Dustmen

Юнхо проснулся с такой сильной головной болью, что его аж потряхивало. Возможно, он перегрелся - потому что лайнер не запускали, дабы не гонять двигатель, с значит и кондиционирование воздуха было отключено. Юнхо был одновременно раздражен и возбужден, словно его наэлектризовали, и вылез из лайнера, дабв осмотреться - едва-едва светало. Юнхо проморгался и осторожно, стараясь не производить лишнего шума, прошел к отхожему месту, а затем спустился к водохранилищу. В висках стучало так, что омега стиснул зубы и опустил голову под поток холодной воды, надеясь, что его хоть немного отпустит. Однако стоило ему закрыть воду, как он уловил шорох и среагировал мгновенно, на выработанных рефлексах: резко развернувшись, он сделал подножку, а затем развернул падающее тело предполагаемого противника в полете, заламывая руку болевый приемом. Лишь спустя секунду до него дошло, что охнувший и сматерившийся противник и не противник вовсе, а Чонхо. Юнхо тут же отпустил его и развернул к себе лицом. -Прости! Ты просто так подкрался... - он осекся, увидев выражение лица альфы. Чонхо смотрел на него по-всякому, но такого откровенного восхищения омега в свою сторону еще не наблюдал. Что-то перещелкнуло в голове Юнхо, когда он резко подался вниз, целуя альфу. Голова все еще гудела, но теперь в ушах еще и шумела кровь от вспышки адреналина, а живот скрутило возбуждением, заставившим его сесть на альфу верхом, потираясь. -Юнхо, - выдохнул Чонхо, и в одном этом было столько эмоций, что любые сомнения снесло окончательно, и он позволил обнять себя, прижимаясь крепче к горячему телу. Однако несмотря на то, что Юнхо был опытным бойцом и выше ростом, он все равно ощущал себя немного хрупким, позволяя перевернуть себя на спину и навалиться сверху и снова потереться вздыбленным пахом. Аромат Чонхо - сильный, въедливый и совершенно восхитительный - забивал ноздри, и Юнхо обвил полураздетого альфу, словно спрут, и мокро глубоко поцеловал Чонхо, так, будто хотел высосать из него душу. Однако альфа не заразился настроем на быстрый животный секс и опустился немного ниже, стаскивая с ног Юнхо штаны. Он прижался губами к внутренней стороне бедра и выстонал тихое: -Твои ноги не дают мне покоя с того момента, как я тебя увидел. То, что Чонхо вытворял с его бедрами, Юнхо не испытывал никогда, и в полной мере убедился в том, что альфа не соврал: он исцеловал его бедра до такой чувствительности, а самого омегу довел до такого перевозбуждения, что тот окончательно озверел и перевернул их. При этом голова альфы снова оказалась между его ног, и по лицу Чонхо было очевидно, как сильно ему нравится происходящее - он не позволил омеге отодвинуться и с силой притянул его к себе, вылизывая мокрые от смазки ягодицы. Юнхо не знал, как продолжает терпеть это, ведь желание кончить было невыносимым. Он не знал даже, почему продолжает идти на поводу у этого альфы, но он готов был умолять, чтобы тот был побыстрее. К моменту, когда его снова развернули, Юнхо уже не мог ничего говорить, только тихо скулить, ибо возбуждение стало почти неконтролируемым, и потому желанный толчок горячего члена он встретил таким громким стоном, что его прошибло мурашками. Он хотел зажать себе рот, однако у Чонхо и на это было свое собственное мнение, и он впился в его губы жестким собственническим поцелуем, ускоряясь до совсем уж невыносимого темпа, от которого Юнхо забился а оргазме, как в судороге. Чонхо кончил следом, с тихим, неожиданно высоким стоном, едва успевая выйти из него, и развалился рядом. -Голова, - выдохнул Юнхо, унимая дыхание. -Что? -Прошла. Чонхо хохотнул. -Обращайся.