Страстные тайны Змеиной розы

Pov. Костя. Нет, я совсем не против, когда Ваню накрывает страстью, наоборот, мне это безумно нравится. Мы, конечно, регулярно занимаемся сексом -- все-таки молодожены, но иногда Ване хочется большего: он может меня и в угол зажать прямо в коридоре и не постесняется. Нас уже много раз заставали при весьма пикантных обстоятельствах, и если вы думаете, что Ванька смущается, вы его плохо знаете. Его смутить практически невозможно: он просто мило улыбается непрошенному свидетелю, берет меня за руку и уводит в комнату продолжать начатое. Для него вообще не существует препятствий, если он чего то хочет -- это я уже давным-давно понял. Сегодня, например, он хотел меня, вот только реализовать свои желания сразу не мог, потому что у нас опять опять были гости. Ванины глаза прямо искрились от тщательно сдерживаемой страсти, и было понятно, что после ужина меня ждёт нечто очень интересное. Я уже хотел похитить его под благовидным предлогом, но Ваня умеет удивить, а потому никак свое нарастающее возбуждение не показывал, да и вообще делал вид, что я ему абсолютно безразличен. Помучить, значит, решил, понял я. Обиделся все-таки за то, что я не позволил ему купить духи-конструктор. Каюсь, терпеть не могу, когда малыш начинает экспериментировать с запахами. Ну, что ж, я тоже игры люблю, поглядим, насколько тебя хватит, зажигалочка ты моя. Ваня меж тем старательно играл мальчика-одуванчика. К нам в гости приехала тетя Настасья, близняшка не к ночи помянутой Галы. Несмотря на то, что похожи они внешне до безобразия, образ жизни их разнится кардинально. Настасья у нас женщина верующая, часто путешествует, посещая православные храмы, много молится и рьяно осуждает грешников, особенно тех, кто продает свое тело. Если она, не дай бог, узнает о прошлом Вани... Одним словом, нам такие казусы ни к чему, а потому сегодня мой малыш филигранно изображает из себя девственника-ангелочка, который замуж вышел абсолютно невинным и смущается любого намека на секс. Я просто диву давался, глядя на то, как он мило краснеет, когда старушка по древнему обычаю решила запечатлеть на его щеке нежный поцелуй. -- Тетя, нет, мне неловко, -- едва ли не со слезами на глазах прошептал он, -- я ведь теперь муж Костеньки, и никто меня касаться более не должен, даже вы... -- Надо же, какой ты чистый, -- мигом умилилась Настасья..-- Повезло же тебе, Костенька, среди нашей, скажем прямо, не самого праведного поведения молодежи отыскать душу невинную. Не переживай, малыш, в поцелуе родственницы старшей срама нет. Не обидела я тебя, а лишь частичку любви своей передала и Костенька это прекрасно понимает. Не так ли, милый? --Обратилась она ко мне. -- Конечно, -- почтительно ответил я, старательно пряча чертей, танцующих в моих глазах, как можно дальше. -- Ванечка просто ещё очень стеснителен в силу возраста и правильного воспитания, я же все уже понимаю. Не первый год живу эту жизнь и научился разбирать полутона. Настасья довольно кивнула, и на Ваню больше не посягала, держалась в отдалении, оторвалась на внуках, как она звала Кира и Ко. Вот их она и потискала, и расцеловала, и разлохматила -- и едва не задушила в объятьях. Она подарила им дорогие подарки, смартфоны довольно популярной марки, не айфоны последней модели, конечно, но весьма и весьма достойные. Вот в этом они с сестрицей тоже совсем не схожи: Гала никогда ничего дороже шоколадки не подарит, да потом ещё и упрекать будет, что недостаточно благодарили. Вечер прошел в самой милой и непринужденной обстановке, мы старательно играли в ангелов, все, даже Дамир, который с Лучиком приехал в гости. Они у нас теперь часто выходные проводят: Лучик сильно подружился с тройней и так и норовит притащить Мира к нам, чему я естественно только рад. Мне приятно видеть друга в любое время. А скоро, кстати, наша компания станет ещё больше: из-за границы возвращаются Валик и его брат-близнец Мишка, наши старинные друзья, вынужденные уехать по работе в Китай, оба свободные кстати, Мир собирается пары им искать, спасать от мрачного одиночества. Разошлись мы поздно и я отправился в ванную, гадая о том, что же ждёт меня сегодня? Ваня на взводе и способен на многое, так что тут не знаешь, к чему и готовиться! Я уже стоял под умеренно теплым душем, смывая усталость, когда в ванную ворвался возбуждённый до чёртиков Ваня. Не переставая смотреть мне в глаза и облизывая пересохшие от страсти губы, он быстро разделся и, переступив через бортик ванны, присоединился ко мне. Не говоря ни слова, притянул меня к себе за шею и, поцеловав в губы, стал спускаться ниже, исследуя языком всё, что попадалось на пути. Тщательно выцеловывая шею, лизнул выступающий кадык и довольно чувствительно прикусил его, затем спустился к соскам, поиграл с ними, и, опустившись на колени, принялся вылизывать мой живот, рукой лаская стояк. Когда Ваня поцеловал головку, я вцепился зубами в ребро своей ладони, чтобы не заорать — мозг ещё частично функционировал, и я справедливо полагал, что Настасью, которую, как на грех, Хатуна разместила неподалёку, вряд ли порадует ночной концерт в моем исполнении. Нет, она, конечно, понимает, что сексом мы все же занимаемся, но все же откровенные стоны, наверняка, ей не понравятся. Ваня же, не замечая моих терзаний, действовал крайне последовательно, он довёл меня до разрядки умело пользуясь языком, кончил сам, и лишь потом обессиленно привалился к бортику ванны. -- Кость, а чего вода-то холодная? -- спросил он через пару минут. -- Не холодная, а комфортно прохладная, -- мирно ответил я. -- Остудиться хотел и смыть усталость. -- Ну и как, остудился? -- ехидно поинтересовался Ваня, так и не поднимаясь на ноги. -- Ещё как! -- ответил я и, сделав воду потеплее, подтянул Ваньку за руку к себе, потискал и стал намыливать гелем его не сопротивляющуюся тушку. Больше мы не говорили, оставив все разговоры на утро. Что происходило после, ни я, ни Ваня с точностью вспомнить не могли, не иначе, случилось обоюдное помрачение рассудка. Страсть она такая, стирает порой память местами. Я лично все кадрами какими-то помню, яркими картинами, разрывающими тьму. Помню мечущегося подо мной Ваню, его длинную, изящную шею, которую так и хотелось покусать. И Ваня и его шея были совсем не против такого обращения, и теперь один наверняка чувствовал чуть саднящую боль от укусов, а вторая красовалась следами от них. Ещё я помню, что молчать Ваня все же не смог, и от его протяжных, полных страстной муки стонов Настасья приходила к нам в полночь, выяснять, что же я делаю с ее чистым мальчиком. Ваня, утомленный любовными играми, сквозь подступающий сон заверил ее, что все в порядке, и она удалилась, ворча что-то о недопустимости подобого поведения. Я тоже устал, а потому особо не слушал, просто выпроводил ее восвояси и присоединился к Ваньке, чтобы уснуть в его объятиях. Проснулись мы рано, ещё даже не рассвело, я потянулся к Ваньке, чтобы поприветствовать его поцелуем. Ваня, всегда с охотой отвечавший на ласки, неожиданно шарахнулся от меня. -- Кость, ты не подумай чего, просто сейчас у меня во рту пустыня Сахара и кошачий туалет одновременно. Не самые приятные ощущения ощущения оставила домашняя настойка Настасьи. Я тебя обязательно поцелую. Потом. Если захочешь, -- засмеялся этот змей-искуситель. -- Но сейчас тебе навряд ли понравится. Ты не обижайся, но гигиена превыше всего, -- закончил он, -- вот почищу зубы и можно будет, думаю, попросить тебя о лёгком минете, -- со смехом заявил он, уворачиваясь от летящей подушки. Ишь ты какой, минет ему, понимаешь с утра... Хотя, если подумать, мысль-то не плохая, и даже очень. Ох, надо мне позаботиться о звукоизоляции, не хочется опять Настасью успокаивать. Она у нас неделю погостить хочет, пообщаться вдосталь с Хатуной, дружат они со школы еще. Я так-то не против, она, несмотря на свои религиозные закидоны, совсем не злая и меня любит, и потому смущать ее каждый раз неправильно как-то. Это с одной стороны, а с другой -- она все же дама взрослая и должна понимать, что страсть приходит порой весьма неожиданно и выражают ее все по-разному. Кто-то молча любовью занимается, а кому-то непременно кричать надо. Вот мы с Ванькой из таких, из шумных, и придется Настасье с этим смириться. Ваня вернулся из ванной, благоухая новым гелем для душа и рухнул в мои объятия, лукаво улыбаясь. --Ну, чем займёмся? -- поинтересовался он, наконец-то награждая меня сладким поцелуем. -- До завтрака ещё долго, а спать уже не хочется. Может, займёмся любовью? Хочу сегодня быть сверху! Ох, уж этот Ваня, не терпит скуки и прямо говорит о своих желаниях, его внутренней свободе и раскованности прямо-таки позавидовать можно! Я, естественно, согласился. Ну, не могу я устоять перед умоляющим взглядом его огромных зелёных глаз... Но предаться любви нам не дали, в дверь, без стука даже влетела Настасья. -- Мальчики мои, -- тихо прошептала она, -- вы уж простите меня, дуру старую, но придется вам подождать со страстью своей. Дело у меня к вам, срочное. Я отреагировал спокойно, просто взял одеяло, валяющееся на полу, и укутал в него Ваню. Не хочется, чтобы старушка на него смотрела, мало ли что. Да, я собственник, и что вы мне сделаете. -- Что случилось, тёть Насть? -- прямо спросил я. -- Вы, главное, не волнуйтесь, всегда помогу, если что. -- Я попросить вас хотела приютить кой-кого, -- медленно, сравнявшись цветом со стеной, сказала Настасья. -- Грех мой из глубины времён всплыл, да в окно ко мне постучался. Теперь ответ держать придется. -- А поподробнее можно, -- испытывая лёгкое раздражение от ее велеречивости, попросил я. -- Кого нужно приютить, сколько ему лет, какое он к вам имеет отношение? И вообще, где он этот кто-то, ему, я так понял, помощь нужна? -- Ой нужна, милок, ой нужна... Внук мой нашелся, миленькие мои, и находится он не где-нибудь, а во Дворце Ангелов. Дочь моя сукой оказалась и сдала восемнадцать лет назад парнишку туда. Вы ж представьте, какие он муки перетерпел. Мы с Ваней застыли, не смея взглянуть друг на друга. Вот так номер, у женщины, которая всю жизнь говорила о том, что никогда не была с мужчиной, оказывается есть не только дочь, но и внук, который находится не где-нибудь, а в заведении у Марьяны. Мать твою, отличное завершение ночи страсти, нечего сказать!