Roses are red

Раньше Скорпиус считал, что все розы — красные. Пока не встретил ее. Она стояла на вокзале — пряди у висков завивались, брови были нахмурены, а пальцы сжимали ручку переполненной тележки с чемоданами. Так Скорпиус узнал, как иронична бывает судьба. И что розы на самом деле — рыжие.

***

Когда он вернулся домой после первого курса, то сразу попросил бабушку вырастить розы другого цвета. — И какими же они должны быть, по-твоему? — приподняла острую бровь Нарцисса, признававшая только алые. — Пламенными, — уверенно ответил Скорпиус. Нарцисса обещала подумать.

***

На парах по зельеварению его Роза сидела впереди, а он с Альбусом, своим лучшим другом и по совместительству сыном лучшего друга отца Розы — сзади. На самом деле, «его Роза» была вовсе не его. На самом деле, она его и в грош не ставила. Но Скорпиус предпочитал не заострять на этом внимание: шипы у роз — обычное дело. Он без особого энтузиазма помешивал зелье в котле, и тут Альбус воскликнул: — Ты что, надо против часовой! Больше он ничего сказать не успел, потому что котел бахнул, зелье выплеснулось, все взвизгнули и обернулись. Не взвизгнула только Роза, которая смотрела на них — всех в черной копоти и остатках вязкой жижи — как на дураков. Но смотрела ведь!..

***

Все несколько осложнялось тем, что Роза была Уизли. И еще больше — тем, что она с ним не особо церемонилась. Ал говорил забить на это и не обращать внимания. Ал поддерживал Скорпиуса, даже когда того начали подкалывать всякими бреднями о родстве с Темным Лордом. Кажется, самая большая сложность заключалась в том, что Роза могла этим бредням поверить.

***

Лето перед третьим курсом Скорпиус окрестил черным. Тем летом он стал наполовину сиротой. И ему, честно говоря, было совершенно плевать, что Роза огрызнулась в ответ, когда он поздоровался с ней в школе. Огрызнулась — и осеклась, увидев выражение его лица. А спустя пару дней, когда они встретились в библиотеке, она пробормотала что-то вроде «мне очень жаль». И посмотрела на него так, как не смотрела раньше — как-то по настоящему, открыто. Скорпиус очень боялся увидеть в ее взгляде жалость, но, кажется, она его не жалела, словно скулящего щенка, а по-человечески сочувствовала.

***

Пламенные розы получилось вывести не с первого раза. — Что-то они мне напоминают, — нахмурилась Нарцисса, когда летом после четвертого курса Скорп наконец одобрил нужный оттенок. Но Скорпиус решил, что ей пока рано знать, кем именно вдохновлен новый сорт ее роз.

***

На день рождения Розы в Большой зал слетелись совы самых разных пород. Она виновато улыбалась сидящим рядом подругам, завтрак которых был несколько подпорчен. Одна из сов — неприметная, серая — несла в клюве букет цветов. Скорпиус не так давно отправил ее из совятни Хогвартса, науськав сначала сделать пару лишних кругов, после чего со всех ног метнулся вниз, чтобы не вызвать подозрений. Поэтому сейчас он украдкой наблюдал за реакцией Розы. «Не-красные розы для пре-красной Розы», — гласила записка, привязанная к букету. До слуха Скорпиуса донеслось «Ааа… Каламбур», сопровождаемое многозначительным хмыканьем. Роза посмотрела в сторону говорящей, но ничего не сказала. Скорпиус моментально покраснел и уставился в тарелку, на которой одиноко стыла глазунья. К еде он так и не притронулся.

***

Последний курс обучения начался с новости, вызвавшей восторг у всего Хогвартса. Директриса объявила, что в этом году пройдет Рождественский бал, — и тут же ее голос утонул в аплодисментах. Скорпиус знал, с кем он будет танцевать.

***

Он все пытался подгадать, когда Роза останется одна, но ее, как назло, вечно кто-то сопровождал. В какой-то момент Скорпиусу надоело подкарауливать, и он просто пошел следом за ее компанией. Надо признать, ходили они быстро, и ему пришлось изрядно поднажать. — Роза! Эй, Роза! Да постой же ты! — запыхавшись, выпалил Скорпиус, вываливаясь вслед за ними во внутренний двор. Роза обернулась — словно главный цветок в букете в обрамлении остальных, пламенно-рыжая на фоне красно-золотых мантий. — Что ты хотел? — подняла она бровь. Скорпиус так долго представлял, как именно ее пригласить, что все варианты теперь казались глупыми. Поэтому он просто сказал: — Пойдешь со мной на бал? Кто-то присвистнул, кто-то засмеялся, но Скорпиус стоял и ждал, что она ответит. Роза окинула его оценивающим взглядом и хмыкнула. — Назови мне хоть одну причину, почему я должна согласиться, — проговорила она, прежде чем оставить его в одиночестве. Когда об их разговоре узнал Альбус, то нацепил обычное выражение лица, которое использовал для утешения Скорпиуса. — Ты не понял, друг, — ухмыльнулся Скорпиус. — Она не сказала нет.

***

Ему нужно было найти причину: весомую, изящную и не имеющую контраргументов. Вскоре Скорпиус пришел к неутешительному выводу: такую он придумает лет через дцать после окончания школы. Но просто так сдаваться он не собирался.

***

Стояла пятница. Холодная пятница. Холодная, зимняя пятница — последняя перед Рождественским балом. Настроение у Скорпиуса было преотвратнейшее. Когда в спальню ворвался Ал, Скорпиус и бровью не пошевелил. Он лежал на кровати и пялился в потолок, чувствуя себя тупее самого тупого тролля. — Чего лежишь? — с довольной улыбкой спросил Альбус. — Отвянь, а, — беззлобно отмахнулся Скорпиус, на что Альбус только рассмеялся. — Лучше б танец отрепетировал, — продолжал Альбус. — Не начинай, и без тебя тошно. — Ну, если бы ты посмотрел, что у меня есть… Да ладно, вставай, — уже настойчивее продолжил Альбус. — Вставай, говорю, я кое-что раздобыл. С громким стоном Скорпиус поднялся. В руках Альбуса была какая-то книга. — Ну и?.. — разочарованно протянул он. — Вот она, твоя причина, — широко улыбнулся Альбус. — Я тут подговорил Сириуса, чтобы тот подговорил Хьюго, чтобы тот… ну, в общем, сам посмотри. На, держи, только открывай аккуратно. Скорпиус взял книгу в руки и раскрыл. «История Хогвартса», — гласило название. «Моей дорогой дочери. Однажды эта книга сослужила мне ценную службу, пускай послужит и тебе», — было выведено аккуратным почерком на форзаце. А где-то между страниц обнаружились засушенные лепестки. Несмотря ни на что, они сохранили яркость и пламенность. На лице Скорпиуса расплылась счастливая улыбка. Он закрыл книгу, благодарно хлопнул Альбуса по плечу и припустил к Розе — в конце концов, стояла последняя пятница перед балом.

***

Скорпиус нервно отбивал дробь носком ботинка перед портретом Полной Дамы. Идеально подогнанный смокинг не давал ссутулиться, словно в него вшили заклинание. Но когда портрет отодвинулся и из-за него взглянула Роза — рыжая, пре-красная, застенчиво переминающаяся на каблуках; Роза, которая несколько лет хранила лепестки подаренных им цветов; Роза, которая наконец отбросила свои шипы и позволила приблизиться, — Скорпиус протянул ей руку, и Роза наконец ответила взаимностью.