Температура

Поздний вечер в квартире был тихим. За окнами шумел город, машины редкими огнями скользили по мокрому асфальту. Се Лянь уже сбился со счёта, сколько кругов прошёл по гостиной. Маленькая Хуалянь у него на руках была горячей — слишком горячей для крошечного тела годовалого ребёнка. Девочка сонно всхлипывала, уткнувшись носом в его плечо, и каждый раз, когда он пытался хоть на секунду остановиться, её пальчики сильнее вцеплялись в ткань его футболки. — Тише, маленькая… всё хорошо… — шептал он, осторожно покачивая её. Голос был мягким, но усталым. Он уже пробовал всё — укачивание в кресле, тихие песни, сказки, даже включал белый шум на телефоне. Но стоило ему присесть, как Хуалянь начинала плакать так жалобно, что у Се Ляня сжималось сердце. Температура держалась, хоть он и дал ей лекарство. Лобик был влажным, щёчки — слишком розовыми. Се Лянь глубоко вдохнул, пытаясь не показывать тревогу. Спина ныла, руки затекли, но он продолжал ходить — шаг за шагом по ковру. В замке тихо щёлкнул ключ. Он даже не сразу поверил, что это Хуа Чен — тот обещал вернуться поздно, но не настолько. Дверь открылась почти бесшумно. Тяжёлые шаги остановились в прихожей. Хуа Чен вошёл в дом, снимая перчатки. Чёрное пальто ещё пахло ночным воздухом и чем-то холодным, уличным. Он явно ожидал увидеть темноту и тишину… но остановился на пороге. Се Лянь медленно повернулся к нему, всё ещё укачивая дочь. Он выглядел измотанным — волосы чуть растрёпаны, движения осторожные, будто он боялся разбудить ребёнка. Но когда он увидел Хуа Чена — его взгляд сразу потеплел. — Ты дома… — тихо сказал он, и в голосе прозвучало облегчение. Хуа Чен на секунду замер. Его взгляд скользнул по маленькой фигуре девочки, прижавшейся к груди Се Ляня, по её покрасневшем щечкам, по бутылочке с лекарством на столе. — Что случилось? — голос стал ниже, собраннее. Вся усталость после долгого дня словно ушла на второй план. — Температура… зубки лезут, наверное… — Се Лянь мягко покачал Хуалянь. — Почти не спит… спит только если я хожу. Девочка тихо захныкала, словно почувствовав новый голос. Маленькая ладошка потянулась в сторону Хуа Чена. Он подошёл ближе, шаги стали медленными и осторожными — совсем не такими, какими он ходил в офисе или на встречах. Там он был главой мафии, холодным и непоколебимым. Здесь — просто отцом. Хуа Чен осторожно коснулся её лба тыльной стороной ладони. Его глаза на мгновение потемнели. — Горячая… — тихо сказал он. Се Лянь кивнул. — Я измерял… сбивается, но ненадолго. Несколько секунд они просто стояли рядом. Се Лянь продолжал ходить маленькими шагами, будто не мог остановиться по привычке. Хуа Чен снял пальто, бросил его на спинку дивана и мягко сказал: — Отдай её мне. Се Лянь чуть удивлённо посмотрел на него. — Она может заплакать… — Я справлюсь, — ответил он спокойно. Он протянул руки, и Се Лянь осторожно передал девочку. Хуалянь недовольно пискнула, но Хуа Чен сразу начал медленно покачиваться — почти незаметно, уверенно. Его ладонь поддерживала её затылок, пальцы аккуратно гладили по спинке. — Привет, маленькая… — тихо прошептал он. Девочка всхлипнула… и неожиданно притихла, слушая знакомый голос. Се Лянь на секунду замер, будто не веря, что можно стоять на месте. Он осторожно опустился на диван, впервые за несколько часов позволив себе расслабить плечи. Боль в руках и спине накрыла волной. Хуа Чен заметил это мгновенно. Его взгляд стал мягче. — Ты сколько уже так ходишь? — спросил он тихо. — Не знаю… с вечера… — Се Лянь устало улыбнулся. — Она плачет, если я сажусь. Хуа Чен нахмурился едва заметно. Он медленно продолжал укачивать дочь, но теперь подошёл ближе к дивану, чтобы Се Лянь мог опереться на него плечом. — Почему не позвонил мне? Се Лянь чуть опустил взгляд. — Ты был занят… Я знаю, как у тебя там всё сложно. Хуа Чен ничего не ответил сразу. Только наклонился ближе и коротко коснулся губами его виска — тихо, почти незаметно. — Для вас я никогда не занят. В комнате снова стало тихо. Только мягкое дыхание ребёнка и редкие звуки города за окном. Хуалянь постепенно расслаблялась в его руках, маленькие пальчики уже не сжимались так сильно. Се Лянь наблюдал за ними — за сильным мужчиной, который мог управлять опасным миром за пределами дома, и тем, как бережно он держал их дочь. Он невольно улыбнулся. — Она тебя слушается… — прошептал он. — Она просто знает, что папа дома, — тихо ответил Хуа Чен. Он чуть наклонился к Се Ляню. — И ты тоже можешь наконец-то отдохнуть. Се Лянь прикрыл глаза на секунду, позволяя себе эту редкую роскошь — не быть единственным, кто держит всё на своих плечах. Ночь медленно становилась спокойнее, и впервые за долгое время в доме стало ощущаться настоящее чувство безопасности — когда они втроём были рядом. Хуа Чен долго не торопился. Он чувствовал, как дыхание Хуалянь постепенно выравнивается, как маленькое горячее тело тяжелеет в его руках — знак того, что девочка наконец проваливается в неглубокий, болезненный сон. Он двигался медленно, почти бесшумно, мягко покачиваясь из стороны в сторону. Шаги были плавными, уверенными — словно он считывал каждое движение ребёнка. В полутёмной комнате свет торшера ложился на его плечи золотистой полосой. Се Лянь наблюдал за ними с дивана, укутавшись в плед. Его глаза закрывались от усталости, но он всё равно не мог отвести взгляд. Хуалянь тихо вздохнула и сильнее уткнулась носиком в ворот рубашки Хуа Чена. — Ш-ш… — едва слышно прошептал он, проводя пальцами по её спине. — Папа рядом. Ещё несколько минут он просто стоял, позволяя ей полностью расслабиться. Он не торопился — знал, что если поспешить, она проснётся и всё начнётся заново. Когда её ручки наконец ослабли и перестали цепляться за ткань, Хуа Чен медленно направился в детскую. Дверь он приоткрыл аккуратно, чтобы не скрипнула. В комнате горел маленький ночник — мягкий тёплый свет отражался от игрушек и аккуратно заправленной кроватки. Он остановился у неё, ещё раз прислушался к дыханию дочери. Медленно наклонился. Сначала он наклонился к кроватке , чтобы движения стали ниже и плавнее. Одна ладонь поддерживала её затылок, другая — спинку. Хуалянь тихо всхлипнула во сне. Хуа Чен замер полностью. Только после того как он убедился что она спит, он очень медленно начал перекладывать её в кроватку. Когда она оказалась лежащей, он ещё несколько секунд держал ладонь у её груди, чувствуя ровное дыхание. Маленькие пальчики на секунду дрогнули — будто искали его. Хуа Чен мягко накрыл её лёгким одеялом, поправил уголок под подбородком и осторожно убрал прядь волос со лба. Затем коснулся губами её виска — почти невесомо. — Спи, маленькая, — прошептал он. Он не сразу ушёл. Несколько секунд просто стоял рядом, наблюдая, как поднимается и опускается её грудь, как ночник рисует мягкие тени на стенах. Только убедившись, что она уснула крепче, он тихо вышел из комнаты, прикрыв дверь на щёлочку. В гостиной Се Лянь уже почти дремал, но поднял голову, когда Хуа Чен подошёл ближе. — Уснула?.. — шёпотом спросил он. Хуа Чен кивнул и сел рядом. Его ладонь сразу нашла руку Се Ляня — тёплую, усталую, чуть дрожащую после долгих часов укачивания. Он мягко провёл большим пальцем по запястью, словно снимая напряжение. — Теперь твоя очередь отдыхать, — тихо сказал он. В квартире наконец стало по-настоящему тихо. Только лёгкое дыхание из детской и редкие звуки ночного города за окнами напоминали, что мир снаружи всё ещё существует — но здесь, в этой комнате, всё было спокойно.