Пойманные под солнечным дождём

      Гермиона сидела на полу спальни и наблюдала, как вокруг неё порхает одежда: вещи складывались и сортировались по отдельным кучам. Это было неизбежно — её требования к приватности в присутствии Драко постепенно таяли. Она сдержала вздох, когда мимо пролетели розовые кружевные трусики. К счастью, нескольких угроз хватило, чтобы заставить Малфоя замолчать.       — Неужели нужно репетировать свидание? — спросила она, поймав бюстгальтер и швырнув его в кучу за спиной. — Мне не нравится мысль, что ты всю ночь будешь меня оценивать.       — Я всё равно буду тебя оценивать, так что лучше извлеки из этого пользу, — ответил Драко, и она знала: он ухмыляется.       — Как великодушно с твоей стороны, — сухо заметила она. — Почему мне кажется, что это просто повод для тебя, чтобы часами надо мной издеваться?       — Это не так.       Она склонила голову набок и затаила дыхание в ожидании.       — Это займёт как минимум три часа, — поправил он. — Не понимаю, почему ты жалуешься, когда тебе нужна помощь, которую я могу дать. Трёх часов едва ли хватит, чтобы искоренить твои дурные привычки в отношениях.       — Я не собака! — она прикусила губу, сдерживая ругательство. — Меня не нужно дрессировать. Я просто нуждаюсь в честной оценке от одного мужчины здесь и сейчас, чтобы понять остальных. Ты, как удачно, оказался под рукой.       Малфой тут же взвился:       — Под рукой? Так можно описать моё пленение. Кроме того, ты вырвала мои слова из контекста. Я имел в виду вот что: «Как ты рассчитываешь на другой результат с Джимином, если будешь вести себя точно так же, как раньше? Тебе нужно потренироваться».       Гермиона взяла аккуратно сложенную стопку брюк и убрала их в комод.       — Я устала, у нас был долгий день, и потом, мне не нужно тренироваться — я уже умею встречаться с мужчинами.       Непонятно, какой опыт общения с Пэнси может пригодиться ей для отношений с Джейком.       — Неужели? — скептически спросил он. — Ты встречалась всего с одним человеком и ещё с половиной.       Она захлопнула ящик и сверкнула глазами:       — Эй! Что значит «половина»? Ты хочешь сказать, что Рон — неполноценный?       Малфой подавился смехом так сильно, что звук вырвался хриплым свистом.       — Показательно: стоит мне сказать о половине, как твоя первая мысль — об Уизли. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, то сразу пойду к нему и расскажу об этом моменте. Тебе никогда не приходило в голову, что, может быть, Джуд — это всего лишь половина мужчины?       — Я ходила на свидания не только с Роном и Джейком, — пробурчала она, возвращаясь к организованному хаосу своей стирки.       — Конечно, ходила, — произнёс он покровительственным тоном. — Вернёмся к делу. Очевидно, что твои прошлые свидания ни к чему не привели, поэтому я здесь, чтобы наблюдать и давать советы как незаинтересованная третья сторона.       Гермиона взмахнула перед собой носком и спросила:       — Ты будешь таким грубым всю ночь? Если да, то я отказываюсь от твоей помощи, которую приняла лишь скрепя сердце.       — Я буду образцом профессионализма, — уверенно заявил он.       Изящным движением палочки она открыла дверцы шкафа, и свежевыстиранные юбки одна за другой аккуратно повисли в ряд. Её взгляд остановился на стопке коробок, спрятанных под одеждой и задвинутых к плинтусу.       — Грейнджер, почему у тебя есть коробка с надписью «Джексон»?       Она постучала пальцами по крышке, проводя по гладкому картону.       — На коробке написано «Джейк». Никакого Джексона. Ты специально прикидываешься дурачком?       — Ты права. Почему же она так подписана?       — Потому что я организованный человек.       — В ней ведь нет ничего странного, да? Например, пряди его волос?       Как всегда, Малфой полностью проигнорировал её колкость и просто продолжил допрос.       — Я думал, ты уже переросла свою тягу к Оборотным зельям.       — Фу, что? У меня там нет никаких… частей тела. Это просто сувениры с прошлых свиданий.       — Зачем?       Его вопросы вызывали у неё раздражение и желание огрызнуться.       — Что значит «зачем»? Ты никогда не хранил вещи человека, который тебе нравился, просто потому, что они напоминали о нём?       — Я никогда не любил никого настолько, чтобы опускаться до такого. Тебе этот парень так сильно нравится, что ты держишь целых две коробки его барахла? — в его голосе звучало искреннее недоумение.       Бедная Пэнси.       Гермиона взяла верхнюю коробку, сняла крышку и продемонстрировала содержимое Малфою.       — Это не коробки с вещами Джейка. В этой лежат мои пазлы.       — Ты свалила кусочки от разных пазлов в одну большую коробку?       Она пожала плечами, поставила коробку на место и открыла ту, что принадлежала Джейку.       — Так веселее. Это усложняет задачу.       Его голос понизился до обеспокоенного шёпота:       — Ты мазохистка?       — Нет. Видишь? Здесь нет ничего странного, — она указала на коробку Джейка, где лежали рукописные хайку, билет в кино, шарф, записка и браслет. — Обычные люди хранят такие вещи после свиданий.       Он пробормотал что-то осуждающее, больше похожее на насмешку.       — Всё это так пресно. И это твои особенные сувениры с прошлых свиданий? Я ожидал чего-то более грандиозного.       — Это не я выбирала свидания, — пробормотала она, прижимая коробку к груди. — Мы брали то, что успевали сделать за те редкие часы свободы, которые выпадали в его расписании.       — Тогда, если не думать о времени, каким было бы твоё идеальное свидание?       — Зависит от обстоятельств, — она задумчиво склонила голову набок и позволила фантазии разгуляться. — Я бы хотела пойти в джаз-клуб послушать живую музыку или посмотреть спектакль, или даже просто провести вечер дома, читая вдвоём хорошую книгу… О! Может, покататься на коньках под звёздами, полежать в гамаке на пляже или…       Малфой быстро её перебил:       — Ладно, тебе нужно передохнуть. К таким свиданиям готовиться нужно совершенно иначе. Давай начнём с чего-нибудь попроще — с обычного свидания, а там посмотрим. Рассматривай это как входное тестирование, которое определит твой текущий уровень. После этого я пойму, над чем тебе нужно поработать перед следующим свиданием с Джесси.       Упоминание об экзамене сразу её заинтересовало; она не смогла устоять перед вызовом. Гермиона скучала по экзаменам — по волнению от новой перьевой ручки, свежего чернильного пузырька, чистого листа пергамента и осознанию своего безграничного потенциала для успеха.       К сожалению, Малфой лучше всех знал, как разжечь в ней дух соперничества. Так она и оказалась в неудобной позе у себя в квартире: в новой одежде и со светло-розовой помадой, на которой настаивал Малфой и которая, она была уверена, уже размазалась у неё на зубах.       — Это так нелепо, — она прошла на кухню и села за маленький круглый стол в столовой.       — Почему?       — Потому что я притворяюсь, будто у меня свидание, — она обвела рукой себя, тарелку с едой и пустое место напротив, — с воздухом. Разве это реалистичная практика?       Малфой фыркнул.       — Ты не одна. Я здесь.       Она съёжилась.       — Но на самом деле тебя здесь нет. Что, мне теперь разговаривать со стеной?       — Включи воображение, — настаивал он.       Гермиона так и сделала. Она представила проницательный взгляд Джейка, следящий за тем, как она держит вилку или намазывает масло на булочку, а не срезает его сначала на тарелку. Наедине с ним она невольно начинала нервничать. Но были и хорошие моменты: у Джейка была улыбка, озарявшая комнату, и рядом с ним она чувствовала себя особенной, когда он уделял ей внимание. Он казался старше её, человеком с устоявшимся жизненным укладом, внушающим уважение.       Её плечи поникли, и она отодвинула от себя тарелку.       — Ты даже не представляешь, как трудно общаться с человеком, когда не видишь языка его тела.       — Ну, просто представь, что я холоден и хмур, но при этом лёгок в общении и обладаю мягкой стороной — как мужчины в твоих книгах.       — О, Малфой, — цыкнула она. — Ты совсем не похож на мужчин из моих книг.       Он насмешливо фыркнул.       — Что ты имеешь в виду? Я высокий, красивый, богатый — что ещё нужно для идеального парня?       Гермиона уставилась на капельки влаги, стекающие по её стакану, обдумывая его вопрос.       — Возможно, всё это и так, но личность всё равно имеет значение.       — Значит, ты считаешь меня красивым?       Она решила не доставлять ему удовольствия, отвечая на этот риторический вопрос. Вместо этого она встала со стула и опустилась на четвереньки.       — Что ты делаешь?       Подобрав свою единственную любовь с того места, где он дремал, она ногой отодвинула запасной стул от стола и водрузила Пиклза на освободившееся место.       — Пиклз будет моим кавалером.       — Какая нелепая идея. Проще разговаривать с пустым стулом, чем с собакой.       — Говори за себя, — она послала Пиклзу воздушный поцелуй.       Он вздохнул.       — Просто представь, что напротив тебя сидит Джаред, и разговаривай с Пиклзом как с его… э-э… представителем. Но если ты начнёшь целоваться со своей собакой, я найду способ блевануть прямо здесь.       — Хорошо, — согласилась она, возвращаясь на своё место. Пиклз смотрел на неё с недоумением, но оставаться на стуле не отказался. — Но только потому, что ты назвал Пиклза его настоящим именем.       Пиклз склонил голову набок.       Гермиона откусила кусочек сэндвича с помидорами и медленно жевала.       — Как прошёл твой день на работе?       Малфой застонал.       — Что? — она бросила сэндвич на тарелку. — Я сказала всего шесть слов!       — Что ты творишь? — спросил он. — И вообще, что это такое?       — Ужин?       — Нет. Ты не ешь. Ты клюёшь корм, как маленькая птичка. Я видел, как ты уминала целую пиццу в одиночку. Неужели один лишь Пиклз, этот заместитель Хавьера, способен убить твой аппетит? И почему ты начала с вопроса о его работе?       Она посмотрела на свой жалкий огрызок сэндвича.       — Нет, я просто… не знаю. Это привычка. Я не могу много есть, когда нервничаю. Если я спрошу его о нём самом или о работе, он займёт разговор, и у меня не останется времени ляпнуть что-нибудь не то.       — На днях ты с ним тоже почти не ела, но я думал, это из-за креветок. Ты ведёшь себя так скованно и неловко, будто вообще не хочешь здесь быть.       Она закрыла глаза и запрокинула голову.       — Это будет продолжаться всю ночь?       Вместо ответа он задал свой вопрос:       — О чём вы с Джеем обычно говорите?       Она пожала плечами:       — Он болеет за маггловскую футбольную команду, обожает боевики, коллекционирует фигурки, помешан на карьере и иногда интересуется маггловскими новостями.       — Но тебе ведь ничего из этого не интересно.       Гермиона сделала большой глоток воды, внезапно ощутив сухость во рту от его вопросов.       — Иногда, когда тебе кто-то нравится, его потребности становятся для тебя важнее твоих собственных. Хобби Джейка делают его счастливым, а мне приятно видеть его таким.       — Разве это не должно быть взаимным? — спросил он, и в его голосе всё явственнее звучало раздражение. — Он всё ещё не знает, что ты плаваешь три раза в неделю, да? Знает ли он, что ты вяжешь? Читаешь? Превращаешь свою собаку в маленького диктатора?       — Если уж на то пошло, Пиклз верит в справедливое правительство; он скорее социалист. Просто перед лицом курицы он становится рабом своих инстинктов, — слабо пошутила она, надеясь избежать спора.       — Грейнджер.       В его тоне читалось предупреждение: он не собирался оставлять это просто так, и ей стало не по себе от такого пристального, ненужного внимания. Он препарировал её отношения с Джейком, хотя они встречались всего пару раз.       — Какая разница, знает ли Джейк, что я вяжу?       — В этом нет никакого смысла. Ты говоришь мне, что встречалась с этим мужчиной с перерывами полтора года и ни разу не показала ему своё истинное лицо? Если ты прячешься, как он может полюбить тебя настоящую?       Ой.       Ещё больнее было осознавать, что он прав.       Но ей даже не нравились эти грани её личности — те самые, что были далеки от идеала.       Это читалось в её увлечениях. Она любила плавать, но ненавидела то, как купальник обнажает каждый изгиб её тела и впивается в бёдра. Она любила вязать, но из-за этого её месяцами дразнили в Хогвартсе. Она любила читать, но лишь потому, что книги были её единственными друзьями, пока не появились настоящие.       Гермиона не хотела, чтобы Джейк увидел ту её версию, которую другие видели и высмеивали — ту самую, над которой смеялся сам Малфой.       — Перестань пытаться быть той, кем, как тебе кажется, он хочет тебя видеть, или говорить только то, что он хочет услышать. Тебе нужно найти того, кто подойдёт именно этой Грейнджер.       Иронично, что это говорит он.       — Мне нужно подышать свежим воздухом, — пробормотала она, доставая сумочку. Пиклз спрыгнул со стула и сел у её ног. — Я возьму с собой мобильный, чтобы мы могли поговорить, не привлекая внимания.

•••

      Гермиона шла почти десять минут от дома, пока не почувствовала, что готова заговорить.       — Это тот кинотеатр, о котором ты мне рассказывала? — спросил Малфой, нарушая молчание светской беседой.       Каким-то образом он разглядел кирпичное здание краем глаза, хотя сама она его не замечала. Она бессознательно свернула на знакомую дорогу к местному кинотеатру и теперь стояла перед рядами афиш.       — Да, — подтвердила она, пробегая взглядом по плакатам и расписанию сеансов. Было несколько фильмов, которые она ещё не видела.       — Тогда пошли посмотрим. Симуляция свидания, часть вторая. Только на этот раз постарайся не быть такой странной и зажатой.       Она покачала головой и фыркнула.       — Ага, ну конечно. Это именно то, что нужно услышать, чтобы перестать накручивать себя и выдохнуть. И почему я раньше не попробовала этот метод? — съязвила она. — Всё, я исцелена.       — Вот и хорошо — это нормальная Грейнджер, — радостно объявил он.       — Нет. Это не настоящая я, — возразила она со стоном. — Я не всегда спорю со своими кавалерами, Малфой. Такая честь выпадает исключительно тебе.       — Тогда продолжай, это часть твоего очарования, — сказал он, но она не смогла уловить его интонацию. Было обидно, что она не видит его лица, когда он говорит такие вещи.       Без лишних слов она вошла в кинотеатр.       — Я знаю, что мы посмотрим. Тебе повезло: сейчас осень, и этот фильм показывают каждый год. Настоящая классика — со своими фанатами и всем прочим.       Он тихонько присвистнул.       — Значит, он шедевр? Лауреат премий?       — И да, и нет. Честно говоря, он объективно плох, но при этом гениален. К тому же это постановка мюзикла, но сегодня мы смотрим экранизацию.       — Я… не понимаю. Зачем нам смотреть ужасный фильм?       Она стояла в стороне, разговаривая по мобильному, пока мимо неё проходили группы зрителей.       — Так даже веселее. Просто позволь мне быть твоим шерпом. К тому же не всё, что тебе нравится, должно быть хорошим.       — Должно, — упрямо отрезал он.       — Ну, это моё тело, так что… — она замолчала, встраиваясь в очередь за билетами.       — Значит, ты берёшь меня в заложники, — закончил он за неё.       Она склонила голову набок.       — Или ты безбилетный пассажир.       Наконец настала её очередь. Она расстегнула сумочку и вытащила горсть купюр.       — Два билета на… ой, — она запнулась, поправляя себя. — Один билет в восьмой зал.       Гермиона расплатилась и поспешила купить закуски до начала сеанса. Под мышкой она несла целую гору снеков: огромный пакет попкорна, коробку шоколадных конфет и напиток.       — Ты всегда так делаешь? — поинтересовался Малфой, искренне удивлённый. — Я уже сто лет не ел попкорн.       Когда они свернули за угол и оказались в пустом зале, она ответила:       — Да, это традиция. Сейчас покажу, как это делается.       Она поставила попкорн на колени и вскрыла упаковку конфет.       — Нужно высыпать шоколад прямо в попкорн. Он растает от тепла зёрен, и получится идеальное сочетание солёного и сладкого.       — Какая гадость! — воскликнул он с отвращением. — Как ты это вообще ешь?       Она закатила глаза, зачерпнула горсть смеси и отправила её в рот.       — О… — протянул он, наблюдая, как она жуёт.       Гермиона не смогла скрыть довольной улыбки от его реакции.       — Вкусно, правда?       — Ты же знаешь, что вкусно, — пробурчал он. — Ты уверена, что безопасно съедать столько сахара за раз?       — Что ты имеешь в виду?       — Ты ела мороженое на завтрак.       Она съёжилась в кресле.       — Для настроения, понятно? Раз ты уже у меня в голове, скажу так: мороженое на завтрак было наименее саморазрушительным вариантом из всех, что я могла выбрать.       — Не могу не согласиться. В кинотеатре обычно так тихо?       Гермиона оглядела пустой зал.       — Нет, обычно здесь полно народу. Но этот фильм вышел пару десятков лет назад, поэтому он не пользуется таким ажиотажем, как вчерашняя премьера про супергероев. Наверное, все пошли туда.       Он задумчиво пробормотал:       — По крайней мере, это значит, что ты сможешь болтать со мной во время фильма.       — Верно, что, кстати, обычно считается дурным тоном. Но в данном случае я сделаю для тебя исключение.       Свет погас, и на огромном экране начался фильм. Гермиона удобно устроилась в кресле, откинув спинку до упора.       — Это похоже на самую большую движущуюся фотографию — только со звуком и куда чётче любого портрета! — восхищённо произнёс Малфой. — О, а теперь они поют.       — Я же говорила тебе, что это ещё и мюзикл, — сухо ответила она.       — Магглы всё время ходят и поют?       — Ты полтора месяца жил в моей голове и бывал в мире магглов, так что сам мне скажи.       Он передразнил её, копируя интонацию с лёгкой насмешкой.       — Очень зрело.       Так они и продолжили — переругиваться сквозь развивающийся сюжет фильма.       — На его месте я бы уволил этого дворецкого — он отвратительно справляется со своей работой, — неодобрительно заявил Малфой.       — Рифф Рафф старается как может, ясно?       — По нему не скажешь. Это ведь не документальное кино, верно?       Гермиона фыркнула:       — Нет, Малфой, это не реальная история о поющих учёных-инопланетянах, которые создают мускулистого красавца.       — Ну, слава богу. А это у вас типичная домашняя одежда? — он кивнул на экран, где мелькали фигуры в нижнем белье.       — Может, мне тоже прикупить что-то подобное для работы? — съязвила она, отпивая газировку.       Он издал какой-то давящийся звук, прежде чем выдавить:       — Это было бы… крайне неуместно.       Она рассмеялась и машинально протянула руку, чтобы шутливо шлепнуть его по плечу, но замерла на полпути. Его ведь здесь не было. Она почти забыла об этом.       — Зачем он это сделал? — спросил Малфой. — И почему тот мужчина родился в золотых обтягивающих лосинах?       — Очевидно, чтобы продемонстрировать мускулы. Они созданы для восхищения. Именно для этого их и вылепили.       — Начинаю сомневаться в компетентности этого учёного.       Гермиона невозмутимо смотрела на экран.       — Только начинаешь? Серьёзно? А до сих пор не догадался? Значит, всё дело в спандексе?       Даже если вечер начался с тревоги и дискомфорта от мысли об этом пробном свидании, сейчас это был лучший вечер, который они провели вместе с тех пор, как он появился в её голове. Во всяком случае, самый долгий вечер без единой ссоры. По мере развития сюжета они свободно перебрасывались шутками, иногда закидывая друг друга попкорном — который Гермиона тут же убирала волшебством, — и просто наслаждались фильмом.       — Этот мужчина похож на новорождённого птенца, — заметил Малфой. — Или на линяющего пингвина.       Она прищурилась, пытаясь понять, о чём он.       — Скорее, на результат нескольких поколений близкородственных связей, я бы сказала.       Он продолжил:       — Справедливое замечание. Но ты должна признать: от него, вероятно, несёт так, будто он — общая мочалка в римских термах.       — Прости, ты сказал «общая мочалка»?       — Грейнджер, теперь я понимаю, что ты имела в виду, говоря, что этот маггловский фильм настолько плох, что даже хорош, — добавил он со смехом. — Это куда более подходящая атмосфера для свидания, чем то удушливое напряжение, что было раньше.       — В такой обстановке гораздо легче наслаждаться общением, чем сидеть у меня на кухне и разговаривать с пустым стулом.       Поплыли титры.       — Постой, я не понимаю, что только что произошло. Они что, после всего этого просто возвращаются в космос?       — Да.       Малфой на мгновение потерял дар речи от такого финала.       — Я вся на иголках от ожидания своей итоговой оценки. Ну так что ты скажешь? — поторопила она, собирая пустые контейнеры.       — Когда ты не притворяешься, будто тебя интересуют только солёные крекеры, проводить с тобой время не так уж и плохо.       Это должен был быть комплимент? С ним никогда ничего не было понятно.       — О, спасибо, Малфой. Ты действительно умеешь делать ведьме комплименты.

•••

      Гермиона с присущей ей театральностью отперла замок и распахнула дверь квартиры.       — Какое свидание обходится без бокала вина перед сном? — пошутила она. — Не хочешь зайти?       — Я, конечно, джентльмен, но в данном случае ты буквально не оставляешь мне выбора, — парировал он.       Она поздоровалась с Пиклзом и налила два бокала красного вина.       Десять минут спустя она чувствовала себя гораздо расслабленнее, чем за весь день.       — Ты выпила всего один бокал, но я клянусь, уже чувствую его действие, — заметил он.       — Ты прав, — она почувствовала, как тяжелеют веки: алкоголь всегда клонил её в сон.       — Правда? — задумчиво протянул он. — Как, чёрт возьми, твоя выносливость может быть ниже, чем у трезвого малыша?       — А разве бывают нетрезвые малыши?       Он проигнорировал её вопрос и продолжил:       — Это потому, что ты такая миниатюрная? Побочный эффект — низкая толерантность к алкоголю? Похоже, твоё опьянение передаётся и мне.       — Значит, если я выпью Веритасерум, оно подействует и на тебя? — задумчиво произнесла она. — Я могла бы одолжить у Гарри немного.       — Да, но тогда и тебе придётся говорить мне правду. Помнишь? Всё, что действует на меня, действует и на тебя.       — Ой. Тогда это того не стоит, — Гермиона плотнее укуталась в свитер и отпила вина. — Думаю, сегодня я уже набрала максимум баллов.       Он не стал сразу отвергать её идею, и она восприняла это молчание как знак согласия.       — Как обычно проходят твои свидания? — спросила она, не в силах сдержать любопытство.       — Почему ты спрашиваешь?       У неё не нашлось подходящего ответа. Потому что ей было просто любопытно? Потому что она не могла представить, как могло бы выглядеть настоящее свидание с Малфоем? Или какая-то часть её отчаянно хотела узнать, каким парнем он мог бы стать?       Судя по многочисленным интервью, которые Пэнси раздавала за последний год, Малфой был любящим и внимательным партнёром. Но Гермиона не знала, насколько Пэнси приукрашивала действительность.       — Речь не обо мне, — он так легко отмахнулся от её вопроса. Неужели Малфой стесняется?       Учитывая обстоятельства, он, должно быть, ужасно скучает по Пэнси: ведь он даже не упомянул её имени. Гермиона подумала, как же больно ему, должно быть, было — знать, что любимый человек целый год провёл в одиночестве, тщетно ожидая возвращения и веря, что ты мёртв.       — Но что насчёт…       — Кстати о свиданиях: ты так и не сказала, почему вы с Джексоном расстались. Кто был инициатором разрыва — он или ты?       Фух. Она залпом допила второй бокал и налила третий.       — А, значит, это он тебя бросил.       Гермиона с силой опустила пустую бутылку на столик и впилась в него взглядом.       — Не было никакого «расставания», ясно?       — Ты несёшь чушь. Как может не быть расставания? Тогда выходит, вы встречались, а это явно не так, — парировал он с полусмешком.       Ей было не до смеха.       — Мы просто встречались без обязательств. По сути, он был моим парнем.       — Не бывает «по сути» парня, — протянул он. — Это бинарная система: либо да, либо нет. И, судя по всему, он не был твоим парнем. Так как же вы познакомились?       — Это было пару лет назад. Я пряталась от пары репортёров, которые охотились за снимками Гарри, Рона или меня. Им нужно было лишь сфотографировать нас в компрометирующей позе, чтобы раздуть скандал и продать газеты. Джейк, будучи магглом, не знал, кто я, но увидел, что мне некомфортно, и помог скрыться. В итоге мы разбежались: он отвлекал их, а я ускользнула. А через месяц я случайно встретила его в магазине. Это казалось судьбой.       Малфой издал звук, будто его сейчас вырвет.       — Это было грубо. Зачем спрашивать, если собираешься высмеять ответ?       — И что же в итоге случилось у вас двоих? — поинтересовался он, игнорируя её выпад.       В какой момент всё пошло не так?       — Я толком не знаю. Он был добрым, внимательным, всегда сам проявлял инициативу… а потом я начала влюбляться в него сильнее, чем он в меня, и…       — Не стоит прилагать столько усилий, чтобы быть с кем-то, — пробормотал Малфой.       В её бокале почти не осталось вина. Она наклонилась в сторону и вытащила из кармана палочку.       — Акцио вино!       Из кухонного шкафа прямо ей в руку полетела вторая бутылка красного.       — Ты прав, — согласилась она, с трудом откупоривая бутылку.       — Я плохо тебя расслышал. Не могла бы ты повторить?       Её глаза сузились.       — Я сказала, что ты прав.       — Ещё раз? — спросил он, и в голосе слышалась улыбка.       — Нет.       Не желая испытывать судьбу, он вернулся к прерванному разговору:       — Значит, эта встреча с Джереми в ресторане была вашей первой за… сколько времени? И откуда ты знаешь его спутницу?       — Мы то встречались, то нет, но в последнее время чаще не виделись. Мэдилин стала моей первой подругой за пределами Хогвартса, и, к сожалению, именно я их познакомила.       — Ой, — он цыкнул, втягивая воздух сквозь зубы.       Она взболтала вино в бокале и уставилась на крошечный винный вихрь, наблюдая, как он успокаивается.       — Всё в порядке. Я не могу требовать от кого-то верности. Это было бы несправедливо по отношению к ним обоим. К тому же Мэдилин мне действительно нравится, несмотря ни на что. Она хороший человек — даже если мы больше не близки.       — Хороший человек? — его тон прозвучал крайне неубедительно. — Тогда почему он встречается с Мэдилин? На вашем обеде он вёл себя как законченный холостяк.       — Нет, они просто периодически видятся. Никаких обязательств.       Малфой издал сухой, лишённый всякого юмора смешок.       — Итак, ты хочешь заставить этого избегающего обязательств мудака наконец-то определиться? Сколько ему лет?       — Он старше меня всего на семь лет, — сказала она, защищая Джейка.       — Довольно большая разница. Двадцать пять и тридцать два, — протянул он, нарочито растягивая каждое слово. — Почему он не встречается с женщинами своего возраста?       Гермиона указала на увесистый том, лежащий на столике у стены — ту самую книгу, которую Малфой выбрал в магазине неделю назад.       — Ты же не считал разницей в возрасте двести лет бессмертия и двадцать пять лет главной героини, когда мы покупали эту книгу.       — Это совсем другое дело, — фыркнул он. — Их связывает судьба. К тому же книга мне не очень понравилась.       — Ты заставил меня купить продолжение в десять вечера! Ты просто жужжал мне над ухом, пока я не встала с кровати и не заказала её!       Он пробормотал что-то невнятное под нос.       — Неважно, — она пожала плечами и принялась ковырять ногтем этикетку на бутылке.       — Значит, он тебе действительно так сильно нравится? Столько усилий ради парня, с которым ты даже толком не встречалась?       Не ответив, она продолжила методично отклеивать этикетку маленькими кусочками.       — Теперь, когда я подумал… Ты ведь никогда не была по-настоящему и с Уизли, верно? — спросил он. — А Крам? Разве он не был просто кавалером на Святочном Балу? Может, я и преувеличил насчёт «полутора мужчин»?       Словно ей было недостаточно плохо. Глаза защипало, и в горле встал ком.       — Официально — нет. Видимо, во мне есть что-то такое, из-за чего парни предпочитают держать варианты открытыми.       Она явно перебрала вина. В животе заурчало, угрожающе напоминая о съеденном попкорне.       — Ладно, справедливо, — поспешно произнёс Малфой, словно осознав, что перегнул палку. — Я человек слова: мы заставим Джеда ползать на коленях. Он забудет обо всех женщинах, кроме тебя.       — И какова же твоя стратегия? — поинтересовалась она, делая глоток вина.       Он задумчиво хмыкнул.       — Я знаю таких мужчин, как он. Он мнит себя элитой благодаря зарплате — даже если носит подделку под «Картье», — и, очевидно, избалован: ему никогда в жизни не говорили «нет». Он встречается с девушками моложе себя, потому что они терпят гораздо больше его… — он вовремя прикусил язык, не договаривая.       — И?       — И мы тебя преобразим. Покажем ему, что ты желанна для других, но совершенно равнодушна к его вниманию. Мы должны превратить тебя в вызов. Дать понять, что он тебе не нужен и уж тем более не нужно его одобрение. Более того, если представится шанс отшить его — пользуйся им без колебаний, — уверенно заявил он. — Он сойдёт с ума от желания обладать тобой. Такие мужчины никогда не забудут момента, когда осознают: ты им не достанешься.       Она подула на дешёвое вино, наблюдая, как лопаются мелкие пузырьки.       — Значит, никаких треников и еды на одного в вечер свидания, пока он гуляет с другой?       — Признаю, эта встреча прошла неидеально, но зато в будущем у нас будет фора.       Если бы только она сама верила в его план так же сильно, как он.       — Ты, похоже, слишком хорошо в этом разбираешься. Может, знаешь по собственному опыту, как завоевать женщину?       — Что? Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня, — отрезал он, явно смутившись.       Гермиона медленно выдохнула.       — То есть ты говоришь, что стоит мне просто нарядиться — и другие мужчины тут же заинтересуются мной, как по мановению волшебной палочки?       — Разве ты никогда не чувствовала себя так раньше, Грейнджер? В центре внимания?       Бывало.       Она помнила обрывки той ночи.       Как она разглаживала складки своего платья цвета морской волны, едва сдерживая желание поправить безупречную причёску. Слои тюля, пышные юбки, локоны, обрамляющие порозовевшие щёки. Она прижалась к руке Виктора и лучезарно улыбнулась ему. Он шёл властно и целеустремлённо, а толпа почтительно расступалась перед ними.       В тот вечер она чувствовала на себе пристальные взгляды. На неё смотрели и раньше, много раз, но так — никогда.       Даже Малфой наблюдал за ней в ту ночь.       Её щёки вспыхнули. Конечно, это лишь игра воображения, подогретая алкоголем: она наверняка неправильно запомнила эту деталь.       — Может быть, один раз, — честно ответила она. — Тогда давай воссоздадим это волшебство.

•••

      Гермиона была совершенно пьяна. Она не могла вспомнить, когда в последний раз выпивала больше одного бокала за вечер, не говоря уже о целой бутылке вина.       Сейчас она сидела в своём гардеробе перед открытой коробкой из-под подарка Джейка. Браслет, который он ей подарил, лежал у неё на ладони; она подняла его на уровень глаз и принялась пристально разглядывать.       — Это моя вина, правда? — тихо спросила она.       — В чём именно?       — В том, что он выбрал Мэдилин, — выдохнула она, наблюдая, как в тусклом свете сверкают крошечные камни.       Малфой вздохнул.       — Ты этого не знаешь.       — Он всегда был мной недоволен, — она запнулась на полуслове. — В тот вечер, когда он подарил мне этот браслет, он просто сбежал из этой квартиры.       Малфой терпеливо ждал продолжения. А может, ему было всё равно, задаст ли она следующий вопрос. В любом случае, она говорила так, словно его здесь и не было.       — Он назвал меня ханжой, — от этого признания она почувствовала себя совсем маленькой. — Сказал, что не хочет встречаться с кем-то, кто ведёт себя как ребёнок, потому что со мной что-то не так… Я просто…       — И ты всё ещё хочешь его вернуть? — голос Малфоя стал опасным, резким и колючим.       На глаза навернулись слёзы — виновато было только вино. Она прижала браслет обеими руками к груди, опустив голову.       — Он нарушил твои границы и сбежал, как только увидел, что ты не готова, — выплюнул он.       Ему, казалось, уже надоело слушать её самообвинения.       — Я думала, мы договорились не спорить, Малфой.       — Не будет никакого перемирия, если ты продолжаешь вести себя как идиотка, — прошипел он.       Она перебирала браслет пальцами, медленно проводя им по ладони.       — Физическая близость — это норма для взрослых отношений, — пробормотала она. — Проблема именно во мне: я в этом плане безнадёжно отстала. Поэтому я понимаю, почему у него лопнуло терпение ждать меня. Большинство людей начинают встречаться и узнают всё это ещё в подростковом возрасте, а я… я единственная, кто неуклюже пытается разобраться в этом сейчас, будучи взрослой, в свои двадцать с лишним лет. Самая последняя.       — Ты не последняя.       И тут до неё вдруг дошло. Пэнси, должно быть, такая же, как она.       — Значит, ты не…       — Ты пила хоть что-нибудь в Хогвартсе? — спросил он, резко меняя тему. — Удивительно, как у тебя не выработалась устойчивость, учитывая, что тебе приходилось постоянно иметь дело с Поттером и Уизли. Вы же чуть не погибали три года подряд.       — Я пила всего один раз, — призналась она, прикрыв рот рукой; на губах дрогнула улыбка. — Я пыталась заставить своего кота, Живоглота, заговорить со мной. В хмельном угаре я была уверена, стоит применить правильное заклинание, и мы сможем вести интеллектуальную беседу. Но он лишь потребовал свежих сливок.       — Возможно, это и было всё, что он хотел сказать.       Гермиона криво усмехнулась:       — Забавно, что он уже тогда знал правду о Питере Петтигрю, но для него на первом месте всё равно оставались сливки.       Малфой рассмеялся, и этот звук невольно заставил улыбнуться её саму.       — Кошки.       — Кошки, — согласилась она. — А как насчёт тебя? Ходили слухи, будто почти каждые выходные в гостиной Слизерина творился настоящий разгул. Это правда?       — Именно там я и пристрастился к коктейлям «Олд фешен», — ответил он с лукавой усмешкой.       — Но они же мерзкие на вкус! Ты хочешь сказать, что пока остальные студенты хлебали огненный виски прямо из горла, вы, слизеринцы, закатывали вечеринки с изысканными коктейлями?       — Дело не во вкусе, а в том, как это выглядит. Я готов терпеть эту гадость ради того, чтобы казаться утончённым.       Гермиона фыркнула и показала ему язык.       — Так не годится. Позволь мне приготовить тебе настоящий коктейль, и я обещаю: ты больше никогда не захочешь пить ничего другого.

•••

      — Как, по-твоему, это называется? — спросил Малфой, не скрывая одобрения.       — «Эплтини», — ответила она, сделав ещё один долгий глоток, чтобы он успел прочувствовать вкус.       — Ну, как тебе?       — Всё равно никто не поверит, если ты проболтаешься, что я такое говорил.       Она описала в воздухе круг рукой, призывая его продолжать.       — Очень вкусно, — простонал он, признавая поражение. Похоже, алкоголь начал действовать и на него.       — Как только ты выйдешь из моей головы, я куплю тебе дюжину таких, — пообещала она, поднимая стакан в тосте, но напиток перелился через край и брызнул на пол. — Упс.       Не дав жидкости пролиться ещё больше, она, спотыкаясь, доковыляла до дивана и тяжело плюхнулась на него.       — Грейнджер, а что бы ты сделала, если бы проснулась в теле мужчины? — спросил он.       Она задумчиво постучала пальцем по подбородку.       — Думаю, придумала бы для него пару нарядов.       — Для чего именно? — не понял он.       Гермиона хихикнула.       — «Для чего именно, Грейнджер?» — передразнила она его тон, пожимая плечами.       — Нельзя же одеть пенис, — отрезал он.       — Это кто сказал? — вызывающе парировала она. — Я очень неплохо вяжу.       — Дело не в умении! Таковы правила! В этом мире есть закон и порядок, и ты не нарушишь святость пениса. К тому же в данном сценарии у тебя нет выбора: ты будешь просто пассажиром, как и я. Я не могу контролировать твоё тело здесь.       — Слава богу, — она сделала ещё один глоток. — Знаешь, Малфой, ты на самом деле довольно забавный.       — Не могу поверить, что тебе понадобилось столько времени, чтобы оценить мой очаровательный юмор, — заметил он, явно польщённый комплиментом.       Она скорчила гримасу.       — Я никогда не говорила «очаровательный».       — Это подразумевалось.

•••

      — Знаешь, сначала я сомневался, но эти кулинарные шоу действительно интересно смотреть, — заметил Малфой. — Почему они тебе нравятся, если ты сама готовить не умеешь?       Она отправила в рот горсть конфет и пожала плечами.       — По той же причине, по которой интересно смотреть Олимпиаду, хотя я не умею делать ничего из того, что там показывают.       — Что такое Олимпиада?       — Разве эти брауни не выглядят потрясающе? Может, испечём целый противень? — она внезапно попыталась приподняться, и комната вокруг неё опасно закружилась.       — Ты пьяна, и возиться с этой маггловской печью — рискованное дело. Тебя нельзя подпускать к духовке даже в трезвом состоянии, — отрезал он, отвергая её идею.       — Я не пьяна! Совсем не пьяна!       — Ага.       — Что?       — Именно так. Я однажды в детстве пытался испечь брауни, и мама сказала: «Больше никаких сладостей».       Гермиона рассмеялась, представив маленького Малфоя, суетящегося на кухне своего огромного особняка. Он пытался испечь что-то, вооружившись лишь детским энтузиазмом и не имея под рукой никакого рецепта.       — Как всё прошло? Плохо, полагаю?       — Грубо, но верно. Я видел, как наш эльф-повар готовил это раньше, но не знал ни ингредиентов, ни пропорций, поэтому действовал вслепую: просто насыпал в миску немного муки, какао, шоколадной крошки и сахара, а потом лил воду, пока тесто не стало выглядеть… нормально.       Она прикрыла рот рукой и ахнула.       — Похоже, у тебя получился очень пресный и сухой камень. Мне аж хочется узнать, каков он был на вкус.       — Мы так никогда и не узнаем. Я так боялся, что меня поймают, что даже не поставил миску в духовку. Просто сунул её в пустой шкаф, услышав шаги в коридоре.       — И?       — И тут же об этом забыл. Вообще. Возможно, она до сих пор там стоит.       Её охватил ужас.       — Ты хочешь сказать, что так и не вернулся, чтобы убрать за собой?       — Никогда не возвращайся на место преступления, Грейнджер, — заявил он без тени раскаяния.       — Почему мне кажется, что ты не мозговой паразит, а просто мои собственные навязчивые мысли, обретшие плоть?       — А какие у тебя бывают навязчивые мысли?       Гермиона задумалась, подбирая слова.       — Иногда в голову приходит какой-нибудь случайный вопрос, и он не даёт мне покоя, пока я не найду ответ. Например: если василисков нельзя вырастить из куриного яйца, высиженного жабой, то как они вообще размножаются в дикой природе?       Малфой рассмеялся.       — Ты что, серьёзно спрашиваешь меня о способах размножения василисков?       — Я просто говорю: как они понимают, что нашли подходящего партнёра, если не могут смотреть друг другу в глаза, иначе сразу окаменеют? Так что…       — То есть ты утверждаешь, что весь змеиный секс происходит исключительно сзади?       Она нахмурилась.       — Ты имеешь в виду анальный?       — У змей есть… анусы?       — Ну да? А как ещё они… э-э… испражняются?       Он звучал так растерянно, что она невольно фыркнула.       — Не знаю! Это ты начал этот разговор!       Гермиона переползла через всю комнату к книжному шкафу и принялась лихорадочно перелистывать книгу о магических существах. Строки плыли перед глазами, но она всё же нашла ответ.       — Что? Разве нет? Неужели я правильно читаю: у них там клоака, а не отдельное отверстие?       — О чём мы вообще сейчас говорим? — спросил он таким серьёзным тоном, что вся беседа показалась ещё более нелепой, чем была на самом деле.       Она опустила взгляд на раскрытую книгу: на страницах были изображены змеи, спаривающиеся друг с другом.       — Я… я не знаю. По-моему, я окончательно съехала с катушек.       — Честно говоря, если оценивать весь абсурд, творящийся сейчас в этой комнате, обсуждение интимной жизни змей даже не входит в тройку самых странных вещей.       Малфой разразился таким заразительным смехом, что Гермиона не смогла сдержаться: она захихикала до слёз, а живот свело от бурлящего там вина. Она не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась так громко и беззаботно.       Пиклз, лежавший рядом, выбрал именно этот момент, чтобы перевернуться на спину. Гермиона мгновенно забыла обо всём на свете и принялась энергично гладить его пятнистое брюшко. Пёс потёр лапами глаза, давая понять, что смертельно устал.       — Ты самый милый пёс во всём мире, — проворковала она детским голоском, уделяя ему всё внимание. — Нарекаю тебя Пиклз Прелестный!       — А у тебя есть на это полномочия? — сухо спросил Малфой, явно не находя в этом ничего смешного.       — Конечно, есть, — ответила она всё тем же высоким нежным тоном. — Я готова на всё ради этой собаки. Включая, среди прочего, убийство.       — На всё что угодно? Даже спасти его из воды, кишащей акулами?       Ситуация была настолько абсурдной, что даже думать об этом казалось нелепым. Пиклз ни за что не полез бы в солёную воду — он с трудом терпел даже обычные ванны.       — Малфой, это как-то слишком специфично. Ты что, проецируешь свои страхи? Ты боишься акул?       — Ч-что? — пролепетал он. — Нет.       — Ты знал, что коровы каждый год убивают больше людей, чем акулы?       — Ты врёшь, — сказал он с недоверием.       — Это чистая правда.       Он вздрогнул.       — Ты пытаешься избавить меня от страха перед акулами или просто перенести его на коров?       — Я… — она замолчала, обдумывая ответ. — Может, и то и другое? Сама уже не знаю. Вечная бдительность и всё такое.       — Думаешь, это их месть за то, что мы их едим?       — Думаю, в основном это несчастные случаи. Наверное, фермеры. Не понимаю, зачем кому-то ещё подходить к корове так близко, чтобы она тебя убила.       — Ты намекаешь, что коровы могут охотиться на людей? Это может быть напрямую связано с гамбургерами. Слишком много смертей, чтобы это было совпадением.       При этой мысли она невольно рассмеялась.       — Если мы когда-нибудь изобретём заклинание, позволяющее животным говорить, ты сможешь спросить у них сам.       Это был самый долгий разговор, который она когда-либо вела с Малфоем, и он ни разу не перерос в ссору или обмен оскорблениями. Почти казалось, что они друзья.       — В детстве я разговаривал с эму на нашей земле. Мне казалось, что они меня понимают, хотя никогда не слушались команд, — признался он.       — Что за ерунда! Зачем держать эму в поместье? — она не могла представить, кто в здравом рассудке поселит у себя во дворе стаю двухметровых птиц.       Он презрительно фыркнул.       — Мы их не держали. Они просто объявились в один прекрасный день.       — Как это «просто объявились»? И вы их не выгнали?       — Ты слышала о «Войне с эму» 1932 года? — он усмехнулся. — Мы прекрасно знали, что связываться с ними не стоит.       Без сомнения, алкоголь уже ударил Малфою в голову.       — Это была настоящая война! — воскликнул он. — По крайней мере, эти птицы вели себя приличнее, чем те корги, которых нам когда-то подарила сама королева.       — Ты же говорил, что в детстве у тебя не было никаких питомцев! — воскликнула она, притворно возмущаясь. — Ты соврал!       — Я не лгал! У Малфоев не бывает домашних животных. Я даже представить не могу существо, достаточно достойное, чтобы стать нашим компаньоном.       Она восприняла его слова всерьёз и задумалась: какое же животное могло бы устроить Малфоев?       — Не знаю… Может, павлин?       — О! Конечно! — воскликнул он. — Как я мог забыть упомянуть моего любимого павлина — Чарльза?       — Правда?       — Нет! Не смеши меня. К тому же корги — это не домашние животные, а шпионы короны.       Гермиона больше не могла сдерживаться — она разразилась смехом. Весёлый смех Малфоя слился с её собственным, и от этого у неё на душе стало тепло.       — Слышишь, Пиклз? — обратилась она к спящему щенку. — Другие собаки — профессиональные шпионы, а ты просто бездельник. Может, нам тоже найти тебе работу?