Страсти ангелов

Забини зашел в свою комнату и плюхнулся на кровать прямо в одежде. Он уставился в потолок, лежа на спине и обдумывая свое состояние. То, что он так завелся от мысли о щекотке Колина — это нормально. Просто раньше Блейз отгонял от себя подобные образы, но теперь расслабился. Мучить Колина оказалось вовсе не страшно, а очень даже приятно. Крышу, конечно, сносило, но… почему бы и нет? Забини с мечтательной улыбкой прикрыл глаза и вспомнил вчерашний допрос «с пристрастием». Мерлин, какой же милый этот мальчишка. Даже просто касаться его и слегка поглаживать — уже невероятно приятно. Чем Забини и занимался в течение всего бала — вроде как невзначай. Ах… Он подложил руки под голову, вздохнув с несвойственной ему нежностью. Значит, больше всего этот красавчик боится щекотки в паху. Прямо до истерики! Забини помнил каждый — даже самый мелкий момент вчерашнего истязания (если бы Колин только об этом знал!). Дрожь его тела, то, как он выгибался, в каком месте хохотал сильнее всего, — Блейз запомнил всё и сейчас рискнул посмаковать эти мгновения. О-ох, плоть среагировала мгновенно. Он непроизвольно потянулся в постели, чувствуя, как стремительно возбуждается от одних только дум. А еще стало немного тоскливо. Прошло всего пять минут, а этого голубоглазого купидона уже не хватает. Да что же творится с душой? Может вернуться к нему? Забини еще не успел подумать об этом, как уже вскочил с кровати и помчался к двери. Но стоило ему распахнуть ее, как он увидел на пороге Колина. Блейз вскрикнул от неожиданности и сразу же рассмеялся, потому что сам себе показался смешным. Криви тоже улыбнулся, увидев его, — даже усталость немного прошла. Забини стал серьезным, взглянув на его лицо. — Ты чего? — он потрогал его мокрые щеки. — Почему глаза красные? Плачешь что ли? — Вымотался немного… — Колин все еще робко улыбался. — И вот… это тебе… — он протянул Блейзу мешочек с капсулами от омута памяти. Тот взял его, заглянув внутрь. — О, здорово… Можно будет их посмотреть… — тут он заметил сумку, которую Криви тащил за собой. — Куда это ты собрался? — стало не по себе: парень что, уезжает? — Случилось что-то?.. — Угу, — Колин кивнул, шмыгнув носом. — Моя кровать исчезла из комнаты. Иду к завхозу, чтобы узнать, где ее можно найти… — О… — Блейз на мгновение замер. — Вот оно что… — Повернувшись назад, он кинул взгляд на вторую постель в своей комнате. Подушка лежала так, что закрывала табличку с именем. Забини валялся именно на этой кровати и скучал там по Криви. Вот и подушку сбил. Но… черт возьми, что? Неужели Хогвартс переселяет его сюда? Блейз не был уверен, хочет ли этого. Ибо понимал, что если Колин станет жить с ним, он пропадет окончательно. Забини покусал губы, глядя куда-то в сторону. — О чем задумался? — мягкое касание чужих пальцев к щеке заставило вздрогнуть. — А? — Блейз взглянул в голубые глаза и уже не смог от них оторваться. — Колин, ты… выглядишь слишком измотанным, — чего, действительно, нельзя было отрицать. — Переночуй пока у меня, а завтра со всем разберешься… Забини был уверен, что на обновленном плане Хогвартса кровать Криви теперь стоит у него. Поэтому не стоит мучить парня, а заодно и злить Филча по такому очевидному вопросу. Сам же Блейз надеялся еще потянуть время. Чем позже Колин узнает правду, тем… Блейз сам не знал, что. Но впрочем, всё может оказаться вовсе не так. Надо лишь как-то незаметно взглянуть на табличку… — Заходи, — Забини забрал у Колина сумки и поставил их возле двери. Парень немного смутился, и Блейз затянул его в комнату, ухватив за руку. — Вот твоя кровать на сегодня, — он указал на соответствующее ложе, а сам подошел к нему быстрее своего гостя, положил мешочек с капсулами на тумбочку и мимоходом якобы поправил подушку. Табличка на кровати оказалась пустой. Аж сердце похолодело. Что это значит, боггарт побрал бы?! — Колин, у тебя кто-то есть? — вдруг выдал Блейз, повернувшись к парню и даже не успев подумать, что спрашивает. — Ты все-таки любишь кого-то? — Криви пока доковылял до кровати и уселся на ее краешек. — Да, — улыбнулся он. И если раньше Забини не знал, что такое ревность, то теперь она впилась в душу всеми зубами и иглами. — Кто это, черт?.. Почему ты мне не сказал?! Колин слегка опешил и удивленно похлопал ресницами. — А я должен был тебе говорить? Блейз подавил порыв схватиться за голову и сжать ее с отчаянным стоном. Ну конечно, не должен! С какой стати Криви станет перед ним отчитываться? И все же он, дементор дери, к кому-то переезжает! — И как ты думаешь, где теперь стоит твоя кровать? — Забини никак не мог заткнуть себе рот — тот сам все спрашивал. Колин пожал плечами. — Не знаю. Возможно, с кем-нибудь из моих однокурсников в общей палате, чтобы нам удобнее было готовиться к экзаменам. Обычно по вечерам перед сном мы проверяем знания друг друга, чтобы потренироваться… Блейз лишь скептически хмыкнул на это, — демон ревности так и жевал его сердце. — А что, если твоя кровать окажется у того, в кого ты влюблен? Колин просветлел от этих слов. — О, это было бы счастьем, — его голубые глаза так засветились, что Забини впервые в жизни подумал об убийстве. Надо только узнать имя соперника. — Кто это, Колин?! — и он, к своему ужасу, не шутил. Ему захотелось придушить того, кто заставляет этого ангелоподобного мальчишку так сиять! — В смысле «кто»? — не сразу понял Криви. — Тот, кого ты любишь, кто он?! — Забини подошел вплотную, и Колин, глядя на него снизу вверх, раскрыл рот. — Ну… — он опустил глаза, взволнованно задышав. Сердце вдруг наполнилось небывалой отвагой и дерзостью. — Это ты… — ответил Криви, вновь подняв взгляд. — Я люблю ТЕБЯ, Блейз Забини… Тот даже опешил. — Ч…что? — Что слышал, — Колин тоже поднялся, слегка оттолкнув Блейза, чтобы встать и смотреть ему в глаза на одном уровне. — Я люблю тебя. И в самом деле мечтал бы, чтобы моя кровать оказалась здесь, — он указал на соседнюю койку. — Но увы, это всего лишь мечта. — Обойдя Забини, он подхромал к спинке второй кровати и отогнул подушку. Табличка едва светилась, но надписи там не было. — Что и требовалось доказать, — Колин обреченно покивал. — Ты, к сожалению, не любишь меня. Но это вполне понятно… — он с глубоким вздохом положил подушку обратно. — Значит, я окажусь в палате со своими однокурсниками, как и думал вначале… — он снова уселся на постель и поморщился, потерев бедро ближе к ягодице. — Но я очень ценю твою любезность. Мне в самом деле нужно отдохнуть… Блейз наконец-то вышел из ступора, в который вогнало его услышанное признание. — У тебя что-то болит? — спросил он, чтобы хоть как-то выйти из неловкого положения. Обычно, когда ему признавались в любви, он сбегал. Забини терпеть не мог отношений, перемазанных в розовых соплях. Но Колин так холодно признался в своих чувствах, что… Блейз слышал такое впервые. — Нога устала? — Да, — и сейчас этот парень вовсе не был похож на влюбленного. Забини в подобных случаях привык, что ему вешались на шею и, рыдая, выпрашивали взаимность. Но тут такого и рядом не наблюдалось. — Ты пошутил про любовь? — недоуменно спросил он. — Я похож на дурака? — Криви взглянул так, что Блейз понял — этот парень может быть не только мягким милашкой. Почему-то это еще больше завело. — И как давно ты меня любишь? — все же решил прояснить ситуацию Блейз. — С той первой встречи, — ответил Колин, — когда ты зажал меня и защекотал в алькове заброшенного крыла. Если ты не забыл, конечно… — он так и тер ногу и, похоже, сдерживал стон. — Тебе не трудно будет принести мне ту сумку, — Криви указал на свой несессер, так и оставшийся рядом с чемоданом у двери. — Там обезболивающее и мазь. Мне нужно срочно… Мх!.. — он завалился на бок на кровать. — Проклятая боль!.. Дай мне скорее, пожалуйста! А то придется врача вызывать… Забини, отложив личное, пошел и сделал то, о чем просили. Криви начал нервно копаться в вещах, вынул флакон дрожащей от напряжения рукой и выхлебал добрую половину. — Эй! — Забини взволнованно за этим следил. — Стоп! — он отнял эликсир от губ парня. — Ты шутишь? Обезболивающее нельзя так хлебать! — Но я не могу терпеть!!! — сорвавшись, выкрикнул Колин, и его всего затрясло. — Мне слишком больно!!! — и это была чистая правда: у него побледнели губы, тело похолодело, а на лбу выступила испарина. — Я не могу терпеть… — повторил он уже плаксивее, снова вцепившись в бедро. — Больно… — Это из-за бала, да? — спросил его Блейз, вдруг почувствовав острую вину. — Мне не надо было заставлять тебя танцевать… — Надо было! — твердо ответил парень. — И я был счастлив, — он попытался улыбнуться, превозмогая муки. — А еще слишком много ходил. До дома твоего будущего наставника надо идти от портала по огромному полю, и вовсе не ровному. Забини вздохнул. — Значит, снова из-за меня… — Ничего, — Криви стал затихать — обезболивающее, да еще в такой дозе, действовало. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив… А поскольку я признался тебе в чувствах, тебя это не должно удивлять…

***

Он так и уснул, лежа на кровати прямо в одежде. Блейз даже испугался вначале, не потерял ли Колин сознание. От передозировки обезболивающего такое могло случиться. Но нет, парень дышал спокойно и тихо, только спал беспробудным сном. Пришлось за ним поухаживать. Забини осторожно раздел его и повесил одежду на вешалки. Когда снимал носки, умилился на красивые ступни с изящными длинными пальцами и тихонько расцеловал их. Обувь у Колина, как и у Блейза, была заколдована, поэтому ноги пахли разве что мылом и свежестью. Блейз перенес своего гостя на кровать, которая до сих пор непонятно кому предназначалась, и укрыл его одеялом, уложив поудобнее. Когда он поправлял подушку, то заметил, что табличка на спинке стала светиться ярче, но имени по-прежнему не наблюдалось. Забини вспомнил про мазь, о которой говорил Колин, отыскал ее в его сумке и рассмотрел. А он ведь знал это средство, — им пользовался один из мужей матери, который был намного старше ее. Полукровка, — от чего и страдал маггловскими болезнями, — в частности, подагрой. Зато он был сказочно богат и оставил матери весь свой капитал и имущество после смерти. А боли снимал исключительно этим средством. Запретным, кстати. Во-первых, оно из Лютного, то есть создано на основе запрещенного ингредиента, — крови единорога. Животное не гибло, ибо даже темные маги понимали ценность этих редких существ для волшебного мира, но манипуляции со взятием крови приходилось терпеть. А подобные действия преследовались законом. Зато, как и все снадобья от темных волшебников, оно действовало лучше, но за это тоже приходилось платить. Галеонами однозначно — подобные эликсиры имели баснословные цены. Криви наверняка совсем отчаялся, раз на такое потратился. А еще расплачивался душой. Запрещенные средства забирали жизнь, — точнее, ее годы. Их отхватывали демоны, потому что при изготовлении эликсира использовалась их суть. То есть, Колин убивал себя, пользуясь этой мазью. Как и отчим Забини, — но он иной раз просто не мог терпеть боли. Неужели Криви так же страдает? Кстати, кое-какое спасение имелось. Если растирание мазью делает тёмный маг или одержимый вроде Забини, то негативные эффекты нейтрализуются. Попробовать что ли? Блейз взглянул на спящего Колина. Ведь он рано или поздно проснется, действие обезболивающего пройдет, и парень снова начнет страдать. А если учесть, как он напряг свою ногу — стоило вспомнить хотя бы то, как он носился сегодня вокруг подиума и фотографировал бал. Он будет страдать неделю, а то и больше. И все равно воспользуется мазью, потому что после массажа она работает месяц. Блейз знал это точно, а еще то, что из-за нее отчим умер раньше срока. Но Колин не умрет, — Забини сделает все, чтобы этого не случилось.

***

Он, конечно, рисковал, взявшись за дело вот так, без наставника, но не ждать же, когда Криви проснется и снова начнет глотать обезболивающее в тролльих дозах. Кулон мгновенно нагрелся и обжег шею и грудь, едва Забини осторожно извлёк ногу Колина из-под одеяла и стал ее растирать. Боль от кулона ощущалось нешуточная, приходилось напрячь все силы, чтобы ее терпеть, ибо демон хотел вырваться и желал наслаждений — любым путем: сексом, щекоткой. Но ситуация сейчас никак к подобному не располагала. Блейз пытался отвлечься от впивающихся в кожу острых горячих игл, рассматривая ногу Криви — она выглядела идеально красивой, а не только стопа и пальцы. Кожа тонкая, нежная и совсем без волос. Криви что, удаляет их с ног? Пф… Забини, впрочем, делает так же, ибо терпеть не мог лишней растительности. Колин, наверное, тоже. Блейз, правда, не решился заглянуть ему в трусы, чтобы проверить теорию, но он помнил, что когда щекотал его пах, там всё было чисто и гладко. О, нет-нет, тело немедленно взбудоражилось от подобных мыслей, поэтому хватит о них. Забини сейчас занимается совсем другим делом, — нужно сосредоточиться.

***

Когда он начал массаж, то сразу интуитивно почувствовал, где намазывать, и в каком месте находится основной центр боли. А заодно пытался мысленно объяснить своему неугомонному демону, что это сейчас важнее, и если они вместе приведут парня в порядок, то утром уже будет всё — и щекотка, и секс, — только нужно немножко потерпеть. К удивлению Забини, демон послушался. Кулон перестал жечь, ожоги с шеи прошли (это Блейз уже проверил потом, когда закончил дело). Но без мести не обошлось: закончив массаж, Забини почувствовал себя настолько возбуждённым, что захотелось выть. И не только от того, что прикосновения к телу Колина здорово волновали, — демон тоже тут постарался. Обычно он таким образом мстил Блейзу за секс с девушками, которые ему не понравились, — поэтому Забини легко узнал его «почерк». Никакой дрочкой невозможно было сбить эту страсть, — кончить тоже не получалось. Только когда демон приходил во сне и брал свое, вытягивая с оргазмом и душу, тогда Блейз наконец расслаблялся. Но он давно привык к выходкам своего внутреннего тёмного существа и все равно делал то, что ему хотелось. К тому же демон действовал не постоянно, — каждый раз ему нужно было набраться сил, чтобы снова отомстить или вмешаться в пытку, как это случалось с Драко. Но сейчас он на удивление смирно себя повел, хоть и слегка напакостил, и сбить возбуждение по традиции не получилось. Поэтому Забини оставил попытки, а просто улегся рядом со спящим Колином, обнял его со спины и уснул. Потому что рядом с ним на душе ощутилось удивительное спокойствие. Но завтра придется с демоном расплатиться. Блейз надеялся, что Криви позволит себя помучить, потому что утром проснется здоровым и бодрым. Демон ведь не просто так отступил и внял уговорам. Он хочет этого парня, причем настолько, что рвется через защитный кулон. Но раз возбуждение, которым он изводил Забини, временно улеглось, значит демон согласился подождать до утра. Надо же, а договариваться с ним на самом деле не так уж и сложно. Но плату придется вернуть, иначе он отомстит сильнее, а главное, может достаться и Колину. Вот этого Блейз точно совсем не хотел.