Ты лучше всех!

      В том, чтобы отметить свой день рождения, нет ничего особенного. Ну правда, что может быть проще: собрать друзей, заказать торт, накрыть скромный стол, отметить тихо, уютно в кругу самых любимых.       Или пригласить всех в роскошный ресторан, закатить вечеринку на всю ночь, с песнями, танцами, безудержным весельем.       Или провести вечер вдвоём со второй половинкой, самым любимым человеком на свете.       А может быть, и вовсе в одиночестве.       Гарри Поттеру, аврору, главе отдела быстрого реагирования, не светило ни первое, ни второе, ни третье, потому что день его рождения не задался с самого утра.       — Мистер Поттер, срочно пройдите в кабинет двадцать восемь. Мистер Поттер…       Проклятый летающий бумажный самолётик будет повторять сообщение до тех пор, пока Гарри не выйдет из кабинета. Взмахом руки Главный аврор испепелил его без сожалений. Спустившись на второй этаж, он без стука толкнул дверь, на которой значилось: «Глава отдела магического правопорядка, Рон Уизли».       — Что стряслось? — спросил Гарри без приветствия. Друг выглядел нервным и взъерошенным.       — Нашествие гномов, — рявкнул Рон. — Садовые гномы устроили бордель в Косом переулке.       — Устроили что, прости?       Гарри представил себе мелких, сморщенных созданий, которые…       — Рон, моё воображение на такое не способно. Поясни.       — Гномы, — вздохнул рыжий, — сбежали с ближайшей к городу фермы. Конец июля у них — период размножения. Они становятся буйными, агрессивными и чересчур… активными. Во всех смыслах. Каким образом они появились в городе, неясно, но их там тьма. Отдел регулирования магических существ с ног сбился. Ты знаешь, как размножаются садовые гномы?       — И не хочу знать.       — А я теперь знаю! И лучше это поскорее развидеть!       Гарри вздохнул. Два года в стажёрах, пять лет в строю простых рядовых, а потом медленное повышение, и… он разбирается с садовыми гномами.       — Рон, Аврорат не должен заниматься такими мелкими…       — Да? А если эти сморчки вырвутся на магловские улицы? Ты представляешь, что будет, если маглы вдруг наткнутся на оживший картофельный клубень, который… — Рон поёжился. — Словом, нам нужны люди.       — Просто схватите их в магическую сеть.       Теперь вздохнул Рон.       — Ты помнишь, как мы выдворяли гномов из нашего сада? Хорошо помнишь? Что мы делали?       — Раскручивали, чтобы они забыли дорогу. Но ведь есть заклинание конфундус.       — Будешь швыряться конфундусом на самой многолюдной улице магического Лондона?       И тут до Гарри дошёл масштаб трагедии. Садовые гномы приносили незначительный вред урожаю, если их было немного. Но фермеры укрывали свои поля специальными заклятиями к концу лета, и гномам некуда было деваться со всем своим многочисленным потомством, которое появлялось очень быстро. Если они каким-то образом прорвались в город… Он сел. Рон выпрямился.       — Что они уже успели натворить?       — Разорили кафе Фортескью. Сожрали всё, что можно было сожрать, побили витрины. Вымазались мороженым, объелись и окосели от сливочного пива. Потом сделали набег на магазин мадам Малкин. Видел когда-нибудь обмотанных в кружево садовых гномов? Они разгуливают по Косому переулку, нападают на волшебников и… словом их становится всё больше. Одна достопочтенная мадам уже прислала мне вопиллер. Дескать, она не собиралась так рано заниматься половым воспитанием своих малолетних детей!       Гарри не выдержал и усмехнулся.       — Тебе смешно? — разъярился Рон. — Заклинания не помогают. Гномы вырывают из рук волшебников палочки. Это настоящая напасть.       С хлопком посреди кабинета появился номер «Ежедневного пророка» и завис в голубом мерцании между полом и потолком. Рон раздражённо схватил газету, раскрыл и тут же воскликнул.       — Ну конечно, полюбуйся.       Заголовок гласил: «Непотребство в Косом переулке. Аврорат бездействует».       — Причём тут Аврорат? — упавшим голосом спросил Гарри.       — Кингсли нам голову оторвёт.       В это же мгновение в кабинет влетел красный самолётик и превратился в недовольное лицо министра:       — Уизли! У тебя в отделе одни идиоты. Немедленно разберись с ситуацией в Косом переулке. Меня завалили гневными письмами!       Рон выразительно приподнял брови.       «Чёрт подери. А я-то хотел улизнуть сегодня пораньше», — сокрушённо подумал Главный аврор.       Провозились с гномами до обеда. Малютки действительно были необычайно ловки, сноровисты и щедры на пакости. Оценив ущерб, нанесённый кафе Фортескью и магазину мадам Малкин, Гарри вздохнул. Теперь не избежать судебной волокиты. Концов не найдёшь, кто на самом деле ответственен за то, что гномы оказались в городе, но кому-то всё равно придётся быть виноватым.       Весь взмокший, с прожжённой дырой в мантии — мелкие гады кидались факелами, — Гарри вернулся в свой кабинет ближе к четырём часам вечера и только уселся в кресло, как вспыхнул камин. В нём возникло лицо хорошенькой секретарши Малфоя:       — Мистер Поттер, вас просит срочно явиться мистер Малфой.       — Может, мистер Малфой сам явится ко мне? — огрызнулся взмыленный Гарри, которого к тому же укусил садовый гном, и палец теперь неумолимо увеличивался в размерах.       Глаза девушки стали удивлёнными и чуть ли не жалостливыми.       — Но… мистер Малфой ожидает вас в своём поместье.       — Глава Аврората — не мальчик на побегушках, так и сообщи своему Малфою, — отрезал Гарри. — Пусть запишется на приём. Вторник, пятница, с десяти до шести.       — Но… Это касается его сына, мистер Поттер. Он очень обеспокоен. Кто-то напал на мальчика.       Гарри поднял глаза на расплывающуюся в магическом пламени фигуру личной помощницы Малфоя и беззвучно выругался.       — Для таких случаев есть отдел жалоб. Почему я должен лично…       Но Гарри уже был одной ногой в камине. Конечно, а как же иначе?       — На моего сына напали, — сходу объявил Драко.       — И тебе доброго вечера, Малфой, — сказал Гарри скептически, оглядывая богатую гостиную, всю в отвратительной старомодной мебели, гобеленах и картинах, на которых были изображены многие, многие, МНОГИЕ поколения Малфоев.       — Добрый вечер, Поттер. На моего сына напали.       — Это я уже уяснил. Где мальчик? Что с ним? Он здоров?       — Разумеется он здоров. — Драко, местами слегка полысевший, но всё такой же заносчивый и самодовольный, прищурился. — Это произошло час назад. Он гулял, вышел за пределы мэнора, и… кхм, в общем, встретился с какими-то мальчишками. Сначала они играли довольно мирно, но потом… Словом, Скорпи, иди сюда.       В комнату, словно он стоял за углом все это время, вошёл мальчик одиннадцати лет. Щуплый, сутулый, совсем не похожий на своего отца в этом же возрасте. Волосы его были ещё светлее, чем у Драко, почти белые, а сам он был до прозрачности белокожим. На Гарри взглянули огромные, серые, как лондонское ненастное небо, глаза.       Главный аврор присел перед ним на корточки. Это была уже не первая их встреча. Когда Драко лишился жены, он словно помешался на безопасности сына. Поднял все свои связи. Малфой так оберегал мальчика, что ради него был готов терпеть даже Гарри Поттера в собственной гостиной по любому поводу.       — Итак, молодой человек, что произошло?       Скорпиус метнул неуверенный взгляд на отца.       — Я… Ну…       Лицо мальчика украшал синяк прямо под правым глазом, и Гарри мгновенно понял, в чём дело.       — Ты повздорил со своими новыми друзьями?       Скорпиус нерешительно кивнул.       — Они назвали меня бледной молью. Я сказал, что с собой я так разговаривать не позволяю и что Малфои не бледные, а аристократически белокожие. Они подняли меня на смех, и я…       — Ты сказал, что на тебя напали из-за угла! — вмешался Драко возмущённо, но Гарри шикнул на него.       — Скорпиус, я начальник Аврората, — раздельно сказал Гарри, — чем я могу тебе помочь? И надо ли мне вмешиваться?       Мальчик вздохнул и виновато потупился.       — Нет, мистер Поттер, не нужно. Я… сам разберусь.       — А если тебя поколотят снова? — тут же взвился Драко. — Поттер, это же… надо привлечь и этих малолетних мерзавцев, и их родителей.       — За что? За детскую драку? — Гарри поднялся на ноги и уже шёл к камину.       — Но…       — Малфой, подойди поближе, я тебе кое-что скажу.       Драко приблизился, и Поттер нагнулся к нему. Он зашептал так, чтобы Скорпиус не слышал:       — Прекрати паниковать и по каждому поводу дёргать меня из Аврората. Твой сын сам способен справиться с ситуацией, дай ему такую возможность.       — Ты смеешь меня учить, как воспитывать сына? — вскинулся Драко, но Гарри лишь отмахнулся.       — Ему в Хогвартс в этом году, не порть мальчика.       Ещё через три часа бестолковой бумажной работы Гарри уже собирался идти домой, как к нему влетело ещё одно письмо с сообщением от Гермионы:       «Гарри, дорогой, если ты всё-таки помнишь про вечеринку-сюрприз, которую ты несколько лет клянчил у Северуса, то самое время на ней появиться. Мы ждём тебя, прячась за диваном, уже полтора часа. Твой партнёр — садист! Если бы не Джордж, ловко умыкнувший из-под носа Снейпа бутылку огневиски, мы бы уже тут все уснули».       Главный аврор посмотрел на кипу бумаг, которая уменьшилась лишь на треть, и махнул рукой. «Завтра, — пообещал он себе. — Тем более бутылку огневиски уже умыкнули».       Когда одна нога была за каминной решёткой, а магическое пламя уже весело облизывало половину его тела, в кабинет ворвалась теперь его собственная секретарша:       — Мистер Поттер, у нас происшествие в магловском Лондоне…       …К тому моменту, как Гарри разобрался с поющими портретами в национальной галерее, которые кто-то мастерски заколдовал, часы на его руке показывали пять утра.       Дом встретил его тишиной и порядком. Стол был прибран, но всё ещё накрыт праздничной скатертью. Чистая посуда расставлена по местам. Возле камина аккуратно сложены подарки.       Сердце у Гарри сжалось. Он действительно знал, что его сегодня ожидает вечеринка-сюрприз. Он мечтал о ней с самого детства. Вот он придёт, ничего не подозревая, а все его друзья вдруг выпрыгнут из укромных мест, и они будут веселиться всю ночь. Он представлял себя таким счастливым. А теперь…       Гарри вздохнул и уже хотел подняться в спальню, как перед ним вдруг возник загадочный голубоватый огонёк, излучающий тепло. Поттер улыбнулся. Огонёк медленно поплыл по лестнице вверх, а потом ещё выше, в приоткрытый люк на чердаке.       Выбравшись на плоскую крышу, Гарри сразу заметил тёмную фигуру, сидящую на расстеленном пледе. Северус повернул голову.       — С днём рождения, Поттер, — и отсалютовал ему бокалом с шампанским.       Гарри почувствовал, что его если и убьют, то не сразу, или не слишком изощрённо.       На фоне светлеющего неба мрачная фигура Снейпа считывалась росчерком чёрных чернил. Его портрет словно кто-то набросал наспех, совершенно не вписывающийся в розовый, нежный рассвет. И Гарри задохнулся от нахлынувшего на него чувства абсолютной любви, которая единственная имела значение в этой жизни.       Шёлковые волосы Снейпа нежил летний ветерок, чёрные глаза смотрели с усмешкой. Северус читал его, словно рецепт давно изученного зелья, не имеющего никаких побочных неожиданных эффектов.       — Непростой день, Гарри? — Он протянул ему бокал.       Поттер подполз по тёплой, ещё не успевшей остыть крыше к нему, взял бокал и привалился к надёжному плечу.       — Прости меня, — сказал он удручённо. — Я так долго просил тебя устроить для меня вечеринку-сюрприз, и…       — О, твоя вечеринка удалась на славу, — негромко произнёс Северус. Он легонько звякнул своим бокалом об его и отпил маленький глоток. — Ближе к двум часам ночи, когда всем совершенно точно стало понятно, что именинник не придёт, Джордж и Рон Уизли украли из сада чучело, нарядили его в твоё пальто, шарф, круглые очки и посадили во главе стола. Дальше последовали витиеватые, пышные тосты, и посреди них чучело, не выдержав напора красноречия, свалилось в камин. Пришлось тушить маленький пожар, потому как перепивший медовухи Лонгботтом слишком быстро левитировал «тебя» из камина, и огонь перекинулся на шторы. Затем Лавгуд затянула какую-то заунывную песню и чуть не погрузила всех в странный транс. Томас едва не утонул в пунше. Потом она раздала всем по половинке незрелого грецкого ореха, вымазала нам всю скатерть и объявила, что это оберег от… прости, я даже не запомнил название этих существ. Финниган на пару с Джиневрой Уизли станцевали канкан, Грейнджер затянула вдруг магловские матерные частушки. Когда все начали беспорядочно целоваться и заверять друг друга в вечной любви, я решил, что пора сворачиваться. Мисс Грейнджер поцеловала меня трижды, мисс Лавгуд — дважды, но почему-то в правое запястье. — Он задумчиво оглядел это место на коже. — Наверное, это что-то должно означать.       Гарри осторожно поставил стакан на шершавую поверхность крыши и спрятал лицо в ладонях.       — Мерлин, Северус, прости меня…       — Надеюсь, ты понимаешь, что должен мне за подобное безобразие? — Уголки губ Северуса вздрагивали.       — Их что, ничуть не смутило твоё присутствие? — с любопытством спросил Гарри.       Снейп усмехнулся.       — Поначалу так и было, но потом Уизли своровали бутылку огневиски, и всякому смущению настал конец.       Северус грозно посмотрел на горе-именинника и неожиданно рассмеялся. Потом сгрёб его одной рукой и прижал к себе. У Гарри от облегчения аж перед глазами потемнело. Или от усталости.       Они сидели, пока вдалеке не показался край солнечного диска, и всё вокруг вдруг брызнуло красками лета. Начался новый день. Грянул август.       — У тебя хорошие друзья, Гарри, — сказал Северус негромко. Потом наклонился и поцеловал его в подставленные губы.       Гарри вздохнул.       «Друзья хорошие. А ты — лучше всех», — подумал он.