Дневник Кэтрин Уэльс

      На дворе стоял январь. Морозный, солнечный день. Крупные снежные хлопья припорошили крыши штаба, голые ветви деревьев и плиточные дорожки. Солдаты, назначенные в дежурство, размахивали тяжёлыми лопатами, шкрябая о камни металлическим ковшиком. В камине небольшого кабинета тлели брёвнышки, заботливо принесённые кем-то из наступательного отряда. Краснощёкий парнишка завалился в комнату, пыхтя от перемены температур, и скинул с плеч охапку дров. Кэтрин тогда ему приветливо улыбнулась, а мальчишка развеселился и чуть ли лбом в дверной косяк не впечатался.       Зимой подвигов почти не совершалось, и Кэт скучающе проводила время в своём кабинете. Легенды, перенесённые на пергамент каллиграфическим почерком, аккуратной стопочкой стояли рядом с достижениями минувшего года. Уэльс положила голову на ладонь и рассматривала узоры инея на окнах. Захотелось чаю. И почему бы не попить его в хорошей компании?       Эрвин Смит       Дверь кабинета главнокомандующего была начисто вылизана от крошечных пылинок. Паутина скапливалась только в десятках метров от комнаты Смита, побаиваясь безжалостной щётки его лучшего друга. Кэтрин, придерживая одной рукой поднос с двумя фарфоровыми кружками, робко постучалась. Сначала просунула в проём каштановую макушку и, получив тихое одобрение, зашла внутрь. Стол Эрвина был завален бумагами с бесчисленными отчётами, и Кэт пришлось громко кашлянуть, чтобы привлечь его внимание.       — Кэтти? — главнокомандующий поднял голову, сверкнув синевой под глазами. — Ты что-то хотела? Проходи.       — Я займу у вас время ровно на одну кружку чая, товарищ главнокомандующий. — она осторожно подвинула листы, свисавшие с её стороны стола.       — Просто Эрвин. Мы знакомы слишком давно, чтобы ты пренебрегала фамильярностью. — он сдавленно улыбнулся, наконец отвлекаясь от своей писанины.       Девушка села на широкое кресло, подмяв под бёдра длинную юбку, и достала из поясной сумки маленький блокнотик. Подвинула Эрвину его кружку с чаем и пиалу с леденцами. Она двигалась медленно, плавно рассекая пространство вокруг, будто вечно танцевала вальс.       — Расскажите, как проходит ваш день. — блокнот и перо нашли место рядом с её ладонью. Смит уж было захотел устало вскинуть брови, мол, очевидно по беспорядку вокруг. Но от девушки напротив веяло спокойствием, и складка меж его густых бровей заметно разгладилась. Он закинул конфету в рот, делая глубокий вздох, и отпил крепкий чай. Леденец от прикосновения с кипятком начал оттаивать, и на языке осела мягкая сладость.       — Я весь в отчётах, хотя погода за окном заманивает выйти на прогулку и завалиться в ближайший сугроб. — он гоготнул, и Кэтти повторила реакцию. — Капитан Леви иногда помогает со всей этой бумажной волокитой, но он слишком ворчлив. Приходится выгонять его из кабинета, чтобы не слышать возмущённых вздохов, когда чернила грязными кляксами падают на бумагу из-за моей усталости. Хотя, знаешь, в этом определённо есть его забота.       — Может, тебе последовать его примеру и выспаться наконец? — Уэльс лукаво улыбнулась, потягивая свой чай.       — Я не медведь, чтобы зимой впадать в спячку. Работы в это время невпроворот.       Безмятежная атмосфера вместе с теплом, с жидкостью растекающемся по организму, расслабил главнокомандующего, и Эрвин откинулся на спинку кресла. Чашка в сравнении с его крупной ладонью казалась совсем крошечной. Он сделал мерный глоток.       — Не думал о планах на предстоящий год?       — Тебе же не интересны мои мысли об экспедициях. — скорее утвердительно проговорил Смит.       — Как хорошо ты меня знаешь! — рассмеялась Кэтрин. — Вопрос не для моих заметок, но вы не думали по-настоящему отдохнуть? Выбраться в город ненадолго, погулять по ярмаркам и насладиться жизнью обычного человека?       Если бы Смит не видел в Кэтрин девушку умную, счёл бы этот вопрос за абсолютно нелепый. А Уэльс умеет подловить.       — Знаешь, я никогда и не думал о том, чтобы стать обычным. — с нотками грусти в голосе ответил он. — Мои стремления далеки от таких понятий. Хотя выбраться из кабинета стоит. Ханджи не откажется от партии игры в снежки. На лице взрослого мужчины заиграло едва заметное детское предвкушение чего-то приятного. Удивляясь собственным словам, он растёр виски большим и указательным пальцами.       — Правильно, а то скоро в статую превратишься. — рассмеялась Кэт. — И останется в кабинете Эрвина Смита лишь каменный памятник, напоминающий о вечно трудящемся главнокомандующем.       Напряжённый комок мышц его спины вытянулся. Эрвин вздохнул полной грудью, перебирая в голове собственные мысли, и едва заметно улыбнулся. Уэльс слишком нравились его золотистые волосы, а когда они растрепывались во время работы, Смит походил более на птенца, чем на трудоголика. Её коварный взгляд послужил намёком поправить причёску, но командующий разворошил её ещё сильнее, забавляя подругу.       Свободных мыслей мало, да и чай уже закончился. Поблагодарив Эрвина за приятную беседу, Кэтрин поднялась из кресла и собрала кружки на поднос.       — Дышите спокойно хотя бы пряным морозцем. — уже стоя в дверях, проговорила она.       Ханджи Зое и Моблит Бернер       От следующей двери, к которой Кэтрин подошла уже с тремя кружками и миской с печеньем, крики и возгласы разносились в радиусе нескольких метров. Стучаться не пришлось — всё равно за горячим спором её никто не услышит. Сгорбившийся Моблит сидел за столом, и Кэт не сразу разглядела в темноте помещения движущуюся из стороны в сторону фигуру Ханджи. Её сначала слышишь, и лишь потом видишь перманентное мельтешение, напоминающее гуляющий огонёк керосиновой лампы.       — О чём жарко спорите? — Кэтрин протиснулась в дверной проём, поддела бедром дверь, и та с громким хлопком закрылась за её спиной.       — Кэтти! Помоги мне убедить Моблита в том, что титанов необходимо чаще навещать! — капитан взметнулась к девушке, чуть ли не сбивая её с ног.       — Не уверена, что тут я хороший советчик. Об их природе я знаю не больше общих известных фактов. — Уэльс улизнула от пытливого взгляда Зое и подошла к рабочему столу.       — А если я скажу, что прочитала Сонни ещё не все твои истории? — Ханджи всё же настигла писательницу, прижав брюнетку к столешнице своим весом. — Они скучают, я почти уверена! А вы заставляете меня всё чаще о них беспокоиться.       Капитан присела на корточки, облокачиваясь на деревянную поверхность, и театрально уронила голову на сложенные локти. Кэтрин осторожно провела ладонью по растрёпанному хвосту на голове Ханджи и протянула ей кружку с ароматным чаем.       — Ммм, ромашка! — залепетала женщина, тут же меняясь в настроении. — Моблит, это ты её подговорил?       Заместитель капитана же потянулся за своей чашкой и закинул в рот печенье, видите ли он ничего не знает. Бернер вытянул ноги, распластавшись на стуле, и благодарно кивнул Кэт.       — Это исключительно моя инициатива. — её голос звучал убедительно, и Ханджи, разочаровавшись, приняла поражение. — Расскажите лучше, как вам погодка? Зое двигалась слишком быстро. В момент она оказалась у окна и двумя пальцами раздвинула шторы, презрительно проверяя обстановку на улице.       — Надо же, уже темнеет! Чудное время года — зима.       Капитан ретировалась к столу и сделала большой глоток из своей чашки. Посуда со звоном опустилась на жестяной поднос. Ханджи, причмокивая и роняя крошки во все стороны, принялась жевать печенье.       — Капитан, а не хотите сходить на прогулку? — Моблит прощупывал почву, полагаясь на отвлечённость командира от рабочих задач.       — Хм, неплохая идея! Надо бы вытащить Эрвина из его темницы. — вслух размышляла Ханджи.       — Эрвин до завтрашнего дня точно будет занят. — Кэтрин подмигнула Бернеру. — Но к вечеру будет прекрасное небо, а тебе, Ханджи, не мешало бы проветриться как можно скорее.       Парнишка, уперев лоб в ладонь, силился скрыть краснеющие щёки. Кэт слишком буквально восприняла намёк, хотя Моблит был ей безмерно благодарен.       — А ты, Кэтти?!       — У меня тоже дел полно! — Кэтти была готова взвыть от негодования. Наверное, капитану стоит протереть очки. — Моблит будет для тебя отличной компанией, а мне пора.       Она сочувствующе хлопнула Бернера по плечу и собрала опустевшие чашки на поднос. Ханджи пребывала в замешательстве. Она стянула с блюдца последнюю печеньку и засунула в рот, будто кто-то собирался её отнять.       — Не теряйте друг друга. — ласково улыбнулась Кэтрин. — Потом проверю наличие двух снежных ангелочков во дворе.       Жан Кирштейн       Среди широких коридоров штаба можно было найти небольшой закоулок, ведущий к огромному окну. Под ним — широкий подоконник, застеленный плотной тканью от сквозняка. Рядом кто-то из разведчиков давно поставил столик, и в укромном уголке получилось вполне уютное местечко для одиноких посиделок. Кэтрин хорошо знала, кто чаще всего занимает этот подоконник, и держала курс именно на него.       — О чём мечтаешь? — птичкой пропела девушка, возгружая на столик очередной поднос. В розетке сверкал черничный джем.       Жан Кирштейн удивлённо поднял голову, вытягивая шею. Сосредоточенный на его блокноте взгляд рассеялся, и, когда в глазах перестало рябить, он смог рассмотреть шевелящуюся фигуру Кэт.       — А, привет! — он поправил укладку и закрепил грифельный карандаш за ухом. — Да просто созерцаю зимний пейзаж.       Уэльс чуткая, её наигранно расслабленным лицом не проведёшь.       — Что рисуешь? — настырно поинтересовалась она, усаживаясь на подоконник и протягивая разведчику его кружку.       Жан почесал затылок и оглянул свои черкания презрительным взглядом. «Мне не нравится, что выходит». На желтоватой бумаге сверкали плавные линии, образующие собой прелестный вид, в точности напоминающий картину за окном. Пышные сосны будто покачивались, крошечные нарисованные снежинки оседали на поверхность земли или кружились в танце.       Кэтрин вздёрнула брови, поражаясь таланту солдата. Рисунок действительно походил на реальность, разве что был чёрно-белым.       — Жан, это великолепно! — она с позволения взяла блокнот из его рук. Пальцами легонько коснулась штрихов, словно боясь смазать их подушечками пальцев, и вгляделась в изображение. — Не понимаю, к чему такая скромность.       — Не тем заниматься я должен. — он откинулся на оконную раму, расслабляя плечи, и перевёл взгляд на мельтешащие очертания на снежных дорожках. — Тренировки уже вымотали, заняться особо нечем.       Добро улыбаясь, Кэтрин протянула ему вазочку с джемом и вернулась к разглядыванию рисунка. Жан, недолго подумав, принялся выковыривать ложкой густую массу. Сладость окутала язык, и Кирштейн удовлетворенно хмыкнул.       — Ты правильно пользуешься свободным временем. Стоит же иногда отвлекаться от бесконечных боёв.       — Возможно ты права. — он слизнул капельку джема с пальца. — Хочешь, тебя нарисую?       Обрадовавшись, Кэтрин согласно закивала. Она поддержала его лёгким ударом кулачка об кулак. Уэльс ещё недолго просидела на подоконнике, разделяя короткую беседу с Жаном, и, подмигнув парнишке, упорхнула дальше по коридору.       Микки Захариас и Нанаба       Комната капитана и капрала разведки была погружена в таинственную тишину. Из-за двери слышалось лишь копошение и мерные шаги обитателей. Кэтрин легонько постучалась в дверь, осознавая, что её присутствие уже обнаружено.       — Какие гости, Кэтрин! — Нанаба, отвлекаясь от дорожной сумки, подняла голову. Пушок коротких волос растрепался.       — Доброго вечера, Нанаба, Микки. — она кивнула каждому в приветствии и прошла внутрь комнаты.       — Где отрыла яблочный мармелад? — поинтересовался Микки, восседавший на кресле в углу кабинета.       — Связи в столице. — хитро ухмыльнулась девушка и подошла к мужчине. В её ладони, на узорчатой салфетке, лежали два мягких кубика, присыпанные сахарной стружкой. — Угостишься?       Захариас почесал жидкие усы и, осторожничая, потянулся к лакомству. Он сделал небольшой укус и прожевал угощение, явно наслаждаясь каждой вкусовой ноткой.       — Весьма недурно. — капитан улыбнулся и повернулся к капралу, одновременно перехватывая кружку на подносе. — Ты должна попробовать, Нанни.       Нанаба, вся раскрасневшаяся от сборов, устало оглядела обоих. Мускулистые плечи поднялись и опустились. Девушка подошла к друзьям и с любопытством попробовала мармелад. Довольное выражение лица стало одобрением сладости.       — Куда собираетесь? — Кэтрин кивнула на две дорожные сумки.       — С утра поедем в город к моей семье. — Нанаба присела на подлокотник, одной рукой держа кружку, а второй опираясь на спину мужчины. Пальцы бесконтрольно разминали его забившуюся холку.       — Не заметёт вас по дороге?       — Не должно. К полуночи снег перестанет.       На чутьё Микки можно было положиться. Он за версту ощущает не только приближение титанов, но и изменения в погодных условиях, настроении окружающих и партии в шахматы. Кэтрин давно усекла, что в этом его конёк. Волноваться за друзей, отправляющихся в нелёгкое путешествие на другую сторону стен, было необязательно.       Уэльс до глубины души обожала наблюдать за этой парочкой. Тихие, почти незаметные, но всегда выражающие свою тонкую связь уверенными прикосновениями, пока никто не смотрит, и одинаковым взглядом. Нанаба и Микки чем-то походили друг на друга. Хоть иногда и не скажешь, что они вместе, между ними много лет назад зародилось нечто эфемерное и глубокое. И эта близость, невидимая для остальных, была крепче стали.       — Отличной вам поездки! Берегите друг друга.       — Спасибо тебе, Кэтти.       Беседа с ними оставила в груди тёплое чувство зависти и счастья за тех, кто в трудные времена сохраняет человечность.       Армин Арлерт, Микаса Аккерман и Эрен Йегер       В общей гостиной, предназначенной для отдыха и спокойных бесед, брёвна трещали громче, чем в остальных комнатах. Желтоволосый мальчишка, вдохновленный заботой о друзьях, подкидывал дровишки в камин, чтобы те точно не замёрзли, и превратил комнату в парник.       Кэтрин, приветливо улыбнувшись каждому, поставила поднос на чайный столик и приоткрыла форточку, чтобы запустить в помещение свежий воздух. Микаса благодарно подмигнула — её щёки пылали от жары.       — Ну и натопили вы тут! Так задохнуться можно. — гоготнула Уэльс, присаживаясь на длинный диван.       Армин неловко захлопал глазами, зачёсывая чёлку за уши. Сам уже румяный.       — Чем занимаетесь, ребятня?       Кэт кивнула на кружки и удобнее устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Все трое заметно замялись, и Арлерт неуклюже подправил что-то, прикрытое его ногой.       — Да ладно вам, знаю я про ваши книжки. — Кэтрин оголила все тридцать два и с вызовом вздёрнула брови. — Я не буду вас сдавать. Просто потише сплетничайте в коридоре в следующий раз.       Ребята переглянулись, мысленно уточняя друг у друга, можно ли доверять девушке. Она в ожидании стукала пальцами по фарфоровой кружке.       — Обещаешь?       — Конечно! Мне самой до жути интересно, что известно о внешнем мире! — живость в голосе выдала её с потрохами — Уэльс была до жути любознательной и не стеснялась, что готова нарушить закон ради удовлетворения своего любопытства.       — Армин, не томи! Продолжай рассказывать! — взмолился Эрен, припадая к другу с вскинутыми в умоляющем жесте ладонями.       — Хорошо, я расскажу. — Арлерт выудил потрёпанную книгу из-под бедра и открыл её на нужной странице. — Здесь говорится, что внешние земли настолько большие, что везде разный климат. К северу зима более суровая, поэтому некоторые птицы вынуждены улетать на юг. Они переживают там холодное время года и возвращаются весной.       Микаса, обычно чуть отстранённая, со спокойным видом слушала рассказ. Кэтрин, достав из поясной сумки плитку шоколада в серебристой обёртке, отломила кусочек и протянула девочке. Та сначала удивилась, а потом с опаской приняла угощение. Шоколад плавился на языке, как снежинки, стоит зайти с заснеженной шапкой в тёплое помещение. Выражение лица Микасы обрело своё спокойствие. Кэтрин с нескрываемой радостью наблюдала за такими редкими моментами её рассредоточенности.       Эрен, продолжая слушать рассказ, всё еще находился в своих мыслях. Кэт не понимала, повести о внешнем мире заставляют его рефлексировать, или мальчик снова помышляет, как бы улучшить техники, в которых он отстаёт. Микаса, по немой просьбе писательницы, постучала его по плечу и протянула небольшой кусочек шоколадки. Йегер вскинул брови, заметно оживившись, его глаза округлились. Он чуть слышно замычал, разжёвывая сладость. Довольно кивнул и шёпотом поблагодарил Уэльс.       — Такое явление означает, что фермеры могут возвращаться к работам в огородах. Непонятно только, как птицы понимают, куда именно лететь. Эта наука, если я правильно понимаю, называется орнитологией, и в наших местах о ней мало что известно. — Армин, продолжающий увлекательный рассказ, сначала и не заметил три заворожённые пары глаз, уставившиеся на него. — Эй, вы чего?       — Армин, это так захватывает! — Кэтрин призналась, что от услышанного у неё отвисла челюсть. — Мы тут немного пошалили, пока ты говорил, но честно всё послушали. Уэльс показала раскрытую ладонь, на которой чуть расплавился кусок шоколада. Глаза Арлерта вспыхнули, и он схватил кусочек, с видом учёного изучая его. Остальные моргнуть не успели, как Армин проглотил сладость. Все звонко рассмеялись.       — Ты Сашу пародируешь? — презрительно изогнул бровь Эрен.       — С вами иначе нельзя. — констатировал мальчишка и широко улыбнулся.       — Не теряй запал, Армин, и, если будет желание, заходи ко мне. Я с удовольствием послушаю тебя ещё. — включив режим строгого наставника, проговорила Кэтрин. — А вы, ребята, приглядывайте друг за другом!       Трое вскочили, приложив кулак к сердцу, и прокричали «Так точно». Забавные ребята. Кэт несказанно радовало, что они берегут свою дружбу.       Конни Спрингер и Саша Браус       Кэтрин спустилась к общей столовой, чтобы пополнить запас воды в своём кабинете. На улице было почти темно, путь освещали зажжённые повсюду керосиновые лампы. В мерной тишине послышался чей-то хохот. У дверей в кладовую плясали две скрученные тени. Кэт пошла на звук.       — Да смотри ты по сторонам, идиота кусок! — девичий раздражённый голосок.       — До ужина ещё час минимум, кухарки нескоро придут. Я тебе не доверяю. — мальчишеский, каждая нотка уже знакома писательнице.       Конни и Саша шушукались прямо в хранилище, перебирая запасы. Кэтрин оказалась в дверях и с укоризненным взглядом сложила руки на груди.       — Чем это вы тут занимаетесь? — ей пришлось хорошо постараться, чтобы звучать серьёзно — картина перед ней девушку знатно веселила.       Спрингер и Браус вытянулись по струнке, отскочив от огромной плетёной корзины, и приняли статную позу. Их уши покраснели от стыда. Конни поджимал губы, Саша надула щёки — оба пытались не рассмеяться.       — Так-так-так. — ступая с пятки, Уэльс подошла к ним и искривила бровь, осматривая территорию ограбления. — Мне доложить главнокомандующему?       — Никак нет, госпожа Уэльс. Просим простить нас за столько глупый поступок. — басом затараторила девушка, высоко вздёрнув подбородок.       Конни сдался — он сложился пополам и захохотал. Саша ошарашенно взглянула на него, ударяя друга в плечо. Кэтрин заржала громче, и солдат окончательно впала в ступор. В её голодном разуме скользнула мысль — под шумок утащить желанный кусок вяленого мяса.       — Вы не перестаёте меня удивлять. — отойдя от истерики, Кэт выпрямилась. Она похлопала себя по животу, прогоняя в памяти случившийся инцидент. — Начальству я, конечно, не расскажу, но вы пообещайте поделиться.       — Так точно, госпожа Уэльс! — Саша продолжала стоять смирно.       — Расслабься. Пойдёмте чай пить. Только поторопитесь.       Через пять минут они расположились за одним из столов пустой столовой с тремя кружками чая и крошечной вырезкой мяса на блюдце — всё-таки старшая решила включить режим предостережения. Они долго болтали, травили нелепые анекдоты, пока ответственные за пропитание не пришли в помещение.       Пообещав встретиться с ребятами за ужином, Кэтрин оставила их. Она никогда не перестанет любоваться этой парочкой и гордо называть их бесятинкой разведки.       Капитан Леви       Последний кабинет, мрак из которого просачивался сквозь узкую щель под дверью в яркость коридора, был погружен в тишину. Кэтрин сжала поднос, замявшись у входа. Тревожить Леви и его грузные мысли хотелось меньше всего, но писательница чувствовала необходимость в том, чтобы втянуть его в жизнь. Он не такой уж грозный ворчун, прекрасно может влиться в компанию, просто иногда чуть вредничает, пребывая на периферии. Наблюдает, вникает мысленно, но не вклинивается, как это делали Ханджи или Эрен.       Уэльс резво постучалась. Дверь, будто сама того не желала, медленно отварилась через минуты. Еле проглядываемые синяки подчеркнули усталый взгляд. Зрачки капитана сверкнули в стычке с потоком света.       — Проходи. — сухо сказал он, открывая дверь шире.       Кэтрин, осторожно переступив через порог, направилась к чайному столику у двух массивных кресел. Леви зажёг свечу и отобрал у девушки поднос, словно в воздухе донося его до твёрдой поверхности — не потерпит, если хоть одна капелька упадёт мимо. Он принял расслабленную позу в кресле и выжидающе уставился на вечернюю гостью.       — Хотела просто поболтать. — она присела на край мебели и взяла свою чашку. — Угощайся.       Её плечи расслаблены, спина выровнена, нога на ногу. Вид непринуждённый, но уверенный. Показывает, что жаться перед ним не будет. И, если понадобится, сама заполнит пространство своей живостью.       — О чём? — мужчина чванливо изучил чашку и взял её в своей собственной манере.       Крылья носа чуть вжались, когда он проверял аромат напитка. — Ты умеешь заваривать чай.       Кэт благодарно улыбнулась и чуть ослабила твёрдый стан. Леви сделал беззвучный глоток. Мускулы лица расслабились — одобрение.       — Представляешь, даже не заметила, как пролетел день, пока заходила ко всем ребятам. — мерно проговорила она. Знает же, что капитан не привык зачинать разговоры. — Душевное состояние каждого проверила, могу быть спокойна.       Леви повёл бровью, озадачившись, и Кэтрин поспешила его предупредить:       — В твоих мозгах копаться не буду. — она в лёгком смущении опустила подбородок, загораживаясь воздушной чёлкой. — Хочешь, просто помолчим?       Её ясные глаза рассекали темноту, оставленную слабой свечой.       — Нет. — твёрдо брякнул он. — Расскажи что-нибудь. Я устал от тишины.       Уэльс кивнула, глубоко в душе гордясь тем, что смогла прорубить извилистую дорожку к его уважению. Она прочитала ему крайний написанный стих о разведке, поделилась мыслями о планах на предстоящий год, а потом вдруг встрепенулась, стряхивая с себя меланхоличный настрой, и звонко рассмеялась. Из её уст полились яркие истории, вдохновлённые рассказами Армина, и песнь Кэтрин получилась поистине прекрасной.       Леви молчал, гипнотизируя то пустоту перед собой, то размашистые движения рук девушки. Он участливо кивал, иногда скулы дёргались в кривой полуулыбке. Кэт выдохнула с облегчением — и с капитаном всё в порядке.       Обычный зимний день заплёлся венком воспоминаний. Покидая кабинет капитана Леви, Кэтрин цокала каблучками по мощёным доскам с высоко поднятым носом. Она гордилась тем, что ей дозволено обитать в стенах Разведкорпуса, ведь каждый его солдат уникален со своими причудами. Стоит лишь немного увильнуть от укоризненности, чтобы найти к каждому верный подход.