План «Лазурные розы»

Тэхён с силой сжимает руль. Его волосы торчат во все стороны, потому что он нервно теребил их последние сорок минут. Рядом на пассажирском сидит Юна, поджав ноги, и с остервенением грызёт ноготь большого пальца. На заднем сиденье Минджи пытается выглядеть максимально собранной: спина прямая, руки сложены на коленях, взгляд как у генерала перед битвой. Но левая нога предательски дёргается. А Чонгук… Чонгук просто молчит. Очень громко молчит. Почти всю дорогу от Сеула он смотрит через зеркало заднего вида на Тэхёна. — Итак, — голос Минджи звучит слишком громко в тишине автомобиля. — Повторяем ещё раз. Потому что у некоторых, — она мечет взгляд в Чонгука, — оперативная память на уровне рыбки Дори. Чонгук медленно поворачивает к ней голову, смотря настороженно. — Мой любимый цвет? — спрашивает Минджи. — Синий, — отвечает он без запинки. — А теперь вопрос на миллион вон: какой мой любимый цвет на самом деле? Чонгук моргает. Один раз. Два. Три. Поворачивается и ловит сочувствующий взгляд Тэхёна в зеркале. — …голубой? — говорит, снова смотря на девушку. Минджи сильно зажмуривается, пытаясь дышать ровно. — Лазурный, Чонгук, — шипит она, открыв глаза и злобно посмотрев на парня. — Ла-зур-ный. Как море на открытках с Мальдив. Мы это проходили трижды вчера в чате и дважды сегодня утром. — Я запомнил, что похож на синий, потому что ты сказала «как небо», — бубнит он чуть обиженно. — Я сказала «безоблачное небо в ясный летний день», что, блять, совсем другое! Минджи резко поворачивается, подаваясь вперёд, хватает Юну за плечо. — А ты, будущая невестка моей мамы, помнишь, как звали его первую собаку? — выпаливает вопрос, кивая на Тэхёна. Тэхён поджимает губы, пытаясь не засмеяться. — Конечно помню… — сглотнув, говорит Юна. Это был… Бобик? — Бобик? Ты серьёзно сейчас? — А как на самом деле? — спросила Юна уже тише. — Тэхи! Тэхи, блять! Сокращённо от его имени, мило до слёз, идеально для мамы. А ты мне Бобика суёшь… Минджи откидывается обратно и закрывает лицо ладонями. — Мы обречены. Нас разоблачат через несколько минут после приезда. Мама спросит: «Юна, деточка, а как звали первую собачку нашего Тэхёна в детстве? Он так её любил!» А Юна такая — «Бобик». И всё. Молитвы, допросы, вечный позор, нас выгоняют из семьи, а потом ещё и в ад отправят за компанию. — Может… просто сказать правду? — Чонгук осторожно подаёт голос. Машина чуть виляет, и Тэхён резко жмёт по тормозам. Все трое одновременно поворачиваются к нему с таким выражением, будто он предложил прыгнуть с крыши без парашюта. — Ты с ума сошёл? — шипит Минджи. — Один ребёнок гей это то ещё испытание, а два — уже джекпот, который наши родители явно не планировали сорвать в этой жизни. Они нас точно убьют, — добавляет Тэхён, повернувшись к Чонгуку. — Не буквально же убьют, — пытается возразить Юна, но даже она выглядит неуверенно. — Мама три часа будет молиться за наши грешные души, а папа просто посмотрит так, что я сам захочу утопиться в этом чёртовом озере, — выпучив глаза на неё, говорит Тэхён. Чонгук вздыхает и откидывает голову на спинку сиденья. Он чувствует ладонь Тэхёна на своём колене, но делает вид, что не реагирует всем телом на это. — Ладно. Тогда план Б, — предлагает он, пожимая плечи. — У нас уже план А трещит по швам, какой ещё план Б? — простонала Минджи. — План «не отходить друг от друга ни на шаг», — отвечает Чонгук, смотря в окно. — Если родители спросят что-то слишком личное, сразу перебиваем и меняем тему. А ночью… — говорит почти шёпотом, всё же взглянув на Тэхёна, который не убирает руку. — Ночью, если родители предложат общие спальни, придётся потерпеть… Хоть он и говорит это всё с уверенностью, внутри всё сжимается только от мысли, что они проведут хотя бы одну ночь не вместе. Тэхён смотрит на Чонгука, поджав губы. На секунду паника отступает, и в глазах мелькает что-то мягкое и озорное. — То есть, ты будешь спать в одной комнате с моей сестрой, а я с твоей «девушкой», — улыбается Тэхён. — Это звучит как начало очень плохого порно. Юна не выдерживает и смеётся, вызывая этим улыбку у остальных. Обстановка немного разряжается, и Тэхён садится ровно, вновь заводя машину. — О. Мы уже близко. Вон поворот к дому, — замечает Минджи спустя ещё несколько минут. Машина подпрыгивает на кочке, подъезжая к повороту. Тэхён глубоко вздыхает, в последний раз встречаясь взглядом с Чонгуком, и выворачивает руль. — Окей, команда фейковых парочек, — подбадривающе произносит он. — Улыбаемся. Целуемся только в щёчку и только по строгой необходимости. — Ему даже смотреть не нужно, чтобы понять, что Чонгук сейчас закатил глаза. — Малыш, я всё понимаю! — тише произносит Тэхён, обращаясь уже только к Чону и ловя его недовольный взгляд в зеркале. — Но потерпи, пожалуйста… И не смотри на меня так! — Как? — хмурится парень. — У тебя взгляд, как будто ты хочешь меня съесть. Чонгук улыбается. Да, смотрит. Потому что иначе не может. — Это потому что я действительно хочу. — Гук! Не сейчас! — Тэхён чуть не давится воздухом, ещё сильнее сжимая руль. — Боже, вы двое такие милые, что аж тошнит, — с улыбкой произносит Минджи, наклоняясь к переднему сиденью, и гладит плечо Юны. — Держитесь, ладно? Мы справимся, ребят! — она кивает, хотя в глазах всё ещё пляшет паника. — Три дня. Всего три дня. Мы переживём. Машина сворачивает на узкую дорогу к озеру. Вдалеке уже виднеется дом родителей и две фигуры на крыльце. Мама машет рукой, а папа стоит рядом, скрестив руки на груди, и смотрит прямо на приближающуюся машину. — Да начнётся шоу, — выдыхает Тэхён. Он глушит мотор, и на мгновение в салоне наступает такая тишина, что слышно было тиканье двигателя и бешеный стук четырёх сердец. — Всё, выходим, — командует Тэхён, поправляя зеркало заднего вида. Двери открываются почти синхронно. — Тэхён-а! Минджи! — Мама сбегает по ступеням, сияя улыбкой. На ней безупречно отглаженный сарафан, фартук в цветочек, а в руках она сжимает кухонное полотенце. Отец медленно спускается следом, внимательно оглядывая гостей. Тэхён обходит машину, стараясь не споткнуться о собственные ноги, и притягивает Юну к себе за талию. Та реагирует мгновенно, закидывая руку ему за спину, и издаёт необычный смех, который Тэхён про себя классифицирует как «слишком громко, но сойдёт». — Мам, пап, знакомьтесь! Это Юна, — Тэхён чувствует, как ладонь девушки слегка дрожит на его пояснице. — Моя девушка. Она тоже занимается дизайном. — Очень приятно, — Юна склоняется в идеальном поклоне. — У вас чудесный дом! Мин… то есть, Тэхён столько о нём рассказывал! Отец переводит взгляд на вторую пару. Чонгук стоит рядом с Минджи, и со стороны они выглядят как пара из рекламы фитнес-клуба: оба подтянутые, серьёзные, только вот Чонгук держит Минджи за запястье так, словно это не его девушка, а эстафетная палочка, которую нельзя уронить. — А это Чонгук, — голос Минджи звучит на удивление уверенно. — Мой парень. Он профессионально занимается спортом, пап. Ты же хотел, чтобы я нашла кого-то, кто сможет составить тебе компанию на утренней пробежке? Отец прищуривается, подходя вплотную к Чонгуку. Тот выпрямляется, становясь на пару сантиметров выше, и честно смотрит в глаза будущему тестю. — Бокс? — коротко бросает отец. — И кроссфит, господин Ким, — чётко отвечает Чонгук. Голос у него низкий, спокойный, и Тэхён чувствует, как по его позвоночнику пробегают знакомые мурашки. «Чёрт, Гук, не будь таким сексуальным, когда врешь моему отцу», — проносится в голове. — Посмотрим, какой ты в деле, — отец хлопает Чонгука по плечу. Удар такой силы, что обычный парень бы пошатнулся, но Чонгук стоит как скала. — Заносите вещи. Мать там уже весь стол заставила едой. — Ой, проходите, проходите! — мама суетится вокруг Юны и Чонгука. — Юна, деточка, ты такая яркая, красивая! Тэхён, где ты нашёл такую красавицу? — В… в галерее, мам, — импровизирует Тэхён на ходу, подмигивая Минджи. Вроде, начало неплохое. — Она смотрела на абстракцию, а я смотрел на неё. Они направляются к дому. Тэхён намеренно идёт чуть позади, чтобы видеть спину Чонгука. Тот несёт два огромных чемодана — свой и Минджи — с такой лёгкостью, будто в них только вата. В какой-то момент Чонгук оборачивается, проверяя, где Тэхён, и их взгляды пересекаются, отчего Ким спотыкается о порог. — Осторожно, милый! — Юна вовремя подхватывает его под локоть. — Ты, кажется, совсем голову потерял от любви. — Да уж, — бормочет Тэхён, чувствуя на себе внимательный взгляд матери. — Просто голова кружится от чистого воздуха. Внутри дом забит семейными фотографиями на стенах. Всё обставлено с уютом и любовью. Видно, что мама заботится об этом месте, не смотря на то, что это только загородный дом. Все проходят в гостиную, где стол уже ломится от закусок. — Итак, — мама всплескивает руками, приглашая гостей. — Размещайтесь. Кстати, Тэхён, я вам с Юной постелила в твоей комнате на втором этаже справа. Минджи и Чонгук — налево. Все переглядываются. Раздельные комнаты на разных концах коридора. — Ну что, — отец садится во главе стола и разливает по рюмкам домашнюю настойку. — Рассказывайте. Чонгук, Минджи сказала, что вы познакомились в библиотеке? Какую же книгу она брала в тот день? В комнате повисает звенящая тишина. Тэхён видит, как у Чонгука на лбу выступает капля пота. Минджи под столом со всей силы наступает парню на ногу, подавая знак. В голове Чонгука сейчас происходит экстренная инвентаризация всех названий книг, которые он когда-либо читал. «Колобок»? Слишком просто. «Квантовая физика»? Минджи его прибьёт. Он чувствует, как туфля Минджи буквально впечатывается в его кроссовок под столом. — Это была… — Чонгук делает глоток настойки, чтобы выиграть секунду. Горло обжигает, но мозг наконец выдаёт результат. — «Гордость и предубеждение». Джейн Остин, — выговаривает он чуть севшим от напитка голосом. Минджи едва заметно выдыхает, а Тэхён подносит салфетку к губам, чтобы скрыть нервную усмешку. «Молодец, Гук-и, классика — это беспроигрышный вариант для мамы». — О, — мама Тэхёна просияла, всплеснув руками. — Какая романтика! Минджи всегда любила классическую литературу. А ты, Чонгук, что искал в тот день между стеллажами? Неужели тоже Остин? Отец прищуривается, ожидая ответа. Ситуация становится критической. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, который в этот момент отчаянно пытается на пальцах незаметно дать ему подсказку, но Юна, сидящая рядом, решает вступить в игру. — А Чонгук тогда искал пособие по анатомии! — звонко заявляет Юна, сверкнув глазами. — Он же спортсмен, госпожа Ким. Ему нужно знать, как работают мышцы. Мы тогда все вместе в той библиотеке оказались. Я искала вдохновение в альбомах по современному искусству, а Тэхён… Тэхён просто зашёл за мной, потому что мы собирались на свидание. — Да, — подхватывает Тэхён, чувствуя, как пульс немного замедляется. — Я зашёл, увидел Юну, а рядом стояли эти двое и спорили, можно ли использовать томик Остин как гантели. Так и познакомились.

Flashback

Тэхён стоит в секции редких изданий, отчаянно пытаясь дотянуться до тяжелого альбома по сюрреализму на верхней полке. Он встаёт на цыпочки, опасно покачиваясь, как вдруг чья-то широкая ладонь легко накрывает корешок книги и снимает её. — Держи, — раздаётся тихий бархатный голос. Тэхён оборачивается и натыкается на взгляд Чонгука. Тот в простой черной толстовке, джинсах и с наушниками на шее выглядит так, будто сам сошел с полотна какого-нибудь современного художника. — Спасибо, — шепчет Тэхён, забыв забрать книгу. — Ты дизайнер? — Чонгук кивает на альбом, тряся рукой. — Пытаюсь им быть. А ты… Анатомия? — Тэхён замечает в его другой руке толстый атлас. — Ага. Пытаюсь понять, почему после тренировок болит именно здесь, — Чонгук касается своего плеча, и Тэхён невольно следит за движением его пальцев. В этот момент до них доносится яростный шепот из соседнего ряда, и парни оборачиваются на знакомые голоса. — Юна, если ты еще раз скажешь, что «Гордость и предубеждение» — это скучно, я скормлю тебе этот томик по страницам! — Минджи, это просто сборник проблем богатых людей девятнадцатого века! Успокойся! Давай лучше почитаем «Голодные игры»! Тэхён и Чонгук синхронно выглядывают из-за стеллажа. Они переглядываются и одновременно прыскают со смеху. — Твоя? — спрашивает Чонгук, указывая на Минджи. — Сестра. А та, что посимпатичнее и злее? — улыбается Тэхён. — Подруга. Пойдем разнимать? Так они и познакомились. Пока девушки спорили о литературе, парни обменялись номерами, стоя между пыльными полками. И ни один из них тогда даже подумать не мог, что через два года будут сидеть за одним столом, сплетая эти обрывки в одну большую, спасительную ложь.

End Flashback

Тэхён моргает, возвращаясь из воспоминаний. Перед ним всё еще сидит отец с подозрительным прищуром и мама, которая в восторге от рассказа. — Да… — Тэхён сглатывает, глядя на Чонгука. — Гантели… Мама смеётся, и это немного разряжает обстановку. — Какие вы забавные! Юна, деточка, а расскажи, как Тэхён за тобой ухаживал? Он ведь у нас такой… своеобразный. Тэхён застывает с куском маринованного огурца во рту. Юна расплывается в кошачьей улыбке и придвигается ближе к Тэхёну, кладя голову ему на плечо. — О, он был сама галантность! — воркует она. — Подарил мне букет… лазурных роз. Сказал, что они напоминают ему о цвете моей ауры. Минджи давится водой. Лазурных? Серьёзно? Она бросает на Юну взгляд, обещающий медленную расправу за использование «её» любимого цвета в их легенде. — Лазурных роз? — переспрашивает отец, поднимая бровь. — Тэхён, я думал, ты больше по части практичных вещей. — Это был… ну, порыв вдохновения, пап, — выдавливает Тэхён, чувствуя, как Чонгук под столом сжимает кулаки так, что костяшки пальцев, должно быть, побелели. Чонгук смотрит в тарелку с таким видом, будто хочет испепелить этот злосчастный салат взглядом. Ревность — это последнее, что им сейчас нужно, но видеть, как Юна «вешается» на его парня, для Чонгука та ещё пытка. — Кстати, о комнатах, — подаёт голос Минджи, пытаясь перевести тему, пока Чонгук не лопнул. — Мам, а зачем нам такие огромные хоромы на разных концах этажа? Мы могли бы… — Никаких «могли бы»! — отрезает мама, но с доброй улыбкой. — Вы гости, вам должно быть комфортно. И потом, Чонгук такой крупный мальчик, ему нужно пространство, поэтому спальня с большой кроватью вам подойдёт лучше. А Тэхён и Юна, вы же у нас дизайнерская парочка, вам нужен красивый вид на озеро. Там как раз самый лучший солнечный свет по утрам. Тэхён и Чонгук встречаются взглядами. «Успокойся» — одними губами произносит Тэхён, но получает лишь закатанные глаза в ответ. — Давайте выпьем за знакомство! — отец снова поднимает бутылку, чтобы разлить настойку. — За любовь, которая начинается в библиотеках и галереях! Все чокаются. Тэхён пьёт до дна, надеясь, что алкоголь поможет ему пережить этот вечер. Юна шепчет ему на ухо: «Мы чертовски хороши, Тэ», на что он только тяжело вздыхает. Слишком хороши по взгляду Чонгука. Ужин продолжается. Мама уже достаёт старые фотоальбомы, собирая всех вокруг себя. — А вот здесь Тэхёну пять лет, — радостно объявляет она, открывая страницу. — Здесь он как раз со своей первой собачкой. Как её звали-то? Юна, ты знаешь? Тэхён наверняка рассказывал. Тэхён замирает. В голове крутится: «Только не Бобик. Пожалуйста, только не Бобик». Юна на секунду зависает, её взгляд мечется по комнате, и она видит, как Минджи одними губами произносит: «ТЭ-ХИ». — Тэхи! — выпаливает Юна с таким триумфом, будто выиграла в лотерею. — Он говорил, что она была почти такой же милой, как он сам. Мама довольно кивает. Проверка пройдена. Но Тэхён видит, что отец продолжает внимательно наблюдать за Чонгуком, который сидит слишком прямо и подозрительно часто смотрит на часы на стене, словно отсчитывает минуты до того момента, когда можно будет легально уйти в свою комнату. — Ну, раз с собаками разобрались, — отец отодвигает тарелку и опирается локтями о стол, глядя прямо на Чонгука. — Расскажи-ка мне, Чонгук… Минджи говорила, что ты не очень жалуешь крепкий алкоголь. Но сейчас ты пьешь мою настойку и даже не морщишься. Либо ты очень хочешь мне понравиться, либо моя дочь чего-то о тебе не знает. Минджи бледнеет. Она действительно когда-то ляпнула маме по телефону, что её вымышленный парень почти трезвенник. — Я… — Чонгук на мгновение теряется, но тут же берет себя в руки, включая весь свой шарм. — Я просто не могу отказаться от угощения в таком доме, господин Ким. Это вопрос уважения. К тому же, в хорошей компании и яд нектар. Тэхён вскидывает бровь. Отец хмыкает, явно удовлетворенный ответом. — Ладно. Засиделись мы. Мать, давай провожай молодёжь, пусть располагаются. Завтра рано вставать. Поедем на лодке на середину озера, порыбачим. Мужской компанией, так сказать. Тэхён чувствует, как у него внутри всё обрывается. Мужская компания. Он, Чонгук и отец. Без Юны и Минджи, которые могли бы прикрыть их в случае провала. Все поднимаются по лестнице. Мама идёт впереди, указывая дорогу. — Вот ваша дверь, Тэхён-а. Располагайтесь. А вы, — поворачивается она к Минджи и Чонгуку, — пойдёмте дальше. Спокойной всем ночи! Тэхён заходит в комнату с Юной и закрывает дверь. Как только замок щелкает, девушка падает на кровать и начинает беззвучно хохотать в подушку. — «Лазурные розы», Тэ! Я гений импровизации! Тэхён прислоняется лбом к прохладному дереву двери. — Ты чуть не угробила нас, гений. Чонгук там едва не лопнул от злости из-за твоей «великолепной игры». Юна лишь хмыкает, удобнее устраиваясь на кровати и доставая телефон. Тэхён прислушивается к шагам в коридоре. Тишина. Через десять минут он осторожно приоткрывает дверь и выглядывает наружу. Коридор пуст, только тусклый свет ночника горит у лестницы. Тэхёну нужно попасть в комнату Чонгука прямо сейчас, пока родители не решили совершить «контрольный обход». Он замирает, прислушиваясь к каждому шороху. Деревянный пол старого дома кажется ему сейчас минным полем. Юна за его спиной уже успела скинуть кроссовки и с любопытством наблюдает за его маневрами. — Тэ, если тебя поймают, скажи, что пошёл искать туалет и заблудился в трёх соснах, — шепчет она, забираясь под одеяло. — И скажи Мин-и, что я жду её. Удачи, Ромео. Тэхён только машет на неё рукой и босиком проскальзывает в коридор, где встречается с сестрой, которая направляется к Юне. — Ночь с ним, — шипит она, указывая на дверь своей с Чонгуком спальни, — я не вынесу! Он вообще ничего не хочет слушать! — Я поговорю с ним, — тихо отвечает Тэхён. — Поставь будильник на полпятого утра, чтобы проснуться до папы и поменяться местами обратно. Минджи кивает и идёт к своей девушке, а Тэхён к Чонгуку. Холодные доски неприятно холодят ступни. Каждый шаг сопровождается предательским поскрипыванием, которое в ночной тишине звучит как пушечный выстрел. Тэхён доходит до двери и, не стуча, осторожно нажимает на ручку. Дверь открывается на удивление бесшумно. В комнате темно, только лунный свет падает на кровать, где сидит Чонгук. Он даже не переоделся. Так и сидит в своей белой футболке и джинсах, упёршись локтями в колени. — Чёрт, Тэ, — выдыхает Чонгук, мгновенно вскакивая, как только узнаёт силуэт. — Я чуть с ума не сошёл! Почему так долго? Тэхён делает три быстрых шага и практически врезается в грудь Чонгука, обхватывая его руками за талию. Чонгук тут же обнимает его, утыкаясь носом в висок Тэхёна и с жадностью вдыхая любимый запах шампуня. — Я здесь, Гук-и, — бормочет Тэхён в шею парня. — Прости, что заставил тебя через это проходить. Мне так не хватало тебя всё это время, что я готов был сорваться и просто уйти вместе с тобой прямо посреди ужина. — Он поднимает голову и смотрит в любимые глаза. — А вообще, ты слишком круто держался перед отцом. Я почти поверил, что ты действительно готов на мне… то есть, на Минджи жениться. — Ты же знаешь, что я для тебя всё, что угодно сделаю, — говорит Чонгук, убирая прядь с лица Тэхёна, и смотрит на него. — Но «лазурные розы», Тэ? Серьёзно? — он усмехается, но в голосе всё ещё слышны нотки ревности. — Она висла на тебе весь ужин. Я чуть вилку не согнул пополам. — Это была импровизация Юны! — Тэхён легонько толкает его в плечо. — Зато мы прошли проверку на собачку. Чонгук притягивает его обратно, прижимаясь лбом к его лбу. — Нам нужно решить, что делать завтра. Рыбалка с твоим отцом это не «Гордость и предубеждение». Там не получится цитировать книжки. Он будет задавать уже конкретные вопросы. О работе, о планах на Минджи… Тэ, я не умею врать так долго и так много, ты же знаешь, как мне плохо от этого. И… я не хочу. Не хочу скрывать наши отношения… Нас… Тэхён чувствует, как по коже пробегают мурашки, когда ладони Чонгука забираются под его футболку, поглаживая поясницу. — Мы что-нибудь придумаем, — шепчет Тэхён, притягивая Чонгука за шею для долгожданного поцелуя. — А пока… у нас есть хотя бы ночь, прежде чем мы должны будем изображать идеальные парочки. Но не успевает он снова поцеловать Чонгука, как в коридоре раздаются тяжелые шаги. Скрип. Ещё один. Шаги останавливаются прямо перед дверью комнаты. — Чонгук? Ты не спишь? — глухой голос отца Тэхёна заставляет обоих парней буквально оцепенеть. — Я забыл сказать… про снасти на завтра. Тэхён в ужасе расширяет глаза. Спрятаться негде: в комнате только кровать у окна и старый шкаф, который скрипит громче, чем весь дом вместе взятый. — Твою мать… — одними губами произносит Чонгук, лихорадочно оглядываясь. — Чонгук? — снова раздаётся из коридора. В этот момент Чонгук проявляет чудеса спортивной реакции. Он хватает Тэхёна за шкирку и, не издав ни звука, буквально втискивает его в узкую щель между кроватью и стеной, накрыв сверху краем тяжелого одеяла. — Да, господин Ким, войдите. Мужчина входит, прикрыв дверь за собой. В руках он держит коробку с блеснами, которая в темноте уж слишком зловеще поблескивает. — Не спишь еще? А Минджи? — отец подходит ближе. — А? Она пошла за водой, кажется. Господин Ким кивает и, оглядевшись, садится прямо рядом с тем местом, где под одеялом затаил дыхание Тэхён. Он чувствует, как пятая точка отца давит на матрас в паре сантиметров от его носа, и перестаёт дышать. Совсем. Если сейчас чихнет или дернется, то всему конец. — Слушай, парень, — отец понижает голос. — Ты мне нравишься. Крепкий, не болтливый. Не то что мой дизайнер лазурных роз… — он кивает в сторону комнаты Тэхёна. — Сын у меня хороший, но иногда такой… воздушный. А ты приземленный. Это Минджи и нужно. Она у нас девка с характером, её заземлять надо. — Тэхён под кроватью едва не задыхается от возмущения. «Воздушный»?! Это он-то?! — Надеюсь, он научится у тебя дисциплине, — продолжает отец, тяжело вздохнув. — А то всё в облаках витает, палитру подбирает. В жизни, Чонгук, нужны не краски, а твёрдая почва под ногами. Чтобы, если что, и за себя постоять, и семью защитить. А Тэхён… он как будто из другого мира. Слишком мягкий, что ли. — Вы не правы, господин Ким, — негромко, но твёрдо перебивает Чонгук. Отец Тэхёна удивлённо поднимает брови, оборачиваясь к парню. — Не прав? В чём же? — Тэхён не «воздушный», — Чонгук смотрит прямо в глаза мужчине, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У него есть то, чего не хватает многим «приземлённым» людям. Он видит красоту там, где другие видят пустоту. И поверьте, чтобы защищать своё видение мира, когда тебя не понимают и не принимают, нужно гораздо больше мужества и внутренней силы, чем для того, чтобы просто махать кулаками. Он сильнее, чем кажется на первый взгляд. Просто его сила в сердце, а не в мышцах. Господин Ким на несколько секунд замолкает, внимательно вглядываясь в лицо Чонгука. Тэхён под кроватью замирает. Слова Чонгука бьют прямо в сердце. Отец наконец усмехается, качая седой головой. — Надо же… Как ты за него заступился. — Он хлопает ладонью по матрасу, опасно близко к голове Тэхёна. — Хорошая у вас дружба, крепкая. Это редкость в наше время вот так горой стоять за друга. Минджи мне говорила, что вы не разлей вода, но сейчас я вижу это сам. Я ценю это, парень. Мало кто готов спорить с будущим тестем ради друга. Чонгук лишь поджимает губы и коротко кивает, не рискуя сказать лишнего. — Ладно, — отец поднимается с кровати, к огромному облегчению Тэхёна. — Философия — это хорошо, но завтра у нас подъём в пять утра. Покажем этому городскому дизайнеру, что такое настоящая мужская рыбалка. Снасти я здесь на столе оставлю, не задень в темноте. Он направляется к выходу, но у самой двери оборачивается. — Спокойной ночи, Чонгук. — Спокойной ночи, господин Ким, — выдыхает Чонгук, дожидаясь, пока шаги отца стихнут в коридоре. Как только щелкает замок, Тэхён выныривает из-под одеяла. — «Воздушный»?! — шипит он, вскакивая на ноги и отряхиваясь. — Чонгук, он назвал меня воздушным! Он реально считает меня каким-то эльфом с кисточкой! Чонгук стоит у двери, вытирая пот со лба. — Тэ, тише! Он еще может вернуться. И вообще, радуйся, что он не решил проверить, почему одеяло так странно лежит, — хмурится Чонгук, подходя и садясь на край кровати. — Я сейчас другому радуюсь, — прикусив губу шепчет Тэхён, наблюдая а парнем. — Ты действительно так думаешь? Про мужество и про сердце? — Я не просто так думаю, Тэ. Я это знаю, — Чонгук протягивает руку и мягко притягивает Тэхёна за край футболки к себе, заставляя его встать между своих колен. — Ты самый сильный человек из всех, кого я встречал. Мой отец учил меня, что сила — это когда ты можешь выстоять в драке. А ты научил меня, что сила — это когда ты не боишься быть собой, даже когда весь мир ждет от тебя чего-то другого. Тэхён чувствует, как к горлу подступает комок. Он накрывает ладони Чонгука своими, переплетая их пальцы. — Научил… А сейчас мне пришлось прятаться под одеялом, как какому-то побитому щенку, пока ты так красиво защищал меня. — Тэхён невесело усмехается, чувствуя укол вины. — Ты не щенок, — Чонгук подается вперед, утыкаясь лбом в живот Тэхёна и на мгновение прикрывая глаза. — Ты — мой мир. И мне плевать, как это называет твой отец. Главное, что я вижу и знаю. Тэхён запускает пальцы в волосы Чонгука, нежно поглаживая затылок. — Спасибо, что видишь во мне не только воздушного эльфа с кисточкой, — тихо говорит он, наклоняясь и целуя Чонгука в макушку. — После твоих слов мне даже эта идиотская рыбалка в пять утра уже не кажется такой страшной. Хотя… нет, всё еще кажется, — мотает головой. — Но теперь я знаю, что у меня есть лучший адвокат в мире. Чонгук поднимает голову и тихо смеется. — Иди ко мне, — шепчет он, увлекая Тэхёна на кровать. Чонгук смотрит на Тэхёна снизу вверх. Он, протягивая руку и проводит пальцами по щеке Тэхёна. — «Воздушный»… Звучит почти мило. Тэхён фыркает, но позволяет Чонгуку притянуть себя ближе. Они падают на кровать. — Мило? — шипит он, садясь сверху на Чонгука, и скользит своим возбуждением по его. — Я тебе сейчас покажу милого. Чонгук тихо выдыхает, когда Тэхён наклоняется, целует его и руками скользит под футболку, стягивая её через голову одним движением. Кожа Чонгука горячая, мышцы напряжены. — Подними руки, — шепчет Тэхён. Чонгук послушно заводит руки за голову, пальцы впиваются в изголовье кровати. Тэхён проводит ладонями по его шее, груди, вниз по прессу, медленно расстёгивает ремень, молнию. Чонгук приподнимает бёдра, помогая стянуть с себя джинсы с бельём. Тяжёлый и пульсирующий член шлепком ударяется о живот и чуть отскакивает, оставляя тонкую нить предэякулята. Тэхён обхватывает его ладонью, и медленно, дразня, проводит по нему вверх-вниз пару раз. — Тэ… — Чонгук кусает губу, чтобы не застонать громче. — Тише, малыш, — Тэхён наклоняется, целует его в шею, потом ниже, мажет губами по ключице, по соскам, слегка прикусывая один. Чонгук выгибается, мычит, с силой зажмурившись. — Ты же не хочешь, чтобы отец вернулся проверить, почему его будущий зять так странно дышит? Чонгук тихо смеётся, закатив глаза, и снова смотрит вниз. Тэхён спускается ниже, гладит бока Чонгука, языком ведёт по пупку и скользит по лобку. Делает глубокий вдох и берёт его член в рот сразу глубоко. Благодаря скопившейся во рту слюне член входит легко, проникая в горло, отчего Чонгук сильнее сжимает пальцы на изголовье кровати и кусает нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Он мычит, с силой вжимаясь подбородком в свою грудь. Бедра дёргаются вверх, но Тэхён прижимает его ладонью к матрасу, давя на живот. — Не двигайся. Я сам. Он работает языком уверенно, ритмично, доводит Чонгука до края и смотрит на него. Глаза Чонгука стеклянные, губы приоткрыты и влажные от того, что часто их облизывает. Он тяжело дышит, смотря на то, как Тэхён кончиком языка ведёт по его члену от мошонки до головки и просовывает его в уретру. — Хочу тебя, — шепчет Чонгук хрипло. — Внутри… Пожалуйста, Тэ. Тэхён тянется к чемодану, который они вместе собирали, и достаёт из него лубрикант. Он выдавливает его на пальцы, разогревает, потом наклоняется, целует Чонгука и одним пальцем скользит между ягодиц. Массирует круговыми движениями и медленно входит. Чонгук расслабляется под ним, дышит тяжело, но доверяет. Тэхён добавляет второй палец, двигает ими, находя простату. Он не торопится, медленно двигая пальцами внутри любимого то глубже, то чуть выводит, крутит ими, надавливая, чтобы Чонгук чувствовал каждую волну удовольствия. Чонгук дышит рвано, тихо стонет в поцелуй. Его тело дрожит, грудь поднимается и опускается быстро, мышцы живота напрягаются под ладонью Тэхёна, который всё ещё прижимает его к матрасу. — Вот так… расслабься для меня, малыш, — шепчет Тэхён. — Чувствуешь, как я тебя растягиваю? Чонгук судорожно кивает. Его глаза прикрыты, ресницы дрожат, губы чуть открыты, и каждый раз, когда Тэхён задевает нужную точку, из горла вырывается тихий, приглушённый стон, который он пытается проглотить, облизываясь и прикусывая нижнюю губу. Тэхён наклоняется ближе, целует его в уголок рта, в щёку, в висок. Медленно, нежно, контрастируя с тем, как его пальцы продолжают двигаться быстро, всё чаще ударяя по нужной точке. Он осторожно добавляет третий палец, давая Чонгуку время привыкнуть, чувствуя, как мышцы сначала сопротивляются, а потом поддаются, плотно обхватывая его. — Ты такой горячий… такой тесный, — бормочет Тэхён прямо в ухо Чонгука, прикусывая мочку. — Я чувствую каждую пульсацию внутри. Ты весь дрожишь… для меня. Чонгук выгибается, пальцы на изголовье кровати белеют от напряжения. — Тэ… пожалуйста… — голос Чонгука срывается. — Уже… не могу… хочу тебя… целиком… Тэхён улыбается в его шею, целует кожу там, где быстро бьётся пульс. — Ещё немного, Гук-и. Я хочу, чтобы ты был готов. Чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты запомнил эту ночь… каждое движение. Он медленно выводит пальцы, слыша, как Чонгук тихо всхлипывает. Тэхён снова берёт лубрикант, выдавливает щедро на свой член, размазывая по всей длине, и медленно, демонстративно, чтобы Чонгук видел, скользит рукой вверх-вниз. А Чонгук видит… Смотрит, не отрываясь, облизывается и прерывисто дышит. Он отпускает руки с изголовья, тянется одной и дотрагивается до головки. Обхватывает член Тэхёна и двигается в одном ритме, надрачивая ему. — Ты специально тянешь? — хмурится Чонгук, приставляя головку к себе, и слегка подаётся вперёд. Тэхён улыбается, наклоняется, и целует Чонгука в губы. Он слегка надавливает, и головка скользит внутрь. — Не тяну… просто хочу чувствовать тебя подольше, — шепчет он в губы. Чонгук нетерпеливо кивает, глаза блестят. Он сам чуть приподнимает бёдра, помогая Тэхёну войти полностью. Оба замирают, прижимаются друг к другу лбами и тяжело дышат. — Ты… внутри меня… — выдыхает Чонгук, пальцами зарываясь в волосы Тэхёна. — Чувствую тебя… всего… Тэхён снова целует его в висок, в щёку, в уголок рта. — И я тебя чувствую… ты такой горячий, малыш… Чонгук обхватывает Тэхёна ногами за талию, притягивает ближе, руки скользят по спине, плечам, гладят, ласкают, тянут ближе. Тэхён подаётся вперёд и входит глубже, вызывая тихие стоны, приглушённые поцелуями. Чонгук жмурится от удовольствия и тянет Тэхёна за шею, шепча прямо в губы: — Ты… мой… только мой… Тэ! Блять! Люблю, когда ты вот так… близко… — на выдохе, прижимая к себе ближе. Тэхён улыбается сквозь поцелуй, ускоряется, знает, как нравится его мальчику. Рука Чонгука скользит между их телами, он обхватывает свой член, дрочит в такт движениям Тэхёна, который кладёт свою ладонь поверх. Они двигаются синхронно, не отрываясь друг от друга. — Вместе… давай вместе… — шепчет Тэхён дрожащим от надвигающегося оргазма голосом, мычит низким гортанным голосом и замирает, кончая глубоко внутри Чонгука. — Блять! Тэ… Блять! — задыхается Чонгук, чувствуя, как внутри него пульсирует член Тэхёна, и это становится последней каплей. Его собственные движения по члену ускоряются, пальцы сжимаются сильнее, и оргазм накрывает с головой. Он выгибается, прижимаясь грудью к груди Тэхёна, стонет прямо в его шею. Сперма выплёскивается горячими струйками между их животами, пачкая кожу. Чонгук дрожит и цепляется за Тэхёна. Тэхён не выходит сразу. Он остаётся внутри, медленно двигается ещё пару раз и замирает, тяжело дыша в волосы любимого. — Гук-и… — шепчет он хрипло. — Ты… невероятный… люблю тебя… так сильно, что иногда кажется, сердце не выдержит… Чонгук слабо улыбается, глаза всё ещё закрыты, ресницы слиплись от влаги. Он не может говорить, только кивает, прячет лицо в шее Тэхёна и вдыхает его запах шампуня, пота, и их секса. Обнимает за спину, пальцами медленно гладит позвоночник. Тэхён медленно и осторожно выходит, чтобы не причинить дискомфорт. Чонгук тихо вздыхает, тянется за поцелуем и улыбается, получая желаемое. — Ты в порядке? — спрашивает тихо Тэхён. — Лучше, чем когда-либо… — кивая, сонно бормочет Чонгук осипшим голосом. Тэхён улыбается такому Чонгуку — уставшему, выбившемуся из сил из-за него. Он тянется к тумбочке, берёт салфетки, — Лежи… я всё сделаю, — шепчет он и аккуратно вытирает живот, бёдра, член Чонгука. Чонгук не спорит, только смотрит на него чуть прикрытыми глазами снизу вверх и улыбается уголками губ. Он знает, что Тэхён любит ухаживать за ним после секса, поэтому уже привык к такому и больше не смущается этого. Когда они чистые, Тэхён бросает салфетки в сторону, ложится рядом и притягивает Чонгука к себе. Чонгук сразу укладывает голову на его грудь, слушает, как быстро бьётся сердце. Тэхён целует его в макушку, перебирая волосы пальцами.

***

Будильник на телефоне Тэхёна срабатывает тихо и он сразу выключает его, чтобы не разбудить никого в доме. Чонгук просыпается мгновенно и по привычке сонно тянется за поцелуем. — Доброе утро, — шепчет Тэхён, улыбаясь в его губы. — Уже не доброе, — хмыкает Чонгук, не разлепляя глаз. — Рыбалка зовёт. Они приводят себя в порядок, одеваются в спортивные штаны и толстовки. Чонгук собирает небольшой рюкзак со всем необходимым, и парни выходят в коридор. Минджи уже, завернувшись в одеяло, шуршит ногами в сторону их спальни. — Наконец-то, — шипит она. — Юна спит как убитая, я тоже пошла, а вам удачи на рыбалке, мальчики. Не спалитесь только! — Ну что, бойцы? — отец уже сидит в лодке, проверяя удочки. — Прыгайте. Чонгук, ты на весла. Покажи свою подготовку. Тэхён, ты на корму, следи за эхолотом, — руководит мужчина, следя за тем, как выполняют задание парни. Они плывут в тишине, слышен только плеск воды из-за вёсел и равномерное дыхание Чонгука, который умело управляется этими самыми вёслами. — Так, — начинает отец, когда они достигают середины. — Пока женщин нет, давайте начистоту. Чонгук, ты на Минджи жениться-то собираешься? Или так, «лазурные розы» в библиотеке разводить? Чонгук замирает с веслами в руках. Тэхён чувствует, как сердце начинает ускоряться. — Я… я очень серьезно отношусь к этим отношениям, господин Ким. Но мы решили не торопиться. Карьера, все дела… — отвечает Чонгук, кидая взгляд на Тэхёна. — Карьера — это отговорки для слабаков, — отрезает отец. — Я на матери Тэхёна женился, когда у меня в кармане было всего два вона и запасная удочка. Главное, чтобы человек был твой. Вот ты, Тэхён… — резко переводит на сына. — Ты уверен в своей Юне? Она девка боевая, но какая-то… дерганая. Ты уверен, что правильно на неё влияешь? — А чего я сразу? — возмущается Тэхён. — А того! — отрезает отец, хмурясь на сына. — Знаю я тебя. В облаках летаешь, небось. Вижу, что твоя девушка волнуется за ваше будущее. Дёрганая она какая-то. Так что отвечай, любишь её или нет? — Пап… — Тэхён набирает в легкие воздуха. — Юна отличный человек. Но… иногда любовь это не то, что кажется со стороны. Иногда ты любишь того, кто тебе совсем не подходит по стандарту, но без кого ты просто не можешь дышать. И это не просто любовь, понимаешь? Отец замирает, пристально глядя на сына. — Глубоко завернул. Блок? — хмыкнул он. — Нет, пап. Жизнь. И я хочу… В этот момент удочка Чонгука резко дергается. — Клюет! — кричит парень, вскакивая. — Тяни! — командует отец. — Только аккуратно, сорвется! Чонгук подсекает, но лодка качается. Чтобы удержать равновесие, Тэхён инстинктивно хватает одной рукой Чонгука за поясницу, а второй помогает держать удочку. Чонгук перехватывает руку Тэхёна, переплетая их пальцы на рукоятке. Они стоят вдвоем, прижавшись друг к другу спина к груди, совершенно забыв, что на них смотрит мистер Ким. — Поймал! — кричит Чонгук, вытягивая приличного размера окуня. Он поворачивает голову, целует на радостях Тэхёна и снова смотрит на рыбу. — Ты молодец, Гук-а! — Тэхён широко улыбается, влюблённо смотря на сияющего Чонгука и всё ещё держа его одной рукой за поясницу. — Так… — медленно произносит отец, смотря на них снизу вверх, и парни замирают, понимая, что забылись при нём. Окунь бьётся на крючке, но никто уже не смотрит на рыбу. Отец опускает удочку. Его взгляд тяжёлый, и… растерянный? Словно он только что сложил пазл, который давно лежал перед глазами, но никак не складывался. — Значит, «не по стандарту», — повторяет он тихо, глядя то на одного, то на другого. Тэхён чувствует, как сердце падает куда-то вниз. Он отпускает Чонгука, делает шаг назад, но в лодке некуда отойти. Чонгук опускает удочку с окунем в воду и поворачивается к отцу. Его плечи напряжены, но голос ровный. — Господин Ким… — начинает он. Но в этот момент с берега раздаётся голос мамы: — ЧЖУН ХООООО! ТЭХЁН-АААА! НЕМЕДЛЕННО НА БЕРЕГ! Голос мамы звучит так, будто в доме по меньшей мере произошел взрыв или нашествие инопланетян. Отец мгновенно меняется в лице. — Что там еще стряслось? Чонгук, на весла! Быстро! Когда лодка тычется носом в землю, они встречаются со злым взглядом мамы. Она стоит, подперев бока руками, а рядом Юна и Минджи выглядят так, будто их только что приговорили к смертной казни. Мама размахивает каким-то розовым предметом в руке. — Так! — начинает она, когда мужчины выбираются на берег. — Тэхён, зайди в дом. Чонгук, ты тоже. Девочки мне всё рассказали. У Тэхёна подкашиваются колени. «Неужели сдали? Неужели всё? Хотя, они сами хороши…» — пульсирует в голове. — Мам, мы… — начинает он, готовясь к самому худшему. — Не надо! — перебивает она, тыча розовым чехлом ему в грудь. — Я нашла у Тэхёна в вещах, когда убиралась в доме! Она раскрывает чехол, и Тэхён видит кошелек Чонгука. — Это кошелек Чонгука, Чжун Хо! — кричит мама отцу. — Тэхён, ты что, обкрадываешь парня своей сестры?! — Поворачивается она к сыну. — Юна рыдает, говорит, что ты азартный игрок! Тэхён переводит взгляд на Юну. Та за спиной матери отчаянно жестикулирует, изображая, как она сдает карты. Становится ясно: девчонки, спасая их от правды про отношения, выдали версию про его фальшивое пристрастие. — Я… — Чонгук делает шаг вперед, его лицо принимает выражение трагической серьезности. — Госпожа Ким, я всё объясню. Тэхён не виноват. Это я… я профессиональный шулер. А Тэхён хранит мой кошелёк, чтобы я не играл хотя бы на деньги без его надзора. Тэхён медленно поворачивает голову к Чонгуку. В голове бьется одна мысль: «Гук, ты идиот?!». — Что ты сказал? — отец медленно перехватывает весло, которое всё еще держит в руке. Чонгук картинно опускает голову. — Да, сэр. Кроссфит лишь прикрытие. Моя истинная страсть — покер. Я проиграл всё, а Тэхён пытался меня вытащить из этого. Поэтому мы стали немного ближе, чем нужно, — говорит, кивая на озеро и напоминая случай с поцелуем. Минджи, видя, что отец начинает медленно багроветь и наливаться яростью, внезапно свистит. — ТАК! ВСЁ! Всё отменяется! Начинаем план «Форсаж»! Она хватает Юну за руку и бежит к внедорожнику, который стоит во дворе. — Тэхён! Чонгук! В МАШИНУ! БЫСТРО! Пока папа не достал ружье! Чонгук хватает Тэхёна под мышку, как мешок с мукой, и стартует к автомобилю. Но Тэхён внезапно упирается ногами в землю прямо у открытой дверцы. — СТОЙТЕ! — орет он. Все замирают. Мистер Ким замахивается веслом на Чонгука, мама прижимает кошелек к груди. Тэхён вырывается из рук Чонгука и поворачивается к родителям, прикрывая его за собой. — Хватит! — выдыхает он. — Папа, мама… Мы не воры. И Чонгук не шулер. Он в жизни карты в руках не держал и даже правила «Дурака» не знает! — Тэхён-а, о чем ты? — мама хлопает глазами. Тэхён делает глубокий вдох и берет Чонгука за руку, переплетая их пальцы прямо на глазах у отца. — Да, пап, то, что ты видел на озере… — ком страха застревает в горле, мешая говорить. — Чонгук не парень Минджи. Он мой парень. Уже два года. А Юна и Минджи… — Тэхён поворачивается к сестре, которая смотрит на него бешеными глазами. — Они тоже пара. Мы всё это придумали, потому что боялись вашей реакции… На нас. Про лазурные розы, библиотеки и даже про Тэхи… Мы всё репетировали. Мы просто хотели провести эти выходные вместе с вами. Как семья. И наконец познакомить своих любимых с самыми важными для нас людьми… с вами. Во дворе воцаряется тишина. Мистер Ким медленно опускает весло. Он долго смотрит на их переплетенные руки, потом на Чонгука, потом на красного как рак Тэхёна и на дочь, которая вцепилась в руль. — Значит… — медленно произносит отец. — Любимых, говоришь? Тэхён зажмуривается, ожидая взрыва. — Любимых, — повторяет он и ухмыляется, качая головой. — Тэхён, ты всегда был художником, но такой сценарий даже для тебя перебор. То есть ты хочешь сказать, что я все утро учил рыбачить твоего хахаля? — Получается так, пап, — шепчет Тэхён и сглатывает. Отец переводит взгляд на Чонгука. Тот стоит ровно, не выпуская руку Тэхёна, и смотрит так… — Ну… — мистер Ким хмыкает. — По крайней мере, ты крепкий. И дрова колоть сможешь. А то, что ты не шулер это даже плюс. Не хватало мне еще карточных долгов в семье. Мама вдруг всхлипывает, но через секунду становится ясно, что она смеется. — Боже мой! — она закрывает лицо краем фартука. — А я-то думала, мой сын стал преступником! Юна, деточка, иди сюда, я тебя обниму, а то ты так старалась рыдать из-за азартного Тэхёна, что у тебя тушь потекла. — Так мы… не в аду? — осторожно спрашивает Юна. — В аду вы будете завтра в пять утра, — хмурится отец, но в глазах его пляшут искорки. — Чонгук, ты снова на веслах. Раз уж ты теперь официально наш, будем учить тебя ловить рыбу по-настоящему. А ты, Тэхён… иди умойся. У тебя вид такой, будто ты действительно банк ограбил. Моя девочка! — он раскрывает руки, чтобы обнять подошедшую к нему Минджи, которая уже вся в слезах и соплях. Все выдыхают и направляются в дом. Отец идет впереди с мамой, бурча под нос: — Лазурные розы… Библиотека… Ну и молодежь пошла. Хотя… хват у парня действительно хороший. Видела бы, какого окуня поймал, дорогая… Чонгук притягивает Тэхёна к себе, целуя его в висок, пока никто не видит. — Я же говорил, что нужно было сразу сказать правду, — шепчет он. — Ой, помолчи, легенда пусанского казино, — улыбается Тэхён, чувствуя, как его наконец-то отпускает. В доме пахнет свежим кофе и мамиными булочками с корицей. Все собираются вокруг большого кухонного стола впервые без масок, без напряжения, без лжи. Мама суетится, ставит чашки, девочки помогают. Отец молча наливает всем по кружке кофе и садится во главе стола. Он долго смотрит на детей, пока те рассаживаются уже каждый со своей настоящей парой. — Ну что, — начинает он наконец, постукивая пальцами по кружке. — Раз уж все карты раскрыты, давайте начистоту. Буду честным, я не скажу, что я в восторге. Я вырос в другое время. Но и то, что вы счастливы тоже вижу. И что боялись… А бояться родителей это неправильно. Значит, мы где-то недоработали. И сейчас это меня расстраивает больше всего. Мама кивает, глаза блестят. — Мы любим вас. Всех четверых. И если Чонгук делает моего сына таким… счастливым, — она смотрит на Тэхёна, который краснеет до ушей, — то я только рада. А Юна… — она тянется через стол и гладит Юну по щеке. — Ты мне сразу понравилась, милая. Яркая, смелая, красивая. И Минджи с тобой… она наконец-то улыбается по-настоящему. Минджи всхлипывает и прячет лицо в ладонях. Юна обнимает её за плечи, целует в висок. — Я не мастер красивых слов, — откашливается отец, — но скажу одно: семья — это когда все вместе, даже если не по стандарту. Чонгук, Юна, вы теперь наши. И если кто-то из соседей или родственников будет косо смотреть, скажите мне. Я им напомню, как удочкой махать. Чонгук тихо смеётся и кивает. — Спасибо, господин Ким, — тихо отзывается Юна, поджимая губы. — Папа, — поправляет отец, и в голосе его сквозит непривычная мягкость. — Зовите меня папой. Раз уж вы теперь наша семья… Тэхён чувствует, как ком в горле ослабляет хватку. Он смотрит на Чонгука, который улыбается ему, сжимая руку под столом. Мама символически поднимает кружку. — За семью. За всех нас. И за то, что правда наконец-то вышла наружу. Пусть будет тяжело, но честно. Все за ней поднимают кружки. Даже отец, чуть помедлив, но поднимает. — За честность, — говорит он тихо и смотрит на Чонгука. — А окунь-то всё ещё в лодке плавает. После обеда пойдём его жарить. Вместе. Чонгук улыбается ему и согласно кивает. — С удовольствием… пап.