Tainted by Darkness

      ***

Потому что душа тела в крови,

и Я назначил ее вам для жертвенника,

чтобы очищать души ваши,

ибо кровь сия душу очищает

Кровавая луна заливала комнату своим светом, — редкое явление в мире людей, но такое обыденное в мире демонов, что уже начинает тошнить. Увидеть ее впервые для человека было сравнимо с чудом света! Но когда эта луна становится твоим проклятьем, которое преследует по пятам… Становиться трудно дышать. В мире демонов нет солнца. Лишь луна, что правит и днем и ночью. И Чимин вынужден жить в этом мире, принимая его таким какой он есть. Быть пленником в замке, запертым со своим личным надзирателем и хозяином. Лишь увидев его впервые, парень сразу понял — они не подружатся. Наследник вампирского клана не слишком был рад его кандидатуре в качестве «подарка» от людей. Чимин и не ждал от демонического создания ничего хорошего, но становиться очередной игрушкой в руках, пропитанными кровью — не было пределом мечтаний восемнадцатилетнего юноши, что еще не видел жизни, чтобы познать ужас смерти. С самого первого дня Чимин познал ужас приближающейся смерти. Она мучительно медленно проскальзывала мимо него, заставляя бояться каждого шороха старого замка. Лучше бы его убили сразу, чем мучили тишиной и иллюзией свободы. Просыпаться от кошмаров, в которых его преследуют холодные, мертвые глаза, походило на пытку. Пока Чимин не ощутил боль настоящей пытки. Три месяца парень тенью бродил по холодному замку, пока однажды его мучитель не вспомнил о наличии своей жертвы. Именно тогда-то Чимин в полной мере осознал, где именно он находится и что из себя представляет Чон Чонгук — единственный наследник благородного клана вампиров, стоящего выше остальных. Прекрасный, как последний рассвет, бледный, как лунный свет, с глазами темнее ночи и смольными кудрями, едва касающими плеч, Чонгук столкнулся с Чимином во время прогулки в королевском саду. Наследника Чона невозможно было не узнать. Одетый в белоснежную рубашку с небрежной шнуровкой на груди, выставляя кожу на показ, и в черных брюках он походил на благородного юношу-принца, коим и являлся. Пак очень хотел остаться незамеченным и старался как можно быстрее убраться отсюда, но был замечен с самого начала. Спокойным голосом тот попросил его подойти к нему, но даже так — это казалось приказом. Каким бы сладким не был голос хищника — он все еще хищник. На протяжении всей их короткой беседы Чимин боялся взглянуть в бездонные глаза. Ему хватило лишь одного взгляда в их первую встречу, чтобы понять насколько глубока тьма в этих глазах. А тьма неотрывно наблюдала за ним исследуя Чимина вдоль и поперек. Замечала отведенный на розы взгляд, нервные движения рук, ходящее ходуном горло от страха и бешено стучащее живое сердце, заставляющее гонять кровь по аортам и венам быстрее. Внезапно, невзирая на боль, Чон сорвал розу с куста и протянул ее Чимину, предлагая взять. Ту самую, на которую парень неотрывно смотрел на протяжении всей беседы. Пак с растерянным лицом смотрел на нее, а после по собственной глупости уставился на Чонгука. Тьма в его взгляде была ядом, что проникал в Чимина и медленно распространялся по всему телу. — Возьми ее. Я заметил, что она понравилась тебе больше всех. Вампир протягивал руку до тех пор, пока Чимин осторожно не забрал из нее красную розу. Ему не хотелось злить существо, что в любой момент может с легкостью забрать его жизнь. Довольная улыбка Чона осталась им не замечена. — Хотелось бы продолжить наше общение. Приходи сегодня вечером в мою комнату. На этот раз — это был открытый приказ, от которого по коже Чимина пробежали мурашки. К счастью, принцу не нужен был его ответ и тот просто удалился, оставив свою жертву трепещать от ужаса. Уже после его ухода парень принялся за изучение внезапного подарка. Пышный бутон, состоящий из нежных на ощупь лепестков, посажанный на стебель, защищенный по всей длине крупными и устрашающими шипами. Однако стоило ему заметить на стебле кровь, как Чимин тут же от испуга бросил цветок на землю. Это была не его кровь, но ее вид напоминал о его судьбе.

***

Он был там. Тем вечером онемевшей от страха рукой, Чимин постучал в дверь чужой спальни, всем сердцем желая, чтобы ее обладателя там не было. К его сожалению дверь открылась сама, безмолвно приглашая гостя войти. В комнате царил полу-мрак созданный горящими свечами. И именно из него на парня смотрели горящие кровавые огни. Чонгук вальяжно сидел на кровати. Над ним нависал черный балдахин. К себе он крепко прижимал девушку, в которой были воткнуты его клыки. Вторую девушку он держал за запястье, не давая сбежать. Та оглянулась на вошедшего с лицом полным страха и надежды. — Прошу… Помоги! — от ее пронзительного крика Чимин отшатнулся назад, впечатываясь телом в уже закрытую дверь. Внезапно комнату наполнил звонкий смех, леденящий душу. В нем не было ни капли радости, лишь удушающее безумие. — Что? У кого ты просишь помощи? У того, кто с вами на одном уровне в пищевой цепи? — на лице Чона появилась животная ухмылка, с которой он походил на зверя, из-за демонстративного вида белоснежных клыков. — Если хочешь пощады, проси ее у того, кто действительно может облегчить твою участь — у Меня! Чонгук выпустил из своих рук девушку, что тут же свалилась на пол безмолвной куклой. Монстру было плевать на нее, он перешел к следующей. Комнату оглушил женский крик. Тем временем Чимин, борясь с приступом тошноты наблюдал за девушкой на полу. В ее широко распахнутых глазах читался страх. Они смотрели прямо на Пака. От вида мертвой девушки у парня начали подкашиваться ноги, а глаза наполняться слезами. Видя, как из открытой раны в шее еще течет кровь, он осел на пол, неотрывно следя за телом, будто боялся, что оно может воскреснуть. Хоть жертва и была в руках вампира, тот неотрывно смотрел на одного забившегося у двери Чимина. Один только вид его лица наполненного страхом и отвращения будоражил его извращенное сознания, заставляя впиться клыками в грудь девушки сильнее. — Остановись, прошу! — взмолил Пак, плотно прикрывая уши руками, чтобы не слышать чужого крика, но даже так — он слышал его. Он хотел ей помочь. Хотел остановить Чонгука, но он также понимал, что ничего не сможет сделать. — Остановить что? Я просто наслаждаюсь ужином! — Зачем тогда ты позвал меня? — Конечно же для того, чтобы повеселиться! Разве есть в одиночестве не скучно? От его насмешливого тона Чимин вздрогнул. А чего он ожидал от демона? Он должен быть благодарен, что ему был дарован еще один день не испытать боли клыков, но чувствовал лишь опустошенность. В голове был лишь один вопрос «Почему?» Чужой, полный безумия смех и горящие глаза безбожно давили на парня. Он сам не понял в какой момент девушка в руках вампира перестала сопротивляться и упала без сил в холодные руки. Чонгук смотрел на свой дар, а Чимин на ужин своего хозяина. Время тянулось медленно, но незаметно вечер стал «ночью». Именно тогда-то принц выбросил девичье тело из своих рук, как использованную оболочку. Не спеша, словно хищник, подкрадывающийся к своей жертве, Чонгук шел прямо в сторону изнывающего от ужаса парня. — Они… мертвы? — парень был не в силах сдерживать дрожащий голос. Ужасное слово и вовсе хотелось не озвучивать вслух. Недолго Чонгук смотрел на него сверху-вниз, прежде чем осесть на пол перед Чимином. — Одна, кажется, да, — скучающе произнес вампир, оглянувшись назад. Однако слишком быстро его взгляд снова приковался к единственному живому существу в этой комнате. Медленным движением руки холодная рука схватилась за чужой подбородок, вздергивая его вверх. — Меня совсем не интересует твоя кровь, но выражение твоего лица довольно забавное. Повесели Меня! Эти слова стали его проклятьем, а ночь — первой пыткой приготовленная хозяином. С тех пор Чимин стал любимой игрушкой в руках капризного принца демонов. Тот не стесняясь вертел им как хотел. Человек всегда был подле молодого вампира. Когда тот просыпался, во время обучения, Чонгук даже на кровавый бал посмел привести его, демонстрируя перед другими вампирами чистую не отмеченную клыками кожу. И все смотрели на него, дивясь наглости играть с едой. Все знали, что принц не пьет кровь мужчин, обходя их стороной. Это был его железный принцип, вкусовое предпочтение, которого не было у остальных. Другие вампиры даже не думали скрывать жажды, что вызывал сладкий запах человеческой крови, плотно пропитанный страхом, и вид нетронутой шеи. Если бы не насмешливый взгляд Чонгука, в котором читалась угроза, они бы не думая набросились на парнишку, дерясь между собой за право отведать его первым. Не часто встретишь человека с настолько ярко выраженным запахом чистоты и сладострастия. Словно сама кровь шептала, прося отведать ее! Вот каким был Чон Чонгук — вампир, обладающий властью и жаждой убийств. Провоцирует не только людей на безумные поступки, но и своих сородичей. Напасть на вещь принца все равно, что объявить войну королю. И он намеренно изворачивает все так, чтобы развеять скуку, продлить ощущение праздника. Если бы Чимин мог, давно бы прибил демоническое создание собственными руками. Забрал бы его жизнь в качестве оплаты за свое унижение. Чон младший действительно не пил его кровь, но его унижения было сложнее морально вынести. Девушки после укуса умирали, а Пак был вынужден после каждой пытки продолжать веселить своего хозяина дальше, играя в каждую предложенную игру. И чем даль они заходили, тем сложнее становилось оставаться в рассудке. Чонгук медленно подталкивал его краю обрыва, явно намереваясь скинуть вниз, а Чимин и не сопротивляется. Лишь трепещет руками в попытках удержать равновесие как можно дольше. Одной из любимых забав принца было заставлять наблюдать своего человека за его приемами пищи. Чон, не стесняясь посторонних взглядов, пил девичью кровь. Сначала Чимин затыкал глаза, чтобы не видеть столь омерзительной картины. После первого раза парень не мог выносить вида крови. Но постепенно поднимать руки становилось в тягость и Пак просто отворачивался, а совсем недавно и вовсе стал отводить лишь взгляд. Такие перемены в нем произошли не без помощи хозяина. Даже находясь в пылу страсти Чонгук замечал, что Чимин не смотрит на него — не исполняет его приказ. Сладкими речами и нежными, почти невесомыми прикосновениями вампир возвращал внимание человека. Приковывал как магнит, чтобы потом усмехнуться и через глаза сказать: «Смотри. Ты никогда не будешь на ее месте. Она Моя еда, что жизненно необходима, а ты вещь, которую Я могу выбросить в любой момент…» Чимин сам для себя не понял, когда стал смотреть на клыки вампира и желать, чтобы они вонзились в его тело. Однажды, когда Чимину стало скучно просто скитаться по мрачному замку, он забрел в библиотеку. Огромные стеллажи полностью заставленные книгами, поразили парня, от чего он восхищено оглядывался по сторонам. Проходя между шкафами, он вчитывался в названия и узнавал в них произведения мировой классики, берущей свое начало от времен создания самого мира. И главным сокровищем была книга про Бога, который создал свет и тьму, небо и землю, существ населяющих ее, и рай. Брождение по лабиринту волей-неволей откинуло Пака назад, когда он, будучи еще мальчишкой, тайно пробирался в небольшую библиотеку приюта, в котором был воспитанником с самого рождения, и читал ночью самые разные книги с фонариком в руке. Это были книжки про путешествия мореплавателей, открывающих новые горизонты, мифы Древней Греции про непобедимых и могущественных богов и… любовь, побеждающая зло. Он жил этими историями. Внезапно скользящий взгляд парня зацепился за толстую книгу с черным переплетом. Золотыми буквами на корешке было выведено «Immortal Classics». Ведомый странным любопытством, Чимин взял ее в руки и открыл книгу на случайной странице. Сердце пропустило удар. «Мешать соединенью двух сердец Я не намерен. Может ли измена Любви безмерной положить конец? Любовь не знает убыли и тлена.» Сколько он смотрел на эти слова неизвестно, но в какой-то миг Пак ощутил вблизи себя чужое присутствие. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать свой кошмар наяву. Чонгук стоял, оперевшись плечом о книжные полки со сложенными руками на груди. Он скучающе наблюдал Чимином, но на его губах играла недобрая улыбка. Парень тут же закрыл книгу и поставил на место. Рука замерла навесу, стоило ему услышать чарующий тембр: — «Любовь — над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане, любовь — звезда, которою моряк определяет место в океане.» С каждым словом хищник бесшумно подкрадывался к своей жертве. Каждое слово — шаг. Каждая строка — ближе. В пустом зале раздавалось лишь эхо шагов по мраморному полу и ровный, пронзительный голос. Но был еще стук человеческого сердца, готового вот-вот выскочить из груди. — «Любовь — не кукла жалкая в руках у времени, стирающего розы на пламенных устах и на щеках, и не страшны ей времени угрозы.» Вампир остановился только за спиной парня, касаясь ее своей грудью. Даже сквозь одежду Чимин ощущал чужой холод. А от его дыхания по коже толпой прошли мурашки. — «А если я неправ и лжет мой стих, то нет любви — и нет стихов моих.» Скажи, ты веришь в существование любви? Для вас, смертных, это чувство ведь не чуждо? В его черной, прежде непроглядной, тьме вдруг был виден лихорадочный блеск. — Да, верю, — честно признался парень, наконец опустив руку. — Порой любовь — единственное, что заставляет жить. — Как Я и думал, — усмехнулся Чон. — Смертные готовы цепляться за любую дурость, ища причину для завтрашнего дня. Его насмешливые слова до глубины души возмутили Чимина, от чего он тут же повернулся к молодому на вид юноше и в сердцах воскликнул: — От нее не только живут, но и умирают! Любовь одновременно является целебным лекарством и самым сильным ядом. Во имя нее совершаются подвиги и начинаются войны. Они смотрели друг на друга и каждый видел то, что хотел бы отыскать в чужых глазах. Было ли это правдой или ложью неизвестно. — Как я и сказал: просто дурость…

***

Месяц в статусе любимой игрушки наследника могучего клана для Чимина прошел как в тумане. Из-за постоянной ночи вести отсчет времени трудно, особенно когда события повторяются из раза в раз. В ночь кровавого полнолуния парнишка сидел в своей спальне и ужинал в одиночестве. Чонгук с самого начала дня был нервным и прогнал его подальше от себя. Чимин должен чувствовать облегчение, но ее место занимала боль и осознание того, что скоро и его отодвинут в самый конец, а может и вовсе убьют за ненадобностью. Внезапно за дверью послышался грохот, что-то упало и разбилось. От неожиданности Чимин вздрогнул и, переборов страх, вышел посмотреть. Да, возможно, это было ошибкой, учитывая, что замок населен вампирами. В моменты сильного голода даже верные слуги способны позабыть о принадлежности человека другому вампиру. Голод не щадит никого. Даже, если потом они распрощаются с жизнями. В коридоре не было никого, или так только казалось. Из темноты снова раздался звук разбившейся вазы, а затем и вовсе громкий крик больше подходящий на рев. Сколько бы парень не приглядывался, не мог разглядеть лица виновника беспорядка. Внезапно перед его лицом оказался Чонгук. Что-то в его внешнем виде было другим, отчего Чимин непроизвольно отшатнулся назад. Его взгляд был тверже, лицо нахмуренное, а аура напоминала хищника вышедшего на охоту. В страхе человек попятился назад, уходя глубже в спальню. Вампир следовал за ним, громко хлопнув дверью. — Чонгук? — Не узнаешь своего хозяина? Даже его голос звучал более резко. Но не только это пугало Чимина в этот момент. Его глаза… В глазах Чонгука читалась жажда. От страха что плотно сковал его тело и разум, парень не был в силах закричать, не мог даже и слова выдавить. Хотелось просто спрятаться под одеяло, как в детстве, и просидеть там до самого утра, чтобы монстры спрятанные в тени исчезли. Но Чонгук вполне материальный монстр, а солнце никогда не поднимается в мире демонов. Следовательно и спасения от него не существует… — Я пришел чтобы забрать то, что по праву Мое! Всего секунда — и монстр в человеческом обличии подступил слишком близко. Всего мгновение — и крепкие руки, из которых невозможно было выбраться, сковали талию Чимина. Они стояли в центре комнаты прижавшись друг другу, освещенные багровым светом полной луны и свеч, догоравших в золотых кандилябрах. Отсутствие чужого сердцебиения и могильный холод рук компенсировались жаром прикосновений и пылкостью слов, произнесенных шепотом на ушко. От его морозного дыхания по телу прошла легкая дрожь. — В замке полном человеческих девушек Я слышу только твой запах. Интересно, какая твоя кровь на вкус, если от одного твоего запаха Я схожу с ума? В сильных руках вампира Чимин походил на каменное изваяние. Он не знал, ждут от него каких-либо слов или слепого подчинения. Когда же наконец показались острые клыки он и вовсе зажмурил глаза. Вампир провел пальцем по скуле Чимина, заставляя поднять лицо. Клыки коснулись кожи — легко, почти невесомо. — Для Меня будет честью, — шепнул он в самое горло. — Подарить тебе твой первый укус! Лишь едва он успел закончить фразу, как острые, словно хорошо-наточенная бритва, клыки вошли в тонкую человеческую плоть. Лицо юноши дрогнуло, сильнее зажмуриваясь от пронзительной боли, что безудержным огнем расходилась по всему телу. С пухлых губ вот-вот готов сорваться крик. Однако Пак лишь закусывает нижнюю губу и дрожащими руками цепляется за плотную ткань рубашки на груди Чонгука. Послышался короткий смешок. На короткий миг клыки оторвались от шеи, от чего из отметин побежали тонкие струйки алой крови, скрываясь под одеждой. — Интересно, как долго ты сможешь сдерживаться? — растягивая слова, Чон так же медленно расстегивал сначала чужой кожаный ремень на талии, позволяя ему со звоном упасть на пол, затем расстегнул жилет. И только тогда расстегнул две верхние пуговицы на белоснежной рубашке, чей воротник уже был запятнан кровью. — У тебя нет причин для этого. Позволь ему вырваться наружу… Затуманенными глазами Чимин смотрел, как Чонгук склоняется ниже, почти касаясь его грудной клетки клыками. Мгновение и он повторно чувствует новую боль, которая теперь исходит из двух мест сразу. Парень и сам не знал сколько еще сможет продержаться. Стоило только об этом подумать, как клыки вонзились глубже, срывая сдавленный грудной стон. И багровая луна была свидетелем падения двоих — жертвы и ее мучителя. Больше не было смысла сдерживаться. С каждым новым глотком, Чон крепче цеплялся за Чимина, а тот слабел на глазах. Однако каждую новую отметину на теле принимал безоговорочно. — Даже если Я захочу, не смогу остановиться! От вкуса твоей крови Мне крышу сносит, чертовка! И Чимин погрузился во тьму, имя которой Чонгук, но дарована она не богом, а дьяволом. И коснувшись дна, на гране реальности, парень лишь имя его прошептал. Ибо было оно сильнее имени Божьего. В этом мире нет Бога. Есть только Луна. И она все видела…

***

Каково было удивление Чимина, когда он вновь открыл миру глаза. Увы, перед ним возникли не обещанные райские сады Эдема, а его роскошная спальня в старом замке. Из окна, как прежде, на него озиралась багровая луна. Словно от смущения, та будто хотела скрыться с небосклона. Тело парня отяжелевшим камнем лежало на широкой постели. Ни руки, ни головы не поднять. Чуть шевельнешься и острая боль мгновенно пронзала все тело. Чимин долго размышлял о великодушии своего хозяина оставить ему жизнь. Даже если часть его души понимала — за ним скрывался эгоизм. С того дня к Чимину приставили несколько слуг, которым было велено заботиться и оберегать мальчика. Его стол ломился от разнообразных блюд и свежих красных плодов граната. Все они были богаты железом, так необходимым при анемии. Чонгук впервые заглянул к Чимину только спустя несколько дней, когда он устал сидеть в четырех стенах спальни. Вампир стоял в стороне, будто чувствовал неловкость от близкого контакта с человеком, которого по неведомой причине оставил в живых. Каждый раз наследник отзывал слуг вон из комнаты, оставляя их один на один. Чон с хитрыми глазами бесшумно подкрадывался к Паку, пока тот занимался своими делами: чтением или любованием на луну. Первые дни бессмертное существо делилось с ним язвительными комментариями по поводу никчемного состояния Чимина. Он ни разу не озвучил собственную виновность в таком состоянии человека, поэтому человек делал это сам с пылающими от негодования глазами. Оправданием Чона стала полнолуние, в которое все вампиры испытывают непреодолимую ненасытную жажду. Пак чувствовал, что Чонгук не причинит ему вреда. Так и было. Принц злился, яростно кричал, запугивал, но так и не коснулся своей вещи не пальцем, не клыком. Будто берег для чего-то. Когда Чимин начал идти на поправку, ему стала хорошо известна причина «мягкого» поведения. Чужие клыки стали ежедневно входить в его тело, оставляя страшные метки на бледной коже. Однако крови Чон пил так мало, что парень даже не терял сознание. Ему было не скрыться от темных глаз, которые необычно сверкали от удовольствия. Человек впервые мечтал о могиле, но понимал, теперь Чонгук не отпустит его так просто. Парень ждал полнолуний. В одно из них может оборваться его жизнь. Однако даже в такие дни, Чимин чувствовал чужую сдержанность. Ему было больнее, тяжелее, но он просыпался вновь после таких ночей. Принц все так же требовал постоянного присутствия Чимина подле себя, чему нельзя было сказать: «Нет». Сегодня Чонгук изъявил желание прогуляться с Чимином по саду. После нескольких часов скучной лекции по истории мира демонов, на которой вампир обычно спит, энергия из него бешеным потоком стремилась наружу, не зная конца. По крайней мере так было, пока они не заметили бродивших по саду странных господ в присутствии самого главы клана вампиров, отца Чонгука. Лицо молодого вампира скривилось, словно ему в рот положили целый лимон и заставили прожевать. Чимин только и делал, что переводил удивленные глаза с толпы на младшего Чона. Гости выглядели странно по сравнению с вампиром и парочки слуг, всегда сопровождавших короля. Одеты без присущего всем вампирам изящества. Глаза устрашающие, но не мертвые. А еще кожа без излишней бледности… — Да, они — люди, — тяжелым голосом произнес Чон, не сводя с них глаз. Не желая более находиться на свежем воздухе, вампир схватил Чимина и поволок обратно к замку. А парень долго не мог оторвать взгляда от мужчин, что бесстрашно и даже свободно себя вели в присутствии главы могущественного клана вампиром. Серебряное оружие на них, Чимин тогда не заметил. Зато заметил улыбку одного из них. Один из мужчин заметил какой-то шум поблизости, и увидел уходящего юношу, что не мог отвести от них взгляд. Его позабавил странный мальчишка. О том, кем был те странные мужчины, Чимин узнать тем же вечером на торжестве, организованном в честь прибывших гостей. Являясь любимой игрушкой наследного принца, Паку было дозволено присутствовать на подобных мероприятиях. Однако этот раз был особенный для него. Сегодня он не единственный человек на празднике. Но не смотря на это волнение не поубавилось. Чимин еще помнил голодные взгляды десятков вампиров. Как жадно, те смотрели на его глотку, где лихорадочно бился пульс. Как после вздоха, задерживали дыхание, чтобы подольше сохранить аромат его крови. Стоя перед парадной дверью для выхода хозяев замка, от волнения у человека учащался пульс и дрожали руки. С минуты на минуту двери откроются и выйдет король демонического мира, а только затем его наследник — Чонгук в сопровождении своей «фаворитки». Именно так Чимина уже давно окрестил Чон Маго — отец Чонгука. Чонгука нисколько не злили насмешки родителя, а даже напротив подстегивали на словесный отпор. Пак был слишком смущен, чтобы вымолвить хоть что-то по этому поводу. Однако в его груди бушевала настоящая буря. — Возьми меня под руку, чертовка! — внезапно раздался голос младшего Чона рядом с Чимином. — Кажется еще секунда и ты свалишься от волнения в обморок. Будь спокоен. Парень перевел с двери удивленный взгляд, впечатываясь им прямо в гордый, равнодушный профиль. Чон и в повседневное время обладает аристократическим шармом, от чего становится невозможным отвести от него глаз. Начиная от того как он выглядит и заканчивая движением тела и звука голоса. На торжественных мероприятиях меняется даже аура. Холодный принц, которому плевать на других, пока те не привлекут его внимание. Но сделать это — ой как не просто! Особенно, когда Чонгук чем-то очень сильно увлекается. — Ну и чего ты ждешь? Дверь вот-вот откроется! — прошипел Чон, настойчиво выставляя левую руку. Впереди послышалось приглушенное хихиканье. Но глава клана так ни разу на них не обернулся. Парень тут же растерянно схватился за нее и задумался. В их самый первый выход Чон строго настрого запретил ему себя касаться. Якобы подобное категорически не допустимо по этикету. Является ли все на самом деле так, Чимину доподлинно не известно. Однако то, что Чонгук собирается нарушить правило для того, чтобы придать ему уверенности, очень смущает. Даже сердце сделало кульбит, когда его теплая рука обхватила чужое предплечье. Даже плотный слой одежд не может скрыть холода тела вампира. Это не пугает — успокаивает. Как при горячке, когда ко лбу больного прикладывают тряпку, вымоченную в холодной воде. Наверное, лицо Чимина покраснело, раз Чонгук ухмыльнулся от короткого взгляда на него. — Мы поиграем с тобой немного позже, — прошептал в самое ухо вампир, обдавая чувствительный орган своим дыханием. — Чертовка! Именно в этот момент двери в бальный зал наконец распахнулись, являя семью короля демонов. Громкие аплодисменты, взгляды со всех сторон — все это било по нервам Пака сильнее, чем издевки Чона. А в этот раз к ним добавились звуки нескончаемого шепота. Они даже не пытались скрыть свои едкие комментарии по поводу красных следов укусов, виднеющихся из-под одежды Чимина. Сам Чон Чонгук наплевал на свой единственный принцип и испил крови мужчины! Чон Чонгук, что не позволял касаться себя другим вампирам дольше, чем требовал этикет — с равнодушным лицом вышел под руку с человеком, когда это запрещено! О том, что творится в голове у этого стопятидесятилетнего вампира, оставалось только гадать. И хоть чужие насмешки были направлены на принца, человеку от чего-то было больнее. Вампир даже бровью не повел в их сторону, словно они и вовсе его не могли задеть. — Не отходи от меня, чертовка. Весь вечер Чон Маго ласково окликал Чонгука и его «фаворитку», чтобы поздороваться с важными гостями. И они были не исключением. Именно на этом балу Чимину представили так называемых охотников на вампиров, людей, которые вот уже целый век тесно сотрудничают с ними. Пятеро мужчин в разных возрастах — потомственные охотники на ночных созданий. Самый юный из них — Ким Тэхен — особо пристально пялился на Пака, неотрывно держащего за руку Чонгука как за спасательный круг. От этого взгляда парню хотелось скрыться сильнее, чем от самых голодных глаз принца. Карие глаза внимательно проходились взглядом от макушки головы до самых стоп, облаченных в черные кожаные сапоги. Этот взгляд задержался лишь единожды на несколько миллисекунд, когда коснулся неприкрытой тонкой бледной шеи. Многочисленные следы от клыков украшали ее наряду с длинными жемчужными бусами, что заканчивались в районе живота. Глаза Кима быстро переметнулись в сторону стоящего рядом Чона, а после на его лице появилось странное выражение усмешки и… понимания? Почему-то смотреть в этот момент на лицо Чонгука, Чимину не хотелось. Даже король, что стоял рядом, посерьезнел в лице, нахмурив густые темные брови. — Гости пробудут у нас в замке несколько недель, пока не будет решен один вопрос. Поэтому прошу тебя, сын мой, как следует позаботиться об их комфорте и спокойствии. Я знаю, что ты уже взрослый для моих наставлений, но в последнее время ты все чаще творишь необдуманные глупости… — Как скажете, отец, — сквозь зубы проговорил Чонгук и, поклонившись головой, увел растерянного Чимина подальше. Это самое «подальше» означало выйти прямо в центр зала, где под вальс уже танцевали аристократы. Холодная рука в мертвой хватке легла на талию, туго затянутую черным корсетом поверх легкой блузы. Другая ухватилась за руку. И словно ему было этого мало, Чонгук резко притянул мальчишку еще ближе к себе, так, чтобы их грудные клетки касались друг друга. От растерянности вперемешку со смущением, будто весь воздух покинул легкие Чимина за секунду. Среди могучего аккомпанемента живого аркестра сладкий шепот звучал громче. — Всем назло пляши, чертовка, кто бы что ни думал! Словно примагниченный взглядом ночных беспросветных глаз, Чимин сделал первый шаг назад. Чон легко вел его в танце так, что даже парень, не умевший танцевать, закружился по залу словно пушинка на ветру. Он знал, что на них все смотрят. Знал, что о них все шепчутся. Но он был во власти иного. Того, от чего сердце, бешено стучащее в хрупкой груди, затанцевало. Кажется… у людей это чувство зовется любовью? Страстью? Но если любовь создана богом, то его произошла от дьявола, как и сам Чонгук. — Правильно. Смотри только на меня. И в этом греховном танце провели они несколько дней. Каждый раз касаясь человеческого тела, Чонгук неосознанно дотрагивался до бьющегося сердца.

***

Люди. В замке полном вампиров и другой нечисти вот уже четыре дня живут свободные люди. Впервые за пол года Чимин осознал, что люди могут не бояться дьявольских существ, а быть с ними на равных. Просто безумие какое-то. И хоть он их больше не видел с того вечера, но чувствовал. В последнее время парень проводил свои дни в одиночестве. Чонгук был слишком занят «развлечением» гостей и появлялся в его спальне уже поздно ночью. На любые просьбы взять Пака с собой, принц отвечал жестким отказом. «Тебе там не место!» Разве Чимину не место среди людей? Он не понимал слов Чона, но следовал им, как когда-то следовал наставлениям монахинь-воспитательниц в церковном приюте. Сколько бы те не старались вбить ему в голову веру в бога, у них не получилось. А когда Пак попал в мир демонов и окончательно осознал, что его не существует. Ибо если он был, смог бы уберечь его несчастную душу от проклятья. В конце концов парню надоело сидеть в четырех стенах своей спальни. Воспоминания об огромной библиотеке с двоякими чувствами не раз всплывали в его памяти. Кажется, что в ней были собраны книги со всех концов света и эпох. Невзирая на запрет не покидать спальню, Чимин осторожно пробрался к ее двери. С того дня ничего в ней не переменилось. Все те же книги и Библия на трибуне, раскрытая на Новом Завете. По всюду горят свечи, освещая зал для случайных вошедших и целенаправленных читателей. Проходя между полками с многочисленными книгами, которым и счету нет, Чимин словно попал в другой мир. Мир где нет холодных глаз и острых клыков, с жадностью терзающие его искалеченную душу. Есть только море, корабли, стихи о вечном, запах горящего воска и состаренной бумаги. В глухой тишине звучал лишь стук небольших каблуков его сапог. От того-то звук чужого низкого голоса за спиной прозвучал как приговор. — Быть любовницей вампира — аморально и пошло… Лихорадочно оглянувшись назад, из рук Чимина едва не выпал золотой канделябр. Ожидая столкнуться с уже знакомой и родной тьмой, пред ним предстало тепло карих глаз и легкая ухмылка. — О чем ты? — Бог заложил в людей скромность и честь, чтобы они не позволяли нечисти творить с собой все, что тем взблагорассудится. — Значит, Бог заложил в людей и право осуждать первых встречных? Если нет, так кто тебе дал право оскорблять меня, хоть мы видимся впервые? Я уж точно нет. — А ты смелый и остер на язык, когда говоришь не со своим хозяином, — усмехнулся Тэхен, бесшумно подходя ближе. На это замечание крыть Чимину было нечем. — Слышал от южного клана охотников, тебя отправили сюда в качестве очередного подарка для Его Высокомерного Высочества, но никто не ожидал, что ты проживешь так долго. С его нелюбовью к мужской крови — это должна была быть хорошая насмешка над ним! Но, кажется, шутка весьма затянулась. Одной рукой Ким ухватился за подбородок и пристально стал рассматривать его лицо, уделяя особое внимание глазам. Карие хрустали, что сверкали от пламени свечей. В них читался самый настоящий страх. — Что такое? Почему ты боишься меня? Разве я страшнее того монстра? А Чимин и сам не понял, чего в тот момент испугался. Перед ним стоял человек. Такой же как он, только чуть выше ростом. Однако, что-то в его сознании кричало ему бежать, не оглядываясь. Но ведь и Чонгука он тоже когда-то боялся, а сейчас тот единственный в чье присутствие парень может спокойно выдохнуть и сделать новый вздох. Чужая рука сошла с лица так же быстро, как и появилась, оставляя на коже горящий призрачный след. — Кажется, я был действительно груб. Мне жаль. Приходи сюда и завтра. Буду рад провести с тобой еще хоть несколько минут. От широкой улыбки, что расползлась по лицу, было невозможно отвести взгляд. Она была такая теплая и яркая, что прогнала собой полумрак библиотечного зала. Обещание так легко слетело с языка Чимина, что осознал он это, только уже сидя в своей спальне. С того дня Чимин и Тэхен стали ежедневно встречаться в забытой всеми библиотеке. Говорили обо всем, что взбредет им в голову. Чимин рассказывал ему истории из прочитанных книг; Ким внимательно слушал и не перебивал его. Сам охотник не любил говорить о своей работе и на все вопросы отвечал холодно и кратко. Больше всего ему нравилось слушать голос Пака и его смех. День за днем они садились вместе за один из столов с книгой и Чимин читал ее вслух, прерываясь лишь на комментарии и шутки Тэхена. В этом было их странное единство. — Что это у тебя на поясе? — спросил Чимин. Он приметился ему еще давно. Но боялся, что охотник не станет отвечать. — Ты про это? — вместо прямого ответа Ким отстегнул кожаные ножны, в которых был закреплен изящный кинжал, и положил его на стол перед Чимином. Он не был простым, изготовлен из чистого серебра. На ручке закреплено несколько драгоценных камней граната разных размеров. Наверняка, очень дорогая вещица. — Можешь взять в руку. Он не тяжелый, — посмеиваясь, предложил Тэхен, глядя на растерянные глаза парня. — Правда можно? От смущенного тона чистого, словно ручей, голоса, у охотника онемел язык. Было в Чимине что-то от детской невинности, от чего дыхание Кима замирало. Сколько демонов он перебил не счесть. После такого приятно осознавать, что в мире еще есть люди не испачканные кровью и не знающие настоящей тяжести оружия. — Вот, — Тэхен сам вложил ему в руку холодное оружие. Он действительно необычайно легкий. Чимин смотрел на клинок и не мог отвести глаз. — Почему он серебряный? Подарок от кого-то особенного? — Частично. Его подарил мне мой старший брат, когда я стал мужчиной. — Почему именно серебряный? Мне было бы жалко использовать его! — на лице парня появилась легкая улыбка, пока он осторожно проводил им по воздуху. — Потому что только серебром можно убыть вампира. Один удар ровно в сердце, и он больше никогда не откроет глаз. Станет лишь горсткой пепла. От чужой усмешки Пак рефлекторно выбросил изящный клинок на стол, отчего в пустой библиотеке поднялся шум. Но Чимин лишь с паникой смотрел на острое лезвие, направленное прямо на него. Тэхен ничего больше не сказал, боясь напугать еще больше. Лишь осторожно уложил руки на плечи парня и развернул к себе лицом. Глаза в глаза, тепло к теплу. — Все хорошо, слышишь? Я не собираюсь никого убивать сейчас. Даже его высочество! Они были увлечены друг другом, не замечая горящих красных глаз летучей мыши, направленных на них. В замке их было так много, что жители даже не пытались избавиться от них. Чимина они первое время пугали, но вскоре и он к ним привык. Вот только не все эти мыши были истинными животными. Среди ночных созданий легко мог затесаться перевоплотившийся вампир. На следующий день Чимин проснулся не от голоса слуг, а от тормошения крепких рук. Открыв глаза, парень вздрогнул столкнувшись с черными глазами нависавшими над ним. Из-за света красной луны в этой темноте красиво поблескивали алые вкрапления. Прошлой ночью вампир не появился в его комнате, хотя Чимин ждал его. Уже под утро слуга Чона принес ему записку о том, чтобы тот не ждал его и ложился спать. Он вместе с отцом сидел на ночном совете старейшин. Но даже зная это, лежа в своей постели, Чимин долго смотрел на дверь и ждал, что она вот-вот откроется и войдет Чон. — Чонгук? — У Меня сегодня выходной. Хочу пойти и немного пострелять из лука. Раз уж Меня не было вчера, почему бы нам не провести сегодня весь день вместе? — Да, было бы здорово! — Жду десять минут. Не успеешь — сам будешь добираться до площадки! Чимин тут же резво подскочил с кровати к шкафу, второпях натягивая брюки и свежую рубашку. Сапоги надевались буквально на ходу, отчего парень чуть не упал, прыгая на одной ноге. Все время сборов Чон провел, глядя в окно, не смея повернуться. Его суровый взгляд и крепко сжатые руки в кулаки в любой момент могли выдать его внутренние чувства, чего допустить он сейчас не смел. Однако навязчивое отражение человеческого тела, мелькающего в окне, было куда притягательнее луны. Даже время замерло, давая возможность насладиться соблазнительным силуэтом. Только когда Пак сказал, что готов, Чонгук обернулся и подошел к нему. Руки, что уже стали привычкой, проскользили со спины до самой талии, где и остановились. Всего секунда — и стены старого замка сменились огромным открытым полем с множеством деревянных мишеней и небольшим сооружением для инвентаря. Слуги Чона уже стояли наготове, приветствуя своего хозяина. В руках одного был приготовленный лук Чонгука, изготовленный лучшим мастером, и колчан с хорошо заточенными стрелами. Кажется такими и человека можно насквозь пробить. Выпустив свою жертву из рук, вампир забирает из чужих оружие и тут же натягивает тетиву на пробу. Первая стрела попадает ровно в маленький красный круг по центру. Следующая вонзилась рядом, едва не задев ее. Идеальный выстрел. Идеальный контроль. Третья вошла ровна в первую, пробивая деревянную основу. Пока Чон развлекался, Чимин стоял рядом с ним, удивляясь его мастерству. Каждый раз удивляется по-новому, будто видит впервые, хотя не счесть сколько дней они провели здесь. — Ты… ты потрясающе стреляешь, — на одном дыхании произнес Чимин. — Каждый раз, как впервые. Я не понимаю, как можно быть таким точным. Чонгук усмехнулся. Уголки губ дрогнули, но глаза остались холодными. — Тренировки, чертовка. Сто пятьдесят лет тренировок. Чимин улыбнулся. Робко. Почти счастливо. Они говорили о пустяках. О том, как прошёл день. О том, что Чонгук не выспался после совета. О том, что Чимин снова читал ту книгу про моряков, которую Чон подарил ему из своей личной библиотеки. Чонгук слушал. Или делал вид, что слушает. Какое-то время они обсуждали свои дни друг без друга, пока речь не зашла об охотниках. — Наглые невежды эти гости, — бросил он как бы между прочим, натягивая тетиву для нового выстрела. — Явились, смотрят, нос воротят. Чимин пожал плечами. Хоть он общался за это время только с Тэхеном, но считал, что и остальные не так плохи. — Они не такие уж плохие. На балу они казались… нормальными. Воздух застыл. Тишина накалилась как от огня. Чонгук медленно повернул голову. Теперь он смотрел прямо на Чимина. Впервые за полчаса. — Что ты сказал? Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но отступать было поздно. — Я просто… они люди. Как я. И они не пытались навредить кому-то. Может, они не враги? Чонгук молчал. Долго. Так долго, что Чимин начал слышать собственное сердце. Оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. — Встань туда, — глухим голосом проговорил Чон, указывая рукой на мишень напротив себя. — Что? Хочешь, чтобы я был твоей мишенью? — в голосе мальчишки не было страха, только удивление. — Да, именно это Я и сказал, разве нет? Я собираюсь пробить твое сердце насквозь! С каждой секундой гнев Чона яснее вырывался наружу, отчего Пак невольно отступил назад. Ему некуда бежать — повсюду стоят верные вампиру слуги, да и сам Чонгук, обладая нечеловеческой скоростью, легко догонит его. Ему ничего не остается кроме как подчиниться. — Ты ведь не сможешь этого сделать, Чон! — Проверим? — Чонгук наклонил голову. — Не волнуйся. Я не дам твоей крови пропасть. Испью тебя всего до последней капли, даже когда твое тело охладеет! Парень сглотнул. Внезапно в горле пересохло. Спорить с вампиром бесполезно. Пытаться избежать неизбежное тем более. Молча Пак пошел в сторону мишени. И только когда он увидел вблизи грубые трещины на дереве от стрел, ему стало не по себе. Чонгук в гневе может действительно убить его сейчас. Возможно будет сожалеть после, но недолго. А для Чимина сегодняшний день будет концом? Тем не менее Пак Чимин такой же упрямец. И лучше примет смерть, чем будет молить Чона слезами. Стоя напротив Чонгука в нескольких метрах, человек внезапно понимает, что видит его таким впервые. Таким уверенным и непобедимым. Если бы они встретились при других обстоятельствах будучи враги, Чимин бы точно испугался направленной стрелы прямы на него. Несмотря на отсутствие страха, от свиста от выпущенной стрелы человек что есть силы зажмурил глаза и вздрогнул, когда та, задев его щеку, со всей силой пробила дерево за спиной. Боль пришла не сразу. Сначала — ветер у щеки. Потом — глухой удар сзади. И только потом — жжение. Трясущейся рукой Чимин осторожно коснулся левой стороны лица кончиками пальцев, с ужасом замечая на них алую кровь. — Ты же понимаешь, что Я специально «промахнулся»? — голос Чонгука сочился насмешкой. На его лице была странная довольная улыбка при взгляде на свежую кровь. — Что ты творишь? — Чимин почти кричал. — Разве не ты говорил, что не любишь, когда моя кровь пропадает даром? — Да, говорил, — не стал спорить Чон, скрыв улыбку. — А еще Я говорил, чтобы ты смотрел только на Меня. Чтобы ты послушно сидел в своей спальне и ждал Меня! Так позволь Мне сейчас спросить, где ты пропадал все эти дни? Когда Я заходил к тебе вчера вечером, тебя там не было! — Ты все-таки заходил ко мне? — Теперь это не имеет значения. Одна птичка напела, что «принцесса» отказывается томиться в башне и ждать принца, поэтому и нашла тепло в чужих руках! — Это неправда! — тут же возразил Чимин со всей отчаянностью в голосе. — Я просто ходил в библиотеку читать! Так вышло, что там был Тэхен. Мы просто разговаривали! — Он уже просто Тэхен? — бровь Чонгука приподнялась. — Как интересно. — Чонгук, мы правда с Тэхеном просто разговаривали! — Разговаривали, когда Я велел тебе сидеть в спальне и не высовывать своего носа? Кажется, уже в этом есть твоя вина. А если ты не видишь своей ошибки, позволь Мне продолжить твое наказание! Все слова оправданий застряли в горле при виде острого наконечника стрелы, направленного прямо на его грудь, прямо на его сердце. И вот сейчас оно забилось словно сумасшедшее, больно ударяясь о его ребра. Чимин смотрел и не верил собственным глазам. В какой-то момент из-за мокрых глаз парень перестал различать вампира — остался лишь замыленый образ. Вместе со свистом выпущенной стрелы раздался громогласный человеческий крик. — Чонгук! Он мог отойти в любой момент. Его руки и ноги были полностью свободны, но Чимин стоял на месте, потому что верил. В Бога? Нет. Он никогда в него не верил. В то, что Чонгук промахнется? Он никогда не промахивается. Стреляет ровно в цель на поражение. Оставалось только закрыть глаза и принять реальность. И все же перед самим ударом Чимин во все глаза смотрел на лицо Чонгука всего в нескольких сантиметрах от себя, не осознавая, что удара и боли не было. Слеза невольно соскочила с правого глаза, оставляя за собой мокрый след. Дрожащие руки сами невольно потянулись к чужой шее. Хотелось просто уткнуться ему в грудь, чтобы хоть немного успокоиться. Однако чужие руки не позволили — крепко удерживали его дрожащие плечи. В одной из них все еще была зажата летевшая секунду назад стрела. Чимин не понял, что она тоже дрожала. Но Чон легко перевел внимание человека на себя. — Не смей лгать мне и уходить без спроса. Сегодня я тебя прощаю, но не думай, что так будет всегда. В следующий раз последствия будут хуже. Поэтому подумай дважды, если не готов к ним. Будто в доказательство своих слов, вампир наклонился, обнажая белоснежные клыки. Вот только вгрызались они не в тонкую кожу шеи или плеч, а в алые губы, отчего Чимин вздрогнул в его руках. Чонгук прикусывал пухлую нижнюю губу и тут же слизывал выступающие на ней капли крови языком. Их губы касались друг друга, от чего лицо парня покраснело. — Вкус твоей крови делает меня разборчивым. Кажется, я становлюсь гурманом! С тех пор, как Чонгук попробовал кровь мальчишки, он правда не пил чужую кровь. В голове не укладывалось, что этот вампир, что мог выпить двоих девушек до дна за один день, внезапно стал довольствоваться несчастными крохами. Чтобы вобрать всё до последней капли крови, вытекающей с губ, он настолько крепко прижимался к Чимину губами, что тот не мог дышать. Это не поцелуй. Для Чонгука это обычная, простая трапеза. Акт кровопития. Хоть Пак пытался убедить себя в этом, его охватывает непреодолимое чувство утраты. Первый поцелуй Чимина был с привкусом собственной крови и слез. Если все поцелуи сладкие, то его тошнотворно соленый. Но не менее приятный.

***

Весь следующий день Чимин всячески избегал Чонгука. Из-за своего недоверия тот решил брать Чимина с собой повсюду. Но парень очень умело выскальзывал из его рук. Прятался от него по всему замку, а Чонгук злился и гонялся за ним. Недолго, ведь ему надо все-таки выполнять свои обязанности. А человек и рад был бы увидеться с Чоном… Но в памяти при виде вампира тут же всплывал их недавний поцелуй, отчего все его лицо мгновенно заливалось краской, а сердце сбивалось с ритма! Может если бы Чон так нагло не забирал его поцелуй, все было бы иначе. Пак настойчиво отгонял от себя любые мысли о Чонгуке. Это был не поцелуй! Чонгук просто пил его кровь как и в другие дни! Днем в библиотеке было пусто. Тэхен вместе с остальными охотниками в это время был на аудиенции у короля по поводу их вопроса. Чонгук наверняка уже отправился туда. От долгого бега сердце стучало в груди, а воздуха в легких было непривычно мало. Давненько Пак не бегал. Прислонившись плечом к двери, он прислушивался к шуму в коридоре, точнее к его отсутствию. Даже слуги особо не ходили по этой части замка. — И долго ты будешь от меня бегать? Услышав знакомый голос, Чимин испуганно обернулся и увидел напротив себя недовольное лицо Чона. Не думая, понесся сломя голову прочь из комнаты. Да так быстро, что даже вампир не успел словить. Так и стоял с протянутой рукой, держа лишь воздух. — Эй! Но его недовольный тон не заставил человека даже обернуться. — Черт! Чимин не убегал, когда Чонгук издевался над ним. Чимин не убегал, когда Чонгук укусил его в первый раз. Чимин не убегал, когда Чонгук хотел его прикончить. Но Чимин бежит, когда видит Чонгука после поцелуя… который даже не был им. Чимин бежал, пока силы окончательно не покинули его. Именно тогда он открыл случайную дверь и зашел. Уже только увидев кровать с черным балдахином, Пак осознал, что это спальня Чона. Стоило подумать, что ему надо убраться отсюда как можно скорее, как внезапно что-то сзади его толкнуло прямо на большую кровать. Оглянувшись, парень увидел Чона стоящего прямо над ним. — Что происходит? Какого, черта, ты убегаешь каждый раз как только заметишь меня? — Я не избегаю тебя. — А, так ты меня избегаешь? — Нет! Однако даже смотреть на вампира было тяжело, отчего глаза Пака постоянно косились в сторону. А ощущать его взгляд на себе было невыносимо. От пристального внимания щеки сами собой заливались краской. — О! Кажется, я все понял! В доказательство своих слов Чонгук взобрался на кровать, опираясь рукой о мягкий матрас, и коснулся губами уголка губ растерянного Чимина. — Что? — Ты же понимаешь, что я специально. Тебя смутил поцелуй? Он, что, был твоим первым? — Это был не поцелуй! Ты же просто пил мою кровь! — Тогда сейчас я заберу его, как полагается! — яростно прошипел Чон. Свободная рука вампира вцепилась в хрупкое плечо, чтобы Чимин не смог сбежать. Все, что ему оставалось — трепыхаться в паутине, запутываясь в ней все больше, больше и больше. И было так с самого начала. И оба об этом знали. Всего одним рывком Чон притянул Чимина ближе к себе, вновь соединяя их губы вместе в страстном поцелуе. От ощущения легкой прохлады по телу человека пробежала дрожь. Но то ли губы Чимина были столь горячи, то ли страсть их так остра, губы Чонгука стали столь же горячи. Их нежность осторожных движений резко контрастировала с грубым нажимом руки, что Паку становилось дурно. А когда он почувствовал у себя во рту чужой язык, и вовсе побледнел. «Это был поцелуй, от которого хочется умереть — и жить вечно, — так думал человек.» В тот момент в комнате их было двое. Тот, кто до этого целовал лишь для увеселения своей никчемной души и тот, кто впервые познал сладость прикосновений. В тот момент в комнате было двое людей, познавших любовь и Бога. Когда руки Чона наконец отпустили его, Чимин и не думал сбегать. Лишь смущенно опустил свои руки на плечи вампира, думая: «А позволено ли мне?» Вместо ответа его притянули ближе, отчего оба упали на кровать. Словно все время мира застыло для них, чтобы позволить двум душам наконец объединиться. За окном светила багровая луна, освещая переплетенные тела на пастели. И только тихий шепот раздавался в спальне. Будто голос мог нарушить ту хрупкую идиллию. — Ты девственник? — на вопрос вампира Чимин лишь кивнул. От смущения горело не только лицо, но и уши. — Тогда можно я заберу ее? Они смотрели друг другу в глаза. Хоть Чимину не хотелось отвечать на этот вопрос, но он понимал — Чонгук не прикоснуться пока ему не ответят. Простым кивком ему не отделаться. — Да, — тихо, едва слышно проговорил Чимин, но Чонгук его услышал, прежде чем соединить их губы снова вместе. Медленно, чтобы не спугнуть, пальцы Чона заскользили по телу Чимина. Его руки сильно дрожали, пока он пытался расстегнуть пуговицы на рубашке человека. Кажется, впервые в жизни. И Пак чувствовал эту дрожь и не мог отвести взгляда. То, как аккуратно и бережно обращался с ним вампир не могло не будоражить. Не думая, парень сам неуклюже коснулся его губ, оставляя на них смазанный поцелуй. Простое касание, но именно оно в тот момент придало принцу уверенности. Чон осторожно стягивал одежду с его тела, не прерывая поцелуй. Обнажая тело, он обнажал его душу. Чимин не был смущен перед ним. Ему нечего скрывать. На черных простынях они стояли на коленях друг перед другом. Вампир и человек. Один полностью обнажен, другой одет. В комнате стоял полумрак, но Чонгук видел свет. И был он таким ярким, что сжигал его заживо. «И сказал Бог: да будет свет» И стал свет. В мире демонов нет солнца. Но когда Чонгук смотрит на Чимина, он видит что-то, чего не может назвать ничем иначе. Солнце. Чимин был его солнцем, что своим светом освещал тьму вокруг и в его душе. Чонгук просто притягивает мальчишку к себе нежным касанием к щеке. Недавно она горела от боли, сейчас млеет от нежности, что парень не испытывал никогда прежде. И Чимин тянется забвенно к губам, чтобы еще раз почувствовать их сладость и вкус жизни. Осторожно Чонгук укладывает Чимина на холодные простыни спиной, оставаясь нависать над ним. Он больше не дрожит, пока растягивает ширинку своих брюк и чуть приспускает их вниз. Затуманенными глазами парень следит за тем, как Чон аккуратно разводит его ноги, устраиваясь между ними. В них не было страха — только желание. Его бедра в его сильных руках, на губах теплится его вкус, а остальное неважно. Следя за глазами, Чонгук плавно вошел в него, срывая болезненное шипение с уст парня. С каждой секундой мышцы плотнее сжимались вокруг члена. — Не надо, — в хриплом стоне прошептал Чон. — Не сжимайся. Дай мне побыть в тебе. Они медленно вслух отсчитали десять секунд, прежде чем Чонгук сделал новый толчок, погружаюсь в Чимина полностью. Глаза в глаза, Чон исцеловал его лодыжку и только после легким движением закинул хрупкие ноги себе на плечи. Тяжесть, которую веками готов ощущать. Человек в его руках, остальное не важно. Каждое их прикосновение к телам друг друга, каждый сбивчивый толчок внутрь и каждый бесконтрольный стон в ухо вампира: Чонгук! — с каждой секундой в нем что-то умирало и рождалось заново. Хоть стоны были еле слышны, Чон искренне считал, что оглохнет от них. Он сходил с ума от его голоса, от его запаха тела и крови, что оставалась на бледных бедрах и простыне. Кажется, комната насквозь пропитана этим запахом, заставляя клыки чесаться от зуда. Однако впервые в жизни он осыпал тело человека поцелуями и багровыми засосами. Доказательствами принадлежности, что были такими же нежными, как розы в королевском саду. Сам не ведая, что творит, Чонгук осторожно переводит их в другую позу. Сам устраивается на постели, заставляя Чимина восседать на нем сверху. И впервые Пак с животным остервенением задвигался сам. Он слишком долго существовал безвольной птицей и сейчас впервые двигался, чтобы достичь того, о чем мечтал в бреду. А вампир не мог отвести от него взгляд. Лишь держал пышные бедра и в унисон стонал с ним. Чем глубже в него проникал Чонгук, тем сильнее пьянел Чимин от чувств. Стоны становились все громче и громче, а движения более ритмичными и точными. В комнате было душно и грязно, но оба не останавливались, желая обоюдно дойти до конца в своем грешном танце. Тело раскаленное от страсти плотнее прижималось ко льду, ища успокаивающую прохладу. Дрожало сильнее, чувствуя язык на своей шее, слизывающий крупицы пота, после которого оставался влажный след. Они оба понимали, что близко. Чимин кончил первым, стоило Чону прикоснуться к его члену. Белесая сперма влажным пятном осталась на рубашке Чона. Тот сделал еще несколько резких толчков прежде чем заполнить сжимающееся нутро мальчишки до краев, выбив последний громкоголосый крик. А дальше была тишина, в которой было лишь слышно сбивчивое дыхание Чимина, что дышал полной грудью и не мог надышаться. Он обессилено свалился на Чона, ощущая невесомые прикосновения холодных пальцев на спине. Внезапно послышался нерешительный стук за дверью, однако тот также нежно касался его, не отводя глаз. Сейчас они уже не казались человеку столь темными, как в их первую встречу. — Ваше Высочество, — за дверью послышался голос одного из слуг. — Ваш отец настоятельно напоминает вам, что сейчас проходит собрание, на котором вы должны были присутствовать. — Меня сегодня не будет. — Позвольте хоть узнать причину! — в ужасе воскликнул вампир. — Я слишком занят! Остальное ему знать не нужно. Ибо время застыло для них обоих в этой самой комнате. Где впервые Чимин увидел монстра. Где впервые Чимин увидел человека. И был он настолько прекрасен, насколько и ужасен тот монстр. И только когда чужое присутствие перестало быть ощутимым, Чон стянул с себя рубашку и брюки с нижним бельем, оставаясь таким же обнаженным. Пак, не скрывая любопытства следил за ним. В голове была пустота, но он полностью доверял Чонгуку. — Ты же не думал, что мы закончим на этом? Видя растерянное лицо парня, вампир рассмеялся. Беззлобно. — Я пошутил. Давай просто поспим? И хоть обнаженный вид Пака, маячившего перед глазами, будоражил Чона, но тот решил просто насладиться теплотой объятий. За окном багровая луна смотрела на них. И впервые за сотни лет ей не было скучно. Уже лежа в постели, Чонгук успокаивающе проводил пальцами по плечу Чимина, вырисовывая на нем фигуры. Человек сладко спал на его груди, а вампир охранял его драгоценный сон.

Я сам над собой насмеялся, И сам я себя обманул, Когда мог подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя.Лишь белая, в белой одежде, Как в пеплуме древних богинь, Ты держишь хрустальную сферу В прозрачных и тонких перстах. А все океаны, все горы, Архангелы, люди, цветы — Они в хрустале отразились Прозрачных девических глаз. Как странно подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя, Что сам я не только ночная Бессонная песнь о тебе. Но свет у тебя за плечами, Такой ослепительный свет, Там длинные пламени реют, Как два золоченых крыла.

***

Сегодня был необычный день. Сегодня охотники покидали стены замка до следующего раза. Чимин метался от противоречивых чувств. С одной стороны, у Чонгука больше не будет дел, и они, как прежде будут принадлежать лишь друг другу. С лихвой наслаждаться поцелуями и прикосновениями. А с другой, Чимин ощущал тяжесть расставания с другом. От этого, будто кошки скреблись на душе. Он не знал, каково жить в мире людей. Давно позабыл за ненадобностью. Пака полностью устраивал успокаивающий багровый свет луны, что светила двадцать четыре часа в сутки, и ненавязчивые прикосновения Чонгука на плечах, когда тот просыпался. Это было родным и теперь таким необходимым, что невозможно было просто избавиться от этого. Потребовалось бы отрезать часть его души, но разве можно ее отрезать? Чимин, наверное, умер бы от этого. Та же библиотека. Те же запахи, свет, но время еще раннее. Чонгук покинул парня сегодня в непривычной спешке, не скрывая своего ликования. Он все еще недолюбливал охотников и не скрывал этого. Чимин не виделся с Тэхеном уже давно и не искал встречи. Но он знал, что им нужно попрощаться. Вот и пришел сюда в надежде, что тот подумал так же. Сегодня он не брал в руки книгу, а просто стоял у окна, любуясь луной в ответ. И когда послышался скрип двери и неспешные шаги в его сторону, он понял, что не ошибся. Ким стоял в метре от него, не смея приблизиться. Пак чувствовал, что тот внимательно рассматривает его, чтобы запомнить его образ настолько, сколько может позволить человеческая память. Чимину не было стыдно за следы на своей шее, где сливались следы от клыков и засосы, что ежедневно обновлялись. Пусть даже Тэхен вновь назовет его любовницей вампира! Скажет, что это аморально и пошло! Ему плевать. Это его любовь и никто не смеет осуждать. Бог велел любить не только ближнего, но и врага своего. И Чимин полюбил. И Чонгук полюбил. — Никогда не привыкну, что здесь одна только луна. Сколько бы ни бывал здесь. — Для этого недостаточно быть. С ней нужно прожить, — наконец Чимин развернулся к Тэхену лицом. В нем ни капли сомнения. И от этого невозможно отвести глаз. — Я ведь могу забрать тебя отсюда. Только скажи, и я не побоюсь самого короля демонов, чтобы забрать тебя домой! — Это невозможно. Чимин еще не сказал причину, но Ким уже знал ее. Отчего сжал зубы крепче, чтобы не сорваться. От чего прикрыл глаза, чтобы не видеть чужой улыбки. Такой легкой и прекрасной. — Я уже дома. — В тебе слова от лукавого. Я могу тебя с… Но Чимину не нужно было спасение. Он был в безопасности. Пока Чонгук держит его под своим крылом, Чимину ничего не угрожает. Вампиры не посмеют тронуть человека принца, а люди? Стоит только им войти в людской мир, и церковь сожжет его заживо. За предательство рода человеческого, за любовь к дьяволу. — Мы ведь увидимся еще? — осторожно спросил Тэхен. Как бы ему не было тяжело это принять, но ему придется уйти одному. — Конечно, — ни на миг не сомневаясь, ответил Чимин, затапливая комнату светом своей улыбки. Даже застывшие слезы на глазах не могли заставить ее померкнуть. — Я всегда буду здесь. — Тогда до встречи, Ваше Высочество! — Чимин хоть и удивлен обращению, но молчит. Не поправляет. С неизмеримой честью охотник склоняет перед ним голову и только после этого уходит, оставляя Чимина в библиотеке одного за тяжелыми дверьми. Тэхен решительно шел по коридору к своей спальне, но не успел он отойти от библиотеки, как натолкнулся на чужое присутствие, спрятанное во тьме. Такое нельзя почувствовать обычному человеку, но он охотник, которого с юных лет учили выслеживать и убивать таких монстров. Рефлекторно его рука опустилась на ножны, в которых был закреплен клинок из чистого серебра — единственное, что может убить вампира. — Долго же ты прятался! — насмешливо проговорил Тэхен. — Ну же, покажись! Вампир не просто прятался в темноте, он словно был самой темнотой. Отчего когда в ней показались ярко-красные огни, Ким невольно крепко схватился за рукоять. — Успокойся. Я пришел не убивать тебя. Из тьмы наконец показался Чонгук. Вид его был привычно суров и холоден. Он пугал холодом глаз. — Боялся оставлять нас наедине? Неужели боялся, что Чимин уйдет со мной? — Нет, — сдержанно улыбнулся Чон. — Скорее того, что ты украдешь его. — Я ведь мог бы. — Мог. Но у тебя ничего не получилось бы. Своим действием ты подписал бы себе смертный приговор. Они смотрели друг на друга. Оба готовы к бою, но стоят не шевелясь. Руки Чона расслабленно спрятаны в карманы брюк, а Ким отпустил клинок, так и не обнажив его. Лишь горько усмехнулся, приняв поражение. — Береги его. Он этого достоин. — Конечно, буду. Он же мое Высочество, моя Чертовка! Чонгук сделал шаг в сторону, пропуская человека вперед. И охотник ушел, гордо не обернувшись назад на библиотеку. Но Чонгуку было плевать. Он сам зашел за своей Чертовкой, что беззаботно читал книгу. И хоть вампир видел страницы с мокрыми следами слез, не по нему, другому человеку, он просто подошел и обнял его.

***

Уходя вместе со своими друзьями, что были ему уже братьями, Тэхен смотрел на луну. Но сколько бы он ни смотрел так и не смог понять, чем она так приглянулась Чимину. От ее бесконечности тошнит. Она такая же багряная, как кровь пульсирующая в венах. Что может быть отвратительнее? Разве возможно жить без солнца? Невольно его взгляд с холодного куска переводится на окна библиотеки. Тэхен не видит, но знает, что они там. Представляет, что вампир и человек сидят за читательским столом с какой-то книгой перед ними. Возможно, они читают ее по очереди или Чонгук наслаждается голосом Чимина. А потом, забыв о книге, они наслаждаются прикосновениями губ. Чонгук впервые говорит о любви, и Чимин этому верит.