5 минут

В поселке городского типа, где каждый дом знал своего соседа, а новости разлетались быстрее ветра, шел редкий, почти невесомый снежок. Он оседал на крышах, припорошил ветви деревьев и тихонько таял на стеклах, создавая ощущение уюта и покоя. Но Вару было не до покоя. Он лежал в своей комнате, уткнувшись в учебник алгебры, и пытался решить очередную задачу, которая казалась ему бессмысленным набором цифр и букв. Было уже поздно, родители давно спали, и единственным звуком, нарушавшим тишину, было шуршание страниц и скрип ручки. Вдруг телефон завибрировал. Вару, не отрываясь от учебника, потянулся за ним. Сообщение от контакта «Чмошник». Вару усмехнулся. Только Пик мог так его называть. Сообщение гласило: «Чмо, иди на остановку, быстро». Вару нахмурился. Что ему опять нужно? Он быстро напечатал ответ: «Не могу, делаю домашку». Почти сразу пришел ответ: «Это срочно и всего на пять минут». Вару вздохнул. С Пиком спорить было бесполезно. Он всегда добивался своего. Тихонько поднявшись, Вару прокрался в коридор, стараясь не разбудить родителей. На ощупь он нашел свою куртку и шапку, быстро оделся. На улице было темно, но снег, падающий крупными хлопьями, отражал свет фонарей, создавая сказочную атмосферу. Вару тихонько вышел за калитку, стараясь не разбудить собаку, которая спала в будке. Если она проснется, то начнет лаять, как бешеная, и тогда точно разбудит весь дом. Он проскользнул мимо будки и побежал к нужной остановке, которая находилась на окраине поселка. Там уже стоял Пик, его фигура была едва различима в темноте. Вару подбежал к нему, тяжело дыша, — Что случилось? Че тебе нужно? Но ответ был совершенно неожиданным. Пик, не говоря ни слова, притянул Вару к себе и поцеловал. Поцелуй был нежным, но настойчивым, и Вару почувствовал, как его щеки заливает краска. Он был совершенно ошеломлен. Когда Пик отстранился, он посмотрел Вару в глаза и тихо сказал, — Я люблю тебя. — Слова звучали, как гром среди бела дня. Вару раскраснелся еще сильнее. Он не знал, что сказать, что делать. Его мозг отказывался работать. Но его тело, казалось, знало, что делать. Инстинктивно он положил свои руки на плечи Пика и снова поцеловал его, без слов, просто отдаваясь моменту. Так они и стояли, целуясь под падающим снегом, который тихонько оседал на их волосах и одежде, создавая вокруг них ореол волшебства. В этот момент для них не существовало ничего, кроме друг друга и этого снежного поцелуя. Снег продолжал падать, укрывая поселок безмолвным белым саваном. Мир вокруг сжался до размеров этой старой, покосившейся автобусной остановки, освещенной единственным мигающим фонарем. Тишина была настолько глубокой, что, казалось, можно услышать, как снежинки касаются земли. Но внутри этой тишины, в самом ее сердце, зарождался шторм. Нежный поцелуй, ставший признанием, мгновенно перерос во что-то гораздо более стихийное и опасное. Пик, чьи руки только что бережно держали лицо Вару, теперь сжал его затылок, запуская пальцы в кудрявые волосы, и притянул парня к себе с неистовой силой. Поцелуй стал глубоким, жадным, почти агрессивным. Вару чувствовал вкус мороза на губах Пика, который тут же сменялся обжигающим жаром его языка. Его собственное дыхание сбилось, превращаясь в короткие, рваные выдохи, которые облачками пара таяли в холодном воздухе. Мир вокруг перестал существовать. Не было больше ни алгебры, ни спящих родителей, ни страха быть замеченным. Осталось только ощущение крепкого тела Пика, прижатого к нему, и нарастающее, пульсирующее чувство где-то глубоко в груди. Вдруг Вару почувствовал, как пальцы Пика, грубые от вечного копания в технике и холодного ветра, нащупали собачку молнии на его куртке. Раздался резкий, отчетливый звук расходящихся зубьев — «вж-ж-жик». Холодный воздух мгновенно пробрался под одежду, заставляя Вару вздрогнуть. — Пик… ты что творишь? — выдохнул Вару, пытаясь отстраниться, но его спина уже упиралась в холодную, исписанную граффити стену остановки. Глаза парня расширились от удивления и внезапного испуга. Пик не ответил сразу. Он лишь на секунду прервал поцелуй, и его взгляд, обычно суровый и непроницаемый, теперь горел таким откровенным желанием, что у Вару перехватило дыхание. — Хочу тебя. Прямо здесь, — хриплым, низким голосом произнес Пик, и этот тон заставил все внутренности Вару сжаться в сладком предвкушении. — Ты с ума сошел? Мы же на улице! — прошептал Вару, оглядываясь на темную дорогу. — А если кто-то проедет? Если кто-то из соседей увидит? Поселок же маленький, завтра все будут знать! Пик лишь усмехнулся, и в этой усмешке не было издевки — только уверенность хищника, который точно знает, чего хочет. Он наклонился к самому уху Вару, обжигая нежную кожу горячим дыханием. — Сейчас три часа ночи, Вару. Весь этот чертов поселок дрыхнет десятым сном. А те, кто не спит, боятся нос на мороз высунуть. Только ты и я. Слова Пика подействовали как гипноз. Несмотря на ледяной ветер, лизавший ребра через расстегнутую куртку, внизу живота у Вару завязался тугой, горячий узел. Тягучее, сладкое чувство разливалось по венам, вытесняя остатки здравого смысла. Риск, опасность быть пойманными и эта невероятная, почти физически ощутимая страсть Пика — всё это пьянило сильнее любого алкоголя. — Ладно… — едва слышно прошептал Вару, и этот шепот стал его окончательным согласием. Пик не стал медлить. Он мягко, но властно усадил Вару на скамейку. Дерево было ледяным, и парень невольно охнул, когда его бедра коснулись поверхности. Но Пик уже был рядом. Он опустился на колени прямо в снег, не обращая внимания на холод, пропитывающий его джинсы. Его руки, ловкие и решительные, быстро расправились с ремнем и пуговицей на штанах Вару. Когда одежда была стянута вниз, обнажая нежную кожу, Вару почувствовал, как всё его тело покрылось мурашками. Он инстинктивно попытался свести ноги, но Пик мягко раздвинул их, устраиваясь между ними. — Пик, холодно… — пробормотал Вару, но его слова утонули в стоне, когда горячий язык Пика коснулся его. Это был контраст, который невозможно было вынести: ледяной воздух ночи и невероятное, влажное тепло чужого рта. Пик действовал неторопливо, словно смакуя каждый миг. Его язык проводил по нежным половым губам, изучая складки, облизывая и немного посасывая их, а затем сосредоточился на самом чувствительном центре – клиторе, проводя по нему языком круговыми движениями. Вару выгнулся дугой, зажмурившись. — М-мм… — парень судорожно прижал ладонь к губам, заглушая звуки, которые рвались наружу. Глаза его зажмурились, а пальцы свободной руки вцепились в край скамейки так сильно, что костяшки побелели.Снег продолжал падать на них, тая на разгоряченной коже Вару. Пик придерживал его бедра своими сильными руками, не давая закрыться, полностью властвуя над его удовольствием. С каждым движением языка Пика Вару чувствовал, как мир вокруг него начинает рассыпаться на мелкие искры. Тянущая боль внизу живота превращалась в невыносимое блаженство. Он едва соображал, где находится, — единственной реальностью были эти губы, это тепло и ритмичные ласки, доводящие его до предела. — Пик… хватит… я больше не… — Вару не смог закончить фразу. Его голос сорвался на высокий, дрожащий стон, который он едва успел поймать своей рукой. Пик поднялся. Его лицо было влажным, а дыхание — тяжелым и прерывистым. Он быстро расстегнул свои джинсы, освобождая плоть, которая уже давно требовала выхода. В его глазах отражался свет фонаря и та безмолвная, глубокая нежность, которую он так редко позволял себе показывать. — Смотри на меня, — приказал он тихим, сорванным голосом. Вару открыл глаза, затуманенные страстью. Он видел перед собой Пика — своего вечного соперника, своего «чмошника», своего единственного человека. И когда Пик, приподняв его, одним мощным и уверенным движением вошел в него, заполняя до самого предела, доходя до самого узла. Вару почувствовал, что его душа окончательно покинула тело. Это было больно и приятно одновременно. Вару судорожно вдохнул, его пальцы мгновенно нашли грубую ткань куртки Пика, впиваясь в нее, как в спасательный круг. Он обхватил ногами талию Пика, притягивая его еще ближе, желая стереть любую преграду между ними. Старший начал двигаться — сначала медленно, давая Вару привыкнуть, а затем всё быстрее и жестче, вбиваясь прямо в грудь влагалища. Скрип старой скамейки в такт их движениям казался Младшему самым громким звуком во вселенной. Он закинул голову назад, подставляя лицо падающим снежинкам, и стонал уже не таясь, вкладывая в эти звуки всю ту любовь и боль, что копились в нем годами. — Пик… Боже… Пик! — срывалось с его губ. Куртка Пика была холодной и пахла бензином и зимним вечером, но сам он был воплощением первобытного огня. Каждый толчок отзывался в теле Вару электрическим разрядом. Он чувствовал, как они оба приближаются к краю, к той невидимой черте, за которой нет ничего, кроме чистого, незамутненного чувства. В какой-то момент Пик уткнулся лицом в шею Вару, его зубы слегка прикусили кожу, оставляя метку, а руки сжали ягодицы парня с такой силой, что наверняка останутся синяки. Но Кудрявому было плевать. Он чувствовал, как внутри него натягивается невидимая струна, и когда она наконец лопнула. В животе почувствовалась теплая, липкая жидкость. Они замерли, тяжело дыша друг другу в плечи. Сердца стучали в унисон, как два бешеных молота. Снег по-прежнему падал, тихо укрывая их плечи, словно пытаясь защитить эту минуту от всего остального мира. Пик медленно отстранился, выходя из него. С щельки потекла струйка семени, капнув на скамейку и снег под скамейкой, оставляя следы после них. Старший помог Вару привести одежду в порядок. Его движения были необычайно бережными. Он застегнул куртку парня до самого подбородка и поправил его шапку. — Иди домой, — тихо сказал Пик, заглядывая ему в глаза. — А то совсем замёрзнешь, дурак. Вару шмыгнул носом, чувствуя, как щеки горят не только от холода, но и от пережитого. Он коротко кивнул, не в силах подобрать слова. Развернувшись, он побрел по свежему снегу в сторону своего дома. Но на полпути он обернулся. Пик всё еще стоял там, под светом мигающего фонаря, темный силуэт на фоне белой бесконечности. Вару улыбнулся, быстро подбежав к Пику снова, целуя его в губы последний раз. И на этот раз точно уходя в теплый дом.