Письма, которые предвещали беду

Глава 4 Всего лишь «мы» Ещё с самого детства я хорошо запомнил людей, которые любили «расслабиться» с помощью алкоголя и прекрасно запомнил где их безжизненные тела потом находили. «Высокий мост» - так его называли. Мост, который в то время всем был как родной, и каждый коренной житель города проживал на нём многие периоды своей жизни. Будь-то долгожданный выпускной, предложение любимому человеку, свадьба, первая годовщина или же…смерть? Год за годом я невольно наблюдал, как эта конструкция обрывала людям жизнь, но иногда я всё-таки ждал этого. Например, мистер Макмай, продавец магазина с фруктами и человек повёрнутый на мошенничестве. Никогда нас – детей-попрошаек недолюбливал и постоянно гнался за нами, а если догонял, то сильно калечил. Или же миссис Маршал, на вид милая женщина, которая часто приносила нам еду, но, когда она уходила подальше от нас, в печенье мы часто находили иголки. Позже я понял, всё что объединяло их чёрные сердца – это один конец. Мост забирал не только плохих, но и по существу добрых горожан. Девушка, чью жизнь навсегда захватил мост, по-настоящему любила нас и временами помогала и не только нам – многим. Она очень любила животных и лес неподалёку, который она пыталась спасти от вырубки, но не успела… В тот дождливый день, мы сидели на нашем облюбленном месте у реки, капли барабанили о её поверхность, создавая ощущение, словно ты снимаешься в сценке мало известного фильма. Мы дружески делили на четверых последнюю пачку солёного арахиса, страстно мечтая о нашем счастливом будущем. На улице было уже темно, только свет фонарных столбов светил прямо в глаза, постепенно начиная бесить. Мост-убийца был пуст, пока на нём не появились две тёмные фигуры, быстро идущие по недавно асфальтированной дороге, бурно что-то обсуждая: - Дура! Ты хоть понимаешь, что наделала?! – постепенно повышал голос мужчина. - Да, я тебя спасаю! – её голос был твёрд и настойчив, будто металл. – Я твоя жена, и я волнуюсь за тебя! Как ты не можешь понять?! Но слова девушки, чьё имя мы не знали, пролетали мимо ушей мужа. И ей прилетела пощёчина. - Это была моя коллекция! - Ты считаешь старые, потёртые бутылки из-под выпивки коллекционной вещью? Очнись! – прокричала та– Это обычный хлам! Мужчина в кожаной куртке, схватил жену за предплечья и с силой тряхнул, бормоча что-то невнятное. Из-за толчка в грудь, девушка с силой ударилась копчиком и потеряла равновесие, прямиком падая в низ. Барахтаясь в воде, она пыталась ловить воздух ртом, но эти попытки оказались тщетными… Мужчина так и остался стоять в недоумении, оглядываясь по сторонам в поисках нежелательных свидетелей, как раз тогда он встретился с нами взглядами. Его глаза были туманными, взгляд размытым, и я почти уверен, что смотрел он сквозь предметы, видя только их очертания. Он убежал. Не стал спасать свою тонущую жену, которая могла ещё быть жива, и просто ушёл прочь. Похороны прошли скромно. На них явился только виновник её кончины, подавленным и угрюмым, и мы. Дети – которым она помогала, только тогда узнали, как звали нашу спасительницу. Элизабет Мортл – так было написано на её надгробии. В те дни, когда её муж приходил к ней, в руке он держал две искусственные гвоздики, ярко-красного оттенка, но с каждым разом, мужчина приходил на могилу всё реже и реже, а цветы становились всё иссохшее и иссохшее. Жалко, что судьба даже после смерти не пожалела её и позволила сжечь лес, который она так отчаянно пыталась спасти… С тех самых пор, много воды утекло, но я всегда помню свою же клятву – «Никогда туда не возвращайся, тебя там не ждут, и тебе там нет места…». И я хотел сдержать своё слово. Хотел сохранить верность себе, потому что тогда уже никогда не поверю самому себе. А если я проиграю в эту азартную игру, буду до конца жизни вкушать эту горечь осознания. К тому же зачем мне возвращаться туда, где я погиб и туда, где меня же и закопали? Покойник же не может вернуться на свою могилу? Или всё-таки может? «Оправдались надежды едва ли; Всё же те времена миновали, Но на век я утратил покой На земле, чтоб дышать тоской…»