Интервью

Итак, начнём с того, что Сунь Укун проиграл спор. Своему ученику. Сказать по правде, это было паршивое начало. Сам Сунь Укун, Великий Мудрец, Равный Небу, позорно продул в обычных догонялках, в которые ввязался с полной уверенностью, что победа уже у него в кармане. Кто же знал, что ученик так быстро превзойдёт своего учителя? Но стоит заметить: никому другому, только МК! Иначе Королю Обезьян было бы совсем стыдно объяснять знакомым, какого чёрта он находится на телешоу, посвящённом Дню влюблённых. Мелкий, чтоб ты провалился. И этот день, и вся твоя следующая неделя. Чтоб твоя барахольная машинка схлопнулась, и ты опоздал на автобус. Это нахальное лицо ведь прекрасно знало о страхе сцены учителя. И самому Великому Мудрецу следовало подумать дважды, прежде чем соглашаться на нечто подобное. Однако было уже поздно – прямо сейчас он сидел на упругом бархатном диване напротив десятков камер и светодиодов, устремлённых прямо на него. За кулисами впопыхах метался персонал: они до сих пор не могли поверить, что на их шоу пришла знаменитость такого масштаба. Благослови боги того человека, который уломал Короля Обезьян явиться к ним, особенно после стольких слёзных писем и просьб сняться в их программе хотя бы на секунду. А он не просто пришёл – он согласился дать интервью! Он! Сунь Укун собственной персоной!! На соседнем стуле сидел мужчина, элегантно одетый в костюм с красной бабочкой. У него были настолько изящные черты лица, будто он сошёл прямиком с обложки журнала – та самая модель для покорения одиноких сердец. Увидев его, работники спотыкались об воздух и ловили себя на мысли, что были бы не прочь быть взятыми на столе этим телеведущим... Погодите-ка. Сунь Укуну показалось, что он точно где-то его видел, вот только где? Обезьяна приоткрыла рот, норовя окликнуть ведущего, но тут же захлопнула его: слова с трудом ложились на язык, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух. У Укуна путались мысли от всей вакханалии, творившейся в студии. Гул, суматоха, где-то рядом раздавалась брань оператора. Нещадно горящие дедлайны и попытки удержать гостя как можно дольше ставили всех на уши. Чем ближе стрелки часов подбирались к началу эфира, тем сильнее давила атмосфера. Времени на подготовку оставалось ничтожно мало. В помещении стало невыносимо душно. Король Обезьян, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, ослабил узел галстука и жадно глотнул воздуха. От приторно-сладкого вони духов Укун невольно морщил нос. Наверните из меня шаурму, молился он про себя, стирая ладонью выступивший на лбу пот, пожалуйста, петардой, ракетой – чем угодно бомбаните по этой студии. Какое стоп-слово нужно сказать, чтобы меня отпустили? Никто ведь не заметит, если я сбегу до начала съёмок? Ради обещания он должен был дотерпеть. И хотя у Короля Обезьян была репутация того, кто не слишком-то держит слово, почему-то именно сейчас он продолжал сидеть на месте. Пока Сунь Укун от нервов грыз ногти, по его лицу успели пройтись гримёрной кисточкой, чтобы освежить образ; сунули в руки пятнадцатый по счёту сценарий, на который Мудрец даже не взглянул (его тут же забрали на переписывание); и попросили Мудреца не впиваться в подлокотник дивана так, словно он был кошкой, которую безжалостно опускали в ванну с водой. Нет, всё это – явный перебор. В какой-то момент шум в студии стал настолько невыносимым, что Укун, не контролируя себя, резко подорвался с дивана, намереваясь броситься к выходу. Сотрудники, стоявшие на пути, вздрогнули и застыли. Вдруг основной свет погас, и над сценой вспыхнули софиты. Обезьяна замерла, когда раздался истошный крик продюсера: – Как "уже началось"!? Быстро всем по местам! Работники замельтешили, занимая свои позиции. Несколько камер уставились на Сунь Укуна, который застыл посреди сцены, не до конца осознавая происходящее. Всё случилось за считанные секунды. Сидевший рядом ведущий легонько потянул Мудреца за край одежды, вынуждая того сесть обратно на диван. Затем, дождавшись сигнала оператора, мужчина лучезарно улыбнулся прямо в бездушный объектив камеры. – Добрый день, дорогие зрители! Добро пожаловать в наше ток-шоу "TF in love" или "Правда и ложь в любви". Сегодня особенный день для всех парочек, и в честь этого нежного праздника мы проводим спецвыпуск! – на одном дыхании, чётко и ясно проговорил ведущий, после чего плавно перевёл взгляд на Сунь Укуна, моргнул и продолжил: – И сегодня у нас в гостях великий и всеми любимый Король Обезьян! Пора приоткрыть завесу тайны над этим беззаботным, но в то же время горделивым и скрытным героем и узнать его истинное отношение к любви. Всё внимание тут же переключилось на Укуна: телеведущий, камеры, софиты и притихшие зрители. Его тело окаменело. Прошло долгое, томительное мгновение. Все ждали хоть какой-то реакции, но гость упорно молчал, боясь оторвать взгляд от охрененно интересной напольной плитки. Так, Укун, дыши. Всё в порядке. Подумаешь, на тебя смотрит целый город. Подумаешь. С кем не бывает. Со всеми бывает. Ещё немного, и он сожмётся до крохотных размеров; пускай он это умеет, но сейчас Король напрочь позабыл о своих способностях. Он просто хотел исчезнуть. Здесь и сейчас. Выглядел он в этот момент, мягко говоря... непрезентабельно. Наверное, даже жалко. Вдох и выдох. По лицу пот продолжал литься ручьём, а вскоре и вовсе хлынул водопадом. Оставалось надеяться, что съёмки шоу выйдут настолько ущербными, что продюсер сжалится и удалит их к чертям собачьим, лишь бы не позориться перед толпой поклонников. – Не молчите, – донёсся до него шёпот из-за кулис, предназначенный только для тех, кто на сцене. – Продолжайте, у нас прямой эфир! Блять. А об этом нельзя было сказать раньше? Телеведущий перехватил внимание на себя. Наклонив голову и глядя прямо в объектив, он снова заговорил в своей дружеской манере: – Вижу, наш почтенный гость, как и все мы, в приятном шоке от происходящего! Представьте наши лица, когда мы вчера узнали о желании Короля Обезьян поучаствовать в нашем шоу. Мужчина легко и непринуждённо рассмеялся, профессионально разряжая обстановку. На Укуна этот жест подействовал как небольшое утешение; он начал понемногу приходить в себя и вникать в суть разговора. – Давайте начнём с простого, хорошо? Великий Мудрец, Равный Небу, как вы себя чувствуете? – Ох, эм... – Сунь Укун невнятно промычал и всё-таки смог выдавить: – В-волнительно. На мгновение заиграла весёлая музыка и тут же стихла, давая слово ведущему. – Очень знакомое чувство. Сам не нахожу себе места с того момента, как увидел вас, – мужчина снова мягко расхохотался. – Что вы думаете о сегодняшнем празднике? – ...сегодня, – Укун запнулся. Чёрт, ему правда не помешал бы тот дурацкий листок со сценарием, который ему впихивали перед началом съёмок. Он понятия не имел, что отвечать! Сунь Укун никогда не придавал значения этому дню, и сейчас ему остро не хватало какой-нибудь заготовки или дежурной фразы-клише. Мудрец посмотрел на мужчину стеклянным взглядом, нервно потеребил край костюма и монотонно заговорил не своим голосом: – Я считаю, что сегодня хороший праздник, – пауза. – Да, славный праздник. Вся сцена моментально залилась тревожным красным светом, а из колонок раздался резкий сигнал сирены, от которого Укун дёрнулся и едва не свалился с дивана. Что это ещё за чертовщина?! Всё быстро утихло и вернулось в норму. Телеведущий мечтательно улыбнулся, будто всё это время только и ждал этого внезапного звука. – А это, позвольте представить, механика нашего сегодняшнего интервью! Обычно мы устраиваем разные интерактивы, но сегодня на нашем госте закреплён детектор лжи. Нашим зрителям ведь хочется знать всю правду, не так ли? Только сейчас Укун отчётливо ощутил через ткань кармана пикающий механизм – измеритель его пульса. Просто, чёрт, откуда? Впервые в жизни Сунь Укуну хотелось застрелиться. Ещё пара таких сюжетных поворотов, и он грохнется в обморок прямо перед публикой. А ведь это только начало. Он с самого начала знал: этот день обречён на провал. Где-то со стороны техперсонала донеслось: – Число зрителей растёт! Продолжаем! – Хах, – Король Обезьян страдальчески улыбнулся. Он изо всех сил старался не взвыть от осознания того, во что вляпался. – Признаю, подобного я не ожидал. Выходит, допроса мне не избежать? Мужчина доброжелательно кивнул. Теперь Укуну этот тип нравился ещё меньше. Само присутствие ведущего давало обратный эффект: оно не расслабляло, а только натягивало нервы до предела. Рыжий хвост недовольно стукнул по сиденью дивана. – На самом деле, я никогда не воспринимал этот праздник всерьёз. Раз он существует – ну, пускай будет. Раздалась весёлая мелодия – та же самая, что и после первого правдивого ответа. – Кто бы мог подумать! Знаменитость, занимающая верхние строчки во всех любовных рейтингах, ни разу не интересовалась Днём влюблённых! – нарочито громко воскликнул ведущий, изобразив крайнее изумление. Он снова повернулся к обезьяне: – Неужели нет никого, кого бы вам хотелось поздравить в этот день? Вопрос убил Сунь Укуна – морально и физически, одним точным выстрелом. Это же буквально завуалированное: у тебя есть вторая половинка? Сейчас зрители за экранами наверняка замерли в экстазе, ожидая ответа. А Укуну... действительно некого было поздравлять. Разве что друзей, но точно не в романтическом плане. По крайней мере, праздник задумывался не для этого. Мудрец ещё мгновение пошевелил мозгами и поморщился. Фыркнув про себя, он пришёл к выводу: кого бы он ни вспомнил, ко всем близким он испытывал исключительно платонические чувства. В итоге Укун выдал самый разочаровывающий жест для камеры: просто пожал плечами, мол, "да хер его знает". Даже ведущий выглядел слегка огорчённым таким тусклым ответом, но интервью продолжил. – Допустим. Тогда я задам вопрос прямо в лоб: кто был вашей первой любовью? Да гори это любовное подростковое шоу к чёрту, срань господня. Если всё пойдёт в таком темпе, к вечеру от этой студии останутся только щепки и дым. Укун себе это гарантировал. Но, как ни странно, вместо того чтобы уклониться от ответа, Король Обезьян действительно задумался. Первым на ум пришёл их отряд паломников во главе с монахом Тан Саньцзаном. "Первая любовь" в данном контексте была понятием образным, но имела право на жизнь. Они были его семьёй. Вторым – почему-то – всплыл Макак. Честно говоря, последний тут был совершенно ни при чём. Укун и сам не понимал, какого лешего он вспомнил о нём в такой критический момент. Может, потому что тот был единственным его сверстником, о ком было не так унизительно думать в "особом" ключе? Так, стоп! Нет! Это шоу заставляет его мозг работать в каком-то извращённом направлении! Ему только не хватало начать рассматривать всех знакомых как потенциальных партнёров. Тьфу, упаси Будда. Может, ему ещё Братство вспомнить, всё Небесное Царство и каждого встречного демона? Поняв, что именно он может ответить, чтобы и не соврать, и не сболтнуть лишнего, Король Обезьян откинулся на спинку дивана и позволил себе ухмылку. По правде говоря, публика его всё ещё напрягала, но уже не так сильно. Сами вопросы бесили куда больше, чем страх сцены. – Для меня многие были важны. Поэтому ограничусь тем, что – да, у меня была первая любовь. Снова весёлая музыка. Правда. В студии послышался многоголосый вздох, а кто-то из фанаток на заднем ряду, кажется, даже вскрикнул от восторга. – О-о, я смотрю, наш загадочный гость не спешит раскрывать все карты! – ведущий ехидно потер подбородок, сверля Укуна пытливым взглядом. – Ну, этого и следовало ожидать от Великого Мудреца. Значит, дальше будет только интереснее. Мужчина кашлянул в кулак и перешёл к следующему пункту. – Вот ещё кое-что, что меня крайне интересует: ваш главный страх. Что это? Укун сначала не понял сути вопроса, отчего помедлил с ответом. Он несколько раз недоверчиво посмотрел на ведущего, ища в нём признаки подвоха, но, не найдя ничего, кроме дикого любопытства, почесал затылок и ответил как ни в чём не бывало: – Умереть в одиночестве. Правда. Вся его жизнь была одной большой нелепой шуткой, в которой чёрным по белому было написано, почему Сунь Укун вообще решил стать бессмертным: он просто не хотел, чтобы кто-то умирал один. А чтобы такого не случалось, он собирался сопровождать каждое существо до его последнего мгновения. – Не подумайте лишнего, – начал было мужчина, неловко обращаясь к гостю, – но я имел в виду другое: ваш главный любовный страх? Может, невзаимная симпатия, то же одиночество или потеря чувств к вам со стороны вашей второй половинки? Так вот в чём был подвох. Ну конечно, это всё-таки ток-шоу про романтику – понятно, что все вопросы будут связаны именно с ней! Укун разозлился: на себя и, в ещё большей степени, на организаторов мероприятия, составивших этот опросник. По ощущениям, здесь сидели одни извращенцы, которым только и хотелось, что залезть в голову Мудрецу. Его потихоньку начинало всё это подбешивать. – Раз так, – обезьяна прижала палец к губам, вдумчиво покосившись на человека (на ходу подбирая слова, так как заготовки у него не было), – то я не пережил бы потерю... близкого. Именно в этот момент мозг услужливо подкинул не самое приятное воспоминание – причину всех его кошмаров и стыда за содеянное. Сунь Укун до сих пор тотально сожалел об этом: смерть Макака и те паршивые эмоции, что Король испытывал, провожая товарища в последний путь. Чёрт, да почему он вспоминает об этой лицемерной обезьяне именно сейчас, на этом шоу?! Заиграла весёлая музыка. Все присутствующие в студии охнули от такого искреннего заявления, в котором не было ни малейшего намёка на пошлость. Ведущий приготовился озвучить следующий вопрос. – Просто знайте, что ваши слова тронули меня до глубины души! Хорошо, очень хорошо, оставим это. А теперь хотелось бы спросить о том, из-за чего фанаты на форумах до сих пор ведут кровавые дебаты: вы когда-нибудь были влюблены по-настоящему? Глаз Короля Обезьян нервно дёрнулся. Серьёзно, почему они продолжают ковыряться в нём своей вонючей палкой, надеясь найти скрытый смысл там, где его нет? Укуну не приходилось задумываться над всей этой ересью. Забивать голову сопливыми чувствами прямо сейчас казалось пустой тратой времени. Отпустите его уже домой. Как бы обезьяна ни старалась не выходить из себя прилюдно, в тоне явно прослеживалось недовольство вперемешку с ядовитым сарказмом: – Сейчас меня больше всего смущает, что кто-то парится над моей жизнью больше, чем я сам. Я был влюблён во многое, благодаря чему, наверное, сейчас и бессмертен. Правда. – Король Обезьян, – телеведущий хитро прищурился, намеренно растягивая слова, – я вижу, что сегодня чёткого ответа мы не получим. Но так и быть, от лица поклонников я всё же добьюсь правды. Сунь Укун сложил ладони, будто в молитве, и прислонил их к губам. Так, Укун, спокойно. Это всего лишь шоу. Нужно просто потерпеть. Представь, что мысленно замахиваешься посохом за плечо. Вдох. И разрубаешь перед собой стол пополам. Выдох. Окей, можно продолжать. – Есть ли в вашей жизни человек из прошлого, по которому вы скучаете? Сунь Укун помолчал. Он поднял взгляд на одну из камер и пристально посмотрел прямо в объектив, словно чуял: за ним может следить тот, о ком он сейчас подумал. Он ехидно улыбнулся, вскинув брови, и, не отводя взгляда от линзы, ответил: – Хах, а если я скажу, что да, скучаю, за мной вышлют снайпера или шпиона? Радостная музыка снова заплясала на фоне. Как же Укуну хотелось вырвать этот пульсирующий датчик и разбить его о голову ведущего за то, что тот заставляет его признаваться в таких вещах. Мужчина же звонко рассмеялся на всю студию и утёр уголки глаз. – Обещаю, что лично прослежу за тем, чтобы перебить вашего снайпера своим наёмником, не волнуйтесь. Простите за мою настырность, мне всё ещё не терпится узнать, кто же является тем самым счастливчиком. Скажите, кто для вас самый близкий человек в настоящий момент? Как только прозвучало слово человек, Укун непроизвольно обрадовался возможности ухватиться за эту соломинку. Это позволяло не истязать себя воспоминаниями и безбожным самокопанием. Сейчас ему хотелось говорить о чём угодно, лишь бы не о романтике, в которой он не эксперт. – Естественно, МК! По совместительству – мой лучший ученик, – даже самому Сунь Укуну его голос показался чересчур живым и весёлым. Однако желание говорить от души хлынуло само, словно из прорвавшейся плотины. – Парень не из робкого десятка, перебьёт кого надо, да и сам ребёнок – просто чудо. Видели вообще, как он усердно старается? В мире столько всего происходит, но этот мир до сих пор не самоуничтожился только благодаря этому парнишке. Пока есть возможность, Мудрец будет рекламировать своего ученика до посинения. Но вот когда съёмки закончатся... МК, я верю, что твоей интуиции хватит на то, чтобы не попадаться мне на глаза в ближайшие дни. – Из людей я также могу выделить пару своих знакомых, которые тоже заслуживают доброго слова: Мэй – поистине храбрая девушка с горячим нравом, и Тэнг. У последнего, вроде бы, недавно вышел том о наших новых приключениях. Правда, я его не читал – зачем, когда все события ещё свежи в памяти? – Я изумляюсь каждому члену вашей команды. Все ребята невероятные, – мужчина подбадривающе улыбнулся, но его восхищение продлилось лишь мгновение. Он быстро переключился на новую тему, отчего не насытившийся прошлым вопросом Король Обезьян скрытно поморщился. – Но к этому вернёмся позже! Пора сменить тему: верите ли вы во вторые шансы? Нечто тоскливое и горькое лопнуло в груди у Сунь Укуна и расплылось липким пятном. Вся весёлость, державшаяся на ядовитом сарказме и искренних чувствах к близким, испарилась. Он притих, снова погружаясь в думы, пока все остальные ждали ответа. – Не думаю, что их заслуживаю, но верить в них мне хотелось бы. Правда. Лучше бы детектор лжи соврал – так Укуну было бы проще убедить самого себя, что он не сожалеет об упущенном. Как он делал на протяжении нескольких тысяч лет и как хотел бы думать ещё столько же. Но, видимо, подсознание считало иначе. – Все мы нуждаемся в простом человеческом понимании, и вы не исключение. Я считаю, что каждый заслуживает шанса на исправление, – ведущий остановился, кашлянул в кулак и энергично запел: – Что-то меня не туда потянуло, ха! Итак, нам бы хотелось узнать, что для вас важнее: лучший друг или вторая половинка? О, те самые типичные "филлерные" вопросы, которые хотя бы не убивают менталку напрямую. Это получше, чем копание в личном. – Я выберу друга. Страсть может со временем погаснуть, но вот дружба – нет, точно нет. Ради бро, – Мэй бы им гордилась за использование молодёжного сленга, которому она его учила, – я готов свернуть даже горы. Дружба крепка... Она никогда не предаст в трудный момент и... Король Обезьян не успел договорить – весь зал залило тревожным красным светом. В студии повисла гробовая тишина, которую через секунду взорвал разочарованный гул зрителей. Укун замер с поднятыми руками и открытым ртом. Он недоуменно уставился на ведущего, а потом вспыхнул, яростно всё отрицая: – Эй, я же сказал правду! Что с этим детектором не так? Сломался? Эй, слышите? Его следует починить! Сунь Укун внезапно рассмеялся, даже немного истерично, параллельно бегая глазами по студии в попытках найти среди многочисленных приборов и лиц хоть что-то успокаивающее. Тщетно. Внутри всплывала забытая паника от осознания того, что за ним наблюдают. Боязнь сцены по щелчку пальцев сжала все внутренние органы в комок. Страх, гнев и отторжение кипятили кровь, подпаливали кончики нервов тем невыносимым ощущением, от которого Королю хотелось отчаянно забиться в угол. Обезьяна моментально, даже слишком резко, повернулась к ведущему. Выдавив шаткую ухмылку, Укун нервно рассмеялся: – Хаха, ужас. Вот же техника шалит. Так, что там у нас дальше? Ведущий, наблюдавший за этой сценой, лишь шире улыбнулся и повернулся к объективу камеры, озвучивая следующий вопрос: – Занимательно. Скажите, есть ли у вас кто-то, кому бы вы могли сейчас позвонить и кто ответил бы вам немедля? У Сунь Укуна к этому моменту полностью атрофировался мозг. Так что следующее, что он сделал – молча достал свой раздолбанный телефон, набрал чей-то номер и поставил звонок на динамик. Послышался протяжённый гудок. Все присутствующие в студии сопровождали его в напряжённой тишине. Не прошло и секунды, как на том конце взяли трубку: – Здравствуйте. Вы позвонили в Единый диспетчерский центр скорой медицинской помощи. Пожалуйста, расскажите, что у вас случилось? Мужчина рядом еле сдерживал смех до тех пор, пока Король Обезьян не сбросил звонок, после чего расхохотался вовсю. От этой реакции Укуну на миг стало легче, однако рука с телефоном всё ещё дрожала от переизбытка неконтролируемых эмоций, кишащих внутри. – Ладно, зачтено! А вы, оказывается, тот ещё проказник, Великий Мудрец. Признаюсь, этого я ожидал меньше всего. Тогда на чей звонок, не мешкая, ответите вы сами? – Честно? Я не из тех, кто мгновенно отвечает. Я про существование телефона-то часто забываю. Если повезёт – возьму трубку, если нет – их проблемы, я тут ни при чём. Правда. – Каков наглец! – подыграл ему телеведущий. Сунь Укун в ответ поднял руки в жесте "сдаюсь", при этом на его лице отражалось чистое нахальство. Он играл роль актёра, который мастерски умеет маскировать одни эмоции другими. Если в самом начале он проклинал это шоу всеми словами, то сейчас ему было жизненно необходимо отвлечься на что угодно, лишь бы не возвращаться к недавней минуте слабости. – А теперь хотелось бы задать однотипный, но тем не менее по-своему интересный вопрос: каким вы представляете себе идеальное свидание? – Дайте подумать, – Король Обезьян приставил кулак к щеке, делая вид, что усердно размышляет. Его опять потянуло в те времена, когда он проводил дни с Макаком. Тогда они, ещё незрелые и молодые, плескались в морской воде и бегали по тропам своего острова, лишь иногда, на долю секунды, останавливаясь, чтобы обменяться улыбками. Со своим... другом. Правильнее было бы сказать бывшим, но сейчас хрен его знает, что между ними вообще происходит после всей этой чехарды событий. Те дни были потрясающими, и именно те моменты оставались самыми тёплыми и трогательными воспоминаниями, которые Укун берёг и тайно лелеял, зная, что к такому больше не вернуться. Возвращаясь к одному из вопросов, – наверное, Сунь Укун был по уши влюблён в те времена. Его всё ещё пробирала слепая паника и чувство разбитости, но, несмотря на это, Король заставил себя ответить на висящий в воздухе вопрос: – Наверное, море или Гора Цветов и Плодов. Приятная погода, вечер и персики. – И всё? – И всё. Большего мне для счастья, по сути, и не надо. Заиграла весёлая, порядком надоевшая музыка. – Это на самом деле звучит очень хорошо. От приключений нужно отдыхать, верно? Так что отдых подобного плана со своей второй половинкой точно не помешал бы. Итак, следующее... Славно, что ведущий перестал задавать шокирующие вопросы. Сунь Укуна постепенно начало отпускать. Наверное, ему просто нужно было время, чтобы привыкнуть к обстановке, так что дальше всё должно пойти только лучш- – Вы хорошо целуетесь? Мудрец со всего размаху ударился ногой об стол, шикнул и замер в нелепой позе. Удар был тотальный. Ментальный. Ладно, он поспешил с выводами – пусть это шоу горит синим пламенем, пошли они все в одно место. Укун понятия не имел, что на это отвечать. Типа, нет?? Приятель, мне не приходилось в жизни засасываться губами с кем-то и обмениваться слюнями. Я чистый девственник, так чего же ты от меня хочешь??? Кому, мать его, вообще нужна эта информация? – Хотите проверить? Это должно было прозвучать заигрывающе и смело, но почему-то – как, в принципе, и с самого момента появления в этом шоу – Укун вступал в диссонанс с самим собой каждую секунду, выдавая мешанину из растерянности и неловкости. Зал взорвался свистом и восторженными криками шипперов, которые уже вовсю строчили фанфики после его дерзкой фразы. Спасибо и на том, что ведущий не продолжил этот нелепый диалог, а просто свёл всё в шутку. – Великий Мудрец, ну не при детях! Как бы фанаты ни хотели об этом узнать, на себе проверять я не стану. Блять, а на мне, значит, можно отыгрываться по полной, да? Вздор – абсурдность всего интервью доводит внутреннее состояние Укуна до слёз. Он был близок к тому, чтобы сорваться, когда мужчина снова хлопнул в ладоши и воодушевлённо обратился к гостю: – Вы готовы разрушить чужие отношения из-за влюбленности? У Укуна на это созрел один-единственный вопрос – малюсенький, совсем крохотный, почти незаметный: нахуя? Нет, конечно, бывают люди, без ума от токсичных отношений и всяких поехавших динамик между персонажами – просвещение от Мэй в шипперский мир не прошло даром (хотя травма после того разговора и прочтения стопки романтических додзинси всё ещё давала о себе знать). Но, чёрт возьми, извините, даже для Короля Обезьян это было слишком. Может, ещё не поздно одуматься, сохранить остатки здравого смысла и свалить домой, пока его не добили окончательно? Сунь Укун неопределённо посмотрел куда-то вдаль, трагично вздохнул и по-хозяйски закинул ногу на ногу для большего пафоса. – Настоящего мудреца не должны волновать чужие отношения. Если мой... кхм-кхм, объект симпатии был бы счастлив со своим возлюбленным, то его счастье для меня дороже моего собственного. Ложь. Укун был эгоистом. Звук тревоги резанул по ушам. Обезьяна подавила секундную вспышку стыда и злости, цыкнула и сплюнула невидимую горечь. Как же этот звук достал. Король тут же поправил себя, пока ведущий не успел выдать очередную кринжовую ересь под предлогом обсуждения результатов. – Хорошо, так уж и быть, отвечу честно, – начал он, внезапно став серьёзным. В его голосе проступила такая застарелая грусть и тонны боли, через которые могло пройти только древнее существо. – Я разрушил много вещей в своей жизни. Раньше меня бы это не остановило. Но сейчас я понимаю, что это чистый эгоизм. Нет. Больше нет. Правда. Укун обещал себе больше не совершать ошибок прошлого. Многое изменилось в нём, и многие открыли ему глаза. Пожалуй, ему действительно хотелось стать лучше. – Смотрю, вам многое довелось повидать, раз вы выносите такие суждения. Что ж, раз такое дело... вам когда-нибудь разбивали сердце? Как описать словами то, через что ты формально никогда не проходил, но при этом ощущал каждой клеткой тела? Ни безнадёжного отказа, ни постепенного затухания чувств – ничего из классических сценариев. Но Укуну казалось, что его сердце разбито уже очень давно. Главное самоунижение этого вечера – говорить правду с иронией, в которую не хочешь верить сам. Но детектор лжи работает беспощадно: если ты убедил себя в чём-то, он примет это за истину. Но сейчас... сейчас всё было просто паршиво. Это шоу мерзко и подло вывернуло его наизнанку. – Я же рождён из камня, забыли? – на удивление, на камеру он всё ещё умудрялся держаться дразняще, ловко скрывая бурю внутри. – Камень трескается только тогда, когда его бьют в нужное место. И когда он даёт трещину, – Укун замолчал на секунду. – Ни в коем случае, нет, это не больно. Просто пусто. Весёлая музыка. Впервые за всё время ведущий, до этого высмеивавший каждый его ответ, на мгновение проявил нечто похожее на сожаление, но тут же скрыл это. Данный жест не вызвал у Короля Обезьян ни капли симпатии – лишь чистое раздражение от того, что кто-то посторонний посмел посмотреть на него с жалостью. Бесит. Бесит всё. Укун ненавидел открываться перед такой толпой, ненавидел говорить о личном, ненавидел всё и вся, что происходило с ним в этот миг. Ему было уже абсолютно плевать, сорвёт он своим уходом это паршивое интервью или нет. Вымораживало само осознание того, что он всё ещё сидит здесь и позволяет выставлять себя на посмешище перед публикой. Мужчина поправил бабочку и беззаботно обратился к телезрителям: – Ну и куда же без нашего фирменного вопроса? Нам всем интересно узнать точку зрения каждого гостя. Итак, Король Обезьян, какие качества в партнёре вы считаете самыми важными? – Наверное, искренность и взаимопонимание? – это было первое, что пришло в голову. Сунь Укун саркастично хмыкнул, услышав музыку, знаменовавшую правдивость его слов. – Раз уж вы цените эти качества, то что для вас важнее: честность или верность? А вот тут Укун помедлил. И то, и другое нарушалось им самим и его близкими так много раз, что задумываться над их весом казалось бессмысленным. Но всё же... – Мне могут лгать из лучших побуждений, чтобы защитить меня, и я прощу. Но если меня предадут, – Сунь Укун сурово уставился в объектив одной из камер, словно глядя кому-то прямо в душу, – тут никакая честность уже не поможет. Правда-правда-правда, ох, опять эта жизнерадостная музыка. – Эти слова имеют значительный вес! Я бы сказал, что в чём-то согласен с вами, а в чём-то нет, но у каждого своя правда. За кулисами раздался тихий голос продюсера, подталкивающего ведущего "добавить искры". Услышав это, Укун взмолился, чтобы его нервная система не схлопнулась на атомы под очередной атакой. Он весь напрягся, ожидая подвоха. – Впрочем, как вы обычно выражаете свои чувства? И чтобы звучать корректнее: какие языки любви вам близки? Фух. Это, по крайней мере, звучало довольно мило. И это, по-вашему, "искра"? Боже, Укун успел навоображать себе худшее и окончательно разочароваться в человечестве, но не в этот раз. Почему с самого начала нельзя было задавать такие вопросы? Король Обезьян почесал нос, забавно шмыгнул и даже нашёл в себе силы ответить развёрнуто: – Слова звучат как-то... мелко для того, кто живёт вечно. Скорее, мой язык — это поступки. Защитить кого-то, вытащить из беды. Я, конечно, не люблю засиживаться на одном месте, но, наверное, моё постоянное присутствие рядом тоже о чём-то да говорит. Ложь. – Ладно, соврал в одном моменте: я люблю бездельничать и дрыхнуть днями напролёт. Правда. – И как после такого не верить в искренность героя? Я просто в восторге от вас, Сунь Укун! – уголки губ мужчины взмыли вверх. В этот раз его улыбка настолько напоминала манеры того самого Мэра, что казалась почти маниакальной. Да, Мэр. Вот кого всё это время напоминал Укуну этот человек. Ассоциация не из приятных. Чуйка Короля кричала, что надо бежать, надо слать всех нахуй и валить немедленно. Но было поздно: всё произошло быстрее, чем он успел сообразить. – А сейчас мы приступаем ко второй части нашего интервью! Вопросы зрителей – самая интригующая и сумасшедшая вещь, которая добавляет остроты в шоу "TF in Love". Мужчине вручили планшет с записями. Он пробежал глазами по строкам, странно ухмыльнулся и принялся зачитывать: – Это определённо будет интересно. Начнём: "Какие у вас фетиши или предпочтения? Есть ли у вас определённый типаж?" У Укуна отвисла челюсть. Это был немой шок, взрыв мозга и полное отречение от обещания не душить своих "фанатов". Сумасшедшие, думал про себя Король Обезьян, просто, блять, сумасшедшие. Его искренне поражало, что подобное вообще допустимо на телевидении. Что там говорил МК? Сняться в шоу, ответить на пару вопросов и всё? У Мудреца язык не поворачивался комментировать этот позор. – Вы себя вообще слышали? – если бы не камеры и свидетели, Укун прибил бы здесь каждого, кто приложил руку к этому ток-шоу. – Простите, но я не буду на это отвечать. – Хм, – только и произнёс ведущий, приложив палец к подбородку и опустив взгляд на листы бумаги. Он явно что-то выцепил из текста, иначе та дьявольская улыбка не проявилась бы вновь. – Тогда мы перейдём к следующему вопросу. Он сделал паузу, смакуя момент. – Ваши действия, если бы вас прижали к стенке? – Что? Иначе говоря, Сунь Укун ненавидит давать интервью.

***

Облако, добравшись до самого дальнего переулка в городе, растворилось в воздухе, стоило обезьяне спрыгнуть на землю. Ноги подкашивались от изнеможения и с трудом держали вес, поэтому Укун сел на корточки и обхватил голову руками. Крика не последовало, но его знатно трясло. На ближайшем дереве чирикали птицы, перелетая с веток на провода. Солнце садилось за гору, и его последние лучи окрашивали улицу в пылающий рыжий. Переулок был пуст – ни души, кроме самого Короля Обезьян, который надрывно дышал, вцепляясь пальцами в собственную шерсть. После того вопроса он просто взял. И сбежал. Он не стал ничего крушить. Но Укун был на грани – на очень опасной грани. Ещё секунда, и он либо снёс бы там всё к чертям, либо просто разрыдался от того, до какого состояния его довели. Отвратительное шоу, гори оно синим пламенем. Его до сих пор потряхивало от ярости и истерики, которая накрыла его по пути к этому укромному месту. Стоило только оказаться на улице и почувствовать свободу, как всё накопленное напряжение хлынуло через край. Мудрец поднялся с земли. Он долго стоял неподвижно, застыв с безумным взглядом, а затем с дури ударил по ближайшему камню. Тот влетел в стену кирпичного дома, оставив в ней глубокую трещину. Лучше бы он сам был на месте этого камня, чем чувствовал себя настолько раздерганным и растерянным от любой мысли об этом ток-шоу. В кармане зазвонил телефон. Обезьяна достала его и прислонила к уху. – Король Обезьян, я видел, что сегодня произошло на интервью! – МК буквально ревел в трубку, не в силах сдержать дрожь в голосе. У Укуна сердце обливалось кровью от того, как парень убивался на другом конце провода. – Я... я пытался туда попасть! Но всё пошло наперекосяк! Сначала машина сломалась, потом я опоздал на автобус... Посох... посох я отдал Сэнди на починку, ты же помнишь, поэтому... – всхлип. – Я... я... Укун, прости меня, прости, тысячу раз прости! Это всё из-за меня. Я виноват. Если бы не моё желание, тебе бы не пришлось через всё это проходить. Мне Мэй рассказывала, какое это шоу смешное, но я не думал, что там всё настолько плохо! Я был в ужасе, когда смотрел на это. Укун, прости, прости, прости, миллиард раз прости- Сунь Укун наконец вышел из ступора и крепче сжал телефон обеими руками. – Ну-ну, спокойно, малыш, – он старался говорить как можно мягче, вкладывая в голос всю родительскую заботу, на которую был способен. – Всё в порядке, не волнуйся. Это всего лишь глупое шоу. Зачем так убиваться из-за подобной чепухи? Всё хорошо, правда. Все гневные мысли о студии улетучились в мгновение ока, стоило услышать рыдания ученика. Теперь Укун чувствовал себя полнейшим дураком из-за того, что так сильно обиделся на выходку людей-извращенцев с их специфической рубрикой. По сравнению с горем МК, винившего себя во всём, этот позор на ТВ казался сущим пустяком. – Ты снова плачешь? – спросил Мудрец нежно-игривым тоном, от которого парень в динамике попытался подавить одновременно смех и слёзы. – Н-нет, п... просто глаза потеют... Укун рассмеялся в голос – настолько жалко и одновременно забавно это прозвучало. – Серьёзно!? – он задорно крикнул и хлопнул себя по бедру. – Приятель, да ты сейчас выглядишь хуже, чем я! Так дело не пойдёт. Значит так, у тебя новое задание: быстро ищи какую-нибудь забегаловку и купи себе горячий напиток. И что-нибудь вкусное к нему тоже возьми. Слышишь? Бегом! Тебе скинуть деньги на еду? – Но я же провинился! – крикнул МК в ответ, всё ещё содрогаясь, но уже не так надрывно, как минуту назад. – Я сделал тебе больно, а ты меня за это поощряешь! Укун! Король Обезьян нахмурился. – Я сейчас буду спорить, – притворно-грозно начал он. – Во-первых, ты не виноват – только попробуй мне ещё раз об этом сказать. Ну, может, самую малость, но ты же не со зла. Ты хотел, чтобы я весело провёл время, так? Послышалось громкое шмыганье носом. – Угу. – Во-о-о-от, честное слово, херня это ваше развлечение. Не люблю ходить на допросы, но, думаю, ты это уже и сам понял. А во-вторых, всё со мной в порядке. Меня похлеще долбали Небеса, Костяной Демон и Братство в придачу. А тут? Что эта кучка смертных вообще может мне сделать? – слабый смех на другом конце трубки стал для Сунь Укуна лучшим звуком за весь этот паршивый день. – Боже, МК, это такие мелочи, просто не забивай себе голову. Меня сейчас больше волнует: ты-то как? – Т-тоже в порядке, – парень помолчал и добавил: – Ты точно не сердишься? – Конечно, сержусь, – проговорил Укун злорадным голосом, – но если ты прямо сейчас побежишь покупать себе вкусности, я, так и быть, подумаю над прощением. – Хорошо, сэр. – Одна нога здесь, другая там! Укун отключился. После разговора с МК все проблемы внезапно стали казаться какими-то несущественными. Дышать сразу стало легче и свободнее. Неужели воздух всегда был таким приятным? И с чего он вообще так парился из-за тех вопросов? Надо было сразу уйти, и не было бы этого цирка. Убрав телефон в карман, он огляделся, и его взгляд тут же встретился с хитрыми золотыми глазами. Мудрец от испуга отскочил в сторону, схватившись за сердце – этот день явно вознамерился доканать его подобными сюрпризами. – Давно ты здесь? – У тебя после шоу появилась привычка задавать тупые вопросы? – Макак вальяжно развалился прямо в воздухе, удерживаясь на лету с помощью теневых сил. Укун лишь цокнул и закатил глаза, глядя на его издевательскую ухмылку. – Мне теперь каждый встречный будет напоминать об этом? – О нет, я же говорил, что это заразно! – Прекращай, Макак, – Укун упёр кулаки в бока и попытался пнуть парящую тёмную обезьяну, но та, как и ожидалось, легко увернулась. – Я что, на видео настолько плохо выглядел? – Два из десяти. Стрим завирусился настолько, что его крутили по всем экранам города, так что твои нервные тики были очень заметны. Макак всё видел, осознал Сунь Укун. Он всё слышал. Все те скрытые обращения, зашифрованные в ответах... он точно всё понял. Рыжему резко поплохело. Осознание того, что он наговорил лишнего на глазах у всего города, накрыло его новой волной стыда. Захотелось просто самоуничтожиться и больше никогда не возрождаться. – Класс, – Укун призвал облако и уселся на него, упёршись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. – Будет, что ли, над чем посмеяться в будущем. Плюс кринжа в копилку. Сначала они просто сидели в тишине. Точнее, Укун так думал – Макака просто не было слышно. И зачем тот вообще пришёл? Чтобы поглазеть на него, выжатого и убитого? Если поиздеваться – то пусть валит к чёрту. День и так вышел паршивым, куда уж хуже. Внезапно кто-то толкнул его в плечо. Укун оторвался от самобичевания и увидел перед собой протянутый персик. Идеальный и спелый. Он с опаской взял плод, даже не глядя на дарителя, так как прекрасно понимал, чья это рука. – Мда уж, видел бы ты себя со стороны, – Макак ткнул Короля Обезьян в живот. Тот злобно рыкнул, но персик надкусил и принялся жевать. – МК ты послал за едой очень вовремя, а о себе подумать не судьба? Ты же в кашу. – Не помню, чтобы я нанимал себе психолога. Но, признаться честно, этот необъяснимый жест заставил что-то тёплое шевельнуться в груди. – Паршивец, – Макак попытался его пнуть в ответ на колкость, но Сунь Укун уклонился, отъехав на облаке назад. – Ты так и будешь здесь прохлаждаться или всё-таки пойдёшь куда-нибудь? – Без понятия, – Мудрец оторвался от еды и посмотрел на Макака. – А ты-то чего здесь? Тот лишь молча уставился куда-то вдаль. Укун уже решил, что они снова будут играть в молчанку, когда теневая обезьяна вдруг спросила: – Не хочешь сходить на Гору Цветов и Плодов? Король Обезьян посмотрел на него со скептицизмом и склонил голову набок. С чего бы вдруг? Раньше нужен был веский повод, чтобы выманить Макака на гору и заставить провести время с остальными. А тут он сам предложил? Не верится. Укун точно не в обмороке? Может, это галлюцинация на почве стресса? – Просто, – начал было спешно объясняться Макак, отвернувшись от Укуна всем корпусом, – скоро закат догорит. Сунь Укун вспомнил, что говорил о чём-то подобном в интервью. Неужели Макак запомнил? Что ж, может, этот день всё-таки не был окончательно обречён на провал. – Хорошо, идём. Доев персик, Укун спрыгнул с облака и отряхнулся. Он встал перед Макаком, полностью готовый отправляться. Тот обернулся и, окинув его оценивающим взглядом с ног до головы, усмехнулся. – Ну вот, совсем другой вид. Хотя тебе всё равно не мешало бы освежиться. А знаешь... может, после горы пойдём и сожжём нахрен ту студию? Иначе говоря, Сунь Укун никогда ещё не был так счастлив, как сейчас.