«Котёл называет чайник чёрным»

Она касается его лица, пытается просунуть пальцы под капюшон — и получает разряд тока в награду за свои старания. — Знаешь, — замечает она, — электрошоковая терапия срабатывает чаще, чем можно подумать. — Я здесь не за этим, Харли. — Нет? Тогда что за светский визит? Или ты наконец решил присоединиться к остальным здешним чудакам? — Может, когда нибудь, — отвечает он, и ей кажется, будто она слышит улыбку за этой хмурой маской, хотя наверняка сказать сложно. В комнате темно — ни одного окна, только маленькое стеклянное окошко, пропускающее свет из коридора. Харли ненавидит темноту. Ей стоило выбрать другой город — например, Метрополис, где преступникам разрешают выходить на улицу днём. — Так что же тогда? — спрашивает Харли. Она снова садится на кровать, и пружины скрипят под ней. Она вспоминает, как они скрипели раньше — с Джокером и Айви… Но не с ним. С ним простыни всегда были мягкими: импортный шёлк или египетский хлопок — роскошь, за которую кто то другой мог бы и убить. — Ты пришёл сказать, что Джокер мёртв? — спрашивает она. Она даже не может понять, моргнул ли он, но ей кажется, что да. Чувствует, как он подходит ближе, пока не оказывается рядом с ней. — Я подумал, ты захочешь услышать это от меня. Может, тогда ты поверишь. — Почему? — она смеётся, и это причиняет боль — ещё сильнее, когда он касается её плеча. Всё не так, как должно быть. Они оба должны быть либо в костюмах, либо без них — но не так. — Ты думал, я не почувствую? — спрашивает она. А она почувствовала — хотя не видела этого мерзавца почти год: время, проведённое с Айви, а потом — запертой здесь, в уверенности, что всё кончено, а затем снова попавшей в беду… Но она всё равно это почувствовала, поняла, что на этот раз он не вернётся, смеясь на ходу. — Что ты видела в этом клоуне? — спрашивает он. И она, не задумываясь, отвечает: — А что ты видишь во мне? Он молчит так долго, что она думает, будто он исчез. А потом он говорит: — Ты гениальна. С таким умом, как у тебя, ты могла бы стать кем угодно. Она не видит его глаз в темноте — по настоящему не видит, — но смотрит туда, где, как ей кажется, они находятся, и говорит: — Котёл называет чайник чёрным — только вместо «котла» тут «летучая мышь». Она запрокидывает голову и смеётся над собственной глупой шуткой, а к тому моменту, как открывает глаза, его снова нет.