Иллюзия контроля

— И почему мне вечно приходится тащить тебя в полуобморочном состоянии? — Прошипела Райна, открывая дверь. В ответ она слышала лишь прерывистое дыхание Ксандра. Райна затянула его в свою комнату и опустила на кровать. Лицо, обычно украшенное лукавой усмешкой, теперь было бледным и искаженным болью. Девушка принесла воду и обезболивающее из аптечки, слегка растормошила капитана, заставляя принять лекарства. Он вновь откинулся на подушки, и сознание отпустило его окончательно. Только убедившись, что его дыхание углубилось, Райна позволила выдохнуть и себе. Опустилась на край постели, взглядом скользнула по лицу, остановившись на знакомом шраме. Пальцы сами потянулись к нему, коснулись неровной кожи. Перед глазами вновь появился старый бункер, пахнущий сыростью и кровью. Тогда она сидела и обрабатывала рану на щеке, пока руки дрожали от усталости. Ксандр гордо задирал голову, будто ему совершенно не больно, но хрипло просил, чтобы работала быстрее. А Райна, стиснув зубы, накладывала повязку на рваный разрез, думая лишь о том, чтобы уцелел глаз. Теперь ее палец водил по старому рубцу, будто стирал воспоминания после этих событий. Это пугало. Между ними могло бы быть что-то вроде понимания, если бы не его хитрая натура, угрозы и подставы. Их общее дело могло закончиться ее смертью. Ненависть, когда-то жгучая и ясная, куда-то испарилась, сменилась чем-то изматывающим и неопределенным. Ксандр все еще злил, интриговал, умел выводить из равновесия одним лишь взглядом. Но что в нем изменилось? Или это она стала другой? Мысль о том, что это лишь новая ловушка, заставила похолодеть изнутри. Все это могло быть фикцией, чтобы снова затянуть в свои сети. Ксандр хмурился во сне, на лбу выступили капли пота. Райна машинально смахнула прилипшую прядь, наблюдая, как под ее прикосновением разглаживаются морщины. И вдруг с мучительной ясностью захотелось остановить этот миг. Захотелось сделать то, о чем думала в бункере много лет назад. Когда ночами сидела у его постели, пока он сквозь сон переплетал их пальцы. Когда они еще не были теми, кем стали сейчас. Райна осторожно наклонилась, мазнула губами по его, едва заметным, почти невесомым прикосновением. В этом не было страсти — лишь тихое любопытство. Будто она исследовала ту грань, что всегда стояла между ними. Понимание тут же сдавило горло. Райна в страхе отпрянула, обхватила себя руками. На лице Ксандра дрогнул знакомый, едва уловимый намек на усмешку. Он медленно открыл глаза, и повернул голову к девушке. — Если будешь лечить после каждого боя именно так, то я перестану принимать Руно. Райна замерла, не в силах оторваться от этого взгляда. Весь мир сузился до человека, который, даже лежа без сил, умудрялся ставить ее в тупик одним предложением. В комнате повисла тишина, в которой отдавался лишь собственный стук сердца. В груди закипела знакомая, едкая злость: он притворялся. Всегда притворяется. — Ты с каких пор спящая красавица? — Буркнула она, резко отворачиваясь к стене, пытаясь поймать ускользающее самообладание. За спиной послышалось движение, скрип пружин. Ксандр сел рядом, склонил голову набок: — Не знаю. Но раньше меня так сладко и не целовали. — Очень тебе сочувствую. — Это потому, что мы договаривались пересмотреть свое отношение друг к другу? — Его вопрос прозвучал прямо у нее над ухом. Райна обернулась. Взгляд впился в него, словно искал подвох в глубине карих глаз. — Ладно. Как скажешь, — Ксандр сделал усталое движение рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Буду считать тот твой порыв галлюцинацией от лихорадки, а не слабостью. — Слабостью? Это ты здесь еле дышишь, а не я. — Именно, — Он склонил голову набок. — Я уязвим. А ты что делаешь? — Я просто присмотрела за тобой. — Ты не впервые за мной ухаживаешь, но раньше не спешила целовать меня… Годами бегала от одной мысли, что между нами может быть что-то, кроме долга и угроз. — Между нами ничего больше и не может быть, — выдавила Райна, но звучало это плоско и фальшиво. — Ты так в этом уверена? Он приподнялся, приблизив лицо к ее. Расстояние сократилось до опасного. — Серьезно? — Его бровь поползла вверх. — А что же это? Ты целуешь меня, когда я не могу ответить, а когда прихожу в себя — отгораживаешься стеной. Это трусость, Райна. Слова вонзились не только в самолюбие, но и в ту самую рану, которую она годами пыталась игнорировать. В груди что-то болезненно ёкнуло. Страх от недавней слабости был мгновенно сожжен новой волной гнева. Он всегда так. Всегда знал, куда нажать, чтобы вывести из равновесия, заставить чувствовать себя уязвимой и глупой. Райна отпрянула, но не отодвинулась. Лица оставались рискованно близко. Её взгляд упал на его губы — те самые, что только что произнесли эту провокацию. На тень усталой усмешки в уголках его рта. Всё в этот миг кричало о вызове. И вместо того чтобы отдалиться, тело, будто помимо воли, наклонилось чуть ближе. Она чувствовала тепло его кожи, слышала ещё неровное дыхание. Движимая лишь жгучим порывом, она наклонилась и захватила его губы своими. Если это трусость, то пусть. Но лучшая защита — нападение. Поцелуй был глубоким, влажным, лишенным всякой робости. Ксандр ответил ей немедленно, с такой же стремительной отдачей. Пальцы вплелись в волосы на ее затылке, не давая отступить. Их дыхание смешалось, стало частым и горячим. Она чувствовала, как под ее ладонью, прижатой к его груди, бешено колотится сердце, ритм которого вторил собственному. Постепенно яростный натиск сменился чем-то иным — не менее жгучим, но более осознанным. Жесткость растаяла, уступив место сложному, многогранному чувству. Губы стали двигаться иначе — не только захватывая, но и отдавая; не только наказывая, но и исследуя. Они дышали друг другом, и это мгновение растворяло все обиды и опасения. — Вот так-то лучше, — прошептал он хрипло, слегка отстранившись. — Предлагаю продолжать лечение. Твои губы, кажется, действуют куда эффективнее любого болеутоляющего. — Заткнись, — бросила Райна, но в голосе уже не было прежней твердости, только сдавленная страсть. Райна слегка оттолкнула его. Руки дрожали, когда она стягивала с него верх формы, затем собственную одежду. Прохладный воздух комнаты усыпал кожу мурашками. Ксандр замер, его насмешливый взгляд сменился откровенным восхищением. — Боги, — выдохнул почти беззвучно, и его большие, шершавые ладони легли на ее талию, скользнули вверх, обводя изгибы ребер, сжав грудь. Пальцы провели по уже твердым, набухшим соскам, заставив резко выдохнуть и содрогнуться. — У тебя просто восхитительная грудь. Сладкое напряжение пронзило Рейн, заставив выгнуться и издать короткий, сдавленный звук. Она села на Ксандра сверху, отталкивая на кровать. Прижала его запястья к матрасу по обе стороны от головы, крепко сжала ногами бока. В глазах капитана мелькнуло удивление, затем – одобрение и дразнящий огонек. — Знаешь, а я понял, что ты любишь доминировать, когда ты била меня на плацу, — его пальцы зашевелились под жесткой хваткой. Райна шумно выдохнула, наклонилась, чтобы укусить его за шею, оставляя отметину. Затем ее губы нашли его, вовлекли в глубокий, влажный поцелуй. Одновременно ее руки освободили запястья и устремились вниз. Пальцы расстегнули пряжку его ремня, следом пуговицу и молнию на брюках. Сквозь тонкую ткань боксеров она ощутила горячую, пульсирующую плоть. Она обхватила член всей ладонью, и Ксандр резко вдохнул, оторвавшись от поцелуя. — Решила показать, что не боишься? — Просипел Ксандр, когда бедра непроизвольно двинулись навстречу ее руке. — Не боюсь. Пальцы легли на резинку его нижнего белья, и Райна потянула ее вниз, стаскивая на пол, вместе с остальной одеждой. Следом ловко сбросила свое белье. Ксандр тут же усадил ее на себя, оставив на коже белые следы. Одна рука рванулась вверх, вцепилась в ее волосы, оттягивая голову назад. Он приник к шее губами, спустился к ключице, следом слегка прикусил сосок. Волны удовольствия накрывали с головой и собирались внизу живота плотным комом. Райна застонала, выгибая спину дугой. Она ответила на его ласки с таким же рвением. Губы стали исследовать его плечо, твердые мышцы пресса. Она чувствовала под языком биение его сердца. Рука снова обхватила его член, поднимаясь от основания к головке. Большим пальцем провела по чувствительной уздечке. Руки Ксандра подхватили ее под бедра, приподняли, нацеливая. Взгляд, полный немого требования, впился в нее. Райна опустилась, контролируя каждый сантиметр, чувствуя, как он входит в нее, растягивает, заполняет до предела. С губ сорвался протяжный стон. Она замерла, давая телу привыкнуть к полноте, быстро сменившуюся пульсирующим удовлетворением. Бедра стали двигаться в размеренном темпе. Руки уперлись в мужскую грудь, мышцы живота и ног напрягались, как тетива. Она смотрела на Ксандра сверху вниз, отметая, что в глазах не было ни капли насмешки. Его взгляд внимательно изучал ее лицо, ловил каждое выражение. Наслаждение начало смывать последние мысли, когда Райну настигло осознание. Провокации, разговоры про “трусость” — вот где на самом деле была игра. Она сама, в порыве эмоций, сорвала с себя все маски и отдала главное оружие против себя прямо ему в руки. Знание обожгло изнутри горькой смесью стыда и злобы, но тело предательски усилило движения, будто пытаясь заглушить разум экстазом. — Это… ошибка, — вырвалось у нее шепотом прямо в его ухо. — Ничего… между нами нет и завтра… мы это забудем. Райна двигалась все быстрее, глубже, отчаяннее, как если бы могла стереть свое унижение потоком ощущений. Ксандр ухмыльнулся. Руки на ее талии сжались так, что позже останутся синяки. Взгляд снова стал игривым, словно он слышал эту угрозу тысячу раз и знал ей цену. — Конечно, — бедра мощно двинулись ей навстречу, заставив взвыть от неожиданной глубины. — Ровно… до следующего раза. А пока… не останавливайся, ради всего святого. Руки блуждали по ее телу: направляли ритм, ласкали грудь, сжимали до сладкой боли ягодицы. Ксандр смотрел, как ее лицо искажается от нарастающего удовольствия, как она кусает распухшую губу, пытаясь сдержать стоны, и это, казалось, заводило еще сильнее. Он видел ее борьбу — желание сохранить лицо — и это разжигало внутри ответный огонь. Внезапно Ксандр перевернул их. Теперь он был сверху, коленями раздвигая ее ноги шире. Толчки стали размашистыми, окончательно стирающими всякую иллюзию контроля. Руки Райны впились ему в плечи, ноги судорожно обвились вокруг поясницы, притягивая ещё ближе. Ксандр задал новый ритм, каждый толчок которого бил точно в самую чувствительную точку, посылая по нервам разряды ослепляющего удовольствия. Райна перестала думать, перестала бороться. Мир сузился до темного, сосредоточенного взгляда, в котором теперь плясали не только страсть, но и торжество. Внутри неё всё сжалось, напряглось, а затем взорвалось на тысячи осколков. Тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался хриплый, надрывный крик, который она тут же подавила, прикусив губу до боли. Спазмы сотрясали её изнутри, волна за волной. Райна почувствовала, как движения стали резче, хаотичнее, как его дыхание превратилось в прерывистые хрипы у её уха. В момент, когда его тело напряглось в готовности к финальному движению, Ксандр с усилием выскользнул из неё. Раздался сдавленный стон, и горячая, вязкая жидкость растеклась по ее животу. Он сделал еще несколько непроизвольных толчков, изливаясь на нее, а затем рухнул рядом на бок. Из груди Ксандра вырвалось короткое хмыканье, рука бессильно упала на плечо девушки, слегка сжимая. В комнате повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Райна лежала неподвижно, глядя в потолок, чувствуя, как горячая жидкость на коже начинает остывать. С реальностью вернулась злость от понимания всех последствий поражения. Она не просто поддалась, а с радостью ринулась в пропасть и насладилась падением. Она резко выскользнула из объятий. Не глядя на Ксандра, вытерлась кинутой майкой, надела рубашку. — Уходи, — голос прозвучал сипло. —Что? — Ксандр медленно приподнялся. — Уходи! — Райна взревела, пытаясь криком выплеснуть отчаяние. Она подняла его белье, швырнула ему в руки. — Ты добился своего! Теперь исчезни! Ван Хейс смотрел на нее долгим, недовольным взглядом. Потом молча стал одеваться, изредка закатывая глаза. Уже рядом с дверью обернулся. Лицо в полумраке вдруг показалось Райне разочарованным. — Ладно, как скажешь. — Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Райна осталась стоять посреди комнаты. Запах секса, витал в воздухе, словно наказание за слабость. Тело еще помнило недавнее удовольствие, но душа была разорвана в клочья. Самое ужасное было не в том, что она поддалась провокации. А в том, что где-то в самой глубине, под всеми слоями гнева и стыда, таилось пугающее знание: часть ее не хотела, чтобы это была ошибка. И эта часть теперь смотрела на закрытую дверь с тихой, невыносимой тоской. Она проиграла не Ксандру. Она проиграла себе.