Конечная остановка: тентакли

Небольшое путешествие. Авантюра, в которой молодому человеку предстояло пересечь дикий лес, горы и поля, чтобы добраться до финиша. Этот спор стар как мир. Будучи детьми из простых семей, сельчанами, детьми сапожников, доярок и конюхов, сам герой тоже являлся не более чем сыном пастуха. А такие дети зачастую росли сами по себе. Оттуда и брала свои корни их игра – добраться до старенького замка на окраине земель. Только раньше детишки фантазировали о замке, зная, что дома их выпорют, попробуй они действительно добраться до развалин великого прошлого. Сейчас они выросли. И Сэм, сын пастуха, получил заветное письмо от друзей детства, настоящий вызов. Добраться до громоздких останков замка, с каждым годом всё больше уходящих под землю. Ухмылка играла на губах молодого человека, потому что именно он и был зачинщиком подобных споров, квестов и всегда бросал вызов своей судьбе. Победа, как он сам всегда говорил, стоит жертв. Возможно это и подтолкнуло молодого приключенца, что даже не успел обзавестись жиденькой бородкой, срезать путь через дикую, особо грозную часть леса перед замком. Так он смог бы сократить путь от суток до часов так десяти, а может и меньше. Он шагал уверенно, улыбаясь сам себе, как глупый мальчишка, заходя всё глубже в лес, где даже птицы не показывали свои чарующие голоса. Но юношу это не беспокоило. Он даже не замечал как ещё в начале его пути растения с необычной цепкостью скользили своими листьями, лозами и ветками по его одежде, оставляя липкую смолу. «Весна, сезон цветения, это просто смола, главное руки не испачкать»,– Ворчливо рассуждал Сэм, переступая через мелкий ручей на своём пути. Парень совсем забыл о сказаниях, о том как в этом лесу пропадали люди, как они не возвращались домой и больше никто и никогда их не слышал, не видел, не чуял. А лозы, листья, даже трава казалось не собиралась выпускать путника из своей хватки. Каждый новый шаг давался с трудом, и чем дальше шёл Сэм, тем тяжелее поднимались его сапоги. Как в живом болоте, трава словно пыталась поглотить его ноги, а листья, растения, кустарники, старались ухватить его руки. Неужели это галлюцинации? Дурман? Его глупые мысли и страх перед темнотой? Он уже не маленький ребёнок, чтобы пугаться густой чащи леса, где кроны деревьев настолько плотные, что свет едва пробивается к земле. Но тем не менее, страх и подозрения нарастали… С каждым новым ударом сабли по веткам, по молодым побегам и высокой траве. От каждого разреза появлялась та самая смола, пахнущая чем-то приторным, незнакомым и свежим. Наряд человека всё больше пачкался, пропитываясь веществом, через рубаху, через штаны и перчатки, но Сэм шёл. Он хотел выиграть спор, который начал сам же ещё в глубоком детстве. Не ведая, что друзья давно позабыли о глупой традиции, что они все выросли и не держат связь друг с другом, что это всё – глупая шутка его коллег торговцев, ведь Сэм слишком часто рассказывал, бахвалился детскими шалостями. И шалость удалась. Растения в этом лесу далеко не обычные. Животные не заходили в дикие заросли, в самую сердцевину территории из-за страха, из-за темноты и ужаса. А может потому что их пожирали, кто знает? Никто и никогда не выходил отсюда живым. Такая участь ждала Сэма тоже. Всё было решено в тот момент, когда странной и подвижной формы трава начала извиваться, цепляться за его ноги, за рваные части штанов, стремясь проникнуть глубже. Прямо к его паху, прямо к промежности и заднице, под рубашку к груди с сосками. Юноша с шоком задвигался, чувствуя как холодные, но до ужаса живые листья, стебли травы странной формы двигались так быстро, стараясь зацепиться, заставить остаться его тут. Сначала было неловко, потому что влажные и скользкие прикосновения щекотали, дразнили. Растения не пытались навредить, но касались сосков откровенно, и с той же откровенностью гладили член, сжавшийся от страха с неловкостью. И чем больше он бездействовал, тем быстрее мелкие тентакли заинтересовывались в нём, стягивая тело всё больше, пробираясь под одежду всё дальше. Только когда эти странные щупальца начали присасываться к его груди, к головке члена, Сэм по настоящему испугался. Страх, подкинул парню сил подорваться с места, цепляясь за овраг. Пальцы погружались в грязь, колени и локти пачкались о землю, но он выбрался из углубления, оставляя шипящую и дергающиеся лозы в земле позади. Он рухнул на землю совершенно без сил, вздыхая с облегчением. А в другую секунду его тело уже оторвало от земли с силой выбивающей воздух из лёгких. Он переступил черту, достиг той части леса, откуда уже не вернётся никогда. Потому что его подвесили на лианах. Живых лианах щупальцах, диких, голодных. Они не пытались поранить, но и отпускать свою добычу не собирались. Их интерес сосредоточился на штанах молодого человека. Сэм в моменте испугался, что лозы, эти скользкие тентакли заинтересовались его кровью от царапин. Он запаниковал, начиная биться в путах – добился он противоположного. Запястья, стопы обвило витиеватым узором ещё туже, ещё плотнее, а грудь охватило и сжало поперёк. Не ломая кости, не повреждая мышцы, но обхватывая всё больше, покрывая парня своими цепкими щупальцами, проникая под одежду, под перчатки, рубаху, штаны и сапоги. Не прошло и минуты, как Сэм оказался полностью раздетым. Вещи мёртвым грузом рухнули на землю, пока самого человека поднимали всё выше, не оставляя шансов на побег. Сэм дрожал от страха, ужаса и ожидания, что вот-вот его сожрут! Что через пару мгновений ему сделают больно, проникнут под кожу или высосут всю кровь до последней капельки! Но этого не случилось. Цветки, лозы, листья, всё было заинтересовано в его теле, да, но иным образом. Он понял это, как только один из странных цветков открылся на конце подвижной лианы и заглотил член целиком. Укуса не последовало, только влага, плотный обхват и жар прошедший по самой чувствительной части тела. Юноша сдавленно застонал, пытаясь дёрнуться, тут же получая провал с усилением хватки на себе. Это неловко, скользко, горячо и невероятно стыдно. Будь у паренька возможность, он бы сжал бёдра вместе, поджал бы ноги ближе к телу. Но он не мог, бессильно смущаясь от собственных намерений и реакций. Неужели это реакция на адреналин? На испуг? Или всё из-за смолы на его теле? Парень растерянно смотрел как его всё больше стягивают в гущу листвы, а лозы стягивающие грудь присасывались к соскам, снова, ровно как это делала та трава в овраге… юноша засмущался ещё больше, как же это так?! Стимуляция становилось сильнее. Может и не с целью наказать дикого человека в ловушке, но с намерением удержать его на месте, пока внутри лозы с цветком происходило основное действо. Лепестки плотно присосались к члену, к головке, к основанию, покрывая той самой густой смолой. Всё это время вещество и служило одной большой ловушкой, заставляя кожу парня гореть и становиться невероятно горячей, возбуждаться по настоящему. Сэм запыхтел от возбуждения, а может и от потуг, с которыми пытался сдвинуться с места в хватке тентаклей. Это не приносило результата, а первый и последний крик о помощи перекрыла особо толстая лоза, перекрывая рот поперёк, плотно прижимаясь к губам и зубам. Всё было нормально, до того как та начала испускать смолу, жирными каплями стекающими прямо в рот молодому человеку. Опьяняя ещё больше, заставляя тело расслабиться, а разум поддаться желаниям. Член уже стоял колом, поглощаемый цветком, в плотном обхвате, что двигался изнутри. Его натурально обсасывали, как какой-нибудь леденец на палочке, вызывая дрожь по всему телу и скорое желание кончить. Со слабым стоном Сэм зажмурился – это было быстро даже для него! Но протест проигнорировали, начиная двигаться по всей площади члена, собираясь вытянуть из него весь нектар. Растение двигалось жадно, почти болезненно грубо. Парень думал, что на том всё и закончится – тентакли получат сперму, смазку, его слюну и всё то, что им угодно, а потом он что-нибудь придумает. Так он думал, прежде чем ощутить на своих ягодицах такое же сжатие как и на конечностях. Его продолжали изучать с голодом, раздвигая ягодицы. Не с любопытством, а со знанием своего дела. Сэм не первый и не последний человек, что попался в ловушку леса и теперь, когда скользкая лоза тёрлась о его задницу, о пространство меж ягодиц, смазывая кольцо мышц липким веществом, он уже не мог сжаться и сопротивляться. Румянец поглощал его лицо, а приятные ощущения заглушали дискомфорт. Выгнутое в спине тело напряглось ещё больше, когда лоза в конце концов раздвинула тугие мышцы ануса и проскользнула дальше. Юноша застонал, протестующе сжимаясь на ловком тентакле, только совершенно бессильный против скольжения. Он ничего не мог поделать против толчков по простате, против дальнейшего исследования тугих мышц задницы. Сэм даже не понял как кончил, стоило лозе надавить на чувствительную железу внутри него. Он ощутил лишь незабываемое удовольствие, зависимость от этого сосания на члене, что с жадностью выдаивало всё что у него было. А член пульсировал, не опадал от слова совсем, даже когда оргазм закончился и парень застонал от сильной стимуляции. Он всё ещё смущался, но так, слабо, эту постыдную неуверенность перекрывало удовольствие до звонка в голове, до той самой пустоты, накрывающей с оргазмом. Его язык гладили, рот сжимали, соски продолжали щипать и сосать, в то время как он дрожал в бессилии. Только теперь это бессилие соблазняло и паренёк сомневался в том, нужно ли ему сбегать отсюда? Ему не дали передохнуть. Лозы закрепились на своих местах, и даже мимо проходящий путник не смог бы заметить человека в бедственном положении. Любой звук заглушала жирная лоза, та продолжала поить путешественника смолой, такой сладкой, что язык не мой перестать слизывать вещество. А тентакли вокруг, стоило им ощутить поражение добычи, оживились ещё больше. К заднице пристроилась ещё парочка тентаклей, чуть тоньше основного, но тем не менее. С упорным давлением, скользкостью вязкого вещества, они протолкнулись внутрь, натягивая тугие мышцы юноши на себя и добираясь до заветной простаты. Концы щупалец тёрлись, бились и толкались в мелкий комок нервов, толкая человека к новому оргазму, к новым стонам и поражению. У них отлично получалось, постоянно ёрзая и толкаясь то вперёд, то наружу, покрывая бёдра Сэма плотным слоем смолы, всё такой же сладкой и манящей. Его задница тоже постепенно наполнялась этим веществом, по мере движения трёх лоз и разработки его задницы, каждый новый толчок ощущался легче и быстрее предыдущего. Сэм извивался, выгибаясь в новом ярком оргазме пока на его простату продолжали давить, заставляя выпустить всю ту сперму, которую только мог отдать. Давление, этот массаж, был настоящей дойкой. Что спереди, что сзади, лианы не собирались отпускать свою сладость, всё туже закручивая кокон ловушку вокруг человека. А Сэм уже и позабыл, что хотел выбраться. Теперь глупый спор-соревнование остался где-то далеко, забытый и такой наивный. Парень мог думать лишь об удовольствии, о том как грязно хлюпает цветок на его члене, высасывая новую порцию спермы, пока его собственные бёдра дрожат от издевательства, с которым лозы толкаются и доят его простату, не отступая до последнего. Тело уже тряслось от перевозбуждения, от преддверия нового оргазма, а задница покраснела, вход отчаянно опух, обхватывая резвые тентакли, но Сэм не собирался уходить. Он не мог и не хотел убираться из этого проклятого места.