Другая сторона Мира. Где твои крылья.

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене, И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Мне хочется плакать от боли или забыться во сне. Где твои крылья, которые так нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Казалось, сожми руку чуть крепче - и вырвешь белые крылья, с кровью и плотью, которые брызнут во все стороны. Когда Герман пришёл к нему поздно ночью, появился на корабле, как призрак, Элджер испугался. Возможно, он пришёл по воле своего Господа... Герман был весь в крови. Вся одежда изорвана, особенно много крови на спине. Когда он снял верхнюю одежду, Элджер почувствовал, как внутри что-то порвалось от вида ранее прекрасных белых крыльев. Когда-то у нас было время, теперь у нас есть дела Доказывать, что сильный жрёт слабых, доказывать, что сажа бела. Мы все потеряли что-то на этой безумной войне. Элджер знает, какими сильными могут быть белоснежные крылья, поднимающие в воздух стройное тело. Сейчас вся эта белая красота и сила висят клочьями и пучками перьев, частично оторванные и покалеченные, с торчащими изломанными костями. Герман Воробей сидит к нему спиной и молчит, закрыв глаза. Он не кричал, пока их отрывали, и не плакал. Элджер осторожно зашивал травмированную плоть иглой и шёлковой нитью. Он знает, как жестоки бывают пираты. Герману тоже это известно. Кстати, где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Герман, оказавшийся в ловушке, загнанный в угол дикий зверь, сопротивляющийся до последнего. Он перегрыз им глотки их же методами. Под ногами остались только перья, куски крыльев и трупы. Зачем убивать Германа, если можно лишить его чего-то более ценного? Лишить его неба. Элджер знает - Герман любит летать, как бы он не скрывал свои увлечения, как дракон, беззаветно и неусыпно охраняющий свои сокровища. Элджер отложил иглы и нитки, аккуратно провёл по крыльям. Сейчас чувствительность крыльев была снижена, и он не ощущает прикосновений. Со временем они отрастут, регенерация Потусторонних восстановит их до прежнего состояния. Но... Тому, кто привык летать, трудно будет вновь ходить по земле. - Спасибо. - наконец произнёс Герман, открывая слабо светящиеся золотом глаза. - Мистер Висельник. Первая последовательность, Хранитель тайн, сидел на его кровати, подтянув колени к груди. Он худой и стройный, кости можно пересчитать пальцами, слегка проступает позвоночник. Элджер знает, сколько силы в себе хранит это на вид хрупкое тело. Он боится. Герман не любит, когда его трогают. Он максимально ограничил себя одеждой, не подпускает к себе никого. И Элджер рядом с ним только потому, что они оба были в море. Элджер глубоко вздохнул и закрыв глаза, уткнулся лицом в обрывки перьев второй пары крыльев. Герман крупно вздрогнул под его руками. Элджер обнимал его крепко, до лёгкой боли. Это всё нехорошо, так неправильно. Неправильно. Это всего лишь крылья, всего лишь... - Всё нормально. - хрипло сказал Герман. - Я всё равно не сломаюсь. Мне ещё есть что сделать. Элджер молча соглашается с ним, когда Герман накрывает его ладонь своей. Это миг слабости, без слёз, без раздражения. - Я помогу. Герман молча кивает, его сердце от близости бьётся чуть чаще обычного. Но он не сбегает от Элджера. Кстати, где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Где твои крылья, которые нравились мне? Им обоим нельзя умирать. Просто никак нельзя. И пусть у Германа свои дела, но Элджер хочет видеть, как он снова будет летать. На своих крыльях. "Синий Мститель" направляется в Баям, оставляя за собой пену, спешит вернуть их в конспиративный дом Германа Воробья. Спешит вернуть их домой. Только к ним.