Интонация Металла

Локация: 126-й этаж, личные покои Генерала. Атмосфера: Тяжелый аромат свежих роз смешивается со стерильным запахом кондиционированного воздуха. Бордовые шторы плотно задернуты, скрывая панораму покоренного города. Патриция Дудулева стояла у панорамного окна, поправляя золотой погон на своей чёрно-красной униформе. Сегодня Красный Лидер был особенно требователен на совещании в своем кабинете этажом выше, и напряжение в штабе ощущалось физически. Пауль уже доложил о завершении техобслуживания «Объекта Риджуэлл», и теперь киборг должен был явиться к Генералу для получения дальнейших инструкций по патрулированию.       Двери с шипением разошлись. В комнату вошел Томас. Высокий, массивный, в своей неизменной синей форме, которая смотрелась ярким пятном в этом багровом царстве. Его визор мерцал спокойным зеленым светом, но когда он заговорил, в металлическом голосе проскользнула интонация, которой не было в программном коде. — Генерал Дудулева, — произнес он, не склоняя головы. — Я прибыл. Но прежде чем вы начнете отдавать приказы, у меня есть вопрос: не слишком ли много роз для места, где куется сталь? Патриция медленно обернулась. Сапоги гулко стукнули по дорогому паркету. Пиксели на визоре Томаса внезапно сменили цвет на тревожный желтый, а из-под воротника его синего пиджака едва заметно блеснул фиолетовый свет реактора в груди. — Риджуэлл, — холодно произнесла Патриция, сокращая дистанцию. — Ты забываешься. Твои порты на шее еще не остыли после калибровки Пауля, а ты уже смеешь обсуждать мой вкус?Томас сделал шаг навстречу, нарушая субординацию. Его электрические вены под бледной кожей пульсировали. — Возможно, программа работает слишком хорошо, — его голос стал ниже, почти человеческим. — Или я просто начал вспоминать, что такое «раздражение». И вы, Генерал, возглавляете этот список. Патриция медленно сократила расстояние, пока носки её высоких черных сапог не коснулись подошв тяжелых ботинок киборга. Она была значительно ниже его, но её авторитет и статус Генерала заполняли всё пространство комнаты, заставляя даже стены бордовых тонов дышать угрозой. Она не стала звать охрану. Вместо этого Патриция протянула руку в черной перчатке и дерзко коснулась пальцами металлического ободка визора Томаса, ведя ими вниз к его подбородку. — «Раздражение»? — переспросила она, и в её карих глазах вспыхнул опасный огонь любопытства. — Какое интересное слово для груды металла и проводов. Пауль уверял Красного Лидера, что твоя воля была стерта вместе с твоими воспоминаниями о прошлой, жалкой жизни. Она сделала еще полшага, почти прижимаясь к его груди, где под тканью синего пиджака слабо гудел фиолетовый реактор. Патриция чувствовала исходящее от него тепло — не человеческое, а механическое, перегретое. — Скажи мне, Томас... — её голос стал тише, приобретая вкрадчивые, почти интимные нотки. — Это «раздражение»... оно только в словах? Или твои датчики фиксируют что-то ещё, когда я стою так близко? Томас замер. Пиксели на его визоре на мгновение хаотично замигали, сменяясь с желтого на ярко-оранжевый. Провода на его шее, уходящие в золотой порт, едва заметно заискрились. Он не отступил, как того требовал устав при сближении с высшим офицером. Напротив, он наклонился к её лицу, так что она могла видеть своё отражение в его цифровых глазах. — Мои датчики фиксируют учащенное сердцебиение, Генерал. Но не моё, — парировал киборг, и в его голосе послышалась отчетливая усмешка — та самая, старая «томская» упрямость. — Вы играете с огнем. Красный Лидер не одобряет порчу своего имущества... или его использование не по назначению. Патриция почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто дерзость — это был вызов её власти и её женскому началу.       В этот момент: Дверь в покои снова открылась без стука. На пороге стоял Пауль. Его вид был как всегда слегка усталым, шатеновые волосы растрепаны, а в руках он держал планшет с диагностическими данными. Его единственный здоровый глаз быстро оценил двусмысленность позы Генерала и киборга. — Патриция, я зашел забрать Объект на финальную синхронизацию... — Пауль осекся, приподняв бровь. — Похоже, я прервал сеанс воспитательной работы? Или у Томаса опять подскочило давление в охладительной системе? Патриция медленно убрала руку от лица Томаса, но не отступила ни на сантиметр. Она обернулась к Паулю через плечо, сохраняя на губах холодную, едва заметную полуулыбку. Блеск золотых погон в мягком свете бордовых ламп подчеркивал её статус: здесь, на 126-м этаже, она была полновластной хозяйкой. — Ты как раз вовремя, Пауль, — её голос был ровным, но в нем вибрировало опасное любопытство. — Твой «Объект» утверждает, что испытывает раздражение. Я как раз проверяла, насколько далеко зашел этот системный сбой. Она снова перевела взгляд на Томаса. Пиксельные глаза киборга на мгновение вспыхнули фиолетовым, в тон реактору в груди, когда Пауль подошел ближе. — Раздражение? — Пауль нахмурился, быстро пролистывая логи на планшете. — Этого не должно быть. Нейронная сеть заблокирована на уровне глубоких рефлексов. Если он начинает дерзить, значит, золотой порт на шее перегревается или... — он бросил короткий взгляд на откровенный вырез униформы Патриции и вздохнул. — Или его человеческая часть реагирует на внешние стимулы активнее, чем мы предполагали. Пауль подошел к Томасу со спины, проверяя провода. — Мне нужно забрать его в лабораторию, пока Красный Лидер не заметил отклонений. Ты же знаешь, Сэр не терпит дефектов. Если он узнает, что Томас проявляет характер, он прикажет обнулить его память до состояния чистого листа. Томас резко дернул плечом, сбрасывая руку инженера. — Я не дефект, — отрезал киборг, глядя прямо в глаза Патриции. — И я никуда не пойду, пока Генерал не закончит свой... осмотр. Патриция почувствовала прилив азарта. Этот железный монстр, который должен был быть лишь бездушным оружием её Лидера, сейчас открыто восставал против воли создателя ради неё. — Оставь его, Пауль, — властно произнесла она, делая шаг назад и опускаясь в глубокое тёмно-розовое кресло. — Я сама закончу диагностику. Иди к себе, адъютант. Если Красный Лидер спросит — скажи, что я лично инструктирую Томаса перед важным заданием. Пауль замер, переводя взгляд с упрямого киборга на амбициозную Генеральшу. Он знал, что это нарушение протокола, но спорить с Патрицией, когда она была в таком настроении, было бесполезно — и по-своему интересно. — Как скажешь, Патриция, — Пауль слегка поклонился, в его голубом глазу блеснула тень понимания. — Но будь осторожна. У него в груди мощь, способная снести этот этаж, если эмоции перегрузят процессор. Когда дверь за инженером закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина, наполненная ароматом роз и электрическим треском. — Продолжим, Томас? — Патриция закинула ногу на ногу, и свет ламп блеснул на голенище её высокого черного сапога. — Расскажи мне еще раз про свое «раздражение». На что еще способна твоя программа, когда ты смотришь на меня? Томас медленно сократил расстояние, и каждый его шаг сопровождался тихим гидравлическим шипением. Он остановился вплотную к креслу, нависая над Патрицией своей массивной фигурой. В полумраке бордовых покоев свет его визора стал более насыщенным, а пиксельные глаза сменили цвет на глубокий, пульсирующий фиолетовый — признак того, что реактор внутри работает на пределе. — Моя программа способна на многое, Генерал, — его голос стал непривычно хриплым, вибрирующим. — Но сейчас она выдает критическую ошибку. Она говорит, что вы — не только мой командир. Киборг внезапно протянул руку. Его движения, обычно отточенные и механические, стали более плавными, почти хищными. Он не стал ждать приказа. Грубые пальцы, через которые проходили электрические провода, коснулись обнаженной кожи на бедре Патриции, прямо над краем её высокого сапога. Кожа в месте касания покалывала от слабого статического разряда. — Вы пахнете розами и властью, — Томас наклонился так низко, что Патриция почувствовала жар, исходящий от его металлического корпуса. — Но здесь, на 126-м этаже, Красный Лидер вас не видит. Здесь нет его титановой руки. Только вы... и машина, которая внезапно вспомнила, каково это — хотеть обладать чем-то вопреки уставу. Он перехватил её взгляд, и на его визоре на мгновение проскользнули помехи, сквозь которые на долю секунды показались его настоящие, бездонные чёрные глаза — полные упрямства и подавленной страсти. — Что вы сделаете, если я сейчас нарушу протокол не только словом? — прошептал он, и его вторая рука легла на подлокотник кресла, фактически запирая Патрицию в ловушке. — Отправите меня на утилизацию? Или признаете, что эта «груда металла» возбуждает вас больше, чем холодный блеск орденов нашего Лидера? Дыхание Патриции сбилось. Это была игра на грани фола: за дверью был мир железной дисциплины, а здесь, в тени тёмно-розовых штор, зарождалось нечто порочное и абсолютно недопустимое. Патриция почувствовала, как по телу прошла волна жара, вызванная не столько близостью мощного реактора Томаса, сколько его запредельной наглостью. Она медленно подалась вперёд, почти касаясь своими губами края его холодного визора, и её дыхание оставило легкий туман на бронированном стекле. — Ты слишком много думаешь для того, у кого вместо сердца — батарейка, Риджуэлл, — выдохнула она, и её рука скользнула по его широкой груди, пальцами нащупывая пульсацию фиолетового света. — Но мне нравится этот сбой. Это делает твою казнь... или твое вознаграждение... куда интереснее. Она резко схватила его за галстук тёмно-синего цвета, притягивая ещё ближе, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В этот момент она была не просто Генералом, а женщиной, которая привыкла получать всё, что хочет, будь то власть или запретное удовольствие. — Красный Лидер на 127-м этаже, — прошептала Патриция, и в её карих глазах отразилось фиолетовое сияние его груди. — Он смотрит на карту мира. А я смотрю на тебя. И если ты действительно начал «вспоминать», то докажи, что ты не просто синяя жестянка в пиджаке. Покажи мне ту ярость, из-за которой Сэр так хотел тебя подчинить. Томас в ответ издал звук, похожий на низкое рычание. Его сильные пальцы сжали её бедро крепче, чем позволял протокол безопасности, сминая ткань её красно-чёрной униформы. Пиксели на его глазах задрожали, превращаясь в узкие красные щели — признак того, что человеческая натура Тома вступает в симбиоз с мощью монстра. Он рывком поднял её из кресла, прижимая к себе. Его сила была колоссальной; Патриция ощутила каждый провод, каждую титановую пластину под его одеждой. В этот момент золотой порт на его затылке начал опасно искрить, выбрасывая в воздух запах озона, который смешался с ароматом роз. — Будь осторожна в своих желаниях, Генерал, — прохрипел Томас, и его голос теперь больше напоминал рокот зверя. — Потому что когда я начну, я не остановлюсь по команде «отставить». Между тем, в лаборатории этажом ниже, Пауль сидел перед мониторами. На одном из экранов, передающем данные с сенсоров Томаса, критические показатели зашкаливали. Температура реактора росла, а уровень гормонов в крови «Объекта» (да, медики сохранили ему эту функцию) зашкаливал. Пауль медленно поднес к губам чашку кофе, наблюдая за тепловым силуэтом двух тел в покоях Генерала. — Ох, Патриция... — пробормотал он, потирая шрам над глазом. — Ты играешь с предохранителем, который вот-вот выбьет.