Заячья семья

Старый УАЗик, хрупкая крепость Антона и Оли, отважно стоял среди могильных крестов. Внутри воняло бензином и изношенной обивкой, но это было последним, что заставляло волноваться. Жуткий тридцатиградусный мороз древней жестокой силой вгрызался в автомобиль, просачивался сквозь щели, лизал детей. Оля не переставала вертеться и выглядывать в тёмные заиндивевшие окна. — Сова-а-а, — протянула она, и взгляд испуганных глаз метнулся к чёрным деревьям. — Тут Сова! — Тише, тише, — прошептал Антон, прижимая к себе сестрёнку. — Я не отдам тебя ей. «А я отдам!» — встрепенулся Зайчик. Рука сама собой потянулась к двери, но Антон с усилием тряхнул ей и вернул себе контроль. Только этого ещё не хватало. Словно поняв, что только что чуть не произошло, Оля всхлипнула и уткнулась головой в плечо брата. Шаги! Снаружи! «Бежим!» — пискнул Зайчик. — «Чего расселся?!». Дверца УАЗа медленно, со скрипом открылась, будто была не дверцей машины, а воротами старого гаража. О нет! Внутрь заглянула она. Сначала показались длинные уши. Потом оскаленная морда («Зайцы не кусаются, зайцы не кусаются, мы в безопасности...»). Рука («Лапа?») схватилась за переднее сидение, и когти вонзились в ткань. «Что это на ней? Шуба из заячьих шкур? Какой ужас!». Зверь остановился. Стал разглядывать детей. Это Зай... это мама. Оленька пискнула, отодвинулась от чудовища («От мамы, это мама») как можно дальше, но в тесном салоне это было трудно сделать. По покрасневшим щекам тут же потекли слёзы. — Тётенка, уйди! Уйди, пожалуйста! — отчаянно закричала Оля сквозь плач. «Надень маску, идиот!» — проорал внутренний голос так громко, что заглушил все остальные звуки. — «Она же нас съест! Ты, что, забыл, как Луну кусал?!». Нет! От этой маски одни беды! Антон швырнул маску в сторону мамы. Схватил Олю в объятья, чтобы не дать дотянуться до неё. Они в обнимку беззащитнее свернувшихся рядышком котят, это Антон понимал точно. Им конец. Зайка потянула когтистую лапу. Сейчас схватит. Казалось, Антон мог слышать, как нечто внутри мамы захлёбывалось торжествующим смехом, как приказывало не останавливаться, как вопило во всю глотку, что цель близка. Тишина взорвалась леденящим кости волчьим воем, а где-то совсем рядом за дверью лающе рассмеялась лиса. «У-ху-ху» — подгоняла всех сова, и ей вторил медвежий рёв. Они пришли. Ну, всё. Лучше уж так, чем от зверей. Антон прижал Олю крепче, закрыл глаза... И ничего не произошло. Миг, другой — и Антон рискнул приоткрыть глаза. Рядом пасть? Нет. Вместо свирепой морды увидел карнавальную маску зайчика-девочки. Да ладно. У мамы получилось?.. Рука без когтей коснулась куртки Оленьки. — Малыши мои... Заиньки мои, не бойтесь... Тише-тише, — мягко сказал такой родной голос. А вруг это ловушка? Вдруг всё невзаправду? Некстати вспомнилась сцена с рыбой, когда мама немного была похожа на сумасшедшую. — Это я, малыши мои. Вы в безопасности, — тихо, как шелест тёплого одеяла, прошелестела она. Мама обращалсь к ним так, как обращалась до всех ссор с отцом, до тех пор, пока страшное слово на букву «Р» не повисло над их головами. — Мама! — пискнула Оля и кинулась к ней. Антон немного притормозил, в растерянности не зная, что делать. К маме? К Зайке? Кто здесь? Вот бы мама! Как же мучительно! Его будто на части рвут! Но стоило маме позвать его («Ан-то-о-о-он», ох, какой нежный голос, какой знакомый и любимый, какой настоящий), как тот уже не смог усидеть на месте и прижался к маме. — Ох! Зайчики вы мои! Мама улыбается, точно улыбается, хоть и не видно под маской, но Антон был в этом уверен. Они вместе! Они в безопасности! Они... Ба-бах! На крышу рухнуло что-то тяжёлое. Ц-ц-ц. По металлу словно провели ножами. Когти Совушки. Здесь больше нельзя оставаться! — Бежим! — крикнул кто-то из них троих, и семья мигом вырвалась из УАЗа. Скорее! Ноги тонули в снегу, ударялись о куски льда. Как же сложно бежать по снегу! Как пройтись босяком по стеклу. Снег, снег, этот вездесущий снег заваливался в обувь, таял и замораживал ступни, царапал острыми снежинками лицо, обжигал тело, змеёй проникая за шиворот. Быстрее! Они гнались за ними. Они всё ближе. Прямо за спиной по-собачьи громко дышал через пасть волк. — А! — вскрикнула Оля, когда сова спикировала и содрала когтями с неё шапку. Нужно бежать ещё быстрее! «Они нас съедят! Мы виноваты!» — надрывался Зайчик. Зайчик, кушать принеси. Раз — два, прилети, сова. Зайчик, мясо принеси. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Антон закрыл уши руками. Пусть замолчат! Назойливый шёпот, перебивая сам себя, перекрывал даже звуки собственного сердцебиения. — Остановка! Нам туда! — мама показала рукой на покосившую постройку, у которой два раза в день останавливался автобус. — Там папа! Как назло, остановка находилась на возвышенности, и пришлось мчаться в горку. Ещё немного! Цепкие лисьи зубы сорвали перчату. Наверно, через несколько дней кто-то другой найдёт её, пока милиция будет ходить по домам с моей фотографией, невольно подумал Антон. Подумал и ускорился. Ой! Мама споткнулась! — Оля! Помоги ей подняться! — выкрикнул Антон и встал позади них, готовый защищать семью, как отважный рыцарь. Даже схватил палку. «Это наш шанс! Давай всех бросим!» Ещё чего. Глянул назад: мама встала, и с неё слетела проклятая маска. И под маской, конечно, оказалось мамино лицо. Отлично! — Давай-давай! — Антон подхватил маму под руку и помог бежать дальше. Наконец-то, наконец-то остановка! Папа! Его машина! Свет фонаря! Папа от всего на свете защитит, а зло на свет никогда не выйдет. — Вы чего такие испуганные? — папа удивлённо оглядел их всех. — Гнались? Они нашли нас? — видимо, он решил, что их нашли «те люди», от которых Петровы уехали из города. — Заводи машину! Скорее! Удививительно, но папа не стал спорить, услышав приказной тон жены. Раз — и все четверо прыгнули в спасительный салон, как на шлюпку во время кораблекрушения. Вжжж! Автомобиль стремительно завёлся и сорвался с места. — Куда нам? — Из посёлка! Куда угодно! Прямо! — крикнула мама. — Налево! — взвизгнула Зайка. Папа покосился на жену. Что-то (живое) внутри приказало свернуть, но он упрямо нажал на педаль и повёл машину по прямой. Только теперь Антон заметил, насколько ему не хватает воздуха. Вдох-выдох-вдох-выдох-вдох-вдох-выдох. За окнами проносились ветви-лапы тёмного леса, царапающие машину, в зеркале заднего вида было видно летящую за ними сову и бегущую лису, из вида скрывались дома и переулки. Они уезжают. Они не вернутся. Еле живой Антон прижался лбом к стеклу. Они не вернутся. Чудовища остались позади. «То-о-о-оша-а-а-а» — в последний раз прошептала лиса, и автомобил покинул черту посёлка.