Любовь со вкусом клубники

      За что любит Ханбин своего мужа? Буквально за всё. Конечно, его внешность сравнима с идеалом: прекрасная фигура, тонкая талия, чуть пухлые бёдра, которые сразу выдают в нём омегу, но при этом широкие плечи, которые дают мужественность, иногда больше, чем у других альф. Прекрасные губы, отличные манеры, он буквально летает, а не ходит и всё благодаря своей грациозной походке. У него есть задатки принцессы, наверное, поэтому время от времени альфа называет его именно так, подразумевая шуткой, на деле это честная серьёзность, которую Хао с удовольствием принимает. У него прекрасные привычки, всегда держит спину ровно, знает этикет и умеет ругаться не повышая голоса. К такому хочется прислушиваться, за таким хочется ухаживать, а иногда даже прислуживать, особенно в моменты болезни и недомогания. Ханбин влюблён в его голос, лёгкие движения, быстрое дыхание, постоянно приоткрытый рот будто он не понимает, что происходит вокруг. Влюблён в тонкие длинные пальцы, осиную талию, прекрасную гибкость. Любит его голос и навыки, особенно когда тот разучивает новую мелодию на скрипке или напевает свои любимые песни. Любит, как тот готовит, даже если что-то подгорело — у Хао нет неидеальных блюд, даже если кухня сгорит к чертям, это всё равно будет прекрасно. К счастью, до такого пока не доходило.        А Чжан Хао прежде всего любит эмоции, которые ему дарит Сон. Альфе не нужно стараться, покупать тяжелые букеты, сто одну розу, водить в рестораны элитного класса, чтобы накормить камчатским крабом. Это всё было, но Хао покорили не деньги и задатки карьериста в Ханбине, а то, как он посвящает себя любви. Сначала это были лёгкие комплименты, от которых щечки каждый раз становились чуть красными, уши тоже заливались характерной краской, потом перешло в действия: прогулки за ручку, подарки, поцелуи. Ханбин никогда не давил, он подходил осторожно, но достаточно для того, чтобы в один момент у Чжана снесло крышу. От него не бабочки в животе, принятые считаться стрессом, а спокойствие и приятное тепло в груди, иногда это сильнейшее возбуждение и страсть, которая разжигает огонь изнутри. Наверное, это самое идеальное, что может быть. Чжан Хао уже сейчас задумывается о том, каким Ханбин будет отцом и знает только одно — идеальным. Кем бы не родился их будущий ребёнок, он всегда найдёт к нему подход. Альфу научит быть таким же крепким и сильным характером, научит ухаживать за омегами, а омегу научит любви и тому, какие мужчины стоят выбора, а какие нет. И мысли об этом так окрыляют. Хао уже сейчас готов к рождению потомства только от одной мысли, что они родятся не только красивым, но и получат от своих родителей всё самое лучшее. Он сумеет воспитать в детях культуру, образованность и элегантность благодаря тому, что работает в музыкальной школе, а Сону ничего не надо делать, он прекрасный отец благодаря тому, что прекрасен сам по себе.        Купание на сегодня пришлось отложить. Вода была прекрасной, но ещё более прекрасна любовь к мужу и поцелуи, которые сразу определили победителя в этой игре на выживание. Выиграл Хао, а Ханбин сдался как всегда, как только нежные поцелуи начали приобретать нотки чего-то пикантного. Омега вжимался в альфу, продолжая висеть на нём, а тот гладил и щупал рукой чужие упругие ягодицы и бёдра, наслаждаясь этим моментом. В лёгких почти не осталось воздуха, из-за чего пришлось отстраниться, чтобы посмотреть в полуприкрывшиеся глаза напротив и пошло усмехнуться.        — Нужно сначала в душ, — полушепотом говорит Чжан. Наверное, его почти не слышно из-за шума воды, но Ханбин понимает лишь по движениям губ, что тот хочет, поэтому отпускает его, расслабляя хватку.        Да, Хао не очень любит, когда его носят на руках, поэтому поспешил ступнями нащупать безкаместую поверхность. А дальше всё как в тумане, они покидают море быстро и за руку уходят в ванную комнату на первом этаже, даже не удосужившись убрать за собой. Это не душевая, вдвоем мыться не удобно, но очень хочется сократить время, наверное поэтому омега буквально тащит за собой мужа, заставляя тоже переступить через бортик в ванной, сдвинуть шторку, чтобы не замочить все вокруг.        — Ты такой красивый сейчас, — восхищенно вздыхает Ханбин, когда встаёт ровно напротив, он смотрит в глаза Чжана, в них заметна хитринка и непонятно, что такого он задумал.        Он не задумал ничего, просто хотел заставить своего мужа проявить хоть немного инициативы. Знает, что Ханбину нравится, когда инициатива за омегой, но иногда так хочется наоборот. И, кажется, альфа это считывает. Хао включает тёплую воду в тропический душ, который стекает прямо на него и снова смотрит на своего мужа голодным взглядом, а тот, как завороженный начинает исследовать его тело. Первые прикосновения к плечам, как к самому нечувствительному месту на теле, дальше такие же нежные прикосновения ниже, к ключицам, груди, соскам. Ханбин знал, где приятнее, поэтому действовал уже вполне знакомому сценарию.        — Чего хочет моя принцесса сегодня? — тянет Ханбин, оторвав свой взгляд наконец от красивой почти белоснежной кожи, по которой продолжал ласково поглаживать. Он посмотрел в глаза своего мужа и немного прищурился, будто пытался выведать все тайны из его томного и ошеломленного взгляда.        — Поцелуи… — Хао нравится эта игра до дрожи, он поднимает свою голову, открывая шею, как будто призывает поцеловать себя туда. Ему приходится крепко закрыть глаза, потому что теперь капли с душа стекали по его лицу. Это освежало и ощущалось чем-то очень необычным, как будто они сейчас в кино, снимающие романтическую сцену.        Ханбину объяснять дважды не нужно, он знает своего мужа прекрасно, чтобы понять, что нужно всего лишь прикоснуться губами к нежной коже. Это он и делает. Пальцы грубо охватывают его бёдра в попытках прижать хрупкое тело ближе к себе, а Чжан не сопротивляется, руками нащупывая мощные плечи, сжимает их в ответ, исполняя чужую мечту ощутить своё тело ближе. Губы альфы уже не исследуют, они знают, какие поцелуи будут более возбуждающие, он просто целовал, вёл дорожку из поцелуев, граничащих от довольно грубых, до очень мягких. Если бы он целовал чуть настойчивее, то остались бы следы, но им уже не по двадцать лет, чтобы подобным промышлять. Помечать друг друга не имеет смысла.        — Так хорошо… — тихо говорит завороженный поцелуями Хао, он тяжело выдыхает, чувствуя, как его тело становится влажнее не только из-за воды, но и от возбуждения, которое медленно, но верно подступало к телу.        Ханбин ведёт языком по шее, обирая капли воды с чуть химическим и солоноватым привкусом. На этой коже объединилась чистая морская вода и обработанная из крана. Сама кожа казалась чуть сладковатой, это был необычный, но очень приятный букет вкусов, который, вероятно, никогда уже не повторится. Поцелуи становились всё ниже, от шеи перешли к ключицам и там альфа позволяет себе кусаться больше, вызывая в Чжане волну разных эмоций. Хватка омеги становилась крепче, даже послышались первые вздохи, граничащие с тихими стонами. Это было великолепное зрелище, от которого отказываться не хотелось, но им прежде всего нужно было принять душ, а не отдаться прямо здесь, поэтому Ханбину пришлось отстраниться.        — Милый…       — Сначала принять душ, — заключил Сон, когда Хао посмотрел на него с легкой грустью во взгляде и явным не пониманием того, почему его оставили вот так вот без главного развлечения.        В целом, это занятие у них получилось спешным, поэтому уже через некоторое время парочка перебралась на кровать на втором этаже. Как обычно, Хао ведёт, Ханбин почти бежит следом и всё ради того, чтобы застать первого лицом к лицу, контрастирующим с мягким одеялом белоснежно белого цвета. Хао не думает, он действует своим желаниям, притянув к себе мужа с очередными поцелуям. Сон больше не останавливался, поцелуи у ключиц перешли в поцелуи на груди, они были торопливые и не такие тягучие, заставляли вертеться Хао на месте и время от времени издавать звуки удовольствия. Ему было хорошо как никогда, он и забыл, каково это, испытывать счастье от любви к своему родному человеку. Забыл, что Ханбин так может и уже был готов уйти глубоко в свои мысли, но его выбил тёплый язык альфы, которым тот вёл по набухшему соску.        Омега тянется рукой к густым тёмным волосам на голове мужчины и сжимает их, показывая своё удовольствие. Это только вызывает ухмылку у Ханбина, он понимает, что движется в правильном направлении, целует настойчивее, лижет и покусывает, не давая привыкнуть к одним и тем же ощущениям в теле. Хао уже не скрывал своего удовольствия, подавая свой мелодичный голос тихим стоном. Мурашки по телу только выдавали то, насколько ему хорошо и вызывали лёгкую ухмылку на лице альфы. Он доволен тем, что доволен его муж, значит главная цель достигнута, но и на ней останавливаться не стоит.        Ханбин целует уже живот, идёт влажными поцелуями ниже, но останавливается, чтобы подразнить своего любимого. Он пока не определился, чего хочет больше — зацеловать его тело или доставить больше удовольствия другими способами, но знает точно, что хочет сменить позу, попробовать что-то новое, точнее быть, хорошо забытое старое. Одним рывком он переворачивает Хао на живот, пальцами едва касается прогнувшейся поясницей и ведет ими по ягодицам, поглаживая их разными узорами. Чжан был очень удивлён этому, но не сказать, что напуган. Его наоборот заинтересовала эта смелость, что он приподнялся на локтях и посмотрел назад, чтобы столкнуться с Ханбином, что сам приподнял брови, будто хочет задать немой вопрос.        — Ты сегодня сам не свой, — только и может выдать омега, нежно улыбнувшись. Ему нравится такой расклад и отказываться он не хочет. Может только добавлять и делает это, приподнимая свои ягодицы навстречу руке мужа, будто требуя больше прикосновений и чуточку больше разнообразия, но Ханбин непоколебим, просто кладет свою руку на одну из половинок и ощутимо сжимает.       — Не торопись, малыш, я ещё не закончил, — приблизившись к чувствительному уху возлюбленного, шепчет, специально дразнится, обжигает жарким дыханием, заставляя и Хао тяжело дышать, жмуриться, сдерживая порыв показать своё недовольство от подобных игр.        Ему правда нравится, когда его муж такой, это безумно сильно заводит, несмотря на всю нелюбовь к медлительности. Омега предпринимает попытки поймать ещё больше прикосновений к своим ягодицам, но получил уже легкий шлепок, который вызвал несдержанный стон. Ханбин доволен, он благодарит своего любимого поцелуем за ушком, цепляет проколотую мочку губами, заставляя вздрагивать и ждать продолжения. Он сегодня очень хочет дразнить омегу, поэтому ничего особенного не делает, поцелуями сползает к плечу, теперь его цель — грациозная спина, выпирающие лопатки, потому что парень всё это время продолжал стоять на локтях. Хао ёрзал на месте, тихо постанывая, ему было хорошо и нетерпеливо. Конечно, у альфы тоже всё горело от возбуждения, он чувствовал, что сам едва держится, чтобы не прикоснуться к себе, но ничего подобного не делает. Ему важнее насладиться удовольствием мужа, а своё подождёт.        Губы ведут уверенные дорожки до поясницы, откуда к ягодицам прямиком к копчику, Ханбин устраивается удобно позади своего любимого, пальцами разводит ягодицы ради того, чтобы языком собрать выступившую смазку. Чжан Хао жмётся, такого он тем более не ожидал. Возмущен тому, что альфа даже не дал знак, что творится в его голове, он почти хнычет, но не сопротивляется. Сон слишком хорошо знает его тело, поэтому не нарушает границ, делает всё правильно, делает по-настоящему приятно.        — Ханбини… ты невыносимый, — Хао стонет имя своего мужа, когда тот в очередной раз ведёт языком по влажному колечку мышц, заставляя омегу поддаться навстречу горячему умелому языку, чтобы показать, что останавливаться уже не надо. Баловаться тоже не стоит — они дошли до золотой середины.        Стоны омеги приглушены, он уткнулся носом в одеяло, зажмурившись, его ноги уже начинают немного дрожать, хотя муж не сделал ничего особенного. Вскоре Ханбин заменил свой язык на пальцы, но даже так не прекратил целовать нежную кожу вблизи лица. Хао лежал так удобно, что альфа смог даже прикоснуться к его напряженному члену, провести по всей длине, чтобы вызвать ещё немного приятных просящих стонов.        — Малыш, а где защита? — Ханбин снова поднимается над ухом разгоряченного мужа, отвлекая его своими разговорами, сейчас это очень важно.        — Возьми меня так, — Хао дожидается, когда ошарашенный муж отстранится от него. До этого тему близости без защиты они не обсуждали, но омега чувствовал себя готовым и поэтому не боялся всевозможных последствий.        — Ты уверен?       — Определенно.        Чжан переворачивается на бок, чтобы закинуть одну ногу на тело альфы, рукой придерживает его плечо, притягивается ближе и всё ради того, чтобы увести мужа в отвлекающий поцелуй. Ханбин не может устояться от такого, целует в ответ, а Хао забирает инициативу, постепенно заваливая парня на спину и седлая его прекрасные бёдра. Он смотрит сверху с довольной улыбкой, альфа улыбается в ответ — такая реакция всегда вызывала бабочки в его животе. Парень ведет рукой по члену своего мужа, пока пытается удобнее устроиться, чтобы без лишних движений принять в себя член альфы. Стонет протяжно, больно не было, было очень хорошо. По телу прошло тепло, его тело наконец-то получило то, что очень жаждало. Ханбин стонет в унисон, но значительно тише и ниже — до сих пор стесняется давать свой голос в такие моменты, хоть Хао и без ума от подобной реакции. Сейчас молчать было невозможно, чувствительный член обдало приятным жаром, а возбуждение внизу живота будто до конца завязалось в крепкий узел.        Хао старательно двигался на члене своего мужа, руками уперевшись в его подкаченную грудь. Усталость пришла довольно быстро, несмотря на то, что она была невероятно приятной. Этого недостаточно, чтобы достичь оргазма. Ханбин придерживал бёдра омеги, помогал ему, делая лёгкие толчки. Это не самая любимая их поза, но они любят использовать её для разогрева. Сегодня не было настроения для новых экспериментов, хотелось насладиться друг другом в обычных условиях, получить удовольствие только друг от друга, без участия других приспособлений, которые уже бывали на их опыте.        Со временем Ханбин перекладывает своего мужа обратно на кровать, руками подхватывает чужие бедра под коленями, толчки его были уже грубее и более размашистые — так, как любит Чжан, то, что с вероятностью в тысячу процентов доведет их обоих до пика. Ждать оргазма и правда долго не пришлось, омега заканчивает первым не без помощи своей руки, Ханбин, увлеченный своей любовью к мужу заканчивает следом. Они лежат в обнимку посреди кровати, уставшие, счастливые и довольные тем, что их страсть даже спустя столько лет отношений нисколько не угасла.        Этот отпуск на памяти Чжан Хао самый лучший. Он получил слишком много положительных эмоций за этот отдых, покушал китайские шашлычки в исполнении Ханбина, поел мяса с другими видами прожарки, несколько раз искупался в море, один раз даже ночью и можно сказать голышом, когда стеснение больше не сковывало его прекрасное тело. Он насладился любовью своего мужа сполна, точно зная, что после возвращения домой их снова ждут разные графики и встречи раз в сутки ради того, чтобы поспать ночь в одной кровати. После Ханбин уйдет утром на работу, а Хао уйдёт туда ближе к полудню, вечером он тоже будет один, особенно если у него не будет уроков в позднее время. Где-то в то же время придёт уставший супруг, который сможет найти в себе силы только на освежающий душ, ужин, недолгие поцелуи и крепкий сон. И так изо дня в день, пока снова не выпадут выходные, которые совпадут. И всё ради того, чтобы проваляться до ночи в кровати за просмотром какого-нибудь кино, вечером сходить погулять, может быть в бар с друзьями или просто по красивому вечернему парку. Таких поездок в ближайшее время не ожидалось.        Ханбин тоже был безумно рад этому отдыху. Только в этот раз раскрылась его другая сторона. Он не был заботливым и любящим мужем, который пылинки сдувает со своего мужа, скорее показал свой запоздалый пубертат, подлавливая его в самых неожиданных местах. Их любовь нашла себе место в каждой комнате этого уютного дома и немного за пределами, что потом пришлось обоим тщательно зачищать следы перед тем, как сдать дом обратно. В целом, главным индикатором удовольствия было то, сколько комплиментов получил Чжан, когда они вернулись в город и удивили своих друзей тем, что вообще отсутствовали эти три дня по причине медового месяца.        Они ходили все вместе в ресторан, Рики наконец познакомил своих друзей со своим молодым человеком, с которым, между прочим, Чжан Хао сразу нашёл общий язык, хоть и записал этого прекрасного юношу в свои дети на правах практически самого старшего в компании. Каждый отметил тот факт, что он буквально светится и цепляет взгляды других альф, пока Ханбин старательно пытается не ревновать, зная, что на этот прекрасный бриллиант может множество чужих глаз позариться. Поход в ресторан закончился спонтанным решением отправиться в клуб и если обычно Хао сливался, зная, что там будет много пьяных и неприятных людей, в этот раз отказывать не стал. Ему хотелось потанцевать, порезвиться, а Ханбин дал ему эту возможность, только немного поглядывал, чтобы ничего плохого не было.        Не сказать, что он прекрасно справился с ролью телохранителя, особенно когда прилип к бару, тогда Хао утянул Рики и его парня — Сону, который был тоже омегой, как и Чжан. Они танцевали, наслаждаясь живой толпой и музыкой. Один раз с Хао попытался познакомиться какой-то высокий — действительно высокий мужчина, потому что сам Чжан был выше среднестатистического омеги и даже иногда казался выше своего мужа, а в этот раз на голову ниже незнакомца. Спасло его от непрошеного внимания именно кольцо на безымянном пальце, которым он ехидно покрутил и кокетливо ответил, что уже занят прекрасным молодым человеком. Действительно сработало. Только совсем не факт, что кольцо помогло, может быть недовольное лицо, которое парень скрывать не умеет.        Это счастье длилось недолго. Работа отнимала слишком много времени, домашние хлопоты тоже, как и ремонт с покупкой новой мебели. Хао не жалуется, Ханбин даже и не думает о подобном, его устраивает абсолютно всё. Он верит в то, что все трудности в их жизни только для того, чтобы сделать будущее более прекрасным и простым. И всё оставалось бы на таком же замечательном уровне, пока в один вечер Чжан не почувствовал слабость. Слабость проявилась и на следующий день, только к ней теперь добавилась тошнота, которая сразу же напугала его до чёртиков. Повезло только то, что он сегодня отдыхает дома и может позволить себе отлежаться.        Первые мысли — вчера заказали не очень свежую еду, что не может быть правдой. Вторая мысль стала лучиком света, который даровал новые силы. Омега подорвался с кровати, чтобы быстро умыться и собраться в аптеку. Через двадцать минут тест был на его руках с результатом. Положительный. Наконец-то.