Твой

Сегодня в студии Бастиана были только он сам и Филипп. Зеверин занимался какими-то семейными делами, а Валентин уехал со своей второй группой в тур. Шёл уже пятый час, как они записывали разные идеи для следующего альбома, некоторые даже обретали очертания песен. Филипп отложил гитару и откинулся на спинку дивана, вытянув руки вверх и растягивая затёкшие мышцы. — Всё на сегодня? — спросил Бастиан, увидев усталость гитариста. Он развернулся к нему на своём стуле у компьютера, прекратив обрабатывать записанные риффы. — Да, наверное, — согласился Филипп. — Хорошо поработали. — Мгм, — барабанщик кивнул, беря в руки телефон со стола. Филипп тоже потянулся за своим смартфоном. Оба замолчали на несколько минут, проверяя уведомления. Ответив на сообщение от мамы в Ватсапе, гитарист открыл Инстаграм. Его недавний рилс, снятый с наложением кадров двух себя из разных видео с набросками мелодии на гитаре и синтезаторе, продолжал набирать лайки. Он открыл комментарии и увидел утренний от Бастиана, который почему-то пропустил: Можно мне одного такого Филиппа? Улыбнувшись, гитарист начал набирать первое, что пришло в голову: Я твой. Закусив губу, он замешкался. Филипп пришёл в группу третьим участником. Его привёл вокалист Зеверин, с которым они часто вместе занимались на гитаре и даже записывали совместные композиции. Бастиан ему сразу понравился — очень деловой парень, серьёзно настроенный на карьеру в музыке не только в качестве исполнителя, но ещё и продюсера. Кроме того, он постоянно хвалил Филиппа за его скиллы игры на гитаре, часто заваливая такими приятными словами, которые он никогда ещё не слышал. От подобной поддержки хотелось постоянно развиваться, каждый раз прыгая выше головы. Филипп и не заметил, как подсел на эти комплименты, пытаясь вытянуть их всё больше и больше, каждый раз принося в студию что-то необычное и безмерно этим радуя Бастиана. Немного подумав, гитарист добавил ещё одно слово к своему сообщению: Я весь твой. Задумался. Нет, это не отражает всего его отношения к Бастиану. Он настолько привязался к нему, к их группе, что просто не представлял свою карьеру где-то ещё. И если вдруг Бастиан решит уйти из группы, то Филипп будет готов пойти за ним куда угодно, только бы работать вместе… Или даже, скорее, быть рядом с ним. Стерев из сообщения последнее слово, он дописал несколько других: Я весь полностью принадлежу тебе. Да. Так правильно. Филипп нажал на кнопку отправки и покосился на Бастиана, который всё ещё сидел на стуле, нахмурившись и тыча что-то в своём смартфоне. Через пару мгновений его лицо переменилось. Барабанщик улыбнулся и, не поднимая головы, бросил взгляд на Филиппа из-под упавшей на лоб чёлки. Тот смущённо улыбнулся в ответ и отвёл глаза, принявшись нервно листать ленту Инстаграма. Он чувствовал, как на него накатывает жар. Определённо, краска заливала его лицо. Будучи блондином с тонкой кожей, Филипп наверняка уже выглядел очень красным. Гитарист пожалел, что остриг длинные волосы, за которыми можно было бы сейчас спрятаться. — Филипп, — через пару мгновений позвал Бастиан. — М? — спросил тот, не отрываясь от телефона. — Что, правда весь? Теперь уже Филипп, не поднимая головы, поглядел исподлобья на Бастиана — барабанщик смотрел на него уже открыто, как будто с любопытством, чуть склонив набок голову. Слова из Филиппа не шли совсем. Да и что тут ответить? Ему скорее хотелось исчезнуть из студии, чтобы избежать дальнейшего разговора, который грозился закончиться для него сердечным приступом или взрывом головы, потому что гитарист уже ощущал, как сильно стучит кровь в висках. Бастиан продолжал испытующе смотреть, наклонив голову уже на другой бок. Филипп не нашёл ничего лучше, чем кивнуть и снова уставиться в телефон. — То есть я могу делать с тобой, что захочу? — продолжил развивать мысль Бастиан. — Раз ты весь мне принадлежишь. Ответа не последовало. Тогда барабанщик положил телефон на стол и встал, направляясь к гитаристу. Подойдя вплотную к дивану, он наклонился и осторожно забрал из рук Филиппа телефон. Заблокировав экран, он отбросил гаджет на диван, а потом потом поднял голову гитариста за подбородок, чтобы взглянуть в лицо. Встретившись, наконец, взглядом с ним, Бастиан покачал головой и приложил тыльную сторону ладони к его щеке, потом ко лбу, проверяя не перегрелся ли Филипп. — Ну и почему ты мне раньше не сказал? — спросил барабанщик и тут же добавил: — Хотя, я и сам хорош… Бастиан погладил Филиппа по кудрявым мягким волосам, потом провёл по щеке тыльной стороной пальцев и снова взялся за подбородок. Филипп всё это время льнул к руке, как котёнок. Эти прикосновения приносили ему неимоверное удовольствие. Он, наконец, понял, чего же ему не хватало в их отношениях — ему не хватало стать чуточку ближе. Барабанщик наклонился и легко прикоснулся своими губами к губам гитариста, пробуя их на вкус. А потом ещё раз и ещё. Филипп растворялся в нежности, закрыв глаза. С каждым лёгким поцелуем его тревожность рассеивалась, принося спокойствие и чувство правильности. Через какое-то время Бастиан оторвался от него и переместился на диван, усаживаясь рядом. Он улыбнулся Филиппу, который тоже легко улыбнулся ему в ответ и смущённо отвёл взгляд, глядя куда-то в пол себе под ноги. Барабанщик положил ладонь на щеку гитариста, поворачивая его голову к себе, и продолжил целовать. В этот раз поцелуй стал глубже и жарче. Их короткие усы царапали губы обоим, но это только добавляло удовольствия. В какой-то момент Бастиан уже держал обеими ладонями лицо Филиппа, а тот, наконец осмелев, положил одну руку на его бок и провёл ладонью вверх, перемещая её на лопатку. Вскоре, вдоволь нацеловавшись, парни оторвались друг от друга, тяжело дыша, и прижались лбами. — Не будем торопиться, хорошо? — спросил Бастиан, чуть отклонившись назад и глядя в глаза Филиппу сквозь упавшую на глаза чёлку. — Мгм, — согласился гитарист, кивнув для пущей убедительности. Он всё ещё пытался осознать произошедшее, но на душе явно стало легче. — Тогда я пойду домой. — Хорошо, — ответил Бастиан, поднимаясь с дивана и утягивая Филиппа вверх за руку. Парни спустились вниз с мансарды дома, где располагалась студия Бастиана, и попрощались у дверей. Когда дверь за Филиппом закрылась, барабанщик прижался к ней спиной, покачал головой и улыбнулся. Гитарист шёл домой пешком и тоже счастливо улыбался. Всё наконец встало на свои места.