Констелляция. Начало

Холодный ветер разносил снежинки по полупустому городу. На остановке сидел парень и болтал ногами из стороны в сторону, прижимая руки к щекам. Он скромно пречитал, прохожие оборачивались но внимания особо не обращали, у них были свои дела. — да блин чеж так холодно! И сколько ещё ждать этот автобус? Было бы классно будь остановки закрытые! Хотя это не особо практично, пока выйдешь автобус уже уедет да и можно не услышать его… Да и затратно это О, а вот и автобус. Двери с шипением открылись выпустив теплый воздух из салона, юноша зашёл и сразу почувствовал наслаждение, наконец то тепло. Он направился в конец автобуса и сел у окошка. Рефлексии спутались с видом из окна и прыгали по спирали. Хоть было и плохо душевно, но автобус немного сглаживал эти острые концы. Запах замхлых сидушек создавал уют ностальгии , капли от растаявшего снега на окне с треском стекали. Парень завороженно смотрел в даль, примкнув лбом к стеклу. С детства я часто испытывал грусть. Нет, это была не грусть, это была апатия. Я часто плакал. От апатии меня могли спасать только люди. Никто меня не спасал Я часто сидел, и меня резко или постепенно одолевала мысль о бессмысленности происходящего вокруг. Мне было неинтересно ни играться, ни изучать что-либо. Одна лишь глубокая тоска. Тогда я чувствовал себя одиноким, ужасно одиноким. Если я и общался с кем-то, меня обязательно пытались как-то исправить, из-за чего я стал только враждебнее. Они пытались изменить меня агрессивными способами, не понимая, что они этим как раз-таки не отличаются от меня. По сей день меня пытались исправить, говоря, что примут любым, хотя я с самого начала вел себя как я. В итоге я стал только более враждебным, и им это почему-то не нравится. «Сам родил — сам и убью», получается? Идиотское размножение картошек. Окна в автобусе замёрзли насмерть, если ударить рукой, оно непременно расколится вместе со льдом. Левый дядька внимательно смотрит незнакомому мужику в телефон. Мне теперь тоже интересно узнать, что там такого. О, теперь ко мне подсел, но мне ты не посмотришь в телефон, — подумал я, поворачивая экран в сторону окна. Слова должны иметь смысл, а иначе зачем они? Прикинув, что скоро моя остановка, я убрал мобильник в сумку. Я прислонился к окну руками и уперся лбом, от чего сразу увидел, что за ним. Пальцы немного прилипли ко льду. Робкие деревья и вяленькие ёлки стояли подле дороги, за ними находилась река — длинная река. Это значило приближение выхода. Однако в автобусе ездить приятно, но неудобно. Люди сидят, куртка мешается, кресло неудобное. Меня это раздражает. Автобус был полон. Уставшая девушка в офисном темно-сером костюме села рядом. Ее заплетенные в маленькую косичку короткие волнистые волосы он посчитал очень красивыми. В руках парень увидел толстую папку с бумагами. На голове у нее были заколки в виде крылышек, что привлекло его внимание. — Милые заколки, хочу такие же! — подумал он. Под глазами у нее были синяки, от явного недосыпа. И вот автобус двинулся, было раннее утро поэтому в нем включились лампы которые тускло светили. Девушку начало клонить в сон, и парень заметил, что она немного качается в такт автобуса, поэтому прижался к окну. Он чувствовал себя неудобно. И вот моя остановка, эта девушка открыла глаза и мы пересеклись взглядами от чего я осёкся. Затем я вышел на улицу.