Мох, чай и тихоходки

Исследование хекстека застопорилось. В первую очередь, конечно, из-за смены вектора изучения Джейсом и Виктоом, а во-вторую — потому что чёртово растение никак не хотело жить больше пары секунд. Оно вырастало, наливалось зеленью, а следом так же мгновенно увядало, в итоге рассыпаясь практически в прах. С этим требовалось что-то делать. Возможно, проблема была в слишком сложном устройстве растения, и стоило подобрать другое. Первыми в голову приходили водоросли. Увы, реки в Пилтовере и Зауне были настолько загрязнены отходами промышленности, что достать настоящие живые водоросли представляло проблему. То ли дело мох, росший повсюду: на скалах, в подвалах, даже в парках Пилтовера на камнях. Но мох, который Джейс откуда-то достал — технически он мог взять его вообще везде, это было не слишком важно, — оказался с сюрпризом. — Мгм, — выдавил из себя Джейс, вертя срез мха что-то под микроскопом. Виктор среагировал сию же секунду: это «мгм» всегда предшествовало либо какому-то прорыву, либо проблеме. — Что там? — высунулся он из-за шкафа, который стоял в одном из углов лаборатории. — Если б я знал, — почесал Джейс подбородок и отлип от окуляров микроскопа. — Сам посмотри. А посмотреть было что. На фоне мха болталось полупрозрачное существо, через которое частично проходил свет: восемь ног при этом виднелисьо достаточно чётко. — Это многоклеточное, — спустя непродолжительную паузу пробормотал Виктор, чуть-чуть сдвигая стекло со мхом, чтобы посмотреть в другом месте. — И оно тут не одно. — Вроде… Колонии клеток? — Нет. — не отрываясь от микроскопа, ответил Виктор. — Двигается активно, так что это, похоже, животное. — Ну, растения тоже двигаются. Не то чтобы Джейс сильно ошибался: растения действительно могли шевелиться, к примеру, в результате гелиотропизма. Но это существо было намного активнее и, кажется, вполне себе целенаправленно пыталось уползти из-под луча света, который бил снизу. — Пластид с хлорофиллом нет, — заключил Виктор. — Так что-либо животное, либо гриб. Я склоняюсь к животному, потому что грибы тоже не настолько активны Коллегиально решено было замерить скорость передвижения существа. Предположение Виктора оказалось верным: эта животинка очень быстро убегала в «спокойное» и не подверженное освещению место, но только если оценивать в микроскоп. По факту же скорость оказалась крайне невысокой: примерно миллиметра три в минуту. Что для животного такого размера, может, было даже неплохо: ни у Джейса, ни у Виктора не было хороших знаний в области биологии. — В сравнении с млекопитающими все равно медленно, — протянул Джейс. — Может, так её и назовём? Медленно… Медленноходитель? Медленноходка? — Тихоходка, — поправил Виктор его. — Так благозвучнее. Ну и, конечно, надо проверить, может, этот вид кто-то уже описал, и у него есть название. Однако, никакой информации в библиотеке Пилтоверской Академии относительно этого вида не имелось. На самом деле, это было неудивительно: в основном там лежали труды по физике, математике, статистике. Так уж вышло, что в Городе Прогресса прогресс был узконаправленным. Поэтому название «тихоходка» прижилось. Тихоходка оказалась преинтереснейшим животным. Мало того, что из-за её полупрозрачности можно было воочию наблюдать, как она высасывала хлорофилл из клеток мха, так обнаружились и другие особенности. К примеру, тихоходка — вернее, тихоходки, их же было много во мхе, — справлялась с любыми совершенно неблагоприятными условиями: давлением, обезвоживанием, заморозкой. В первый раз это вышло случайно, но, стоило поместить её, свернувшуюся в калачик, как броненосец, в нормальную среду — она чудесным образом воскресла. Это было как вдохновение для Виктора. Существо, способное выживать где угодно и в каких угодно ситуациях, могло стать ключом к его выздоровлению. Тихоходка и в грязной промышленной воде была почти как рыба, и в разреженном воздухе себе не изменяла, и даже огонь её, как оказалось, не страшен. Хотя, конечно, сообразить, как получить все эти «навыки», представляло отдельную проблему. А однажды Виктор и Джейс пришли, а самая крупная тихоходка просто… пропала. Они пересчитали всех в зоне видимости, но той единственной не находилось. И, конечно, новости это были не очень хорошие. — Вы какие-то нервные, — тихо пробормотала Скай. — И расстроенные. Что-то случилось? Виктор потёр двумя пальцами переносицу. — Мы, похоже, открыли новый вид. Но сейчас одна особь пропала, — уныло протянул он. Джейс внезапно хлопнул в ладоши, да так громко, что Виктор дёрнулся. — Точно! Скай, ты же биолог? Скай абсолютно непонимающим взглядом на него посмотрела и поправила очки. — Д-да?.. — неуверенно ответила она. — Шикарно, — тут же взял её под локоток Джейс и потащил к микроскопу. — Посмотри, может, подскажешь что-то. Скай не сопротивлялась, но просьба Джейса, очевидно, ввела её в ступор. Она глянула на микроскоп, потом на Виктора; он жестом показал, что не против, и Скай осторожно подняла очки на лоб, пристраиваясь к окулярам. Быстро настроила микроскоп под своё зрение и какое-то время рыскала по освещаемому полю. — Действительно, новый вид, — тихо сказала она, прокручивая револьверную головку микроскопа: поставила другой объектив. — Смахивает на маленького медведя. — Лап многовато, — подковылял к ней Виктор. Как ни странно, Скай практически никак не обратила на него внимание, что для неё было нонсенсом. — Ну, я же не про настоящих медведей. Это… — все же запнулась Скай. — Метафора. Вот, тут есть такие же, но меньше, — оторвалась она от окуляров, возвращая очки на нос, а потом вздрогнула, медленно давая занять место за столом Виктору. Виктор кивнул ей и, подстроив фокус обратно под своё зрение, тоже увидел крохотных тихоходок. От старших собратьев они, собственно, только размером и отличались, а так — один в один. Виктор подвинулся, уступая микроскоп Джейсу, а тот, немного посмотрев, предположил: — Половое размножение?.. Снова поправив сползающие с носа очки, Скай смущённо отвернулась. — Может быть. Но все большие особи похожи, так что возможен и партеногенез, а мать где-то отдыхает. Потому её и не видно. Ответ Джейса в виде приглушённого «Ага, понятно» явно демонстрировал, что на самом деле ему ничего не было понятно. Вечером, когда Виктор сидел с ним дома на диване, попивая чёрный чай с лимоном, Джейс все же не выдержал. — Что такое партеногенез? — пробормотал он, грея руки у тёплого чайника. — Размножение без участия самцов, — ответил Виктор, крепко сжимая пальцы вокруг своей кружки. — Копирование, вероятно. Как у тлей. Вечер выдался холодным, и Виктор поёжился: даже плед не особо спасал. Пить горячий чай, безусловно, было приятно, но не то чтобы он как-то сильно грел изнутри. И суставы ломило, и спина болела, и вообще чувствовал он себя последнее время крайне паршиво. Джейс осторожно поставил чайник на тумбочку около дивана и запустил руки под плед, нащупывая ледяные ноги Виктора. Забрался под брючину правой голени, распространяя по коже Виктора тепло, и спросил: — Лучше? Виктор сделал ещё несколько глотков чая и кивнул. Джейсу дважды повторять было не надо: он сразу же забрался под плед со своей стороны и вылез уже около края Виктора, мгновенно прижимаясь огромными согревающими ладонями к его животу, а потом соскальзывая на поясницу. Это тоже оказалось крайне эффективно, и Виктор довольно сполз чуть пониже, фактически ложась на диван. Джейс пристроился рядом на боку, и вдвоём правда было теплее. Это создало в голове Виктора идею: а что, если попробовать контрастно менять температуру? Холодную, горячую — и так по кругу. У них как раз стало больше тихоходок, чтобы это проверить. К сожалению, быструю смену температур ни первая микротихоходка, ни вторая не выдержали. Данный факт, в свою очередь, говорил о том, что даже у такого неубиваемого существа имелись свои пределы, и это было куда логичнее, чем абсолютная неуязвимость. Ну и, конечно, это повышало вероятность, что способности тихоходок можно было как-то перенести на человека. Хотя она все равно оставалась крохотной, увы. С этой мыслью Виктор позволил Джейсу поцеловать свою руку и пошёл принимать зачёт у третьекурсников: Хеймердингер, как и всегда, умотал в командировку. Когда же Виктор оказался в лаборатории, он заметил перемены: Джейс отселил одну тихоходку в отдельное «жилище» и положил туда что-то темно-фиолетовое. На растение это не было похоже. — Джейс, это что? — обернувшись и оперевшись на костыль, поинтересовался Виктор, тыкая пальцем себе за спину. — А. Мама заходила, принесла овощи и сушёные грибы, — совершенно буднично пояснил ему Джейс и показал ладонью на небольшую корзинку на столе. — Я решил попробовать накормить тихоходку грибами. — Странные какие-то грибы. — Мама сказала, что это новая разновидность сыроежек. На рынке купила, — спокойно пожал Джейс плечами, а потом вернулся к ковырянию очередного механизма пинцетом. И все же эти грибы Виктора смущали. Было в них что-то настораживающее, хотя — да, на сыроежки нанизанные на крепкую верёвку сушёные шляпки и правда походили. Впрочем, заняться им обоим и так было чем. Из-за своего внезапного биологического проекта от стандартного графика разработки новых хекстек-вещиц Виктор с Джейсом отставали, о чем не забывала им напоминать Мэл Медарда, поэтому решение потрудиться допоздна и остаться спать в лаборатории было принято коллегиально. Около трёх ночи Джейс уснул. Как назло, он стащил на себя все одеяло и, посапывая, завернулся в него, становясь похожим на куколку в коконе. Виктор же не мог уснуть. Ему и так было холодно, но внезапный шум из основного помещения лаборатории привлёк его внимание, настойчиво напоминая о себе и через пять минут, и через десять. Логично было бы проверить, не залезла ли какая-нибудь кошка туда, куда не следовало. Да и ещё пару часов ворочаться представлялось неприятной перспективой, так что Виктор вернулся, а рабочее пространство, тихо прикрыв за собой дверь в комнату-спальню, и осмотрелся. На первый взгляд, ничего необычного не происходило. Лаборатория была пуста. Предположив, что, возможно, это трубы шумели, Виктор добрался до ближайшей батареи и аккуратно потрогал её тылом ладони. Ну, хотя бы отопление дали. Это уже улучшало ситуацию. Почесав голову, Виктор поковылял к импровизированной кухне, сделал себе чай и, сетуя, что лаборатория будет прогреваться долго, уселся за стол Джейса, ёжась. Работы было непочатый край, так что растрачивать время в его планы не входило, а лампа только у Джейса на столе и имелась. Чай быстро кончился, а вместе с ним кончилось и тепло. Пальцы по личным ощущениям Виктора были просто ледяные, да настолько, что он в конце концов выронил отвёртку, которая тут же укатилась под стол. Печально и трагично вздохнув, Виктор медленно сел на пол и потянулся под темень стола, как вдруг сообразил, что рядом валялась перевёрнутая корзина, а овощи лежали прямо на полу. А потом на свет медленно выползла гигантская тихоходка — размером с нормальную такую собаку или невероятно толстого кота. Когтями она шаркала по полу с неприятным звуком, режущим уши, а её… рот, вероятно, казался устрашающим: длинная трубка с острыми то ли зубами, то ли иглами явно не сулили ничего хорошего. Вразвалочку тихоходка неспешно приближалась, и Виктор, стараясь не терять зрительного контакта — правда, глаз у неё, очевидно, не было, — начал пытаться нащупать рядом хотя бы отвёртку. По понятным причинам резко вскочить и убежать он не мог. Когда тихоходка уже была в паре десятков сантиметров от него, Виктор смог что-то найти и, словно угрожая, выставил «это» перед собой. «Это» оказалась не отвёртка, а морковка. Её классическая шедшая в употребление часть особого интереса у тихоходки не взывала: она потыкалась в морковку трубкой с иглами, но в итоге начала грызть зелёную ботву. И тут Виктор вздохнул с облегчением: тихоходка же, технически, являлась вегетарианкой, а значит, не представляла опасности. Зелёные же клетки были ей явно более близки, так что ботва, очевидно, интересовала её куда больше, чем оставшаяся часть морковки. Виктор осмотрелся: рядом было рассыпано ещё небольшое количество морковок. Он оторвал от них ботву, собрал её во что-то вроде импровизированного букета и протянул тихоходке, которая сразу же начала поглощать свою стандартную пищу. Когда же зелёная ботва кончилась, она уткнулась зубастой трубкой в ладонь Виктора, словно обнюхивая её, а потом позволила себя потрогать. Как и ожидалось, тихоходка оказалась весьма жёсткой на ощупь, но зато дружелюбной. Конечно, на собаку или кошку она похожа не была, и оставалось лишь думать, что творилось у неё в голове… и внутри. Её полупрозрачная оболочка пропускала небольшие фиолетово-розовые вспышки, которые Виктору, к сожалению, были знакомы. Сделав над собой усилие, он встал на ноги и, взяв в одну руку костыль, второй поднял тихоходку, которая почти не сопротивлялась, лишь хаотично шевелила лапами, кажется, без особой цели. Конечно, нести её было непросто, но Виктор не знал, как её приманить в нужное место, поэтому в комнату, которую они с Джейсом превратили в импровизированную спальню, он зашёл боком и встал около дивана. — Джейс, — спокойно позвал Виктор, но Джейс лишь засопел сильнее, так что пришлось повысить голос. — Джейс! Джейс с явной неохотой вывернулся из своего одеяльного кокона и, перевернувшись на бок, абсолютно дезориентированно посмотрел на Виктора и тихоходку, которую тот к себе прижимал. Потом потёр уголки глаз и, пробормотав что-то сонно под нос, снова начал залезать под одеяло. Виктор поджал губы. — Джейс, — ещё раз позвал он. — Джейс, это не сон. Джейс лениво повернулся к нему лицом и, не до конца осознавая происходящее, молча уставился на тихоходку. Открыл было рот, но не знал, что сказать, потому тут же его и захлопнул. — Думаю, те грибы, — продолжил Виктор, — стоит выбросить. И маму твою предупредить. Тихоходка начала снова шерудить лапами в воздухе, поэтому Виктор опустил её на диван, и она тут же свернулась в некое подобие клубка, как мокрица или броненосец. Джейс оттянул свои нижние веки, пытаясь прийти в себя. — И что нам с ней делать? — озадаченно посмотрел он на тихоходку, на Виктора, а потом снова на тихоходку. — Ну, она не агрессивна, так что, думаю, будет жить с нами, — предложил ему Виктор, присаживаясь на диван. — Ты же хотел себе кота или другое животное — получи, распишись. Джейс кивнул. — Ладно. Но Скай была права: так-то она больше на медведя похожа. Тёплая хоть? Мотнув головой, Виктор прилёг рядом, оттягивая на себя кусок одеяла и зевая, а потом уткнулся холодным носом Джейсу в шею. Это, как ни крути, был научный прорыв, хоть и вовсе не тот, которого они с Джейсом ожидали в ближайшее время.