгх… Я про… свою… ситуацию… Капитано на мгновение замирает. – О… Это тоже пройдёт. - Его тон становится насмешливым. - Или, может, ты хочешь, чтобы я… Помог и с этим? – Иди к чёрту! Ай… - Лицо Дана покрывается румянцем и испариной, пока он честно пытается дышать сквозь болезненную чувствительность. Капитано усмехается, его тон по-прежнему насмешлив. – Какие выражения. Ты слишком дерзкий для человека в страданиях подобного рода. Точно не хочешь помощи? Выглядит болезненно. Предложение повисает в воздухе словно вызов. – Как будто ты бы действительно мне помог! Сукины ты… Ауч… Капитано закатывает глаза. Насмешливость в его тоне приобретает резкий оттенок. – Ты прав, я не помогаю слабым, - Он подходит ближе и останавливается у койки в расслабленной позе, будто у него есть всё время мира, чтобы наблюдать за страданием своего подопечного. - Разве что они умоляют меня. – Поверить не могу… - Выдавливает Дан между частыми вдохами. - Ладно. Пожалуйста, Капитано. Я… Мне нужна помощь. Капитано ухмыляется торжествующе, победоносно. Он приосанивается, в его голосе звучит удовлетворение. – Молодец. Не так-то и сложно было, не правда ли? Без малейшего колебания он тянется к поясу Дана — его движения обдуманы и контролируемы. – Не в таком состоянии я тебя представлял. Но раз уж ты попросил… В голосе Капитано появляется нотка притворного любопытства — почти насмешливая, словно он собирается начать научный эксперимент, а не совершить очень личный и интимный поступок. Его взгляд в последний раз окидывает Дана, впитывая увиденное, прежде чем он протягивает руку и — с нежным и почти поразительно осторожным прикосновением — берет дело в свои руки. Проходит немного времени, прежде чем Дан выгибается на кровати с надломленным вскриком. Когда он, наконец теряет контроль, взгляд Капитано остается прикован к нему — он молчаливый свидетель сокровенного момента и удовлетворение в его взгляде, безусловно, присутствует. – Ты продержался достаточно, я даже впечатлён. - Его голос становится ниже. - Но мы ещё не закончили. – Собираешься меня поцеловать или что? - Дан всё ещё восстанавливает дыхание. Капитано замирает, потом из его горла вырывается резкий ироничный смех. – Мечтай. – А что тогда? Ты хочешь, чтобы я... тоже тебе помог? – Осторожно, ты не знаешь, о какой "помощи" я могу попросить. – Так чего ты хочешь? Капитано долго и молча изучает Дана, затем, с намеренной медлительностью, он поднимает руку и расстегивает пряжку ремня. – Хочу проверить, ты всё ещё полумёртвый на этой койке, или я наконец могу поступить с тобой по-своему. Дан растерянно сглатывает. – Что? Он наклоняется ближе, его голос становится грубым и опасным. – Ты всё слышал. Или предпочитаешь, чтобы я остановился? Ремень уже наполовину расстегнут — его движения медленные, но обдуманные. Вопрос висит между ними, словно вызов... или приглашение. Дан отводит взгляд. –Я всё равно тебе должен. У Капитано на мгновение перехватывает дыхание, когда до него доходят эти слова — не потому, что он удивился, а скорее потому, что каким-то образом Дану удалось застать его врасплох. Однако он быстро приходит в себя, взяв себя в руки и смягчив голос до сухого, почти пренебрежительного тона. – Ты ничего не должен. И я не хочу, чтобы ты делал это из чувства долга. – Делал... что именно? - Дан сощурился. В голосе Капитано слышится недоверие, он неопределенно жестикулирует, указывая на себя. – Тебе правда нужно, чтобы я это произнёс? Я могу прижать тебя к этой койке и делать всё, что захочу... Или ты можешь отдаться добровольно. - Пауза. Его взгляд впивается в Дана. - Выбирай быстрее – Ты хочешь... меня? Капитано закатывает глаза. На секунду кажется, что он вот-вот сорвётся и просто возьмёт всё, что захочет. – Я не повторяю. Но да. Тебя. Или ты скажешь "нет"? – Ладно... Ладно. – Хм. И года не прошло. Медленными, размеренными движениями он зубами стягивает одну перчатку, не отрывая от Дана взгляда, кожаная перчатка падает на пол рядом с койкой. Его голая рука скользит вверх по груди Дана, затем хватает ткань рубашки и притягивает его, губы соприкасаются в поцелуе, в котором больше зубов, чем чего-либо еще. – Скажи, что ты мой. - Капитано рычит в губы. – Это твой кинк? - Дан запрокидывает голову и хохочет. - Боже, как унизительно. – Заткнись. - Он бормочет, хотя в отзвуке этого приказа чувствуется что-то почти нежное. - Рот открой - Он надавливает на подбородок Дана пальцами второй руки и целует глубже. Дан покоряется, невольно прикрывая глаза на мгновение. – Зачем я тебе вообще сдался? Мы враги! Тело Капитано почти полностью накрывает Дана. Одна рука падает ему на бедро, другая - стискивает рубашку, не давая шанса сбежать. – Не в этом вообще дело. - Он крепче сжимает бедро Дана и резко толкается. Дан запрокидывает голову и упирается в плечи Капитано, пытаясь оттолкнуть. – Блять, больно! Капитано замирает. На мгновение кажется, что он почти собирается остановиться… но затем его челюсть сжимается, и в глазах мелькает что-то более темное. – Ты думаешь, я не знаю? Ты восстанавливаешься от отравления и ранения - будет ещё как жёстко. Дыши сквозь это. И если хочешь, чтобы я остановился - скажи сейчас. – Нет-нет… - Дан закрывает лицо руками. - Я буду дышать. – Хорошо. Не отключайся тут. Его движения глубокие и сильные, но достаточно выверенные, чтобы дать возможность подстроиться в промежутках. Время растворяется, боль мешается с удовольсвтеим, Дан закрывает глаза и не может перестать стонать, не успевая закрывать рот рукой. Он обращается к лицу над ним. – А почему… ты не стонешь? – Я не собираюсь стонать для своих врагов. – Жаль. - Толчок, ещё, ещё. Дан кладёт руку на щёку Капитано. - Ты божественно красивый. Капитано раздраженно фыркает в ответ на замечание — словно смущенный неожиданной похвалой, — но в его глазах появляется странное выражение, когда он изучает Дана. Он привык к тому, что его боятся и уважают, но раньше его никогда по-настоящему не хвалили. – Умолкни. Ты и сам ничего. Особенно такой, молящий предвестника Фатуи... Мне стоит чаще тебя похищать. – Это была шутка? - Брови Дана взлетают. - Шутка от предвестника? Губы Капитано изгибаются в улыбке, которая, кажется, настоящая и искренняя. Но он не отвечает сразу - прежде его рука резко поднимается и обхватывает челюсть Дана. Его палец нежно касается нижней губы - удивительно нежный жест, который выглядит почти неуместным. – Не заставляй меня жалеть, что решил быть более открытым с тобой. – Так что... Застонешь для меня? Я знаю, ты можешь. Знаю, что сдерживаешься. - Дан хитро, почти игриво улыбается. На мгновение кажется, что Капитано вот-вот откажет… но затем его губы сжимаются в тонкую линию, и он резко выдыхает через нос. Его бедра медленно и размеренно двигаются вперед, когда он наклоняется ближе к уху Дана… и, наконец, издает хриплый стон, в котором больше слышится боль, чем что-либо ещё. По спине Дана бегут мурашки. Ему даже немного стыдно от того, на сколько его это впечатляет и заводит, на его губах играет кривая улыбка. Капитано замечает. – Блять, ты слишком наслаждаешься этим. - Из него вырывается еще один стон… на этот раз более глубокий, непроизвольный. - Ты доволен? – А громче можешь? – Громче? Ты хочешь, чтобы я всем сообщил, что здесь происходит? - Он облизывает губы, из глубины его груди вырывается стон — достаточно громкий, чтобы никто за пределами этой комнаты его точно не пропустил. Крики перекликаются и перемешиваются — словно дуэт наслаждения, разносящийся по холодному воздуху. Глаза Капитано на мгновение закрываются, когда звук наполняет его уши. – Прекрасно! Приятно, скажи? - Дан по-прежнему улыбается. – Заткнись. Давай посмотрим, сможем ли закончить это вместе, враг. Дан усмехается. – Я не думаю, что враги занимаются тем, чем мы. Капитано смотрит на Дана сверху вниз, в воздухе витает что-то невысказанное. – Тогда кто мы, чёрт возьми? Ладонь Дана снова ложится на щёку предвестника. – Понятия не имею, но мне нравится.