Кажется

В особняке Алвы Ричард постепенно перестал чувствовать себя незваным гостем. Стены, сначала казавшиеся чужими и холодными, стали фоном для его повседневной жизни. И, как любой уважающий себя человек на новой территории, он начал её исследовать. Большинство дверей поддавались лёгким нажатием на ручку, открывая спальни, кладовые, кабинеты для гостей. Но одна комната рядом с покоями самого маршала, была заперта всегда. Это молчаливое нельзя будоражило воображение вызывая неутолимый интерес. Спрашивать напрямую о содержимом комнаты казалось кощунством, да и у кого. У слуг? Верные кэналийцы быстро сообщат Хуану, а тот доложит Алве о любопытсве оруженосца. У самого Алвы спрашивать вообще не хотелось, желание попадасть под град насмешек отсутсвовало полностью. Но каждую свободную минуту он мысленно возвращался в тот коридор. Придумывал варианты того, что может скрывать дверь. Гадал. Это могло бы продолжаться очень долго, если бы не одна находка. Во время одной из прогулок по улочкам Олларии он увидел связку отмычек на ярмарке, аккуратно разложенную рядом с ножами и дешёвыми безделушками. В голове сразу появилась идея. Мысль была безумной, недостойной человека Чести. Но запретный плод манил, окутывая аурой тайны, которую необходимо разгадать. И в конце-концов монсеньор не запрещал смотреть (ну точнее прямого приказа не было, а исходя из древней мудрости «Что не запрещено, то разрешено» выходило всё очень гладко). Именно это упрямо твердил Ричард себе под нос, покупая отмычки и пряча их под матрас. Дело встало за временем. Необходимо было совершать проникновение тихо, незаметно и без свидетелей, а следовательно важно было ждать. И вот момент истины настал.Улучив время, когда Рокэ был во дворце, а слуги разошлись, он подкрался к самой загадочной и желанной двери. Руки дрожали, отмычки выскальзывали из пальцев, до того было страшно. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине. Все мечты и надежды рухнули при виде содержимого. Комната внутри казалась сплошным разочарованием. Ничего зловещего, никаких тайников со скелетами. Просто уютный, немного пыльный кабинет: диван с чуть менее изысканной обивкой, чем в основном кабинете; камин, который по ощущению не топили как минимум лет пять; книжные шкафы с потрёпанными томами по истории и тактике. На стенах висели старые карты с отметками. Всё было обыденно, заброшенно и тускло. Ричард даже надулся. Он ожидал секретов, запретных бумаг, картин, фигур. Ему виделись мрачные цепи, на которых болтались... что там может болтаться, опасные артефакты, в общем любое подтверждение зверств Ворона, о которых так яростно твердил эр Август. А на деле нашёл хранилище старых вещей. Стало очень обидно, что вся подготовка, все моральные дилеммы пошли приспешницам Леворукого под хвост. Но так легко Ричард не намерен был сдаваться. Он решил исследовать всё. Из любопытства он решил начать с рабочего места, надеясь найти что-нибудь интересное. Открыл ящик массивного дубового стола. Там, среди разрозненных перьев и сухих чернильниц, лежал лист плотной бумаги, прикрытый тканевым материалом. Развернув его, он увидел набросок, выполненный углём, штриховка была проста и понятна. Изображён был мальчик. Светлые, прямые волосы, падающие на лоб. Хрупкое лицо с ещё детской округлостью, но в огромных глазах читалась недетская усталость и отрешённость, будто маленькая душа ушла глубоко внутрь, спасаясь от внешнего мира. Черты были намечены схематично, но в них угадывалось что-то неуловимо знакомое. Сердце Ричарда ёкнуло. Чей это портрет? Племянник? Сын какого-то давно забытого союзника? Но зачем хранить детский рисунок в запертой комнате? Всплыла лёгкая обида, что кто-то заслужил чтобы его портрет хранили, а он нет, но эту мысль Ричард поспешил задвинуть куда подальше. Идея спросить у Рокэ мгновенно умерла, задавленная страхом признания. Монсеньор терпел многое, но наглое вторжение в личное пространство — вряд ли. Да и кому захочется делить пространство с человеком, который нагло суёт нос не в свои дела. В коридоре послышались шум, шаги и голоса служанок, сообщающих о возвращении герцога из дворца. Тут с Ричарда слетело оцпенение. Нельзя было медлить ни секунды. Он, словно ошпаренный, сунул рисунок обратно, выскочил из комнаты и защёлкнул замок. Убегая впопыхах, Ричард не обратил внимания на аккуратную подпись на обратной стороне листа: «Ричард Окделл, 393 год». Ричард действительно раскрыл тайну. Но он этого пока не осознавал. Ведь у него даже в мыслях не было, что за запертой дверью, в этом столе, на этом рисунке скрывался самый страшный секрет Алвы: личность человека, которая покорила сердце маршала.