Грани любви

— Лань Сычжуй мне плохо, — простонал Цзинь Лин и схватился руками за живот.       А-Юань с беспокойством посмотрел на главу Цзинь, который покраснел и учащенно дышал. Он и сам чувствовал себя странно, ведь одурманили в той таверне их обоих…       После ночной охоты, на которую Лань Цзинъи в этот раз пойти не смог, так как Лань Цижэнь завалил его поручениями, молодые заклинатели отправились в ближайшую харчевню, чтобы передохнуть перед обратной дорогой и выпить чаю. Усевшись за свободный столик, Цзинь Лин и Вэнь Юань тут же были окружены заботой двух дев, похожих друг на друга, словно две вишенки на одной веточке.       Служанки, вьющиеся вокруг них, сразу отметили редкостную красоту и стать пришлых заклинателей. Тем более, как безошибочно определили близняшки по одежде, молодые люди были из ордена Гусу Лань и Ланьлин Цзинь. Подавая им чай, они строили глазки и как бы невзначай касались их тонкими пальчиками, ведь корыстные девы только и ждали случая, чтобы заполучить мужей, и не простых, а из именитых кланов.       Удача, сопутствующая им сегодня, привела на порог таверны, принадлежащей их отцу, двух молодых и красивых заклинателей, и юные обольстительницы вознамерились опоить их, дабы проведя с ними ночь, полную навязанной страсти , потом воззвать к совести и переехать в их кланы, став женами. А уж после этого, не работая, жить в достатке до конца дней.       Но только близняшки не знали, что этому плану не суждено было сбыться, ведь заклинатели были не абы кто, а сдержанный в рамках строгих правил Лань Сычжуй, который никогда бы не переспал с первой встречной, даже под воздействием афродизиака, и дерзкий, боящийся дурной славы молодой глава Цзинь.       Поэтому, хоть заклинатели и почувствовали томление плоти, а жаркие взгляды девиц недвусмысленно намекали на желание их удовлетворить, все было зря. Единственное, чего они добились, это то, что когда афродизиак стал брать верх, Лань Сычжуй и Цзинь Лин переглянулись и, встав как по команде, отправились на выход, при этом оплатил счет А-Юань; голова и тело А-Лина уже плохо слушались, и он сосредоточился только на своих ногах, заставляя их делать ровные шаги.       Как только таверна и разочарованные девицы остались позади, а юноши вступили под кроны деревьев, Цзинь Лин и сказал слова, которые терзали его душу и тело.       Лань Сычжуй, пока они молча шли по поселку, в окрестностях которого охотились на нечисть, несмотря на зов похоти, все же смог призвать себя к порядку и хоть немного обдумать положение, в котором они оказались. Будучи неглупым и сопоставив факты, юноша понял, что их опоили. Поэтому, когда А-Лин заговорил, он сразу же дал ответ:       — Цзинь Лин, мне кажется, в чай было добавлено какое-то сильнодействующее средство, способное… возбудить, — тихо проговорил он.       А-Лин, у которого член горел так, что ему было плохо, тут же всему поверил и в отчаянии закричал:       — Надо вернуться и спалить эту харчевню дотла!       — У нас нет доказательств, — ответил Лань Сычжуй, при этом его глаза ни на миг не отрывались от покрасневшего и оттого еще более красивого лица А-Лина и от капелек пота, что мелкими бусинками покрывали лоб юноши. Внезапно жгучее желание слизнуть их накрыло А-Юаня с головой, и он отвернулся, сделав шаг назад, дабы побороть неожиданный порыв.              Цзинь Лин же наоборот приблизился к нему и, схватив за рукав, совсем по-детски заговорил, в это мгновение позабыв, что он уже не просто юноша, а глава клана.       — Лань Сычжуй, что же нам теперь делать?              А-Юань, живя в одном ордене с Вэй Усянем и постоянно слушая его шуточки, знал, что надо делать, но озвучить это при Цзинь Лине не решался.       Но тут А-Лин застонал, и его глаза, всегда такие холодные с презрением на все смотрящие, потеплели, и в них заплескалось желание, которое он, не осознавая, испытывал.       — Нам нужно, — осторожно начал А-Юань, под воздействием молящего взгляда Цзинь Лина, — выпустить пар, — деликатно закончил он.       Сам же юноша в этот момент почему-то представил грудь, которую он хотел бы полизать?! И это была не женская грудь, а соски Цзинь Лина?!       Помотав головой, прогоняя наваждение, Сычжуй вновь отвернулся, так как его член требовал разрядки, а просящий взгляд А-Лина прожигал насквозь, будто моля хоть что-нибудь сделать.       — Выпустить пар? — переспросил Цзинь Лин. — Это как?       Но как только с его губ сорвался вопрос, он уже знал на него ответ, да и сводящий с ума жар между ног говорил сам за себя.       Лань Сычжуй вновь повернулся к А-Лину, и когда их взгляды встретились, для обоих все стало на свои места.        А-Юань, который уже не мог противиться страсти, что пускала по его венам тепло, с каждым мигом разрастаясь и окуная в головокружение, протянул ладонь и мягко коснулся щеки А-Лина. Тот поначалу хотел резко оттолкнуть руку, но голос в его голове велел другое, и он, подчиняясь ему, прижался к ладони и словно котенок потерся об нее. И в этот миг для обоих будто мир сделал резкий оборот, наполняясь новыми, невиданными прежде красками. У Лань Сычжуя и Цзинь Лина внезапно, будто по щелчку, обострились все чувства: запахи леса стали гуще, а звуки их учащенного дыхания превратились в мелодию, полную страсти. А-Лин, подчиняясь ей, внезапно сделал шаг и обвил руками шею Сычжуя, а потом доверчиво прижался к нему, положив голову на плечо. А-Юань в ответ обхватил талию юноши своими крепкими руками и, прижав его к себе крепче, застыл, впитывая в себя его аромат. Их прикосновение друг к другу, стало источником наслаждения, и поэтому, познавая его, юноши застыли, впитывая это новое для них чудо.       Затем к Лань Сычжую и Цзинь Лину под кожу, вместе с зудом пробралась уверенность, что они все делают правильно, тем более даже такое легкое утешение принесло им толику облегчения от сладострастных мук, вызванных афродизиаком. Подпитанные уверенностью, они ощутили нарастание невидимой мощи, подобное подъему прилива воды. Мысли стали пронизывающе яркими, картинки образными и полными чувственности и желания. И в этих желаниях явственно проступило томление: сладкое и нежное, пробуждающее глубинное влечение. Предвкушение заполнило их сердца, будто обещание неотвратимой встречи с чем-то прекрасным и желанным.       Следом пришло раскрепощение, и, поддаваясь ему, они одновременно потянулись губами навстречу друг другу, сначала робко, пробуя на вкус, а потом жадно, чтобы потушить огонь страсти. И это вновь принесло облегчение, и отдаляться друг от друга совсем не хотелось. Поцелуй принес гармонию между телом и духом, где каждый вдох и нежное прикосновение губ и языка был наполнен предвкушением, а каждый миг — обещанием совершенной близости.       Первый поцелуй стал для них не просто прикосновением губ, это было целое исследование, где каждый нюанс вкуса ощущался с невероятной интенсивностью. Время для юношей стало замедляться, пока его ощущение полностью не исчезло. Они будто бы погрузились в момент, где существовало только «здесь и сейчас». По мере того как поцелуй углублялся, а порывы языков становились более жадными и настойчивыми, расцвела и целая палитра ощущений. Обоим показалось, что воздух вокруг них стал гуще и наполнился чем-то осязаемым. Это был не просто запах, это был пряный аромат, который проникал под кожу и щекотал нервы.       Под воздействием этого незримого аромата, который настойчиво требовал от них чего-то еще, их губы разомкнулись, а глаза наконец встретились. Взгляды, острые и пронзительные, пересеклись, зрачки расширились, кровь быстрее побежала по венам, приливая даже к кончикам пальцев. Эмоции усилились стократно, а нежность друг к другу стала всепоглощающей, страсть — обжигающей, желание — непреодолимым.       И когда границы размылись, Лань Юань и Цзинь Лин почувствовали, как будто уже давно они были частью друг друга, просто разлученные, и сейчас словно две реки, наконец-то сливающиеся в одну.       Рука Лань Сычжуя, как будто живя сама по себе, потянулась к штанам А-Лина и, приспустив их, обхватила его достоинство. Тело юноши отозвалось импульсом, пронзившим каждую клеточку тела наслаждением. Внезапно Цзинь Лину показалось, что получать удовольствие одному неправильно, и он тихо забормотал:       — Ты тоже… Давай вместе…       А-Юань все понял, так как и сам жаждал — вместе.       Его рука тут же приспустила штаны, и возбужденный член, будто только этого и ждал, выпрыгнул из них, и словно магнитом притянулся к члену Цзинь Лина. А дальше к Сычжую мгновенно пришло понимание того, что сейчас нужно делать. Поэтому, обхватив ладонью их возбужденные и жаждущие удовлетворения достоинства, он начал мастурбировать. А-Лин застонал, тесное, невероятно приятное и всепоглощающее чувство накрыло его. Голова юноши вновь легла на плечо А-Юаня, и тот начал целовать его — везде, где только мог дотянуться: щеки, лоб, волосы, шея. Его рука все крепче сжимала источник наслаждения: терла, мяла и поглаживала. Неопытно, но несмотря на это страстно. Тело А-Лина от каждого движения становилось более гибким и податливым, юноша словно танцевал в унисон с телом Сычжуя, который хаотично, но уверенно вел их к разрядке.       Оргазм принес обоим ощущение полного растворения. В этот момент для них не существовало ничего, кроме чистого, всепоглощающего наслаждения. Это пик, где все их чувства слились в единый, мощный поток, принес одновременно эйфорию, легкость и невесомость, а напоследок — глубокое удовлетворение.       Цзинь Лин и Лань Сычжуй, даже после того как последние отголоски оргазма сошли на нет, не отстранились друг от друга. Но у обоих в голове почти одновременно возник вопрос: как они будут жить после того, что сейчас между ними произошло? Нужно ли притвориться, что близости не было? Но глубокая связь, возникшая между ними, никуда не делась, и именно она дала ответ: им это не нужно, все идеально именно так, как было. И забывать этот неожиданный момент близости никто из них тоже не желал…