Dustmen

Следующий день для Хонджуна начался с жуткой головной боли. Было плохо настолько, что он не мог заставить себя открыть глаза. Казалось, каждая клеточка тела болела, а тошнота замерла в животе, грозясь усилиться от любого движения. А еще был какой-то звук, непривычный и странный, который омега распознал не сразу. Чужое размеренное дыхание. Где-то за спиной. Хонджун все же открыл глаза и принялся осознавать себя в пространстве и времени. Он все еще был на корабле, в своей каюте, но почему-то на полу. Опустив голову вниз он с тихим ужасом обнаружил, что раздет по пояс. Причем снизу. Воспоминания все еще никак не хотели посещать его голову, поэтому он, собрав волю в кулак, повернулся, обнаруживая рядом с собой спящего Сонхва, на котором из одежды была только задранная водолазка и штаны, которые болтались на одной из щиколоток. И этого зрелища Хонджуну хватило, чтобы вспомнить всё. Вчерашние пьяные откровения, свои и чужие слезы, много жадных поцелуев и прикосновений и... Хонджун покрылся мурашками с ног и прислушался к ощущениям. Нет, ну сексом они точно не занимались. И на том спасибо, как говорится. Сдерживая тошноту, Хонджун начал неловко одеваться - руки и ноги все еще плохо слушались, - когда от этого шевележа проснулся и альфа, такой же похмельный, как и сам Хонджун. Он даже говорить нормально не мог, так ему было плохо, и наблюдая эту картину со стороны, Хонджун неожиданно развеселился. Так, кое-как одевшись, они выползли из лайнера и синхронно рванули в противоположные стороны, ведь сдерживать тошноту было уже невозможно. Хонджун не помнил, когда напивался до такого состояния, чтобы пришлось блевать, и поклялся себе, что это был последний подобный опыт, а после ушел к водохранилищу, чтобы умыться и прополоскать рот, да так и застыл. Сонхва, очевидно, решил не размениваться на умывание и залез на поддон, чтобы помыться полностью. И Хонджун, держась за стенку, не мог оторваться от увиденного. Даже в похмелье Сонхва был непростительно хорош. Голый - особенно. Сонхва повернулся к нему и молча протянул руку. Хонджун задумался. Он понимал, что несмотря ни на что, уже настолько увлекся этим альфой, что провел с ним ночь. И, заглянув в себя, понял, что не испытывает по этому поводу ни стыда, ни сожаления. Только желание повторить. И желательно, без алкоголя. Больше никакого алкоголя. Кивнув скорее себе, чем Сонхва, омега стащил с себя одежду - медленно, как под гипнозом чужих внимательный глаз, и поднялся к альфе, который молча притянул его к себе. Хонджун думал, что им нужно будет поговорить, но в этот момент понял, что любое слово будет лишним и прост о упёрся головой Сонхва в плечо.