Ночной парк

Ночной парк напоминал застывшую декорацию к фильму ужасов: длинные тени от голых ветвей деревьев переплетались на асфальте, а тусклый свет редких фонарей едва пробивал густую синеву октябрьского воздуха. Вару, как обычно, шел впереди, перепрыгивая через лужи и что-то увлеченно рассказывая о том, как ловко он сегодня подменил мел в кабинете математики на кусок белого пластика. Пик шел чуть позади, засунув руки в карманы кожанки, и лишь изредка фыркал, показывая, что слушает. Им было по шестнадцать — возраст, когда мир кажется либо слишком тесным, либо бесконечно огромным, а чувство собственной неуязвимости пьянит сильнее любого дешевого энергетика. — Слушай, Пик, а если я сейчас залезу на ту вышку, ты... — Вару не успел договорить. Где-то на окраине парка, со стороны главного входа, коротко и властно рявкнула сирена. По верхушкам деревьев скользнул резкий луч прожектора, а затем в тишине отчетливо прозвучал усиленный мегафоном голос: — Повторяю, парк закрыт на техническое обслуживание. Нахождение на территории после двадцати двух ноль-ноль запрещено. Всем оставаться на своих местах для проверки документов. Младший замер, его зеленые очки блеснули в свете далекого фонаря. — Менты, — выдохнул он, и в его голосе страх смешался с восторгом. — Бежим, идиот! — Старший не стал дожидаться, пока патрульные заметят их на открытой аллее. Он схватил Вару за локоть и дернул в сторону, в густую тьму между старыми дубами. Адреналин ударил в голову мгновенно. Сначала они слышали тяжелый топот ботинок по асфальту и перекрикивания по рации где-то позади. Темноволосый вел их через лабиринт аллей, которые знал как свои пять пальцев. Вару задыхался, его кеды скользили по влажной листве, но он не отпускал руку лидера. Каждый хруст ветки под ногами казался пушечным выстрелом. — Сюда! — Пик резко свернул с тропы и потащил Кудрявый в самую гущу некошеного кустарника, за которым начинался крутой овраг. Они буквально ввалились в заросли старой сирени и жасмина. Ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но подростков это не волновало. Они забились в самый центр куста, где земля была прикрыта слоем сухих листьев, и затихли. Снаружи, всего в паре метров, прошел патруль. Луч фонаря лениво скользнул по верхушкам их укрытия, на мгновение высветив перепуганное, но до чертиков довольное лицо Вару. — Тихо... — одними губами прошептал Рогатый, прижимая ладонь к губам Младшего. Тот замер, почти перестав дышать. Сердца обоих колотились так сильно, что казалось, этот ритм слышен во всем парке. Воздух в кустах был тяжелым, пахнущим сырой землей и парфюмом Пика — чем-то терпким и древесным. Когда шаги полиции окончательно стихли, а свет фонарей переместился в другой сектор парка, напряжение не исчезло. Оно просто сменило характер. Русоволосый медленно убрал руку Пика от своего лица, но не отстранился. Они сидели слишком близко. В полумраке кустов Старший казался огромной, опасной тенью. Его глаза, обычно холодные и сосредоточенные, сейчас лихорадочно блестели. — Ушли? — шепотом спросил Вару, и его голос сорвался на высокой ноте. — Вроде да, — ответил Пик. Его дыхание все еще было сбитым. Вару нервно хихикнул. — Видел бы ты свою рожу, когда они закричали в мегафон. Героический Прокопьев чуть в штаны не наложил. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся тот. — Ты сам дрожал как осиновый лист. Вишневский хотел было выдать очередную колкость, но Пик вдруг подался вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Тишина вокруг стала давящей. Вару почувствовал, как спина уперлась в ствол кустарника. Пик первым подался навстречу. Поцелуй был резким, почти столкновением — в нем еще кипел тот самый адреналин от погони. Вару ответил мгновенно, вцепляясь пальцами в плечи Старшей. Это не было похоже на романтичные сцены из фильмов; это было жадно, сбивчиво и немного болезненно из-за неудобной позы. Но в этом моменте, здесь, в грязных кустах, скрываясь от закона, они чувствовали себя по-настоящему живыми. Вару почувствовал, как горячие ладони Пика легли на его талию. Холодный ночной воздух проникал сквозь одежду, но там, где касался Пик, кожа горела. Вару чуть приподнялся на коленях, поддаваясь навстречу. Пик, не прерывая поцелуя, скользнул руками выше, и вот его пальцы коснулись края футболки Вару. Когда ладонь Пика оказалась под тканью, Вару вздрогнул. Кожа к коже — это ощущение выбило остатки кислорода из легких. Пальцы Пика были грубоватыми, со сбитыми костяшками, но они двигались осторожно, почти изучающе, поднимаясь вверх по ребрам. Вару выдохнул в губы Пика тихий, едва слышный стон, и сильнее зажмурил глаза за своими зелеными стеклами. Мир за пределами этих кустов перестал существовать. Не было ни полиции, ни школы, ни вечных проблем с родителями. Было только это сумасшедшее биение сердца, запах осени и обжигающее тепло чужой руки на животе. Вару чувствовал, как внутри всё скручивается в тугой узел — сладкий и пугающий одновременно. Неизвестная магия момента взяла верх над рассудком, когда пальцы Пика скользнули еще ниже, преодолевая сопротивление ремня. Вару ахнул, ртом прижимаясь к плечу парня, чтобы заглушить звуки, которые сами рвались наружу. Рука Старшего, уверенная и настойчивая, очутилась под джинсами. Он замер на секунду, ощутив краешек белья, а затем, не спрашивая разрешения, провел пальцами прямо по влажной ткани. Младший дернулся всем телом, ноги предательски дрожали, колени вжимались в сырую землю. — Черт... — выдохнул Пик, он усмехнулся, его голос стал хриплым, срывающимся. — Ты как Ниагарский водопад. Кудрявый сжал губы, прерывисто дыша, хватая легкими весь воздух. — Мх... Тупая шутка, Пик. Он не стал церемониться. Резким движением Пик отодвинул ткань в сторону, и его пальцы коснулись горячей, опухшей плоти. Вару закинул голову назад, ударившись затылком о ствол дерева, когда грубый палец уверенно лег на клитор и начал давить, выписывая жесткие круги. Острое, почти болезненное наслаждение пронзило пах, заставляя биться сердце где-то в горле. Кареглазый целовал его жадно, грубо, словно хотел проглотить, а его рука работала между ног. Один палец скользил внутрь, легко, потому что Кучерявый истекал соками. Второй палец присоединился, растягивая узкий вход, заходя глубже, до самого упора. Вару стонал в губы Пика, его когти впились в куртку парня, сминая материю. Он чувствовал, как наполняется, как стенки влагалища судорожно сжимаются вокруг чужих пальцев, пытаясь удержать их там. Старший выдохнул, отстранился лишь на дюйм, чтобы посмотреть в глаза Вару сквозь зеленые стекла. В его взгляде читалось чистое, животное желание. — Хватит этого... — прорычал Пик. — Я хочу войти в тебя. По-настоящему. Он резко потянул джинсы Зеленоглазого вниз вместе с трусами, до колен. В холодном воздухе это казалось безумием, но жар тел перекрывал всё. Рогатый расстегнул свой ширинку, и Вару услышал звон металлической молнии. Он не успел даже испугаться или панически одуматься, как Темноволосый навалился на него, прижимая к дереву. Острый толчок. Горячая, твердая плоть уперлась во вход. Вару хотел рвануться, но Копнатый крепко держал его за бедра. — Расслабься... — шепнул он прямо в ухо, кусая мочку. Один сильный, жесткий толчок — и головка члена проникла внутрь, раздвигая плоть. Вару вскрикнул, чувствуя, как его разрывают и наполняют одновременно. Это было густо, жарко и невероятно больно-приятно. Рогатый не ждал, пока он привыкнет. Он ввел весь член до основания, с силой ударившись бедрами об ягодицы Кудрявого. Младший потерял ощущение реальности. Он был распят на дереве, с спущенными штанами, в то время как другой парень с безумной скоростью начал двигаться внутри него. Пик выходил почти полностью, оставляя лишь головку, а затем снова вонзался вглубь, задевая каждое чувствительное место. Вару чувствовал, как член трется о стенки, растягивает их, как внутри разливается жар и тягучую сладкую боль в низу живота. — Пик... Пик, медленнее... — скулил Вару, но его тело предательски двигалось навстречу, подставляя влажное нутро под жесткие удары. Старший только ускорялся. Он хватал Вару за волосы, заставляя запрокинуть голову, и целовал в губы, заглушая стоны. Сладкий треск перезрелых листьев под ногами смешивался со звуками мокрого, чавкающего секса, разносившегося по тихому парку. Вару чувствовал себя развратным, использованным и абсолютно счастливым, когда волна оргазма начала подниматься из глубины, сжимая член Пика внутри себя. С громким, хрипым рыком Пик вонзился в него до самого узла и застыл, пульсируя. Стенки влагалища Вару судорожно сжимали член, выжимая каждую каплю липкого семени. Одновременно оргазм накрыл младшего волной бешеного наслаждения, заставляя конвульсивно дрожать и истекать соками на бедра Старшего, пока они тяжело, с хрипом ловили ртом воздух в темноте парка.