Красные кеды и девочка рядом.

Запах попкорна въелся в волосы, в куртку, даже, кажется, под ногти. Макс Мэйфилд сидела в четвёртом ряду зала номер семь уже третий сеанс подряд и чувствовала себя частью декорации. На экране сейчас шёл какой-то старый вестерн — она даже не запомнила название, взяла билет просто потому, что до «Чужих» оставалось ещё сорок минут, а шататься по фойе значило рисковать нарваться на охранника, который слишком хорошо запомнил её лицо. Она сидела, уронив голову на спинку кресла, и смотрела, как пылинки танцуют в луче кинопроектора. Телефон разрядился ещё в час дня. Дома делать было абсолютно нечего — мать на смене, отчим, слава богу, тоже на работе, но оставаться в пустом доме, где каждый угол пропитан тягучей тишиной, было невыносимо. Билли обещал забрать её в восемь. До восьми ещё целая вечность. На экране ковбой медленно доставал револьвер из кобуры. Макс зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот, и поняла, что попкорн закончился. Стакан был девственно чист, только на дне поблёскивали кристаллики соли. Она вздохнула так тяжело, что сидящая впереди женщина обернулась и смерила её недовольным взглядом. Макс показала ей язык — чисто рефлекторно, без особого энтузиазма — и поднялась с кресла. В проходе было темно, она почти на ощупь добралась до двери и толкнула тяжёлую створку плечом. Свет в фойе ударил по глазам, заставляя прищуриться. Макс постояла секунду, привыкая, и неторопливо побрела к стойке, выуживая из кармана джинсов мятую пятёрку. Она уже открыла рот, чтобы сказать «средний, побольше соли», когда краем глаза заметила фигуру у афиш. Девочка стояла абсолютно неподвижно. Не как человек, который рассматривает постеры и выбирает фильм, а как статуя. Руки висели вдоль тела, голова была слегка наклонена, взгляд — устремлён куда-то в центр большого плаката с «Назад в будущее». Она не моргала. Макс даже засомневалась на секунду, живая ли она вообще. Потом девочка медленно перевела взгляд на соседнюю афишу — с «Охотниками за привидениями» — и снова замерла. Абсолютно потерянная. Как инопланетянин, которого высадили на чужую планету и забыли дать инструкцию. Макс закатила глаза так выразительно, что парень за стойкой попкорна хмыкнул. — Тебе «средний»? — спросил он, протягивая руку за деньгами. — Стой, — Макс сунула пятёрку обратно в карман и развернулась на пятках кеда. — Подожди секунду. Она подошла к девочке со спины, остановилась в полуметре и сложила руки на груди. Красные кеды громко скрипнули по кафелю. — Тут стоять можно, — сказала Макс громко, не стесняясь. — Но вообще люди ходят. Девочка вздрогнула и резко обернулась. Движение было слишком быстрым, слишком нервным — как у зверька, который всю жизнь ждал нападения сзади. Макс машинально сделала полшага назад, но тут же разозлилась на себя за эту реакцию. Перед ней стояла девчонка с большими тёмными глазами, гладко зачёсанными назад волосами и странным, отстранённым выражением лица. На ней была клетчатая рубашка, слишком тёплая для этого времени года, и Макс вдруг подумала: ей что, жарко? Здесь же кондиционеры жуткие. — Я… — девочка открыла рот и снова закрыла. Перевела взгляд на афишу за спиной Макс, потом на саму Макс. — Я не мешаю? Голос у неё был тихий, ровный, без интонаций. Как будто она не разговаривала несколько дней и забыла, как это делается. — Не мешаешь, — Макс прищурилась. — Ты что, первый раз в кино? Девочка моргнула. Раз, другой. Потом очень медленно покачала головой. — Да. То есть нет. — Она нахмурилась, словно пытаясь решить сложное уравнение. — Я не знаю. Папа сказал выбрать. — Папа сказал выбрать, — повторила Макс без выражения. — И ты стоишь тут уже… сколько? Час? — Двадцать три минуты, — ответила девочка мгновенно, без тени сомнения. Макс снова закатила глаза, но на этот раз без раздражения. Скорее с усталым пониманием. — Ладно, идем, — она махнула рукой в сторону дальнего коридора. — «Чужие» вон там, в зале девять. Там темно и кондиционер работает. И вообще, это лучший фильм здесь. Девочка не двигалась. Она смотрела на Макс так, будто пыталась прочитать её мысли. — Ты хочешь посмотреть этот фильм? — спросила она наконец. — Я его уже смотрела. Три раза. Сегодня — дважды. — Макс пожала плечами. — И что? — Тогда зачем? Макс открыла рот. Закрыла. Потом медленно выдохнула. — Потому что дома делать нечего, брат достал, и вообще не твоё дело. Ты идёшь или как? Девочка смотрела на неё ещё секунду. Потом кивнула — одно короткое, резкое движение. — Иду. В зале номер девять действительно было темно и холодно. Кондиционер гудел где-то в потолке, выдувая ледяной воздух, и Макс порадовалась, что не сняла куртку. Девочка — Джейн, она представилась, когда они заходили, и это имя совсем не вязалось с её странной, отстранённой манерой говорить — села в соседнее кресло и замерла, глядя на экран. «Чужие» уже начались. Рипли как раз заходила в медицинский блок, сжимая в руках огнемёт. Макс знала эту сцену наизусть — каждый жест, каждую паузу, каждый блик света на забрале шлема. Она могла бы озвучить весь фильм, не глядя на экран. Но сегодня она смотрела не на экран. Краем глаза она следила за Джейн. Та сидела абсолютно неподвижно, даже дыхания не было слышно. Только когда на экране появился первый ксеноморф, девочка вздрогнула — мелко, едва заметно — и чуть приоткрыла рот. — Страшно? — шепнула Макс, наклоняясь ближе. Джейн помотала головой. Помедлила — и кивнула. — Нет, — сказала она тихо. — Не страшно. Просто… — она запнулась, подбирая слово. — Похоже.. — На что? Джейн отвела взгляд от экрана и посмотрела на Макс. В темноте её глаза казались совсем чёрными, без зрачков, как два глубоких колодца. — На то, что было раньше, — сказала она просто. Макс не стала уточнять. Она вообще никогда не лезла в чужие дела — это был железный принцип. Но тут почему-то кивнула и отвернулась к экрану. — Ну, — сказала она вполголоса. — Это кино. Тут монстры всегда проигрывают. Джейн помолчала. Потом уголки её губ чуть-чуть приподнялись. — Хорошо, — сказала она. Когда фильм закончился, Макс с удивлением обнаружила, что телефон показывает без четверти восемь. Три часа пролетели незаметно. Билли должен был подъехать с минуты на минуту, и эта мысль привычно отдала где-то под ложечкой холодком. — Мне пора, — сказала она, поднимаясь. — Брат забирает. Джейн встала следом, бесшумно, как тень. — Брат, — повторила она. — Он злой? Макс резко обернулась. — С чего ты взяла? Джейн пожала плечом — одно, левое, короткое движение. — Ты напряглась, когда сказала. Макс смотрела на неё, не зная, то ли разозлиться, то ли удивиться. Девочка не спрашивала — она утверждала. Как будто видела что-то, чего не видят другие. — Он просто… — Макс запнулась. — Неважно. Короче, мне пора. — Ты придёшь завтра? — спросила Джейн с той же пугающей прямотой. Макс замерла на полпути к выходу. — Зачем? Джейн смотрела на неё спокойно, без тени смущения или надежды. — Ты знаешь, какие фильмы нужно смотреть. А я — нет. Макс хотела огрызнуться, сказать, что она не экскурсовод и вообще у неё своих проблем хватает. Но вместо этого услышала собственный голос: — Завтра я не смогу. У Билли выходной, он дома торчит. А вот послезавтра… — она замялась. — В общем, я буду тут в час. Если хочешь. Джейн кивнула. — Я приду. Билли ждал на парковке, прислонившись спиной к капоту Камаро и скрестив руки на груди. Увидев Макс, он насмешливо приподнял бровь. — Нашлась. Я думал, ты уже в кресло вросла. Макс промолчала, нырнула на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу громче, чем нужно. Билли усмехнулся, завёл двигатель и вырулил с парковки. Джейн смотрела вслед красным габаритным огням, пока машина не скрылась за поворотом. Потом медленно развернулась и пошла к автобусной остановке.

***

Дома Хоппер возился на кухне, пытаясь соорудить ужин из консервов и подозрительных макарон. Увидев Джейн, он оторвался от кастрюли. — Ну как кино? — спросил он, вытирая руки о джинсы. — Выбрала что-нибудь? Джейн кивнула. — «Чужие». Хоппер крякнул. — Жёстко. Не боялась? Джейн покачала головой. — Там была девочка, — сказала она. — Её зовут Макс. Она знает про кино. Хоппер прищурился. — Девочка? — он старался, чтобы голос звучал нейтрально. — Сколько ей? — Одиннадцать. Двенадцать. Я не спросила. — И вы просто… разговорились? Джейн подумала. — Она закатила глаза, — сказала она. — И сказала, что я должна пойти с ней. Хоппер не знал, что на это ответить. Он открыл рот, собираясь прочитать лекцию про осторожность с незнакомцами, но Джейн смотрела на него с таким спокойным ожиданием, что все слова застряли в горле. — Ладно, — сказал он наконец. — Она… нормальная? Не подозрительная? Джейн снова подумала. — У неё брат злой, — сказала она. — Но она сильная. Хоппер вздохнул. — Джейн… — Можно она приедет к нам в гости? — перебила Джейн. — Послезавтра. Мы хотим смотреть кино. Хоппер уставился на дочь. За год, что она жила с ним, она ни разу не просила привести в дом друзей. Вообще никого. Он даже начал думать, что это нормально — что она просто не такой человек, ей не нужны сверстники, она и так справляется. А теперь она стояла перед ним и смотрела этим своим невозможным взглядом, и он понял: отказать он не сможет. — Посмотрим, — сказал он осторожно. — Я позвоню её родителям, познакомлюсь… — Послезавтра, — повторила Джейн. Хоппер сдался. — Хорошо. Послезавтра.

***

В четверг Макс стояла у входа в кинотеатр без двадцати час и пыталась убедить себя, что ей просто нечем заняться. Что она здесь случайно. Что если эта странная девчонка не придёт, ей вообще всё равно. Джейн пришла без пяти. В той же клетчатой рубашке, с той же гладкой причёской и с тем же отстранённым выражением лица. — Привет, — сказала она. — Привет, — буркнула Макс. — Ты сегодня фильм выбираешь. Я уже всё пересмотрела. Джейн посмотрела на афиши. Посмотрела на Макс. — Выбери ты, — сказала она. Макс вздохнула с таким видом, будто ей приходится тащить на себе всё человечество. — Ладно. Пошли. Тут новый ужастик про вампиров, слышала, полный отстой. Самое то.

***

Они посмотрели фильм. Потом второй. Потом Макс купила большой попкорн на двоих, и они сидели в тёмном зале, и Джейн ни разу не вздрогнула, даже когда вампиры выпрыгивали из темноты. — Тебе правда не страшно? — спросила Макс, когда пошли титры. — Правда, — ответила Джейн. — Это же кино. Макс посмотрела на её профиль, чётко очерченный светом проектора, и вдруг подумала: интересно, что должно было случиться в жизни человека, чтобы монстры на экране казались ему ерундой? Она не спросила. Она вообще никогда не лезла в чужие дела. Когда они вышли из зала, Макс снова проверила телефон и чертыхнулась. — Билли сегодня работает до девяти, — сказала она, скорее себе, чем Джейн. — А я обещала быть дома в шесть. — Почему? — спросила Джейн. — Потому что мама волнуется, — Макс поморщилась, словно от зубной боли. — А если я опоздаю, она позвонит на работу Билли, и он приедет и устроит сцену. Джейн помолчала. — Ты можешь переночевать у меня, — сказала она. Макс уставилась на неё. — Что? — Папа сказал, я могу пригласить тебя в гости, — пояснила Джейн. — Ты сказала, что послезавтра ты не можешь, потому что брат дома. А сегодня он на работе. Значит, ты можешь прийти сегодня. Макс открыла рот. Закрыла. Потом выдавила: — Твой папа — это тот самый, с усами? Который работает в участке? — Да. — И он разрешил? — Я попросила, — сказала Джейн. — Он сначала сказал «посмотрим», а потом сказал «хорошо». Макс смотрела на неё, пытаясь переварить информацию. Ей никогда никто не говорил «приходи ночевать». У неё никогда не было подруг, с которыми можно вот так — просто позвонить родителям и сказать: я остаюсь у друга. — Мне нужно позвонить маме, — сказала она наконец. — У тебя есть телефон? — У папы есть, — ответила Джейн. — Пойдём.

***

Дом Хоппера пах деревом, табаком и чем-то ещё, что Макс не могла определить — может быть, просто тишиной. В их с мамой и Билли доме никогда не было тихо: либо музыка гремела из комнаты брата, либо телевизор орал на кухне, либо ссоры. А здесь было тихо. Спокойно. Хоппер встретил их в дверях, окинул Макс оценивающим взглядом и коротко кивнул. — Макс, да? — Макс Мэйфилд, — она протянула руку, как взрослая, и Хоппер усмехнулся в усы, пожимая её. — Я звонил твоей матери, — сказал он. — Она не против. Макс почувствовала, как напряжение, которое она таскала в плечах весь день, чуть-чуть отпускает. — Спасибо, — сказала она. — Есть будете? — Хоппер кивнул на кухню. — Я там пиццу заказал. — Папа плохо готовит, — пояснила Джейн без тени осуждения. — Эй, я стараюсь! — возмутился Хоппер, но в голосе не было обиды. Макс вдруг улыбнулась — сама не заметила как. После ужина они ушли в комнату Джейн. Комната была маленькой, почти пустой — кровать, стол, стул, на стене несколько рисунков, которые Джейн явно нарисовала сама. Никаких постеров, никаких безделушек, никаких следов нормальной подростковой жизни. Макс огляделась и неловко переступила с ноги на ногу. — У тебя… уютно, — сказала она, потому что надо было что-то сказать. — У меня нет игр, — сказала Джейн. Она стояла у стола и смотрела на Макс с той же пугающей прямотой. — Ты хотела играть? — Я не говорила… — Ты говорила. В кино. Про видеоигры. Макс вспомнила: да, она трепалась что-то про то, как залипла в новую аркаду в Старкорте, пока Билли мотался по магазинам. Она не думала, что Джейн запомнит. — Ладно, — сказала она. — У тебя есть телевизор в гостиной? Я могу научить тебя в «Марио». Если твой папа не против. Хоппер не был против. Он вообще, кажется, был рад, что Джейн чем-то занята с кем-то кроме него. Он сидел в кресле с газетой, делая вид, что читает, но Макс чувствовала его взгляд — настороженный, внимательный, оценивающий. Она дала Джейн джойстик и начала объяснять. — Вот это — прыгать. Вот это — бежать. Видишь грибы? Собирай. И не наступай на черепах, пока не подпрыгнешь, поняла? Джейн кивнула. Её пальцы неуверенно легли на кнопки. Первые пять минут она умирала каждые десять секунд. Макс закатывала глаза, вздыхала, комментировала. Потом заметила, что Джейн не расстраивается. Вообще. Она просто смотрела на экран, анализировала, пробовала снова — и с каждым разом умирала чуть позже. — Ты быстро учишься, — сказала Макс, когда Джейн впервые прошла целый уровень без потери жизни. — У меня был хороший учитель, — ответила Джейн, не отрывая глаз от экрана. Макс почувствовала, что уши у неё начинают гореть. Она придвинулась ближе и показала, как найти секретный бонус. — Знаешь, — сказала она, когда Марио в очередной раз подпрыгнул и схватил золотой цветок. — У меня дома тоже есть приставка. Но я почти не играю, потому что Билли вечно занимает телевизор или орёт, что ему нужна тишина. — Он много орёт? — спросила Джейн. Спокойно, без осуждения, просто уточняя. Макс пожала плечом. — Бывает. Когда настроение плохое. Когда отец звонит. — А ты? — Что — я? — Ты орёшь на него? Макс фыркнула. — Я стараюсь вообще с ним не разговаривать. Так спокойнее. Джейн подумала. — Он сильнее тебя, — сказала она. Это не было вопросом. — Да. — Поэтому ты боишься. Макс замерла. Джойстик в её руках дрогнул, и Марио свалился в пропасть. — Я не боюсь, — сказала она резко. — Я просто… устала. Джейн молчала. Она смотрела на экран, где счётчик жизней показывал «Game Over». — Я тоже уставала бояться, — сказала она тихо. — Раньше. Макс повернулась к ней. — Чего? Джейн не ответила. Она смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и что-то в её лице изменилось — стало отстранённым, замкнутым, как в тот первый день у афиш. — Ладно, — Макс отвернулась первой — Забей. Я просто… не ненавижу его, знаешь? — слова выходили тяжело, со скрипом, как заржавевшие петли. — Иногда мне кажется, что я должна его ненавидеть. Но я не могу. Я просто хочу, чтобы он… оставил меня в покое. Перестал быть… собой. Джейн кивнула. — Я понимаю. И почему-то Макс поверила, что она действительно понимает. — Ну, — сказала Макс, беря новый джойстик. — Мой дом — тоже не сахар. Бывает. Они играли ещё час, пока Хоппер не заглянул в комнату и не сказал, что пора спать. Макс устроилась на диване в гостиной, укрытая старым клетчатым пледом, и долго смотрела в потолок. Здесь было тихо. Спокойно. Она не слышала ни тяжёлых шагов в коридоре, ни хлопанья дверей, ни музыки, от которой вибрировали стены. Она почти не могла уснуть от этой непривычной тишины.

***

Утром Хоппер уехал на работу, оставив девочек одних с чёткой инструкцией: «Никаких пожаров, никаких походов в лес с незнакомцами, а если что — звоните». Макс сидела на кухне, болтая ногами, и доедала тосты. — Чем хочешь заняться? — спросила она. Джейн пожала плечом. — У тебя есть жетоны для игр? — спросила Макс небрежно. — В Старкорте новые аркады поставили. — Я не знаю, — Джейн нахмурилась. — У меня есть деньги. Папа дал. — Ну, пойдём тогда. — Макс спрыгнула со стула. — Билли сегодня на смену заступил в десять, так что мы его не встретим.

***

Они встретили его в четверть первого. Макс как раз показывала Джейн, как правильно целиться в симуляторе охоты, когда краем глаза заметила знакомую кучерявую голову. У неё внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в район желудка. Билли стоял у стойки с прокатом коньков, скрестив руки на груди и криво усмехаясь. На поясе у него болталась рация, на бейджике значилось «Спасатель». Он смотрел прямо на них. — Твою мать, — выдохнула Макс. Джейн проследила за её взглядом. — Это твой брат — сказала она. — Да. — Макс сжала джойстик так, что побелели костяшки. — Слушай, давай просто уйдём… — Он идёт сюда. Билли действительно направлялся к ним. Его походка была расслабленной, почти ленивой, но Макс знала эту походку. — Макс, — протянул он, останавливаясь в метре. — А я смотрю, знакомое лицо. Решила проветриться? — Отвали, Билли, — сказала Макс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я ничего не трогаю, просто играю. — Я вижу, что ты играешь. — Он перевёл взгляд на Джейн. — А это кто? Подружка? Он произнёс это слово с такой интонацией, что оно прозвучало как оскорбление. — Ей со мной интересней, чем с тобой, да? — Билли усмехнулся, облокачиваясь на край игрового автомата. — Ты хоть знаешь, с кем связалась? Моя сестра — та ещё проблема. Он ждал реакции. Ждал, что эта тихая девчонка испугается, отшатнётся, спрячется за Макс. Ждал привычного танца. Джейн смотрела на него. Спокойно. Без страха. Без вызова. Просто смотрела — изучающе, как смотрят на незнакомый механизм, пытаясь понять принцип работы. Её глаза скользнули по его лицу, по напряжённым плечам, по рукам, сжатым в кулаки. — Вода сегодня холодная, да? — спросила она. Билли замер. — Что? — В бассейне, — пояснила Джейн. — Ты работаешь спасателем. У тебя кожа покрылась мурашками. Значит, вода холодная. Билли смотрел на неё, открыв рот. Он не знал, что на это ответить. Он привык к испугу, к злости, к слезам — ко всему, что давало ему власть. А эта девчонка не давала ему ничего. Она просто смотрела. И говорила правду. — Вода нормальная, — выдавил он наконец. — Это кондиционеры. Джейн кивнула, принимая информацию. — Понятно, — сказала она и отвернулась к экрану, где замерла игра. Билли постоял ещё секунду. Перевёл взгляд на Макс — она смотрела на него во все глаза, не веря, что он просто… отступил. Он открыл рот, хотел сказать что-то ещё, но слова не шли. — Работай давай, — буркнула Макс, и в её голосе впервые за долгое время не было страха. Только усталость. Билли развернулся и ушёл к бассейну. Макс смотрела ему вслед, чувствуя, как отпускает спазм в груди. — Как ты это сделала? — спросила она. Джейн пожала плечом. — Сказала правду. — Но он… — Он хотел, чтобы я испугалась, — сказала Джейн. — Я не испугалась. Он не знал, что делать. Макс молчала долго. Потом выдохнула — шумно, с облегчением. — Пошли плавать, — сказала она. — У тебя купальник есть?

***

У Джейн не было купальника. Они купили его в магазине при Старкорт — простой, синий, без рисунков. Макс выбрала, потому что Джейн сказала: «Выбери ты». Вода действительно оказалась холодной. Макс взвизгнула, когда нырнула, выскочила обратно и стояла на бортике, обхватив себя руками и смеясь. Джейн смотрела на неё и улыбалась — робко, неуверенно, но искренне. — Ты чего не заходишь? — крикнула Макс. — Замёрзнешь на берегу! Джейн шагнула в воду. Медленно, по пояс, по грудь. Холод перехватил дыхание, но она не вскрикнула — только выдохнула и нырнула с головой. Под водой было тихо. Голоса сверху звучали приглушённо, свет дробился на миллионы бликов. Она вынырнула рядом с Макс. — Круто, да? — спросила Макс. Волосы у неё прилипли к щекам, ресницы слиплись, но она улыбалась. — Да, — сказала Джейн. Билли следил за ними из-за стекла. Он сам не понимал, зачем смотрит. Макс смеялась — по-настоящему, без привычной настороженности в глазах. Она не оглядывалась через плечо, не напрягалась, когда кто-то подходил близко. Он отошёл от окна и включил радио погромче.

***

После бассейна они бродили по магазинам. Макс тащила Джейн за руку через отдел косметики, показывая блески для губ и объясняя, что розовый — это для маменькиных дочек, а нормальные люди берут персиковый или вообще прозрачный. Джейн слушала, кивала и запоминала. В отделе одежды Макс заставила её примерить красную ветровку. — Идёт, — сказала она, критически оглядывая отражение в зеркале. — Только цвет не твой. — Какой мой? — спросила Джейн. Макс задумалась. — Синий, — сказала она наконец. — Как вода в бассейне. Джейн посмотрела на неё в зеркало. — Хорошо, — сказала она. — Я запомню. Они купили мороженое в киоске у выхода — шоколадное для Макс, ванильное для Джейн. Макс настояла на двух шариках, потому что «один — это даже не мороженое, а издевательство». — Тут есть одно место, — сказала Макс, облизывая ложку. — За лесом. Карьер. Там круто. Джейн кивнула. — Пойдём.

***

Дорога к карьеру вела через старую лесополосу. Макс шла первой, раздвигая ветки, и рассказывала про школу, про учительницу математики, которая ненавидит всех детей поголовно, и про то, как она однажды запустила в Билли учебником, а он даже не заметил. Джейн слушала. Ей нравился голос Макс — чуть хрипловатый, быстрый, иногда срывающийся на возмущённые нотки. Карьер открылся внезапно — деревья расступились, и они вышли на край обрыва. Внизу синела вода, на дне поблёскивали камни, пахло тиной и свободой. Макс села прямо на траву, не боясь испачкать джинсы. Джейн опустилась рядом, аккуратно подобрав под себя ноги. Мороженое уже подтаяло, и ваниль потекла по пальцам. Джейн слизнула каплю и посмотрела на Макс. — Знаешь, — сказала Макс, глядя куда-то вдаль. — У меня никогда не было… ну, подруги. С которой можно вот так. Она смутилась и быстро добавила: — Не то чтобы я жаловалась. Просто… не сложилось. Джейн молчала. Она смотрела на профиль Макс — на острый подбородок, на веснушки, рассыпанные по носу, на прядь волос, выбившуюся из-под шапки. — У меня тоже не было, — сказала она. Макс повернулась. — А сейчас? Джейн подумала. — Сейчас есть. Макс смотрела на неё. Ветер шевелил траву у их ног, где-то вдалеке крикнула птица. Макс вдруг улыбнулась — не насмешливо, не устало, а просто светло. — Слушай, — сказала она. — знаешь почему рыбы не играют на пианино? Джейн моргнула. — Не знаю. Почему? — А ты представь: открываешь крышку, а там вода. Джейн смотрела на неё секунду. Потом уголки её губ дрогнули, поползли вверх, и она улыбнулась — широко, открыто, совсем не так, как улыбалась раньше. — Смешно, — сказала она. — Знаю, — Макс довольно откусила кусок мороженого. Они сидели на краю карьера, жевали подтаявшее мороженое и смотрели, как солнце медленно ползёт к горизонту. Макс болтала ногами, стуча красными кедами о край обрыва. Джейн сидела неподвижно, но теперь в её неподвижности не было напряжения — только покой. — Замёрзла? — спросила Макс. — Нет, — ответила Джейн. Но Макс всё равно сняла свою кофту и накинула ей на плечи. — На, — сказала она, отворачиваясь. — А то простудишься, твой папа меня пристрелит. Джейн запахнулась в тёплую ткань. Кофта пахла попкорном, кондиционером и Макс. — Спасибо, — сказала она. — Ага, — Макс смотрела на воду внизу. — Не за что. Они молчали. Где-то далеко, в стороне Старкорта, зажглись первые огни. Билли скоро закончит смену, сядет в Камаро и уедет домой, и Макс нужно будет возвращаться самой. Но не сейчас. Сейчас ещё есть время. — Завтра придёшь в кино? — спросила Джейн. — Приду, — ответила Макс. Она не спросила, зачем. Она просто знала. Солнце село за горизонт, и карьер погрузился в сумерки. Макс поднялась, отряхнула джинсы и протянула Джейн руку. — Пошли, — сказала она. — А то стемнеет совсем. Джейн взяла её за руку и встала. Кофта всё ещё была у неё на плечах. Она не вернула её, и Макс не попросила. Так они и пошли через лес — две девочки, одна в красных кедах, другая в чужой кофте, и между ними уже ничего не надо было объяснять.