Один пойдет ко дну

Дилан

Снова больничный коридор. Мама Лиама плакала, уткнувшись в грудь Барту, Зои топталась из угла в угол в ожидании врача. А я сидел и не двигался, но внутри штормовая буря сносила всё к чёрту. С каждой минутой я умирал изнутри от мыслей, что они не спасут Лиама. Что он умрёт. Навсегда уйдёт от меня. Это разрывало сердце на части. — Дилан, — Зои присела рядом, взяв меня за руку. — Всё будет хорошо, нам нужно держаться ради него. — Я и держусь, Зои, — хрипло ответил я. — Из последних сил сижу здесь, не пытаясь взорвать участок, куда увезли этих тварей. Зои поджала губы. — Их накажут по всей строгости, — пообещала она. — Лина писала, что их взяли под стражу и они не сопротивлялись. Я душу отдам в суде, но расскажу всё, что творилось в голове Луи. Я собирался ответить, но пришёл врач. Мы сбились вокруг него, словно маленькие дети, глядя с надеждой. — Пуля прошла в нескольких сантиметрах от сердца. Ему повезло, — сказал седовласый мужчина. — Задето лёгкое, было сильное кровотечение, но мы его остановили. Есть небольшие осложнения, но врачи делают всё возможное. — Боже, какой кошмар! — Элизабет снова разрыдалась. — Всё под контролем, не переживайте вы так, — утешал врач. — Отправляйтесь домой, отдохните, завтра вы его увидите. Всего доброго. Тишина снова нависла над нами. Только Зои и Элизабет всхлипывали, утирая слёзы. Я не мог уйти. Снова сел в кресло, опираясь локтями в колени. Улыбка Лиама, его глубокие голубые глаза, смех, голос, касания и поцелуи... Воспоминания плясали в голове, словно кто‑то переключал кадры. Я скучал по нему. Мне жизненно необходимо прикоснуться, поцеловать, обнять. Я хочу видеть, что он в порядке. — Лиз, тебе нужно домой, — доносился до меня голос Барта. — Нужно выпить успокоительное, отлежаться, иначе завтра Лиам увидит не мать, а её тень. Идём, дорогая. Дилан, — позвал он меня. Я вскинул голову. — Ты тоже поезжай домой. Всё будет хорошо. Я поднялся на ноги. Элизабет обняла меня крепко, насколько у неё оставалось сил. Её тело дрожало, она не могла остановить льющиеся слёзы. — Он сильный, — сказала она мне. — Он справится. Ради нас. Ради тебя. Да скорее только ради тебя и будет карабкаться. Слишком сильно любит. Сквозь слёзы проступила грустная улыбка. Они ушли. Зои стояла, опираясь спиной о стену, бледная и уставшая. — Зои, езжай домой, — попросил я. — Мама переживает, что нас нет. Тебе придётся ей всё рассказать. Она подошла ко мне. — Ты останешься? Я кивнул. — У тебя руки в крови, штаны. Тебе нельзя так здесь сидеть. Только сейчас я обратил внимание на это. Мне было без разницы, как я выгляжу, но осознание, что мои руки испачканы кровью Лиама, вызывало панику. Сердце барабанило о рёбра. — Может, поедем домой? — Нет, не смогу, — я покачал головой. — Я не уйду отсюда, пока не увижу его. — Ладно, — Зои сдалась, понимая, что нет смысла со мной спорить. — Я приеду завтра. Я остался один. Сходил в туалет, отмыл руки, но светлые спортивные штаны уже было не спасти. Но даже если бы меня попытались выгнать за внешний вид, я бы не сдался. Пару раз подходили медсестры, уговаривали отправиться домой. Не удалось. Час сменял другой. Я ходил из угла в угол, садился в кресло и снова ходил. Нервы были на пределе, голова раскалывалась. — Доброе утро, — услышал я за спиной. Медсестра смотрела на меня, прижимая к груди какие‑то толстые папки с бумагами. Её большие голубые глаза искрились теплотой. Она искренне заботилась не только о пациентах, но и о таких бедных близких людях, как я, умирающих изнутри от ожидания встречи. — Утро? — глупо переспросил я. — Да, пять утра. Выпейте хотя бы кофе, вам нужно поддерживать организм хоть чем‑то. Я смазано кивнул, потирая лицо. Девушка подошла ко мне ближе и осмотрелась по сторонам. — Я проведу вас к пациенту на пару минут, если вы пообещаете потом отправиться домой и отдохнуть, идёт? — заговорщическим тоном прошептала она. Конечно, я согласился. Не уверен, что смогу сдержать обещание, но увидеть Лиама сейчас станет глотком свежего воздуха, живительной силой. Мы крались к палате, как воры — тихо, внимательно озираясь, чтобы вдруг из‑за угла не вышел врач. У дверей она устало улыбнулась и пообещала, что будет сторожить. — Если узнают, что я позволила себе такую вольность, сделают выговор, поэтому не задерживайтесь. Я вошёл в палату и замер на пороге, не желая верить в то, что вижу. Лиам лежал на больничной кровати в кислородной маске, в руке была игла от капельницы, тихо, размеренно пикал кардиомонитор. Тусклый свет лампы оттенял его кожу, она казалась ещё бледнее, вокруг глаз залегли тёмные синие круги. Дыхание перехватило. Я подошёл к кровати, проговаривая в мыслях, что всё обошлось, уже всё хорошо. Едва уловимо коснулся его щеки — горячая кожа, казалось, обожгла пальцы. — Прости, что не уследил, — прошептал я. — Прости, что не смог ничего сделать. Лиам ответил бы: «Не вини себя, это только мои проблемы и ошибки», но я не мог оставить мысль, что стоял там и бездействовал. Сейчас я сделаю всё, что в моих силах, чтобы уничтожить Луи и Кертиса. Я поговорю с отцом, чтобы он подключил связи. Ради Лиама я готов терпеть его. Готов на всё. Медсестра выпроводила меня через пару минут, но я был благодарен. Мне стало легче дышать, когда я своими глазами увидел, что всё более‑менее сносно. В коридоре ждала Зои. Смотрела на меня жалостливым взглядом. Не уверен, что она спала. Уставшее выражение лица выдавало её. — Я рассказала всё маме, и мы полночи прорыдали на кухне у родителей Лиама, — опередила она мой вопрос. — А ты сейчас поедешь домой и поспишь. Я не хочу слышать ничего. Вперёд. Зои отступила, освобождая проход. Казалось, за ночь она повзрослела на пару лет. Стала серьёзной, уверенной. — Зои... — измученно начал я. — Либо так, либо я позвоню маме, и она будет долго плакать тебе в трубку или вообще приедет сюда с Элизабет. Я ошибся. Не повзрослела. Всё так же угрожает мамой, как в детстве. Но я сдался. Поехал домой. Долго сидел под душем, прокручивая вчерашний вечер. С трудом впихнул в себя сэндвич и пытался поспать, но подскакивал на каждое оповещение. В итоге оставил попытки и рассматривал наши с Лиамом фотографии. Вот он, всего пару дней назад на открытии кафе, счастливый и беззаботный, а сейчас без сознания. Днём я всё‑таки уснул, и меня разбудил телефонный звонок. Зои сказала, что Лиам пришёл в себя и всё, что требует, — увидеть меня. И я снова мчался в больницу, обгоняя машины, нервничая на светофорах. Бежал по коридору к уже знакомой палате. — Дилан, — Зои успела поймать меня за руку, — там сейчас Барт и Элизабет, а Лиаму нельзя волноваться, поэтому вдох‑выдох, улыбочку и спокойно заходишь. Я прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но грохочущее в груди сердце не позволяло. В палате едва были слышны голоса. Элизабет по‑прежнему шмыгала носом, вытирая слёзы платочком. Она держала Лиама за руку и причитала, что виновата во всём. Я смотрел на Лиама, а он на меня. Синеватые губы дрогнули в улыбке. — Мам, оставите нас? — ослабленным голосом попросил Лиам. Только тогда родители обратили на меня внимание. Вышли. Я присел на стул рядом с кроватью, не в силах найти слов. — Я скучал, — прошептал Лиам. — На операционном столе? — горько усмехнулся я. — Да. Даже на пороге на тот свет. — Я тоже скучал, — искренне ответил я, сжимая его ладонь. — Я чуть с ума не сошёл. — Знаешь, где‑то в глубине души я чувствовал, что произойдёт что‑то подобное. И я рад, что так случилось. Теперь я чист перед своей совестью за то, что сделал с Луи. Мы квиты. — Господи, ну что ты несёшь? — нахмурился я. — Он умом поехал. — И я тому виной. Не хочу об этом. Как там... все? Я вздохнул, поглаживая большим пальцем его руку. В вечно живых, горящих глазах Лиама сейчас была сильная усталость, и я не представлял, как сильно болит рана. — Я не знаю, как они там, — честно ответил я. — Не разговаривал ни с кем из друзей, не до этого было. Но Зои решила не сообщать Кайли, пока ты не придёшь в себя. Пусть живёт спокойно, у неё и так с нервами непорядок. Лиам одобрительно кивнул. Мы молчали, рассматривая друг друга, словно видим впервые. Мне так хотелось обнять его, поцеловать, но я боялся касаться, словно могу сделать больнее. — Теперь всё будет хорошо? — не веря сам себе, спросил я. — Уверен, что так, — согласился Лиам. — Я люблю тебя. — И я... Нашу тишину нарушили голоса ворвавшихся в палату друзей. Зои пыталась шипеть на Коди и Адама, чтобы они не создавали шума, но громкоголосого Коди её запреты не останавливали. — Бро, да ты как персонаж из голливудских боевиков, честное слово! — улыбался Коди. — Похищение, огнестрел — и ты с того света вернулся. Ты мой кумир! Лиам рассмеялся и тут же закашлялся, скривившись от боли. Я шлёпнул Коди подзатыльник. — Не тревожь его, — упрекнул я. — Всё нормально, — Лиам покачал головой. Нам позволили провести с ним час, а потом выпроводили. Нужно было делать перевязку и уколы. Мы вышли на улицу, и я впервые за сутки почувствовал себя спокойно. Я дышал без боли в груди, видел мир вокруг в цвете и понимал отчётливо, что никогда больше не отпущу от себя Лиама.

Лиам

Меня выписали из больницы только спустя месяц. Всё это время Дилан был рядом, а я так и не мог поверить, что этот восхитительный, заботливый, добрый, нежный и просто прекрасный парень достался мне. Он проносил мне запрещённые продукты типа чипсов и газировки, рассказывал школьные новости и помогал с учёбой, которую позволили временно перевести в больничную палату. Когда я окреп, мог спокойно выполнять задания. Не знаю, кому продал душу Дилан, но под конец ему позволяли сидеть буквально до самой ночи. Когда я впервые вышел на улицу и вдохнул зимний свежий воздух, на душе стало легче. Наконец-то я возвращаюсь в прежнюю жизнь — к родным и друзьям. Мне хотелось кричать от радости, но боюсь, что меня перенаправят в отделение психотерапии. Меня забрал Дилан. Вёз домой настолько медленно и аккуратно, что мне стало смешно, отчего затянувшаяся рана снова заныла. Я рефлекторно положил ладонь на грудь. — Что случилось?! Больно?! — встрепенулся Дилан, глядя на меня. — Смотри на дорогу, — улыбнулся я. — Просто так медленно ты в жизни не ездил. — Я не хочу снова причинить тебе боль. Дилан внимательно смотрел на дорогу. Загорелся красный светофор. Мы остановились. — Каким образом ты причинишь мне боль, если поедешь чуть быстрее? — не понял я. — Не знаю... резкие повороты и торможение, например. — Получается, ты боишься меня хоть немного пошевелить? — я смотрел на него, не сдерживая усмешки. Он кивнул. — Мм... ладно, но ты ведь в курсе, что полностью всё заживёт не скоро? — К чему ты клонишь? Снова загорелся зелёный. Мы двинулись вперёд. — К тому, что из-за твоей беспочвенной тревоги секса нам обоим не видать ещё с месяц. Эгоистично, не находишь? Дилан медленно повернул ко мне голову, сбавляя скорость до минимума. В его глазах горела такая досада и печаль, что впору разреветься от такой картины. — Это игра не по правилам, Лиам, — вздохнул он. — Просто перестань трястись надо мной и прибавь уже газу, нас дома ждут. И дома действительно ждали. Семья, друзья — все близкие люди, которые со слезами на глазах встречали меня у накрытого стола. Мама, Элен и девчонки устроили грандиозный приём, словно приехал не я, а английский принц. Кайли навещала меня в больнице, когда я набрался сил и перестал выглядеть как привидение, но сейчас плакала так, словно впервые узнала о ранении. — Никогда больше не уезжай никуда, никого не предупредив, — рыдала она, держа меня за руку. — Обещаю, — кивнул я. Я хотел бы просидеть так до самой ночи, но Дилан на правах медсестры, которые он сам себе выписал, решил, что мне пора отдыхать, и долго сидеть за столом не позволил. Мы ушли в мою комнату, он уложил меня в постель и улёгся рядом, не сводя глаз. — Знаешь, что интересно, — вдруг вспомнил я. — Почему в Инста-сплетнице больше не публикуют посты? Такая новость, а там тишина. Дилан сел, взглянув на меня странным взглядом. — Я не хотел напоминать тебе мерзкие имена, но... короче, Лина сказала, что, когда Кертиса и Луи увезла полиция, она нашла телефон Кертиса в снегу. Там были оповещения из директа, и они были в профиль сплетницы. Я молчал и смотрел на Дилана, ожидая, что он скажет, что это шутка, но он был серьёзен. — Кертис — создатель? — Да. Этот придурок портил нам жизнь задолго до появления Луи в школе, и даже Лина об этом не знала. — Охренеть, — только и смог ответить я. Голоса внизу затихли. Все разошлись. За окном сгустились сумерки, и ветви дуба привычно скребли об окно. Я так скучал по этой комнате, кровати, Дилану рядом. Теперь я дома. Впереди нас ждут долгие судебные разбирательства, очередные сплетни и нервы, но сейчас мне как никогда хорошо.