Трепетные чувства

      Узнавать Флинт было удивительно, потрясающе и захватывающе, это всё равно, что узнавать город через его улицы, переулки и шумные рынки — каждый шаг таит в себе новые сюрпризы, за каждым поворотом может скрываться что-то невероятное. Джулс с упоением исследует каждый уголок их сущности, надеясь, что когда-нибудь все их секреты откроются ей.       Откровение последних дней — Флинт оказались ужасно тактильными. Каждую свободную минуту им необходимо было напоминать Джулс о своём существовании — касаясь руки, гладя по спине или приобнимая за талию, а стоило только ей отдалиться дальше, чем на метр, их глаза становились жёстче, взгляд — настороженным и требовательным, будто они пытались угадать её мысли, будто хотели держать хотя бы ментальную связь, если расстояние их разделяет. Точно капризный кот, требующий постоянного внимания и ласки, не способный насытиться её присутствием, они не переносили даже мысли о том, что она будет заинтересована чем-то сильнее, чем ими. Это так мило, так волнующе, что Джулс никак не может перестать их провоцировать.       Она специально проходит мимо них, расположившихся на диване с ноутбуком, точно зная, что тёмные глаза внимательно следят за ней. Одно стремительное движение рук — и гаджет небрежно отодвинут в сторону, второе — и Джулс обхватывают за талию, опрокидывая на себя.       — Эй! — притворно возмущается она, слегка дёргаясь в попытке освободиться.       — Попалась, — шепчет Флинт, губами касаясь её уха. По шее бегут мурашки. — Не нужно было меня игнорировать.       У них острые колени, и приходится повернуться, не размыкая кольца рук, и поёрзать, чтобы устроиться поудобнее. Флинт прижимает её к себе, перехватывая как ребёнка, поддерживая под лопатки и поясницу, и Джулс с удовольствием устраивает на их груди голову, вслушиваясь в чуть ускоренное из-за близости сердцебиение. И в этом мгновении — только они вдвоём, окружённые ласковым теплом друг друга.       — Я вообще-то чай шла заваривать. Дома холодно.       — Так перестань щеголять в этих микро-шортах, если замёрзла, — отвечает невозмутимо, преувеличенно спокойно, но пальцы всё равно соскользнули с талии ниже, мимолётно огладив ягодицу.       — Я думала, ты скажешь, что тогда согреешь меня. — Джулс дуется, не получив того ответа, на который рассчитывала. Флинт смеётся тихим, бархатным смехом, и она чувствует себя неприлично счастливой. Обниматься вот так — грудью к груди, — настолько приятно, что она могла бы остаться в этой уютной, комфортной позе навсегда. Мягкий жар, исходящий от тела Флинт и правда греет, и это так на них похоже — быть немного скупыми на слова, но щедрыми на поступки.       Джулс поднимается чуть выше, коленками упираясь в спинку дивана, и обхватывая их руками поперёк торса так, чтобы контакт стал ещё теснее. Охваченная чувством безопасности и комфорта, она расслабляется и коротко зевает. На ноутбуке всё ещё идёт какая-то передача, и девушка, прикрыв глаза, сонно интересуется:       — Что ты смотришь?       Флинт наклоняет голову, трогательно целуя её в макушку, прежде чем ответить:       — Историю театра Барберини. Это один из первых оперных театров, построенный в эпоху барокко в Риме. Потом его несколько раз закрывали и открывали, потом и вовсе снесли… И только недавно восстановили снова. Сейчас там располагается Национальная галерея старинного искусства…       У Флинт тихий, убаюкивающий голос, и они слегка покачивает Джулс, продолжая рассказ. И, почти шагнув за грань сна, она с трудом различает сказанные вдруг изменившимся, странно надломленным тоном едва слышные слова, уже не имеющие никакого отношения к истории старинного архитектурного памятника:       — …только останься со мной, не исчезай, пожалуйста…       Джулс хочет клятвенно заверить их, что скорее согласится умереть, чем расстаться, но губы уже не шевелятся, и она засыпает.