Оставаться

      Донхек ведь не мог сдать Тэхена полиции? Откуда бы он узнал? Хотя именно он подошел первым, заговорил первым, домой сам пригласил!       Кто в здравом уме зовет к себе первого встречного, найденного вечером на пустой скамейке?       А кто в здравом уме соглашается пойти домой к первому встречному?       Один-Один.       Нет, но Тэхен-то не человек. В крайнем случае он мог переключить браслет и пока маньяк-убийца стоял бы в ступоре от удивления, созерцая его синюю кожу, Тэхен смог бы убеж… интеллигентно скрыться. Логично? Тэхен поступил, можно сказать, разумно, согласившись переночевать у незнакомца, потому что имел запасной план!       Хотя, если справедливо рассуждать, у Донхека дома жил собственный карманный полицейский, так что ему тоже было нечего бояться.       Ладно, разобрались, что никто из них не в своем уме. Теперь другой вопрос — необходимо ли сейчас брать ноги в руки и панически улепетывать из этого дома?       Аполлон смерил взглядом Тэхена и закатил глаза:       — Опять бездомных спасаешь?       Мудак.       Принц-ковбой-маньяк-убийца-хозяин-прекрасного-создания оказался еще и отцом глубоко не воспитанного мусора. И Тэхен не имеет в виду полицейскую форму.       — Гуки! Как невежливо! — прошипел Донхек.       Аполлон поднял брови на отца, и, больше не обращая внимания на Тэхена, скрылся в коридоре.       Тэхен заставил себя расслабить пальцы и отодрать их от обжигающе горячей чашки. Ладони немного покраснели от жары.       — Извини за него.       И это все? Он больше ничего не скажет?       Типа "Руки за голову. Сохраняй спокойствие."       Может быть "Не делай глупостей. Полиция окружила дом."       Или, на худой конец, "Собирай вещички и на выход, ах да, я и забыл, у тебя нет вещей, просто выходи с поднятыми руками, тебя уже ждут."       Никаких угроз, насмехательств, намеков?       Донхек сделал глоток чая и потянулся за конфетой, будто его сын-полицейский только что не вошел на кухню, куда тот привел разыскиваемого преступника-инопланетянина.       Стало неловко. Мужчина сознательно пригласил Тэхена в свой дом, хотя тот намекал, что не является хорошим человеком. Донхек не знал ничего ни о его реальном происхождении, ни о его работе, а теперь собирался поссориться со своим сыном за право оставить у них переночевать первого встречного. Тэхену правда не хотелось быть яблоком раздора. Чего еще больше не хотелось — так это оставаться в доме полицейского. Черт его занес сюда.       Тэхен быстро отхлебнул чай. Горячая жидкость ошпарила язык. Не обращая внимания на боль, он залпом допил кружку до конца и аккуратно поставил ее на стол.       — Спасибо за все. Мне, наверное, пора. — Тэхен начал вставать, когда Донхек потянул его за руку обратно.       Тэхен плюхнулся на свой стул.       — Нет-нет! — тихо начал мужчина, а потом преувеличенно громко закричал, — Видишь, что ты наделал, Гук-а! Он хочет уйти!       Аполлон появился на пороге кухни в черных спортивных штанах, на ходу натягивая свободную черную майку. Тэхен уловил кубики пресса.       — Твое новое увлечение не выдержало твоей гиперопеки? — Аполлон подошел ближе.       Взгляд Тэхена уперся прямо в… бедра парня, которые располагались как раз напротив глаз.       Матерь Божья! Тэхен!       Он медленно повел взгляд вверх по телу, все выше и выше, пока наконец не добрался до лица.       — Чон Чонгук, — представился парень, пристально разглядывая Тэхена и протянул руку.       Тэхен на несколько секунд завис, разглядывая лицо Апол… Чонгука, перевел взгляд на его руку. Только потом до него дошло, что надо ее пожать. Что он и сделал.       Хватка Чонгука оказалась крепкой, рука — теплой. Собственная ладонь чувствовалась Тэхену такой холодной и безжизненной в сравнении с Чонгуковой. Будто рука Тэхена была дохлой рыбой, а рука Чонгука — мягчайшая шерсть домашней котяры.       — Ким Тэхен, — запоздало представился он.       Так его звали по всем липовым земным документам. Фамилия "Ким", если верить гуглу, была самой распространенной в Корее, вместе с "Пак", "Мин", "Ли", "Чхве", так что не вызывала подозрения. "Чон" в списке тоже значилась. Было бы прикольно, если бы Тэхен взял себе фамилию Чон. Чон Тэхен. Звучит.       Тэхен осознал, что крепко сжимает ладонь Чонгука, в то время как тот уже давно расслабил свою.       Черт. Сосредоточься.       Тэхен отпустил его и снова схватил свою чашку, только чтобы занять руки.       — Гуки шутит, Тэхен. Мой сын сам с трех лет таскает всяких бездомных котов к нам домой. В тринадцать он принес лису.       — Ты на прошлой неделе приволок козу! — возмущенно выпалил Чонгук, подходя к кухонной тумбе и заваривая себе чай.       — Хана была совсем плоха, ты же знаешь, придурок Дживон решил, что пустодойка ему не нужна. Он пустил бы ее на мясо!       — Она меня укусила!       — Ты решил помыть ее из шланга!       — Она была грязной!       По мере того, как повышались голоса Чонов, Тэхен все больше втягивал голову в плечи.       Как же быстро поменялась атмосфера на этой кухне!       Он заставил себя отпустить чашку и медленно подвинул ее подальше, к центру стола. Тэхен не понаслышке знал, что бьющиеся предметы в разгар споров могут сослужить плохую службу.       — Гуки, ты сын фермера. Ты живешь на ферме. Ты работаешь на ферме, когда не занят в полиции. Ты не можешь не знать, что коз нельзя мыть водой из шланга в апреле!       — А чем еще я должен был ее мыть?       Тэхен уставился в пол и попытался занимать меньше пространства. Почему этот Чонгук просто не может помолчать? Зачем он спорит со старшим? Звучит вполне разумно, что не надо никого мыть холодной водой, тем более в апреле. Чонгук специально нарывается?       Что делать Тэхену, если ситуация накалится? Он не хочет вмешиваться, но сидеть и смотреть на побои он тоже не станет. Взгляд метнулся к двери из кухни, выискивая пути отхода.       — Теплой водой. В теплую погоду. Используя специальные шампуни, которые я покупал. Тебе было бы приятно, окати я тебя холодной водой из этого шланга? — убавив тон, мягко ответил Донхек.       — Я и так споласкивался водой из этого шланга. Я просто решил… ну… заодно, — обидчиво пробурчал Чонгук.       — "Заодно" ты чуть не угробил козу.       — Не угробил же, — и чуть тише добавил: — Я не хотел.       Донхек отодвинул стул, встал и направился в сторону Чонгука.       О нет! Тэхену надо было свалить раньше.       Вдруг он услышал смешок Донхека и резко поднял голову. Мужчина потянулся и потрепал Чонгука по волосам:       — Знаю, ребенок.       Чонгук вместе с чаем сел за стол, а Донхек достал из холодильника какую-то шоколадку, положил перед Чонгуком и расположился на оставшемся свободном месте.       Так… Они просто успокоились? Никто не собирался никого бить и… Вообще сейчас, когда разум очистился, а атмосфера в комнате стала походить на спокойную, Тэхену показалось, что этот разговор отца и сына состоялся уже не один раз. Будто они снова и снова приводили одни и те же аргументы, не ругаясь, а по-доброму проигрывая один и тот же спектакль.       Тэхен даже не обижался на то, что, по сути, и старший, и младший Чон сравнивали его с бездомным животным. В конце концов, он теперь и был бездомным. А синюю субстанцию в виде человека вполне себе справедливо можно было назвать животным, не так ли?       Разговор отца и сына, видимо, подошел к своему логичному завершению, потому что на кухне воцарилась тишина.       До тех пор, пока ее не прервал громко возмущающийся живот Тэхена. Донхек тут же подскочил и заметался по кухне, разогревая ужин, аромат которого мгновенно наполнил комнату.       Как же давно Тэхен не ел настоящей домашней еды! Раньше аджума заботливо готовила для всей банды, и они после очередного ограбления кушали вместе в штаб-квартире. Теперь у нее не было времени: она была занята внуками, редко появлялась в штабе, и уж тем более не приносила еды. Тэхен знал, что аджума им ничего не должна — он никогда и не просил ее готовить, это была полностью ее инициатива, но все же… В глубине души Тэхену было не по себе, что о нем вот так забыли.       До чего Тэхен докатился! Стоило аджуме перестать подкармливать его и заняться своей жизнью, как он нюни распустил!       Он скучал по ее еде. Сам Тэхен не готовил, посвятив себя полностью созданию робоконструктора и полагаясь лишь на доставки. Поэтому когда Донхек поставил перед ним горячее, свежее, аккуратно приготовленное блюдо, оно в его воображении засияло, заблестело, а над головой Донхека появился нимб.       Во время ужина Чон-старший-таки уговорил Тэхена провести эту ночь у них в гостевой комнате. Не то, чтобы тот сильно возражал — к концу вечера он правда устал и не хотел никуда идти. Как говорится, дают — бери, бьют — беги. А насколько Тэхен понимал, семейство Чонов были совсем не агрессивными. Так что он со спокойной душой позволил проводить себя в одну из гостевых спален на втором этаже.       Как только Тэхен вошел в комнату вслед за Донхеком, первое, что он понял — она была белой.       Светло-кремовые, почти белые, стены с едва заметной текстурой, белый потолок с простой белой лепниной, кровать с белым постельным бельем. Белый шкаф в правой части комнаты, белый стол у окна, белое кресло перед ним.       Ладно, справедливо говоря, комната не вся была белая. На полу уложен светло-коричневый паркет, поверх — большой очень мягкий на вид ковер с черно-белым геометрическим узором. Декоративные подушки были черными, прикроватная тумба и витиеватое изголовье кровати — тоже. На стене висели картины в черных рамках: поля, луга, что-то спокойное, почти умиротворяющее.       Не создавалось ощущение больничной стерильности, скорее будто семейство Чонов решило нанять дизайнера и обставить гостевую спальню как-то по-модному. Потому что дизайн этой комнаты разительно отличался от первого этажа, где было много дерева, тепла и уюта. Здесь же царила атмосфера нейтральности, аккуратности, продуманности.       Тэхен поднял взгляд наверх.       Из центра потолка в разные стороны расходилось множество черных проводов, на конце которых горели голые лампочки. Современная люстра — паук. Модная. Наверняка дизайнерская.       Тэхен быстро отвел взгляд, снова сосредоточившись на кровати, на ковре, на чем угодно, лишь бы не смотреть вверх. Комната была нормальной. Хорошей, даже. Просто… цвет, наверное, не его.       Донхек сказал, чтобы Тэхен не стеснялся принимать душ — в шкафу есть чистые полотенца и сменная одежда — и вышел, прикрыв за собой дверь.       Тэхен быстро ополоснулся в примыкающей к его комнате ванной — такой же белой, как и спальня — и, протерев запотевшее зеркало, уставился на свое отражение.       Волосы отросли, теперь прикрывали уши и лезли в глаза — скоро Тэхену надо будет опять пойти постричься. Но в целом он выглядел… нормально. Может чуть ниже Чонгука, чуть менее накачанный. Ладно, не "чуть", Чон более массивный, но и Тэхена задохликом не назовешь. Не так, чтобы он был в два или в три раза меньше Чонгука.       Но настолько ярко выраженного пресса у Тэхена, конечно, нет. И татуировок нет. А смотрелось бы горячо.       Тэхен посмотрел на свои руки в отражении. Правая поднялась и легонько коснулась костяшками левой щеки. Он не покраснел. С чего бы? Это освещение здесь, в ванной комнате, приглушенное, отбрасывает тени на его щеки.       Тэхен перевернул ладонь и коснулся щеки уже ею.       Показалось, будто тепло руки Чонгука все еще осталось на ладони Тэхена, и этим теплом Тэхен потрогал щеки. Это мило.       Он почти беззвучно фыркнул и отвернулся от зеркала.       Глупость. Конечно, это глупость.       Тэхен выглядел живым и этого достаточно. Нечего на себя пялиться.       Он накинул маленькое полотенце на голову и начал быстро-быстро тереть волосы. Это все неважно. Тэхен просто поспит одну ночь в тепле и потом свалит. Ему надо найти пса, посетить сгоревшую квартиру на предмет уцелевших остатков его изобретений, разобраться с арендодателем о сумме возмещения, найти новое место жительства, сходить в штаб.       Он зашел в спальню и уставился на кровать. Белое постельное белье навевало воспоминания о времени в Исследовательском Центре, но Тэхен гнал их от себя. Он не был согласен всю жизнь бояться белых простыней.       Кровать выглядела очень мягкой.       Тэхен наклонился и нажал на матрас. Тот беззвучно промялся.       А что если прыгнуть? Отойти к двери, разогнаться и рухнуть со всего размаха, насколько высоко его подбросит? Сколько раз он отпружинит?       Нет. Конечно, он не будет этого делать. Он же взрослый. К тому же, это наверняка создаст ненужный шум, на который прибегут Чонгук или Донхек, а то и оба сразу. Тэхен не хотел доставлять неудобств.       Он осторожно присел на край матраса, потом скромно прилег. А потом расслабился и, перекатившись на середину, раскинул руки и ноги в позе морской звезды. Взгляд уперся в белый потолок, где-то на периферии маячили провода люстры. Если прикрыть глаза, не так уж и противно.       Но не смотря на усталость и тяжелый день, Тэхен никак не мог уснуть. Как только он закрывал глаза, мысли начинали вертеться в голове по кругу, как только он открывал их — белый потолок отдавал чем-то горьким горле.       Именно поэтому в его съемной квартире потолок был не белым. В спальне он был оклеен рельефными голубыми обоями со светящимися в темноте желтыми звездочками. Хозяин съемной квартиры был совсем не против ремонта, но Тэхену не хотелось ничего менять. Обои казались чем-то родным, хотя совсем не походили на космос.       К тому же, на Тэхена давило отсутствие плана.       Значит, надо его придумать. С чего бы начать?       Пожар, пес, сгоревшая квартира, банда, штаб, робоконструктор, Исследовательский Центр, родители, планета… Возможности распадались, не успев оформиться в решения. Уйти? Остаться? Распустить банду? Сделать вид, что ничего не произошло?       Мысли возвращались туда же, откуда начинались.       Когда начало рассветать, Тэхен решил, что с него хватит.       Казалось, он ни секунды не спал, но не мог ведь он пролежать — сколько на часах? около шести утра? — восемь часов без сна. Наверняка Тэхен в какой-то момент задремал, просто не заметил этого.       Он быстро надел свою вчерашнюю одежду — темные рабочие брюки и простую черную футболку, пахнущую дымом, — и тихо вышел из комнаты.       Надо пойти покараулить пса у входа в подъезд сгоревшей квартиры. Тэхен решил уйти не попрощавшись с Чонами, по-английски. Вышлет им позже моральную компенсацию за то, что они с ним возились. Все-таки, хотелось бы отплатить за теплое место. И еду. А еще за воду. За разговор. И за то, что не сдали полиции. За то, что не узнали в нем преступника. За то, что не… Ладно. Просто хотелось отплатить хорошим людям. Таких пугающе мало в этом мире.       В доме было тихо.       Тэхен не хотел никого будить, поэтому двигался бесшумно. Все-таки годы краж сослужили ему неплохую службу. Нужно было спуститься по лестнице и пройти по коридору — сначала мимо гостиной, потом мимо кухни — к выходу.       Тэхен уже почти миновал второй проем, когда понял, что на кухне кто-то есть. И осознал он это слишком поздно.       — Тэхен?       Тэхен замер, так и не дойдя до прихожей.       Донхек и Чонгук сидели за столом. Оба смотрели на него. Видимо, завтракали до того, как Тэхен почтил их своим неожиданным присутствием. Кто вообще завтракает в шесть утра? Видимо, те, кто живет на ферме. Тэхен этого не учел.       Черт. И что теперь делать?       — Ты чего так рано вскочил? Мы тебя разбудили? — продолжил Донхек.       Может, рвануть дальше по коридору, в прихожую, выскочить в входную дверь, а потом за ворота фермы? Тэхен бросил тоскливый взгляд в сторону выхода.       — Хотел уйти, пока мы спим? — усмехнулся Чонгук.       Как он догадался?       — Нет! Конечно, нет! Я…       Донхек встал, положил в миску немного риса, добавил сверху что-то еще — овощи, яйцо? — и поставил ее перед свободным стулом. Потом отодвинул его и вопросительно посмотрел на Тэхена.       Ладно. Тэхен вкусно поест в последний раз.       — Я вчера рассказывал про пса. Он обычно возвращается под утро. А теперь квартиры нет и… надо его встретить. Не хочу, чтобы он думал, что я его бросил, — говорил Тэхен, быстро набивая рот рисом.       Почему даже рис у них какой-то вкусный?       — Как его зовут? — спросил Чонгук.       Его никак не зовут, Тэхен его никак не назвал, потому что не имеет на это права, понятно? Он его просто называет…       — Пес, — Тэхен пожал плечами.       — Ты назвал пса Псом? — хмыкнул Чонгук. — Оригинально.       Тэхен не стал его переубеждать.       Они немного поели в тишине.       — Вам с Псом есть куда пойти? — снова начал разговор Донхек.       — Собираюсь снять другую квартиру, — ответил Тэхен, не поднимая взгляда.       — Значит, некуда? — тут же подхватил Чонгук.       Что за тяжелая артиллерия из Чонов? Есть ему куда пойти! У него вчера было целых три варианта.       — Давай начистоту, Тэхен, — Донхек вдруг заговорил строгим, серьезным голосом.       Тэхен проглотил застрявший в горле комок риса и аккуратно положил палочки на тарелку. Сейчас что-то начнется.       — Я не люблю ходить вокруг да около.       В голове успели промелькнуть варианты один хуже другого.       "Поел? А теперь выметайся из моего дома!"       "Ты отправляешь в тюрьму."       "Звонили из Исследовательского Центра…"       — Ты можешь снять комнату у нас.       — Что? — вырвалось у Тэхена.       — Я понимаю, что у тебя нет причин нам доверять, и даже погоны на плечах моего сына могут для тебя ничего не значить. Но сейчас тебе некуда идти, — Донхек слегка замялся. — Я не пытаюсь тебя продавить, просто констатирую факт. У тебя сгорела квартира. У меня никогда в жизни ничего не сгорало, и я не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но если тебе некуда пойти, то ты можешь арендовать у нас комнату. И конечно, Пес тоже может остаться.       — Но не в доме, — почему-то весело ухмыльнулся Чонгук.       — Не в доме, — прищурившись на Чонгука, повторил Донхек. — Чонгук однажды притащил кошку, и… Это не важно.       Чем же не угодила кошка в доме — и не просто не угодила, а в процессе своего неугождения развеселила младшего Чона? Тэхену стало очень интересно, но не будет же он переспрашивать в разгар разговора.       — Но у нас несколько кошек и собак живут в амбаре, — Донхек махнул рукой куда-то в сторону. — Им там нравится. Я думаю. В смысле, они же не на привязи, наверняка они бы убежали, если бы им не нравилось. Я к чему это все? Ты можешь пожить в гостевой комнате пару дней, пока не найдешь квартиру. Или на неопределенный срок. Не на улице же тебе ночевать.       Донхек замолчал, уставившись на Тэхена, но увидев, что тот молчит, снова продолжил:       — Конечно, мы можем предложить тебе только гостевую комнату, а не целую квартиру, так что ты вынужден будешь встречаться с нами, например, на кухне. Но вся гостевая комната будет принадлежать тебе. А если тебе не понравилась та, в которой ты сегодня ночевал, у нас есть еще две спальни дальше по коридору. И мы, конечно, отдадим тебе все ключи от комнаты, которую ты выберешь, и не сможем, а даже если бы и смогли, не будем входить в твою комнату, что логично, это же будет твоя комната. И…       — Вау, — перебил Тэхен, не сдержав смешок. — Это очень длинная речь. Вы ее заготовили специально для меня?       Чонгук внезапно рассмеялся:       — Папа с вечера думал, как тебе это предложить. Боялся, что ты его неправильно поймешь.       — Спасибо, но…       — Тэхен, — перебил Донхек, кладя ладонь на стол перед Тэхеном. — Ты ничем нам не обязан. Если у тебя есть другие варианты, или если ты сегодня найдешь, где переночевать, или если мы сделали что-то не так, или даже если тебе просто не хочется, ты имеешь полное право не возвращаться. Но давай поступим так. Чонгуку сегодня на службу только после обеда. Вы поедите и пойдете искать Пса. Чонгук поможет. Заодно при свете дня посмотришь, как идти от нашей фермы до твоей квартиры.       Еще чего Тэхену не хватало — Чонгука утруждать!       — Я помогу, — кивнул Чонгук. — Если Пса не будет около квартиры, я свяжусь с патрулем и узнаю, не видели ли его на улицах.       Легче было согласиться со всем, что говорило это семейство, чем приводить миллион аргументов, почему Тэхену не следует оставаться у них в доме. Он нацепил на лицо улыбку и кивнул.       В конце концов, Чонгук поможет ему найти пса и уйдет. Тэхен решил, что может перекантоваться в штабе, не раскрывая банде никаких подробностей, все-таки босс он им или кто.       Солнце только поднялось над горизонтом, когда Тэхен и Чонгук покинули ферму и в глубоком молчании направились к сгоревшей квартире.       При свете многочисленные переулки уже не казались такими мрачными, как накануне вечером.       Еще недавно молчаливые, пугающе пустые улицы постепенно наполнялись жизнью. Дома пачками выблевывали заспанных людей: кто-то заводил машины и выезжал со дворов, кто-то курил на крыльце, кто-то судорожно пытался добраться до места назначения пешком.       Чонгук первым нарушил молчание.       — Папа волнуется о тебе.       — Обо мне?       Какой содержательный диалог, Тэхен. С другой стороны, что еще он мог сказать?       — Он рассказал мне о вашей встрече. Говорит, ты выглядел потерянным. Очень хочет тебе помочь. Уж извини, но ты его новый эксперимент.       Тэхен вздрогнул. Опять эксперимент. Будет ли он когда-нибудь достаточно человеком? Невольно подумалось, что если даже такие хорошие люди, как семейство Чон, считали его просто еще одним экспериментом, то как можно было надеяться на остальных землян?       Тэхен поднял взгляд и наткнулся на открытую, совершенно искреннюю улыбку Чонгука.       Напряжение отпустило само собой. Значит, это была шутка. Как на нее реагировать? Сказать Тэхену было нечего, поэтому он просто пошел дальше, уставившись под ноги.       Некоторое время они шли молча. Тэхен смотрел по сторонам, зачем-то запоминая дорогу до фермы, хотя со стопроцентной уверенностью мог сказать — он не собирался возвращаться в тот дом ни сегодня, ни когда-либо еще. Иногда он украдкой поглядывал на Чонгука. Тот шел уверенно, смотрел прямо, будто сканировал улицу.       Наверное, все-таки стоит предупредить Чонгука о псе.       — Пес, — нарушил молчание Тэхен. — Он… своеобразный.       — В смысле? — тут же отозвался Чонгук.       Тэхен замялся, не зная, с какой стороны подступиться.       — У него нет лап? — не выдержал Чонгук.       — Нет.       — Он обезображен?       — Он не обезображен! — резко отрезал Тэхен и тут же осекся.       Чонгук поднял руки в примиряющем жесте:       — Хэй, я просто пытаюсь понять, ладно? Что бы с ним ни было — мы можем помочь. У нас есть свой ветеринар, он занимается всеми животными фермы, лечит практически любые случаи.       Тэхен коротко, шумно выдохнул и выпалил:       — У него гетерохромия.       И тут же затараторил:       — Но он очень ласковый. И добрый. И нежный. И он правда никому не мешает, и…       — Эй-эй, — перебил его Чонгук уже мягче. — Я знаю, что такое гетерохромия, глаза разного цвета, да? Это даже не болезнь. Ты чего так переполошился?       Тэхен пожал плечами.       Они снова замолчали.       — Даже если ты вдруг подумаешь, что он… — Тэхен запнулся, — …урод, не говори при нем, ладно? Он все понимает.       Чонгук остановился и посмотрел на Тэхена:       — Я никогда ни одному живому существу не скажу, что он урод. Почему ты думаешь, что я настолько бессердечный?       Тэхен окинул его взглядом с головы до ног. Черная байкерская куртка, потертые джинсы, тяжелые ботинки. Пирсинг в брови, по два кольца в ушах — вчера Чонгук определенно был без них — наверное, не надевает украшения на службу. Сейчас Чонгук и правда выглядел как бэд бой. Тэхен неопределенно показал на него рукой.       — Заткнись, — весело фыркнул Чонгук. — Я самый милый парень, которого ты только встречал в жизни. Я содержу ферму, я спасаю животных, я работаю полицейским, в конце концов. Ты папу моего слышал? Спасаю бездомных котов с трех лет!       Он самодовольно ткнул себя большим пальцем в грудь.       Будь они в каком-нибудь аниме, силуэт Чонгука оказался бы в окружении фанфар и цветочков, а на фоне звучала бы торжественная музыка.       Тэхен не выдержал и рассмеялся.       — Пес очень красивый, — сказал он уже тише. — И дружелюбный. И… он правда хороший.       — Я рад за него, — улыбнулся Чонгук.       Тэхен не сразу понял смысл сказанного. Он поднял вопросительный взгляд.       — Что у него есть тот, кто его любит.       На это у Тэхена тоже не нашлось ответа, так что остаток пути они прошли молча.       Пес нашелся без особого труда. В смысле, совсем без труда. Стоило Тэхену войти во двор, как со стороны подъезда к нему метнулось размытое бежевое пятно и на полном ходу врезалось в его ноги. Прыжок, второй, третий — пес кружил вокруг, будто не видел его не один вечер, а как минимум полгода.       Тэхен присел на корточки прямо посреди дворовой дороги. Пес тут же воспринял это как официальное приглашение — поставил передние лапы на колени и начал бодать его лбом, и облизывать все, что находилось близко к его морде. Тэхен, не сдерживая улыбку, уворачиваясь от вездесущих слюней, гладил его в ответ по всему, до чего мог дотянуться, пока пес, наконец, не подуспокоился.       — Он без ошейника? — раздалось сбоку.       Тэхен поднял голову.        — Да. Он же не мой. Я просто… мы… я его кормлю.       Чонгук кивнул в ответ и вытянул руку с раскрытой ладонью в сторону пса. Терпеливо подождал, пока тот обратит внимание, принюхается и сам подойдет поближе. Парень действовал расслабленно, без спешки, будто уже это делал сто раз… Хотя, он наверное и делал это сто раз, судя по рассказам Донхека.       Пес обнюхал его, чихнул и тут же ткнулся лбом в колени Чонгука.       — Что ж, — хмыкнул тот. — Это было легко.       Он опустился рядом и тоже погладил пса. Тот довольно заворчал.       Через несколько секунд Чонгук перевел взгляд на Тэхена:       — Тебе нужна помощь с квартирой?       — Нет, — слишком быстро ответил Тэхен.       Чонгук приподнял брови, но спорить не стал. Кажется, поняв, что тут ему больше не рады, он встал и отряхнул ладони.       — Напоминаю: если что, ты можешь переночевать у нас. Предложение в силе.       — Спасибо, — вежливо кивнул Тэхен.       Чонгук усмехнулся, сделал шаг назад.       — Ладно. Не буду докучать вам своим присутствием.       Он шутливо поклонился, развернулся и пошел по направлению к ферме.       И если Тэхен, смотря вслед Чонгуку, усмехнулся от умиления, когда тот немного споткнулся о свои гигантские ботинки, но пошел дальше, будто ничего не произошло… не нужно никому знать. Это останется секретом между Тэхеном и псом.

***

      Ни одно его изобретение не уцелело.       Нет, даже так: ни одна вещь в его квартире не уцелела.       Можно ли было назвать это квартирой, теперь, когда отсутствовали окна, двери, а внутри все было черным, не просто обгоревшим, а выжженным до матовой пустоты?       Надо отдать должное, пламя не перекинулось на соседние помещения, не захватило подъезд, не спалило многолетнее дерево, виднеющееся из окна его кухни. Тэхен, въезжая, сразу поставил многослойную шумоизоляцию: плотные панели из композита, который должен был гасить звук. В итоге он погасил еще и огонь, удержал его внутри маленькой квартирки, не позволив перекинуться ни на что другое.       Сгорело… все, что Тэхен изобретал за эти четыре года.       Расплавились голо-часы, как и кольцо маскировки, когда-то пришедшее им на замену. Тэхен изменил их название и вид. В самом начале пути Тэхен представлял банде изобретения, с помощью которых они будут неуловимы. Он был так рад поделиться своими гениальными идеями, что устроил целое шоу с презентациями каждого устройства и светомузыкой.       Голо-часы не прошли цензуру аджумы. Это единственное устройство, которое она раскритиковала сразу же в пух и прах. Во-первых, говорила она, голо-часы звучат так, будто делают тебя голым.       "Не знаю, слышал ли ты сказку про Голого короля, Тэхен, но я ее помню очень хорошо!"       И ничего они так не звучат. "Голо" — от "голографический", это же логично. Не будет же Тэхен выговаривать это слово целиком. Оно не сложное, но ему влом.       Во-вторых, добавила тогда аджума, такие громоздкие часы можно легко сорвать с руки при побеге с места преступления.       С аджумой спорить не хотелось, поэтому специально для нее Тэхен переделал устройство: сжал функциональность до кольца и переименовал в "кольцо маскировки". Аджума была довольна. Остальные тоже захотели изящные кольца вместо громоздких наручных часов, так что Тэхен сделал и им. И себе, они же команда.       К слову, за годы грабежей ни разу никого не хватали за руки — и уж тем более настолько, чтобы можно было сорвать часы.       Воздушная перчатка тоже обгорела — каналы, по которым она выбрасывала сжатые потоки воздуха, оплавились и схлопнулись.       Перчатка Теслы выглядела почти целой, если не считать того, что проводящие жилы внутри превратились в стекловидную массу. Ее Тэхену было жаль больше всего. Она испускала электрический разряд, была способна питать устройства — очень нужно, если поблизости нет другого источника энергии. Тэхену не приходилось использовать ее по прямому назначению, но зато с помощью нее получались очень вкусные хрустящие тосты.       Тэхен обожал эти тосты.       Энергетический костюм пережил пожар лучше остальных. Раньше он обеспечивал повышенную защиту, позволял летать благодаря встроенному реактивному ранцу и давал возможность использовать энергетические атаки… на бездушных предметах, конечно же. Теперь прямо по середине спины зияла дыра — видимо, вспыхнул ранец.       И это только малая часть устройств, которые создал Тэхен на протяжении четырех лет.       Теперь их нет.       Тэхен стоял на черном полу. В окружении черных стен. Около черного пса.       Да, это его ошибка. Было глупостью подниматься вместе с псом — тот обвалялся везде где мог, и даже запах гари не отпугнул его.       Тэхен осматривал останки и внутренне оплакивал все честно — и не очень — собранное за четыре года. Это ведь было его первое место жительства после Исследовательского Центра, пусть маленькое, пусть немного не уютное, пусть с незваными гостями, пищащими по ночам. Пусть и принадлежало оно не ему, — Тэхен арендовал у какого-то деда почти задаром — все равно в груди чувствовалась тяжесть.       Тэхен отвалит деду пару миллионов, когда прикупит себе новый телефон — старый сгорел вместе с квартирой. Заодно и сообщит арендодателю о пожаре — тот живет в другом городе и, скорее всего, еще не знает.       Пару ночей Тэхен решил перекантоваться в штаб-квартире. Не будет рассказывать банде о случившемся, просто скажет, что устал пялиться на незаконченные изобретения, и решил сменить обстановку. Голос, конечно, пошутит, что собственные творения Тэхена вытеснили его из квартиры.       Но ничего. Один раз Тэхен это простит.       Однако стоило Тэхену переступить порог квартиры, как его встретил нормальный тембр Голоса — тот, который обычно используется только с Джиен — только немного… разозленный?       — Где тебя носит?! — гневно бросил Голос.       Тэхен замер.       Во-первых, — он отметил краем сознания — это уже третий раз, когда Голос говорит с ним без мультяшных выкрутасов. Значит, Тэхен становится его любимчиком, сразу после Джиен?       Во-вторых, эта бестелесная ячейка их банды обычно не повышает голос. Нет, бывало, на заданиях, в пылу азарта, но никогда — в штаб-квартире, да еще и так яростно. А значит, произошло что-то совсем плохое. Опять кого-то поймали?       — Что случилось? — быстро включился Тэхен.       — Почему ты не отвечаешь на долбанный телефон?! — продолжил выговаривать Голос.       Тэхен в изумлении поднял брови.       — Он сломался.       Пройдя вглубь помещения, Тэхен заметил остальных. Вся банда сидела в молчании. Он даже не сразу понял, что они здесь.       — По какому поводу сбор? Следующая кража назначена через четыре дня.       — Тэхен! — Джиен быстро подбежала и обняла его за шею, привстав на носочках. — Мы так волновались!       Тэхен раскинул руки в стороны от неожиданности. Он никогда не обнимал в ответ, все еще не привык к этим прикосновениям, но Джиен, видимо, сильно переволновалась, было неловко отдирать ее от себя.       Но что-то это объятие длится как-то чрезвычайно долго.       — Почему? — Тэхен похлопал девушку по плечу и отстранился.       — После пожара…       — Какого пожара? — Тэхен очень спокойно перебил начавшую было тараторить Джиен.       — У тебя же сгорела квартира, и мы…       — У меня? — чувствуя себя дураком, снова поинтересовался он       Нужно ли Тэхену снова напомнить правила?       Члены его банды не встречаются друг с другом в отличное от кражи время. Они не проводят друг с другом время не в штаб-квартире и не делятся друг с другом подробностями своей личной жизни!       Разве эти правила не подразумевают, что никто из них не должен знать, где живут другие?       Возможно, правила банды были не настолько кристально чистыми, но… Это же само собой разумеющееся!       — Мы пытались дозвониться…       — Зачем?       — Ты же не выходил на связь! Мы знали, что ты живешь один, поехали к тебе. А там квартира полностью сгорела, Тэхен! Одни угли! Я подумала…       — Один? Ты знаешь, где я живу?       — Тэхен… — Джиен невольно сделала шаг назад.       Тэхен смотрел на нее и не понимал, что услышал. Он перевел взгляд на остальных. Аджума сидела на диване, очередное вязание тоскливо лежало у нее на коленях, оно выглядело не однородным, виднелось несколько пропущенных петель. Джунхи сидел на подлокотнике дивана, обнимая себя за пояс. Джунхо с телефоном в руке стоял у окна, прислонившись к подоконнику.       У всех было одно и то же настороженное выражение лица. Так смотрят не на человека — на дикое животное, готовое вот-вот перегрызть горло.       — Все вы? Знаете? — Тэхен обвел взглядом банду.       Ответа не было.       Они смеют задавать вопросы, отчитывать, нарушать правила, а потом — просто молчать?!       — Откуда. Вы. Знаете. Где. Я. Живу? — выдавил сквозь зубы Тэхен.       — Я им рассказал, — послышался Голос.       Тэхен резко перевел взгляд на камеру, откуда вел наблюдение Голос внутри штаба.       Это вполне логично. Голос тот еще мудак, Тэхен понял это в самом начале их совместной работы. Нарушить правила для него — не проблема. Голос вполне мог ради своей безопасности пробить каждого члена банды по всем каналам. Тэхен бы тоже так поступил.       С одним лишь отличием — Тэхен так не поступил. Он не пробивал членов своей банды, не следил за ними, он не знает ни их прошлого, ни их настоящего.       Тэхен внутренне сжался. Что еще Голос мог найти?       — Правила… — начал было Тэхен.       — К черту правила! — взорвался Голос. — Почему после пожара ты не вернулся в штаб?       — Зачем? Я отлично провел ночь в отеле…       — Ты не ночевал ни в одном отеле этого города!       Не ночевал?       — Разве нельзя хоть раз подумать о людях? Мы волновались, понятно?! — продолжал кричать Голос.       Голос не мог этого знать, если только не…       — Ты следишь за мной? — Тэхену поплохело.       Внезапно он оказался на семь лет младше. Ему снова четырнадцать. Маленький и одинокий, он — жемчужина проекта Исследовательского Центра по "изучению поведения объекта в привычной для подростка среде".       Мгновенно перед глазами начали проноситься флешбеки. Как ему сказали, что эксперименты закончены, что он больше не объект, что теперь он может просто жить.       Как у Тэхена появился настоящий дом. Кухня с запахом еды. Комната с окном. Двор, где можно было гулять.       Как его познакомили с двумя взрослыми — мужчиной в круглых очках и женщиной с короткой стрижкой. Они смеялись, задавали вопросы, интересовались его днем, просили называть их мамой и папой. Тэхен не называл, к слову.       Как он учился быть обычным. Делал домашние задания, смотрел фильмы, читал книги, мог высказывать свое мнение, к которому даже иногда прислушивались! Как иногда ловил себя на мысли, что счастлив.       Как он наслаждался жизнью обычного подростка, пока однажды не увидел записи. Даты, реакции "объекта исследований", настроение после разговоров. Отметки о том, как быстро он привязывается, как реагирует на одобрение, как меняется его поведение, если "мама" расстраивается…       Ему соврали. Это была не семья, это была среда. Один большой эксперимент. И когда Тэхен об этом узнал, его вернули в отсек А-12, в комнату с белыми мягкими стенами и продержали в ней еще больше года. Если бы он не сбежал, они бы…       Тэхен больше не станет ничьим подопытным!       Внезапно картинка сложилась. Будто Тэхена треснули по голове бейсбольной битой, и все встало на свои места.       Они общались между собой.       Его банда виделась между миссиями.       Они наводили на него справки.       Следили за ним.       Тэхен невольно начал дышать быстрее. Может быть, паззл сложился неправильно?       — Вы, — Тэхен переводил взгляд с Джунхи на Джунхо и обратно. — В ту ночь знали, что я работаю в "Ржавой подкове"?       Опровергните. Пожалуйста, опровергните все догадки Тэхена, пока не стало совсем поздно.       Но они молчали.       Молчание, молчание. Молчание!       Он не достоин даже объяснения?       Надо спасаться из этой ситуации, Тэхен. Насколько много они знают?       Он не мог смотреть на них. Не сейчас.       Но Тэхен заставил себя поднять взгляд на аджуму в поисках помощи. Она, как старший член банды, должна быть голосом разума! Она ведь приносила им еду, в какой-то мере заботилась о нем. Она точно не замешала в этих играх, она бы не стала следить за ним, это же аджума, она…       — Ты все неправильно понял, Тэхен, — мягко сказала аджума.       …тоже знала.       Кто знает, что она подмешивала в его еду? Он ведь не проверял, просто был рад вкусно поесть.       Тэхену стало пусто в груди. Он горько рассмеялся. Даже аджума была не на его стороне.       Он хотел бы выбежать из штаб-квартиры, хлопнув дверью, не дав никому объясниться, но не мог себе позволить действовать легкомысленно. Нужно понять, как глубоко копал Голос.       — Тогда объясните мне, — Тэхен снова обвел всех взглядом.       Будь Голос не обезличенной камерой, Тэхен остановил бы свой взор на нем, как главном виновнике всего этого бардака, но играть в односторонние гляделки Тэхену не прельщало. Поэтому он поочередно переводил взгляд с одного члена банды на другого. Тэхен задерживал взгляд на каждом подолгу, но никто из них так и не удосужился открыть рот и произнести что-то вразумительное. Или хоть что-нибудь.       — Почему вы молчите? — с давлением настаивал Тэхен.       Насколько много они успели выяснить о нем?       — Что вы знаете? — попробовал он еще раз.       Они знали. Знали?       — Проблема в том, что мы знаем, где ты живешь?       Тэхен ослышался? Он вот уже на протяжении, кажется, трех часов, просит, требует, умоляет об объяснениях их поведения, и вот, какой вывод сделал Джунхи?       Какое-то время он просто смотрел на своего… друга? Нет! Тэхен не мог считать его другом, они же просто…       И в этот момент его осенило.       Он считал их друзьями. Каждого из них.       Тэхен попался на этот крючок снова! Он снова и снова наступает на одни и те же грабли! Снова и снова позволяет людям себя обманывать!       История повторилась, только главные актеры другие.       Тэхен больше не может. Он не может… не может дышать…       Ему необходимо уйти. Но сначала он ответит Джунхи, потому что тот ждет и смотрит на него своими щенячьими глазами, будто не он только что разрушил мир Тэхена.       — Нет. Конечно, нет. — В горле начало першить. — Проблема в том, что вы решили за меня.       Он знал — знал! — что им стоит сесть и поговорить как взрослым людям, коими они и являются. Надо обсудить все здраво, каждый должен рассказать свою точку зрения, чувства и мысли, но Тэхен не в состоянии сейчас ничего слушать. Стены штаба давят. Он не может глубоко вдохнуть. Ему нужно выйти на улицу, ему нужно подышать, ему нужен свежий воздух и…       Тэхен начал пятиться назад, держа банду в поле зрения, пока не уперся в входную дверь. Тогда он развернулся и рванул что есть силы. Сбежав по ступенькам, вывалился на улицу и тут же прислонившись спиной к стене дома, стек на землю. Он опустил голову между коленей, закрыл глаза, уши и попытался вдохнуть глубже.       Не получилось.       Ему нужно сосредоточиться. Как обычно он успокаивается?       Пять вещей, которые можно увидеть. Стена. Дерево. Шина. Урна. Пес.       Четыре звука, которые можно услышать. Гудок машины. Пение птиц. Крики детей. Цокот когтей.       Три вещи, которые можно потрогать. Асфальт. Ткань штанов. Шерсть.       Два запаха. Курево. Пес.       Один вкус.       У него ничего не было с собой.       Взгляд прояснился и Тэхен осознал, что гладит пса, который залез между его коленей и дышит ему в лицо, терпеливо ожидая, когда Тэхен обратит на него внимание.       Он может лизнуть пса. В конце концов, не одному Тэхену ведь ходить в его слюнях, пусть прочувствует на себе. Пес, будто услышав мысли, лизнул его щеку. Тэхен поморщился и отодвинул его морду от своего лица, стерев слюни тыльной стороной руки.       Тэхен с усилием поднялся и заставил себя пройти пару дворов, чтобы, если вдруг банда будет его искать, она его не нашла. Хотя те и не очень то торопились. Пока Тэхен ловил панику, сидя перед подъездом их штаба, они вполне могли договориться, какую чушь хотят ему впарить и пойти на его поиски. Но они не стали.       План с возвращением к криминальной жизни с этой бандой больше не может быть осуществлен ввиду неких обстоятельств, не зависящих от Тэхена.       Ему нужен новый план.       Пора перестать называть его сумбурный порядок действий планом. Тэхен даже не уверен, какова цель. Ему просто нужен порядок действий, которые сейчас нужно предпринять, чтобы не чувствовать себя таким потерянным.       У Тэхена все еще нет документов, он надеялся, что Голос поможет ему с их восстановлением. С учетом того, что в первый раз он их получил нелегально, а его имя и фамилия выдуманы, обращаться в паспортный стол не имеет смысла.       А значит, ни в один приличный отель его не пустят. Тэхен мог бы пойти переночевать ночь-другую в отеле любви — там никогда не спрашивают удостоверения — но у него ровно ноль наличных. Эти секс-отели, конечно, дешевые, но не бесплатные.       Тэхен может перекантоваться на любой скамейке, под мостом, в… Да хоть где, если честно, он не привередливый. Но был один нюанс.       Бежево-коричневый — а в данный момент весь черный — нюанс с самыми красивыми глазами на свете.       Пес кружил вокруг, обнюхивая все, что попадется, и время от времени оборачиваясь на Тэхена, будто боялся потерять его из виду.       Пса надо помыть, покормить, Тэхен не может позволить ему ночевать на холодной улице. Хоть и был конец апреля, и сейчас Тэхен не мерз в своей футболке, все равно по ночам было холодно. Псу нужен дом.       Так примерно в одиннадцать вечера Тэхен находит себя стоящим в темноте напротив калитки Чонов — там, куда не дотягивается свет редких уличных фонарей. Он находится там уже какое-то время, сколько точно — не может посчитать. Тэхен в целом весь день какой-то потерянный.       Чонгук наверняка уже давно пришел со службы и храпит в своей комнате. Хотя нет. Тэхену почему-то кажется, что Чонгук не храпит. Скорее тихо посапывает и иногда мило причмокивает во сне.       Сегодня часов в шесть утра они уже завтракали на кухне, так что Донхек тоже наверняка спит. Логично, что они соблюдают режим, с учетом того, что у младшего служба, а у старшего — заботы о ферме. Тэхен не хочет будить их, так что он просто подождет до утра. Осталось всего 7 часов, и потом Тэхен постучится и попросит приютить пса, а сам… уйдет куда-нибудь.       Он плутал весь день, но так и не придумал ничего лучше, кроме как попросить Чонов забрать пса.       Ему будет лучше с ними. Они сказали, что в амбаре уже живут несколько кошек и собак, так что псу не будет одиноко. Он будет сыт, в тепле, среди себе подобных. Что еще нужно для счастья?       Тэхен вот был бы рад, будь он сыт, в тепле и среди себе подобных. Так что он желает псу то, что желает себе. А сам Тэхен?       Он представит, что этих четырех лет не было. Он снова в той отправной точке — без денег, без документов, без знакомых. Просто начнет заново и сделает то же самое, что он делал в прошлый раз. С одним только изменением — деньги-то у него есть, ему лишь надо восстановить документы, карты, и он сможет ими пользоваться. Это значительно проще, чем в прошлый раз.       Эта мысль его почти успокаивает. Почти.       Тэхен поджал губы, оперся на чей-то забор и сполз прямо на асфальт, обняв себя руками. Он собрал ноги бабочкой и пес тут же улегся на них как в колыбель. Тэхен начал легонько поглаживать его по спине. Может он поспит, тоже ведь умаялся.       Четыре года.       Он знал банду чуть меньше четырех лет. Слишком долгий срок, чтобы просто "знать" друг друга. Не удивительно, что Тэхен начал что-то к ним чувствовать.       Откровенно говоря, Тэхен думает, что они хорошие люди, все они — Джунхи, Джунхо, Джиен, аджума, даже Голос. Тэхен надеялся, что они останутся в неведении по поводу его происхождения, не хотел бы, чтобы они думали о нем плохо.       Они ведь правда были хорошими — поддерживали его, крали бок о бок с ним, в какой-то степени заполняли собой пустоту. А то, что они следили за ним… Тэхен не хочет держать на них зла. Он просто хочет понять.       Когда это началось?       Он пытался вспомнить момент, когда мог пресечь первое вмешательство. Когда он мог бы почувствовать нарушение личных границ.       И не находит его.       Он пытается заглушить чувство несправедливости. Но это ведь нечестно! Какое они право имели вот так нарушать правила? Какое право они имели спалиться именно в этот момент, когда Тэхену как раз нужна была их помощь больше всего? Почему они не сделали это год назад? Месяц?       Почему они не сделали это через год?       Тэхен бы хотел оставаться в неведении.       Тэхен потер лицо и прижал ладонь к груди. Опять болит. Он бы подумал, что болен чем-то серьезным, учитывая, как часто болит его сердце за последние два дня, но он точно знал, что не способен болеть человеческими болезнями. Ему пришлось узнать это в Исследовательском Центре.       А о болезнях, которыми может болеть его раса он не знал вообще ничего. Может, для его расы это норма — чувствовать тяжесть в груди?       Он хотел домой. Обратно к родителям. Хотел бы никогда не садиться в ту капсулу.       Было бы проще, если бы он тогда не выжил.       Эта мысль пугает его до чертиков.       Тэхен закрыл глаза и прижал ладони к ушам. Если он перестанет слышать и видеть, ему должно стать легче.       Спойлер: не становится.       Он не собирался плакать! Из горла вырвался всхлип. Тэхен за всю жизнь столько не плакал, сколько за эти два дня. Сделав судорожный прерывистый вдох, он медленно выдохнул. А потом дернулся от внезапного прикосновения к плечу.       — Все в порядке, Тэхен, — тихо сказал Чонгук, вставая на колени сбоку от Тэхена и осторожно кладя руки на его плечи.       Эти слова задели сильнее, чем должны.       — Нет, это не так.       — Да, — Чонгук придвинулся к нему ближе, обняв за шею так, что его лоб прижался к плечу. — Все будет хорошо.       — Откуда ты это знаешь? — пробормотал Тэхен, его слова затерялись в ткани его полицейской формы.       — Потому что я ясновидящий. А еще гений, — сказал Чонгук с невозмутимым видом.       Тэхен сквозь слезы слабо рассмеялся.       Оказалось, что Чонгук возвращался со смены — в одиннадцать вечера?! — и заметил, что кто-то сидит в темноте. Он окликнул его раз, потом еще, ответа не было.       Тэхен не слышал, как его окликали, то ли из-за закрытых ладонями ушей, то ли из-за своего второго за всю свою жизнь плача — не понятно. Чонгук подошел ближе, узнал в сидящем на асфальте силуэте Тэхена и понял, что с ним что-то не так.       Спустя какое-то время, когда Тэхен подуспокоился, Чонгук помог ему подняться и повел к калитке. Пес взволнованно шел рядом, то утыкаясь мордой Тэхену в бедро, то пытаясь обнюхать Чонгука. Тэхен уже было открыл рот, чтобы попросить позаботиться о псе, когда Чонгук, шедший впереди по направлению к дому, свернул с дорожки вправо, на едва заметную тропинку.       Амбар.       — Ёнсук, — Чонгук остановился у входа и махнул рукой кому-то внутри. — У нас новый член семьи. Его зовут Пес. Нужно отмыть, накормить и уложить.       Появилась женщина средних лет, окинула пса быстрым взглядом и кивнула, будто слышала эта по десять раз на дню. Она махнула рукой, подзывая, и пес без колебаний подошел, виляя хвостом и обнюхивая ее ладони.       Какой же доверчивый! Как он вообще выжил на улице?       Тэхен сжал пальцами ткань футболки.       — Я… — начал он и осекся.       "Я пойду. Спасибо, что приютил пса."       Пес вдруг вернулся и ткнулся мокрым носом в ладонь Тэхена, оставляя черный след. Тэхен медленно погладил его, будто пытался запомнить. Потом пес отстранился и побежал к звавшей его Ёнсук, пару раз оглянувшись на прощание.       — С ним все будет хорошо, — сказал Чонгук.       Вот сейчас Тэхен должен поблагодарить, развернуться и уйти. Но он не смог, язык словно прилип к небу.       — Пойдем. Ты замерз. — Рука Чонгука легла на левое плечо, задавая направление к дому.       И Тэхен позволил себя увести.       Донхек не спал — Тэхен понял это по включенному свету и немедленному "я в гостиной!", прозвучавшему, как только они вошли в дом.       Уже второй вечер подряд, когда Чонгук возвращался, Донхек громко сообщал, где находится. С учетом того, что они жили в доме вдвоем, — мужа Донхека Тэхен так ни разу и не видел — привычка казалась немного странной. Было и так очевидно, что Донхек в той комнате, где горит свет, но, видимо, ему было важно, чтобы сын знал наверняка.       Чонгук остановился в проеме гостиной, закрыв собой Тэхена, и указал ему на лестницу, сказав, чтобы тот принял душ в гостевой комнате. Сам он прошел к отцу.       Тэхен наспех сполоснул лицо и помыл руки в "своей" ванной. Нет времени на душ. Надо пойти объяснить, почему он как ненормальный сидел напротив их дома. Он заставил себя спуститься в гостиную, где его встретил Донхек со словами:       — Гуки сказал, что встретил тебя по дороге, когда ты шел к нам. Я так рад, что ты принял предложение!       Тэхен посмотрел на Чонгука. Тот все еще был в форме и, поймав взгляд, едва заметно покачал головой в сторону Донхека.       Он не рассказал, что нашел Тэхена в раздрае сидящем и как сталкер следящем за их домом? И теперь старший Чон уверен, что его предложение о съеме комнаты принято? Ох, у Тэхена не было ни сил, ни желания объяснять недоразумение, так что он просто позволит себе еще одну ночь.       Пока Чонгук переодевался, Донхек разогрел еду, и вскоре они сели ужинать втроем. Оказалось, что Чонгук работает старшим детективом в полиции. Вчера вечером был корпоратив по поводу какого-то его награждения, поэтому сегодня Чонгук работал с обеда. А задержался он потому, что появилась новая информация по делу о готовящейся краже.       — Поймал кого-нибудь? — поинтересовался Тэхен и закинул гигантский кусок риса в рот.       — Секретная информация, — Чонгук играючи двинул бровями.       Действительно, не обсуждать же полицейскому рабочие дела с первым встречным. Тэхен облегченно подумал, что в деле точно не замешан никто из его банды — следующая кража должна была состояться через четыре дня, а теперь вряд ли она вообще будет. Хотя, банде ничего не мешало продолжить без него.       Наверное, они и продолжат. Их доход же не должен зависеть от истерик Тэхена.       Еще Чонгук рассказал, что на этой неделе в управление должны будут приехать какие-то шишки, поэтому всех обязали носить официальную форму.       — Выгляжу в ней как болван! — возмущался Чонгук, будто речь шла о личном оскорблении.       В форме он чувствовал себя нелепо, как витринный полицейский, а не человек, который реально работает. Обычно на службу Чонгук одевался просто, строго, но без лишнего официоза. Если бы ему хотелось ходить в форме, как он сам заметил, он бы пошел регулировать движение и выписывать штрафы.       — Вы видите в моих руках черно-белый резиновый жезл и кучу бумажных форм, которые нужно заполнить? Вот и я нет!       Тэхен заметил, что Донхек не сдержал улыбку — наверняка Чонгук возмущался по этому поводу уже не один раз, это был привычный разговор в их доме. Тэхен невольно улыбнулся тоже: парень выглядел очень забавно, когда показательно возмущался.

***

      Тэхен спал до обеда. Не специально, просто опять не мог заснуть в этой проклятой комнате, которая светилась белым даже в темноте и люстрой, что протягивала к нему свои провода. В итоге он уснул под утро и встал только к обеду.       Вечером Чонгук занес ему одежду — чистую, вкусно пахнущую порошком. Тэхен был почти уверен, что это его, Чонгука, одежда. Футболка оказалась чуть шире в плечах и длиннее, чем нужно, рукава остановились как раз на середине бицепса. Серые спортивные штаны, которые на Чонгуке наверняка сидели свободно, Тэхену легли почти по фигуре.       И если Тэхен ненадолго прижал футболку к лицу и сделал пару глубоких вдохов, прежде чем надеть ее и спуститься вниз… никто об этом не должен узнать.       Оказалось, что Чонгук уже пришел на обед, и они с Донхеком кушали на кухне.       Чонгук задержал на Тэхене взгляд чуть дольше положенного, но как только тот сел, он тут же уткнулся в тарелку и принялся есть с удвоенной скоростью.       Донхек тут же поднялся, чтобы положить Тэхену еды, но вдруг остановился, хлопнув себя по бедру.       — Я тебе уже несколько раз еду клал и даже не спросил про аллергию! У тебя есть на что-нибудь?       — Нет, — поспешил успокоить Тэхен. — Насколько я знаю, нет.       Они обедали втроем, и Тэхен внезапно понял, что это было совсем не похоже на приемы пищи в штаб-квартире — когда каждый занимался своим делом, попутно обсуждая дальнейшие ограбления и слушая новости на предмет полицейских зацепок о них.       Здесь было… уютно. Они сидели втроем за маленьким столом. Тэхен обвел его взглядом и только тогда заметил, что стульев стало четыре, а не три, как раньше. Они поставили стул специально для него? Чтобы если вдруг придет муж Донхека, у него тоже было место. И это… Это заставило что-то тепло тянуть в груди Тэхена.       — Какая у тебя любимая еда? — внезапно прервал размышления голос Донхека.       — Не знаю, — Тэхен пожимает плечами. — Я как-то не думал об этом.       Вся еда, которую он ел, обычно была вкусная.       — Не может так быть! — вмешался Чонгук.       — Должна же быть любимая, — подхватил Донхек. — Вот у Гуки, например, пицца. Толстое тесто, сладко-острый соус, пулькоги, моцарелла, чеддер, бекон, карамелизированный лук и сверху еще яйцо. Он готов есть ее круглосуточно, на завтрак, перекус, обед, ланч, ужин, ночной перекус. И вместо закуски.       Донхек прервался, чтобы взъерошить сыну волосы.       — А это он еще полицейским работает. Был бы он программистом каким-нибудь, давно бы форму потерял.       — Пап, — Чонгук закатил глаза, а потом продолжил. — У тебя точно должна быть любимая еда! Не просто что-то вкусное, а что очень-очень-очень нравится?       — Я могу есть все. Мне нравится все, — сказал Тэхен и неловко спрятался за чашкой чая.       Чонгук некоторое время смотрел на него с явным недоверием.       — И даже кровяная колбаса?       Тэхен неопределенно пожал плечами. Он не ел ее никогда. Наверное. Ничто из того, что готовила ему аджума не выглядело, будто могло называться так.       — Пондеги? Саннакчи? Копчан?       С каждым названием и так круглые глаза Чонгука становились все больше и больше, а выражение лица становилось все отвращеннее, а Тэхен даже не знал ни одного названия, но чтобы не показаться невежей, просто пожимал плечами и неопределенно смотрел на Чонгука.       — И даже… хонгео? — произнес Чонгук подозрительным шепотом.       — Фу, Гуки, не за столом будет сказано! — поморщился Донхек.       — Он просто не пробовал, пап! Он наверняка все это возненавидит. Надо сделать ему мою любимую пиццу, он точно ее полюбит.       — Ты просто хочешь ее поесть, — подразнил Донхек.       — И это тоже. Но первостепенная причина — гастрономическая экскурсия для Ким Тэхена, — назидательно произнес парень, выставив указательный палец.       Когда они доели, Донхек вышел из дома первым. Чонгук задержался в коридоре, скользнул взглядом по одежде Тэхена, замялся и тихо сказал:       — Тебе идет. Очень… кхм, идет.       И спешно вышел за дверь.

      Тэхен бездельничал весь оставшийся день. Он бродил по ферме, проверил пса, познакомился с местными собаками — Пончик, Монг, Чоко, Рекс и кошками — Сора, Соль, Наби. Последняя, как заметил Тэхен, выглядела подозрительно круглой и, похоже, собиралась вскоре порадовать котятами.       Встретил двух коз, одной из которых оказалась та самая Хана. Еще были коровы и лошади. Ту красоту, что встретила его во время знакомства с Донхеком, звали Пёль. Ей подходило.       Донхек, как оказалось, держал на ферме работников, но и сам трудился почти без остановки: проверял корм, возился с загоном, носил ведра, чинил какие-то конструкции у сарая. Когда Тэхен попытался предложить помощь, Донхек это сразу пресек. Если Тэхен хочет работать на ферме, сказал он, то Донхек обязательно будет ему платить. От такого заявления Тэхену стало неловко. Не объяснять же, что у него на счету лежат миллионы, и ему не обязательно получать денежное вознаграждение.       В итоге, Тэхен весь день бездельничал.       С одним только уточнением — делал он это с огромным удовольствием.       Он сидел на ограде загона и бросал палку собакам, наблюдая, как они наперегонки мчатся по двору, пытаясь перехватить ее первыми. Лежал на траве, прямо возле одной из коров — коричневой, с белыми пятнами — и наблюдал, как пес носился по полю, пытаясь вовлечь в свои побегушки коз. А потом просто слонялся по ферме без всякой цели, останавливаясь то у одного загона, то у другого, и каждый раз находил кого-то, кого можно было погладить.       И ловил себя на том, что ему это нравится.       А вечером Донхек приготовил Ту Самую Пиццу, о которой говорил Чонгук, в двойном экземпляре. Тэхен откусил кусочек и был вынужден признать правоту Чонгука — оказалось действительно очень вкусно.       А может, дело было не столько в самой пицце, сколько в визуальной составляющей — Чонгук с блаженным выражением лица поглощал свой кусок, будто перед ним находилось величайшее кулинарное достижение человечества — и все это прямо перед Тэхеном!       Донхек потянулся положить Тэхену еще кусок, но тот поспешно отказался — ему не надо было кушать много, он ведь не работал, в отличие от Чонов. Старший удивился и возмущенно прогундел, что это чушь, о которой он ни раз в жизни не слышал.       — Кушать надо потому что хочется, а не потому, что ты сегодня работал!       В итоге Тэхен съел еще четыре куска пиццы, на три меньше, чем Чонгук.       И это был самый вкусный ужин в его жизни.

***

      Тэхен остался у Чонов. А дни шли.       Он восстановил удостоверение личности по старым каналам и банковскую карточку, так что теперь имел доступ к своим сбережениям. Оплатил аренду Чонам и, как планировал, переслал деду-арендодателю двести миллионов вон с коротким сообщением "Квартира сгорела. Извините. Высылаю компенсацию." Закупился одеждой и ванными принадлежностями, приобрел новый телефон, планшет, ноутбук, а также много корма для собак и кошек. Он бы и для остальных животных купил, но Донхек отказывался сказать, что именно нужно — мол, негоже тратить его собственные деньги на нужды фермы. А сам Тэхен в душе не ведал, что нужно остальным животным.       — Это больно? — как-то спросил он, указывая подбородком на правую руку Чонгука.       Они сидели в зале, проводя тихий вечер перед телевизором. Чонгук справа от Тэхена, откисал с закрытыми глазами, глубоко зарываясь в мягкое кресло и обнимая местную декоративную подушку, Донхек сидел в другом кресле и смотрел какие-то шоу по телевизору, попутно пытаясь решить кроссворд. Тэхен устроился на диване между ними и читал в планшете о реверсивных биофизических состояниях, когда нечаянно засмотрелся на тату Чонугка.       Тот поднял голову на голос Тэхена и проследил за его взглядом.       — Рукав? Сейчас нет. Да и когда набивали тоже не было больно. Небольшой зуд во время и дискомфорт после из-за невозможности мочить.       Тэхен пригляделся. Теперь, когда ему не надо скрываться и тайком подглядывать, можно было спокойно разглядеть детали: раскрытая тигровая лилия, старые карманные часы, чей-то пристальный глаз, ниже — микрофон, будто зажатый в костлявых пальцах. Все рисунки переплетались, переходили один в другой.       — Нравится? — прервал его разглядывание Чонгук.       — Очень, — еле слышно прошептал Тэхен.       — Гуки гордится ими. Начал набивать с шестнадцати, — раздался мягкий голос слева.       Тэхен оторвался от тату и посмотрел на Донхека.       — Вы были не против?       — Ты посмотри на этого ребенка, ему разве запретишь?       Чонгук закатил глаза, проигнорировав старшего и обратился к Тэхену:       — А ты хотел бы набить?       Тэхен об этом не думал. Понравится ли ему ощущение множественного проникновения иглы в кожу?       Внезапно иглы, капельницы, шнуры, десятки, тысячи иголок, и не только от уколов, всплыли в мозгу, напоминая о проведенном в Исследовательском Центре времени. Тэхен вздрогнул и глубже задышал.       Чонгук пересел к Тэхену на диван и осторожно коснулся его руки.       — Хэй, — позвал он мягко. — Это ничего. Многих пугает процесс. Одно из преимуществ татуировок в том, что делать их не обязательно.       Чонгук подмигнул.       Тэхен почувствовал себя слабаком. Бояться иголок?       "Да в меня втыкались миллионы иголок за 11 лет!"       Хотя нет. Пожалуй, это произведет не лучшее впечатление на его арендодателей.       Тэхен уставился на теплую ладонь Чонгука на его руке, пока тот ее не убрал.       — Я не трус, — только и сказал Тэхен.       — А я трус — тут же признался Донхек. — Не знаю, как Гуки терпел все это. От одной только мысли меня в дрожь бросает.       Разве нормальный человек признает, что он трус?       — Но я тебя понимаю. У моего мужа куча татуировок, больше, чем у Чонгука. Я как его увидел — сразу влюбился.       — Ему пришлось за тобой бегать два года, — скептически напомнил Чонгук.       — Это я выпендривался. Нельзя сразу давать покорять замок, Гука, надо, чтобы его завоевывали.       — Именно поэтому ты посылал его при каждом удобном случае и грозился вызвать своего сына-полицейского?       На лице Донхека расцвела довольная лыба:       — И в чем я был не прав? Посмотри, где мы сейчас. Сработало ведь.       Они даже ни капли не смущаются, обсуждая такие личные вещи при нем!       — А где он? Ваш муж?       — В психиатрической клинике.       И все. И замолчал. И никаких разъяснений!       Тэхен понял. Они все здесь сумасшедшие.       Но было как-то неловко расспрашивать дальше.       Донхек, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось, широко зевнул, потягиваясь и поднимая руки над головой:       — Мне, старику, пора спать.       — Ты не такой уж старый, но всегда ведешь себя, будто одной ногой стоишь в могиле, — пожаловался Чонгук.       — Всего лишь мизинцем на ноге, — шаловливо улыбнулся Донхек.       Чонгук опять закатил глаза.       Вслед за Донхеком они все разошлись по комнатам.       Ночью Тэхен спустился на кухню, чтобы попить, и уже налил себе, как внезапно на пороге появился Чонгук.       — Я видел, что на кухне горит свет. Папа обычно в отрубе до 4 утра, так что понял, что это ты.       — Мне нельзя здесь быть? — осторожно спросил Тэхен.       — Нет, я хотел предупредить тебя. Об отце.       Ох, он убийца, да? Вот, кто маньяк среди них троих!       Тэхен молча смотрел на Чонгука в ожидании.       — Я имею ввиду не Донхека. Второго отца, Чжуана, — уточнил Чонгук, будто Тэхен не понял с первого раза.       Донхека Чонгук обычно называет ласковым "папа", а второго — отец. Наверное, чтобы не путаться. А может у них конфликт? Мог ли Чон Чжуан, который сейчас лежит в психушке, причинить боль Чонгуку? Он же не ради удовольствия там находится?       Тэхен молчал, оставляя свои сомнения при себе.       — Он не болен. Я имею в виду, очевидно, что с ним что-то не так, раз он не живет дома, но…       Чонгук прервал себя.       — Он живет в психиатрическом реабилитационном центре. Если его состояние стабильное, он приезжает домой на выходных… Но у него все в порядке с головой! И он отличный муж и отец. Он просто… Есть такое психическое заболевание… У него бывают приступы агрессии.       Тэхен в удивлении поднял брови.       — Мы никогда при них не присутствовали, — быстро добавил Чонгук. — Но они случаются. Поэтому он живет там неопределенное время.       — Ладно?       Почему Чонгук рассказывает ему это? Это же не его, Тэхена, дело.       — Просто не хотел, чтобы ты подумал, что отец псих, когда будешь знакомиться с ним. Думаю, одного меня достаточно, — вдруг весело усмехнулся Чонгук.       "Когда будешь знакомиться", и Тэхен понимает, что он, Тэхен, есть в планах на будущее у Чонгука.       Но как себя чувствовать по этому поводу — не понимает.

***

      На третий день пребывания у Чонов Донхек долго смотрел на Тэхена за завтраком.       — Ты плохо спишь, — и это был не вопрос.       — Нормально.       — Врешь.       После нескольких дотошных вопросов Тэхен решил, что легче вывалить всю правду, чем пытаться что-то скрыть от старшего Чона.       — Комната слишком светлая. Не могу сразу уснуть.       Да, не всю правду, а ту часть, которая бы не намекала, что на Тэхене с детства ставили эксперименты и теперь ему трудно иметь дело с белым цветом и проводами.       — Господи, Тэхен! У нас две пустые гостевые. Ты можешь занять любую.       Тэхен кивнул, но ему потребовалось время, чтобы принять простую мысль: его дискомфорт — достаточная причина что-то изменить.

***

      Тэхен переехал в другую гостевую и впервые за прошедшую неделю по-настоящему выспался.       Новая комната имела атмосферу первого этажа — здесь преобладали натуральное дерево и глубокие цвета. Стены приглушенного сливового оттенка, мебель из светлого дерева, темно-синий ковер и тяжелый вязаный плед яркого бирюзового цвета на кровати. Мягкий свет от лампочек в деревянных плафонах, а главное — серый потолок. Наконец-то никаких проводов или стерильной белизны!       Сегодня у Чонгука был выходной.       Донхек с самого утра ходил немного поникший. Ночью у его мужа случился приступ агрессии, поэтому на этих выходных тот не сможет приехать домой — так за завтраком Чонгук объяснил Тэхену.       Чтобы много не думать и не грустить, они пошли работать на улицу сразу после завтрака. Точнее, Чоны пошли работать. А Тэхен увязался за ними.       Пес на ферме чувствовал себя как родной — носился по двору вместе с другими собаками, оберегал кошек, пугал коз и настороженно переглядывался с лошадьми. Тэхен заметил, что и Донхек, и Чонгук уделяли животным очень много внимания. А еще — что со всеми собаками они общались одинаково. Будь то Пончик, Чоко или Рекс, Пес или Монг — им было без разницы, кому дарить мягкие объятия, кого чесать по пузу или с кем разговаривать нежно и любяще. Казалось, не имело значения — свои собаки или чужие. Похоже, Чоны считали, что все заслуживают любви одинаково.       Тэхен опять устроился на широкой ограде загона, теперь уже в позе йога, наблюдая за фермой сверху вниз. Рядом работал Чонгук — надо было заменить в ограде несколько досок.       Майское дообеденное солнце нещадно грело, так что Чонгук, сняв толстовку, работал в одной футболке, уже прилипшей к спине. Когда он поднимал доски, мышцы на предплечьях напрягались и перекатывались под кожей.       Горячо.       Тэхен поймал себя на этой мысли и резко отвел взгляд — на забор, на собак, на что угодно, что могло отвлечь. Помогло секунд на десять. Потом взгляд снова вернулся к прекрасному.       Чонгук потянулся вверх, чтобы закрепить доску, футболка приподнялась, на секунду оголив полоску кожи над поясом рабочих штанов.       Тэхен встряхнул головой, поправил свои волосы и внутренне застонал. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон, поэтому было решено уйти куда-нибудь, подальше от работающего Чонгука.       Но только когда спрыгнул с ограды, Тэхен понял, что просидел на ней слишком долго. Ноги предательски онемели и подкосились, он бы упал, если бы не подбежавший Чонгук, придержавший его за локоть.       Тэхен напрягся. Чонгук, заметив это, тут же его отпустил.       — Я…       Тэхен не знал, что сказать.       — Ничего. Извини. Я постараюсь не хватать тебя так, — мягко сказал Чонгук.       Тэхен все еще не привык к прикосновениям, но в этот раз дело было даже не в самом касании. Он скорее дернулся от неожиданности — Тэхен был сосредоточен на затекших ногах, а Чонгук, на которого он только что буквально пускал слюни, приблизился слишком быстро.       И если позже Тэхен прочел по губам, как Чонгук говорит Донхеку, что Тэхен не любит прикосновения и его лучше не трогать без разрешения, и почувствовал благодарность… никто об этом не узнает.

***

      В амбаре было тепло и пахло сеном.       Тэхен уговорил Чонгука в тайне от Донхека позволить ему помочь, так что они вдвоем убирали старую подстилку из стойл — подцепляли ее вилами и перебрасывали в тележку.       Через некоторое время звуки со стороны Чонгука стихли. Тэхен продолжал работать, но краем глаза заметил, что Чонгук стоял, опираясь на вилы, и смотрел на него.       Снова становиться объектом скрытого наблюдения было неприятно. Тэхен не хотел открытой конфронтации, так что решил просто дать понять Чонгуку, что заметил его взгляд. Обычно после такого люди смущались и отворачивались.       Но Чонгук не обычный человек, да? Он лишь улыбнулся, совсем не насмешливо, как-то тепло, мило, как только он умеет, и продолжил смотреть.       Появившееся было раздражение бесследно исчезло. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Тэхен вдруг понял, что пауза затянулась. Он отвел глаза, слегка провел ладонью по волосам и смущенно принялся за работу.       Чонгук еще мгновение наблюдал за ним, затем тихо выдохнул, тряхнул головой и тоже продолжил убирать сено.

***

      — Гук-а, ты молоток куда дел?       — Там же, где всегда.       — Нет его здесь.       — Да есть он там.       — Чонгук.       — Что?       — Его. Тут. Нет.       Чонгук шумно выдохнул, вытер ладони о штаны и подошел ближе.       — Я им доски прибивал. Положил обратно.       — Куда обратно? — Донхек повернулся к нему. — В прошлый раз ты тоже "положил обратно", и я искал полдня.       Чонгуку, видимо, было нечего на это ответить. Он слегка нахмурился и буркнул:       — Я сейчас найду.       — Ты никогда не кладешь вещи на место!       — Ну если бы у них было удобное "свое место", рука сама бы тянулась туда их положить!       — Ну так сделай им удобное место!       — Я… кажется, это я куда-то его положил, — Тэхен невысоко поднял руку.       Чоны уставились на него.       Черт. Может не стоило вообще открывать рот. Но вдруг у Чонгука будут проблемы, он итак весь день отвлекался на Тэхена. А вот если бы Тэхен не мешался ему под ногами, парень помнил бы, куда положил молоток.       — И где он? — недоверчиво спросил Чонгук.       Этого он не продумал. Хотелось провалиться сквозь землю. Вот так и бывает, Тэхен, когда не думаешь перед тем, как говорить.       — Я… не помню?       — Я уверен, что ты и пальцем не трогал этот молоток, — Чонгук поджал губы.       — Трогал! — зачем-то начал настаивать Тэхен.       Донхек неожиданно рассмеялся.       — Не надо защищать моего сына, тем более от меня. Во-первых, я прекрасно знаю, что он невнимательный. Но он все-таки детектив, — Донхек щелкнул пальцами перед Чонгуком и указал на него. — Хотелось бы побольше внимания к деталям. Во-вторых, молоток лежит вон на том ящике позади тебя, я заметил, когда посмотрел в твою сторону.       Тэхен обернулся и правда увидел, что инструмент, наполовину прикрытый опилками, лежит на каком-то ящике с припасами.       — И в-третьих, — Донхек подошел ближе к Тэхену, и полнял было руку, будто хотел потрепать его по волосам, но тут же опустил ее. — Я хочу извиниться. Тебе становится некомфортно, когда мы повышаем голос? Заметил это еще в прошлый раз. Мы иногда спорим с Гуки, выпускаем пар. Никто на самом деле не злится ни на кого.       Донхек повернулся к Чонгуку:       — Ты ведь не злишься на своего старика?       — Конечно, злюсь. — невозмутимо сказал Чонгук.       Тэхен нервно сглотнул.       — Злюсь, что ты все время называешь себя стариком. Хватит уже прибедняться, это не поможет тебе отлынивать от работы.       — Видишь, Тэхен, мой сын тот еще засранец. Его точно не нужно защищать. — Донхек закатил глаза, а потом улыбнулся Тэхену. — К тому же поорать бывает полезно. Тебе стоит как-нибудь попробовать.       Инцидент был исчерпан.       Вечером Чонгука вызвали на работу.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Донхек.       — Была наводка на ограбление. Ребята сидели в засаде, но никто не появился. Надо разобраться, что пошло не так. — Он уже натягивал куртку. — Вернусь поздно.       Донхек только кивнул.       Дверь за Чонгуком закрылась.       Это не могла быть его банда! Не могла ведь? Сегодня как раз тот самый день, на который они планировали ограбление!       Если наводка была именно на них, значит, банда решила не грабить без него. И от этой мысли стало неожиданно легче.       Но почти сразу пришла другая. Если наводка была именно на них, значит, полиция их каким-то образом вычислила. Как? У них кольца маскировки! У них гениальный хакер! У них горы денег, совершенное оборудование и четырехлетний опыт за плечами! Каким образом полиция могла выйти на них и даже предугадать сегодняшнее ограбление?!       Тэхен сжал кулаки.       Нет. Это просто совпадение. В конце концов, они не единственные грабители в этом городе.

***

      Тэхен проснулся и, даже не успев открыть глаза, понял, какой сегодня день.       День детей.       Если бы все пошло по плану, он бы сейчас не нежился в постели, а уже был бы на полпути к краже спасательной капсулы. Хотя, если вещь принадлежит ему, то едва ли это можно было назвать кражей. Скорее возвращение украденного.       Вместо этого он лежал в гостевой комнате на ферме Чонов, слушал, как где-то на кухне тихо насвистывает Донхек, и чувствовал пустоту внутри.       Он ничего не изобретал уже неделю.       Тэхен спустился вниз, быстро позавтракал и какое-то время просто бродил по ферме, не зная, куда себя деть. Было беспокойно. Как будто внутри него накопилось слишком много энергии, и она просто не знала, куда деваться.       Тэхен попробовал спокойно посидеть на своем любимом месте на ограде, но не смог выдержать и двух минут. Он опять начал бесцельно бродить по территории, пока к нему не подошел Донхек.       — В амбаре есть склад старых вещей и инструментов.       Тэхен остановился, не понимая, куда он ведет.       — Я заметил, что ты… У всех бывают сложные дни. Мне обычно помогает порыться в чем-нибудь, отвлечься, — Донхек махнул рукой в сторону амбара. — Если хочешь, можешь что-нибудь сломать, или, может, найдешь чего полезного. Или если захочешь что-то разобрать, разбирай. Все равно этот хлам лежит здесь годами.       Донхек протянул руку, будто хотел потрепать Тэхена по плечу, но тут же резко изменил ее направление и почесал свой затылок.       — Правда?       Донхек кивнул.       — Но поорать тоже поможет, — улыбнулся он.       Тэхен послал натянутую улыбку в ответ. Он не думал, что старший Чон говорит серьезно, кому хочется слышать, как он будет кричать, да и … неловко это, кричать вот так. Распугает еще кого. Соседи, может, полицию вызовут. Интересно, приедет ли тогда на вызов Чонгук?       Через минуту Тэхен уже сидел на полу среди разложенных деталей. Шестерни, старые моторы, провода, крепления, панели от сломанного оборудования — он перебирал их почти машинально, иногда откладывая что-то в сторону, иногда соединяя между собой, проверяя, как детали ложатся друг к другу.       Внезапно появилась одна идея, и Тэхен уже не мог выбросить ее из головы. Он собрал корпус из того, что нашел, подогнал панели, перебрал механизмы, пару раз полностью разбирал уже готовую конструкцию, потому что она казалась ему недостаточно аккуратной. К обеду пол вокруг него был завален инструментами, к вечеру — проводами.       Где-то между делом он сделал небольшой заказ через интернет — всего несколько микросхем и пару компонентов, которые можно было бы собрать самому, но на это ушло бы слишком много времени. Детали привез курьер, и Тэхен тихо забрал коробку раньше, чем Донхек или кто-то из работников мог увидеть.       К ночи все наконец заработало. Чонгук как раз вернулся с работы, и Тэхен, не дав ему даже переодеться, в нетерпении позвал обоих Чонов в конюшню.       Они с порога уставились на маленькое нечто.       Робот получился компактным, примерно по колено Тэхену. Корпус округлый, аккуратный, белый с ярко-синими панелями. Спереди располагалось широкое прямоугольное отверстие, а над ним — один большой круглый окуляр. Когда Тэхен включил систему, окуляр мягко загорелся зеленовато-желтым светом. Робот тихо пискнул. Тэхен довольно улыбнулся.       — Что это? — спросил Чонгук, подходя ближе.       — Демонстрация, — Тэхен слегка подтолкнул робота вперед.       Тот тихо зажужжал, прокатился по стойлу, остановился возле кучки грязной соломы и аккуратно втянул ее внутрь. Потом проехал дальше, подметая пол короткими щетками.       — Он… — Донхек моргнул. — Подожди.       Робот сгреб остатки мусора возле стены.       — Он что, сам убирает стойла?       — Я запрограммировал его для работы в конюшне, но могу перенастроить, например, на хлев, — кивнул Тэхен. — Мусор он потом выгружает в компост.       Несколько секунд Донхек просто смотрел на робота. Потом перевел взгляд на Тэхена.       — Тэхен… — сказал он медленно. — Ты понимаешь, что сейчас сделал?       — Немного упростил уборку?       Донхек вдруг рассмеялся.       — Немного?! Ты только что избавил нас от половины отвратительной работы на ферме!       Он несколько раз подряд поблагодарил Тэхена, явно не зная, чем еще выразить радость. Чонгук тем временем подошел ближе и присел рядом с роботом. Тот тихо пискнул, приветствуя его.       Чонгук перевел взгляд на Тэхена.       — Ты гений, — серьезно сказал он, без улыбки.       Тэхен и так это знал, но почему-то услышать это от Чонгука оказалось особенно приятно. Он отвел взгляд, чтобы скрыть улыбку, и уже мысленно перебирал новые идеи. Если уж он начал улучшать ферму Чонов, почему бы не сделать еще что-нибудь.

***

      В субботу за завтраком Чонгук и Донхек вели себя так, будто ничего особенного не должно было произойти. Только Тэхен чувствовал себя напряженно? Он не мог сосредоточиться и ловил себя на том, что почти не слушает разговор, кивает невпопад и все время прислушивался, не хлопнет ли входная дверь.       Сегодня Чон Чжуан, муж Донхека, должен был вернуться из реабилитационного центра и провести с ними все выходные.       Тэхен подумал именно так — "муж Донхека проведет с ними выходные". Не "вернется домой к своей семье, где по случайности оказался Тэхен". Создавалось впечатление, будто новоприбывший — Чжуан, а не Тэхен. Он начал чувствовать себя в этом доме слишком комфортно, но одергивать себя не хотелось. Тэхен понаслаждается еще немножечко, а потом начнет придумывать план. Ему обязательно нужен план.       После завтрака они втроем сидели в гостиной, когда послышался звук открывающейся входной двери. Донхек тут же подскочил и помчался в коридор. Раздался быстрый топот ног, затем звук прыжка, чье-то приглушенное "ох", а затем воцарилась подозрительная тишина.       Тэхен вопросительно посмотрел на Чонгука.       — Лучше не вмешиваться. Они закончат и придут сюда, — чуть насмешливо сказал Чонгук.       Спустя долгих пять минут двое старших Чонов вошли в гостиную, держась за руки.       Чон Чжуан был выше и худее Донхека. Чисто выбритый, с короткими коричневыми волосами. Он выглядел моложе своего мужа — возможно, потому что волосы были крашеными. Не мог же такой цвет сохраниться в его возрасте?       Если Донхек при первой встрече показался Тэхену сказочным принцем, то Чжуан с его прямым, чуть вызывающим взглядом и смешинками в глазах скорее напоминал обаятельного злодея.       Тэхен даже не понял, почему так волновался перед встречей с мужем Донхека. Не выселят же его только потому, что он не понравится отцу семейства? Правда ведь? Не выселят?       Тэхен подскочил с дивана и поклонился.       — Здравствуйте! Меня зовут Ким Тэхен!       — Здравствуйте! — Чжуан отзеркалил поклон и подошел ближе, протягивая руку и не переставая улыбаться. — Чон Чжуан. Приятно, наконец, познакомиться с тем, о ком Донхек с Чонгуком мне все уши прожужжали.       Тэхен кивнул, все еще немного смущенный, и начал перебирать в голове, что именно могли наговорить о нем Чоны. Пусть это будет что-то хорошее! Невольно он начал анализировать свое поведение за прошедшие две недели. Тэхен ведь нигде не накосячил? Ничего не сломал? Нигде не спалился? Всегда был вежлив, арендную плату заплатил еще в самом начале, всегда убирал за собой и…       — Не смущай его, — буркнул Чонгук. — Не так уж и много мы рассказывали.       Чжуан насмешливо поднял брови, а затем вдруг начал кривляться, произнося слова с придыханием и активно жестикулируя, видимо пародируя Чонгука:       — Тэ-тэ такой классный! Он создал робота, представляешь? Который работает! Сам убирает в конюшнях! Тэ-тэ гений! А еще у Тэхена есть пес! И Тэхен спас его от голодной смерти! Забрал с улицы! А еще Тэ закупил кучу корма для кошек и собак, представляешь? А еще Тэхен…       Внезапно ему в лицо прилетела подушка, прервав его речь.       Тэхен изумленно пялился на Чжуана, а затем перевел взгляд на смущенного Чонгука.       Тэ-тэ? Никто никогда не называл его так. Странное, почти детское прозвище прозвучало очень тепло, по-домашнему.       — Я не так говорил, — пробубнил Чонгук, хватая еще один мягкий снаряд. — И вообще, не успел прийти, уже позоришь нас.       — Не позорно выражать чувства, Гук. Иди сюда. — Чжуан обошел Тэхена и, подойдя к Чонгуку, крепко обнял его.       Тэхен с пустой головой наблюдал, как отец и сын обнимались, а потом посмотрел на Донхека. Тот улыбался, наблюдая за ними и, увидев взгляд Тэхена, подмигнул ему.       Чжуан провел на ферме два дня, а в понедельник утром после завтрака возвратился обратно. Он совершенно не выглядел психом. Тэхену даже стало немного совестно за то, что когда-то мысленно назвал его маньяком. Он смотрел на Чжуана и вспоминал слова Чонгука о том, что у его отца бывают приступы агрессии. Тэхен никак не мог представить этого человека в ярости, он совсем не выглядел агрессивным. Но не будет же Чонгук врать? Чжуан живет в психиатрическом центре, это факт, а значит, с ним что-то явно не в порядке.       До знакомства с ним Тэхен никак не мог совместить в голове две вещи: то, что Чжуан живет в том месте, и то, что у него есть семья. Разве болезнь, тем более такая, из-за которой случаются приступы агрессии, не должна отталкивать людей? Разве это не делает человека ненадежным? Недостойным любви? До знакомства с Чжуаном Тэхен думал об этом не раз. Ему было непонятно, почему Чоны все еще держаться за такого нестабильного человека.       А потом он увидел их вместе.       Как Донхек с нетерпением запрыгивает на Чжуана, будто ему не за пятьдесят, а едва за двадцать, и тот ловит его, подбрасывает в воздухе и кружит. Как они лежат на пледе под толстым деревом на краю фермы и целуются — Тэхен не подсматривал! Он мимо проходил! Как Чонгук, даже не смотря на то, что созванивался с отцом почти каждый день за время его отсутствия, за эти два дня все время искал его общества, рассказывал что-то с горящими глазами, просто жаждал его внимания.       Тэхен наблюдал за всем этим и вдруг понял — даже если ты другой, ты можешь вписаться.       И всего на секунду — на крошечную, почти незаметную долю секунды — в голове мелькнула мысль:       А что, если бы они знали о нем? Что, если бы в этом мире было на три человека больше, которые знали бы правду? Что, если бы он мог не скрываться? Что, если бы…       Тэхен резко оборвал себя.       Этого никогда не будет! Он не должен об этом думать, потому что в груди опять начало ныть, а в глазах предательски собралась влага. Он не будет об этом думать. Он просто не может.       Вечером, когда Чонгук вернулся с работы, они, как обычно, поужинали втроем. Потом Донхек ушел наверх, а младший Чон предложил выпить.       Тэхен колебался секунду, но кивнул.       Они перебрались в гостиную. Чонгук разлил напиток по стаканам. Он пил быстро и легко, Тэхен же делал осторожные глотки, больше грея стакан в руках, чем действительно выпивая. Нельзя было забывать, как действует на него земной алкоголь.       Некоторое время они расслаблялись в тишине, пока Чонгук вдруг не кивнул на его запястье.       — Ты никогда не снимаешь этот браслет.       Тэхен машинально коснулся металла пальцами. Он носил его так давно, что иногда забывал о его существовании.       — Он для меня много значит, — сказал Тэхен вслух.       "Возможность существовать среди людей," — подумал он про себя.       Чонгук немного наклонился вперед, разглядывая украшение.       — О, он достался тебе от родителей?       Тэхен не хотел быть грубым, но…       — Нет, мои родители…       Мертвы.       — Я не знаю о них ничего. Я сирота.       — Оу. Прости, — Чонгук нахмурился.       Тэхен опустил голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.       Чонгук недолго обдумывал что-то, а потом тихо сказал:       — Знаешь… я не против поделиться своими.       Тэхен удивленно поднял глаза. Чонгук пожал плечами и чуть смущенно улыбнулся.       — Они уже любят тебя почти как родного сына. Так что… официально тебя, может, и не усыновляли, но ты все равно… будто уже часть нашей семьи.       И почему-то в этот момент в груди слако-сладко потянуло. Тэхен вдруг захотел броситься Чонгуку на шею и задушить его в объятиях, но так и не сдвинулся с места.       Они долго смотрели друг на друга. Сердце Тэхена билось так сильно, что казалось, еще немного — и оно проломит ребра. И было очевидно, что дело совсем не в алкоголе.       Чонгук вдруг моргнул, словно очнувшись. Он резко отвел взгляд и опять смущенно улыбнулся.       — Мне завтра рано на работу. — Он поставил стакан на стол и поднялся. — Я пойду спать.       Момент был упущен.

***

      — Ты очень красивый, — сказал Чонгук следующим утром, стоя у входной двери и собираясь на работу.       Тэхен мгновенно покраснел, губы сами собой растянулись в улыбке. Конечно, ему понравилось! А кому бы не понравилось слышать, как горячий парень называет его красивым?       Чонгук поправил кобуру на поясе, и улыбка Тэхена стала натянутой. Сказал бы он то же самое, увидев настоящего Тэхена? Или схватился бы за свое оружие? Тэхен не будет проверять.       — Не говори мне это так рано утром. Это жутко, — отшутился он, отводя глаза.       Чонгук, ничего не подозревая, улыбнулся Тэхену.       Вечером младший Чон пришел со службы очень довольный.       — Мы в гостиной! — прокричал Донхек.       Чонгук даже не переодеваясь, зашел в комнату, скинул кожаную куртку, оставаясь в одной футболке и с чеширской улыбкой наевшегося сметаны кота повалился на диван рядом с Тэхеном.       — Случилось что-то хорошее? — поинтересовался Донхек.       — Мы установили нейропрофили грабителей, которых никак не могли поймать около 3 лет, — с гордостью сообщил Чонгук. — Выяснили, что их пятеро…       — Я думал, это конфиденциальная информация, — перебил Тэхен.       Он с мягкой улыбкой разглядывал Чонгука. Приятно видеть его таким расслабленным, довольным своей работой. Не хотелось бы, чтобы он потом жалел о том, что выдал ценную секретную информацию.       — Я доверяю тебе, — сказал Чонгук. — К тому же, я не раскрываю подробности.       — Ага, просто хвастаешься своей работой, — усмехнулся Тэхен.       — Ты же должен мной гордиться, — флиртовал в ответ Чонгук, а потом продолжил чуть серьезнее. — Пять основных участников ограблений. Но, похоже, у них на связи есть пара хакеров.       Тэхен старался не подавать виду, но… Шесть человек. Один хакер.       — Они каким-то образом меняют внешность, свидетели все время описывают разные типажи, но мы точно уверены, что это одна и та же банда.       Ладно, Тэхену это совсем не нравится. Видимо, его мысли отразились на лице, потому что Чонгук быстро попытался успокоить:       — Они не грабят жилые дома, не волнуйся! Только то, что реально стоит денег. Так что, если у тебя не завалялась одна из золотых корон Силла, то тебе не о чем беспокоиться.       Тэхен вынудил себя усмехнуться.       И если тем вечером он отправил сообщение с предостережением о расследовании полиции на пять номеров, которые воспроизвел по памяти, а потом заблокировал эти номера…. Тэхен будет все отрицать.       После этого он совершенно случайно уронил свой телефон в лошадиную поилку. Что поделаешь, пришлось покупать новую симку и новое средство связи. Тэхен же не виноват, что иногда бывает неуклюжим.

***

      Настало воскресенье.       Все семейство Чонов уехало навестить сестру Чжуана. Они звали Тэхена с собой, но тот отказался. Объективно говоря, зачем ему было ехать? Сестра Чжуана даже не знает о его существовании. Чоны немного понастаивали, но, уважая выбор Тэхена, оставили его в покое. Перед уходом Донхек тихо шепнул Тэхену "покричи" и озорно подмигнул. Тэхен, переняв привычку Чонгука, в ответ закатил глаза. Он все еще не видел смысла попусту тратить воздух.       По воскресеньям у работников был выходной, поэтому Тэхен остался на ферме один. Он решил посвятить это время созданию второго робота-уборщика, которого можно будет определить в хлев. В небольшом сарае для инструментов пахло древесиной, маслом и металлом. Из окна над верстаком было видно большое старое дерево, под которым любили лежать Донхек с Чжуаном.       Иногда и Чонгук.       Чем больше времени Тэхен проводил с Чонгуком, тем яснее понимал, что тот не просто самый красивый человек, которого он когда-либо видел; он был забавным, умным, нежным с животными и людьми, которые ему дороги, а в особенности — с Тэхеном.       Чонгук смотрел на него по-особенному. Можно было бы предположить, что Тэхен себе надумывает что-то, но нет! Он был уверен в этом! Он пересмотрел тысячи романтических фильмов — хоть это и был не самый его любимый жанр — наблюдая за актерами, и мог замечать такие вещи в жизни.       Иногда Чонгук задерживал на нем взгляд чуть дольше, чем нужно. Смотрел на Тэхена так, будто пытался запомнить каждую черту его лица, каждое движение мимики. В его глазах читалась тихая радость, может даже легкое восхищение, словно он находил в Тэхене что-то удивительное и прекрасное.       Но Чонгук ничего не предпринимал, откровенно не говорил, и очарование рассеивалось. Мозги Тэхена вставали на место и он ясно понимал, что не может себе позволить ответить.       Тэхен был уверен, что это не просто игра со стороны Чонгука. Тот не просто так бросал комплименты, флиртовал и смотрел своими очаровательными глазами — он давал Тэхену возможность сделать шаг навстречу. Наверное, в его голове все выглядело просто: если симпатия взаимна, Тэхен ответит.       Но Тэхен не отвечал, потому что не мог себе этого позволить.       Каждый раз, когда между ними на секунду возникало это почти ощутимое напряжение, он делал вид, что ничего не заметил. Потому что он не может обманывать Чонгука! Потому что обманывать своего арендодателя и обманывать своего парня — это разные вещи! Потому что такой человек, как Чонгук, веселый, внимательный, заботливый, уверенный, забавный, остроумный, искренний… не заслуживает быть обманутым проклятым инопланетянином!       В коридоре на втором этаже дома есть стена с фотографиями Чонгука. На самом деле на некоторых фото присутствуют и Донхек, и Чжуан, и даже женщина, очень похожая на Чонгука, где-то мелькают незнакомые Тэхену лица, но почти на каждом фото есть Чонгук — в разном возрасте, с разными прическами, иногда в грязной рабочей одежде, в школьной форме, в полицейской форме, в традиционной корейской одежде, иногда с разбитой коленкой и гордым выражением лица, где-то у моря, в лесу — фото и локаций очень много.       Тэхен однажды поймал себя на том, что стоит перед этой стеной слишком долго.       Вот Чонгуку лет восемь, он держит на руках щенка, почти такого же большого, как он сам. Вот ему лет двенадцать, мальчик весь в грязи после какого-то соревнования, держит кубок, Донхек смеется рядом и треплет его по волосам. Вот уже взрослый парень, в полицейской форме, Чжуан и Донхек по разные стороны обнимают его за плечи и выглядят так, будто готовы лопнуть от гордости.       Взгляд Тэхена всегда задерживается на одной фотографии.       Снимок сделан под тем самым толстым и высоким деревом на ферме. Его густая крона отбрасывает на траву мягкую тень, в которой расстелено большое выцветшее покрывало. На нем разложены контейнеры, тарелки, миски, стаканы, Тэхен может различить разрезанный арбуз, несколько ломтей дыни, какие-то фрукты. Все выглядит немного беспорядочно.       Фотография явно сделана украдкой — никто не смотрит в камеру и не позирует.       Донхек сидит на краю покрывала, откинувшись на руки, и громко смеется, закинув голову назад. Чжуан жестикулирует ему, чуть наклонившись вперед. Чонгук стоит на коленях рядом — ему может лет пятнадцать, еще подросток, высокий, немного нескладный — что-то оживленно рассказывает. На руках он держит кошку, собака — большая, лохматая — прижалась боком к его ноге, чуть дальше, подставляя животы солнцу, развалились еще две.       Тэхен пытался понять, знакомы ли эти собаки ему. Пончик? Монг? Чоко? Рекс? Но снимку, должно быть, больше шести лет. Собаки взрослеют, меняются, шерсть становится гуще, морды — шире. Тэхен не мог узнать их, но дело не в этом.       Дело в том, что Тэхен смотрел на эту фотографию не один раз.       И не один раз его посещала мысль: что, если бы Исследовательский Центр не создал передовую установку, способную захватить его спасательную капсулу и притянуть к себе? Что, если бы его спасательная капсула упала на эту ферму?       Тэхен не знает, сколько Чонгуку лет, но он не может быть намного старше. Донхек наверняка бы приютил его, даже несмотря на синюю кожу. Он был из тех людей, у которых любовь словно никогда не заканчивалась, ее могло хватить на всех. Тэхен бы бегал по этим полям. Тэхен бы ухаживал за животными. Тэхен бы получал нагоняи за то, что лез куда не надо. У Тэхена был бы настоящий папа, у него были бы эти вечерние посиделки и милые препирательства, а главное — объятия. Тэхен уверен, что любви Донхека точно хватило бы с лихвой на троих.       Тэхен бы рос вместе с Чонгуком. Они спорили бы из-за какой-нибудь ерунды, может иногда дрались бы по-настоящему. И не то, чтобы Тэхен жаждал подраться с Чонгуком, но он хотел бы чувствовать себя настолько комфортно с ним, чтобы даже не задумываться о своих действиях.       Тэхен мог почти увидеть это.       Вот он бежит через поле, а Чонгук догоняет его и толкает в плечо, они валятся на траву и спорят из-за какой-нибудь ерунды. Донхек кричит из дома, чтобы они оба немедленно шли ужинать. В фантазии им по шестнадцать, и фэнтезийный Чонгук внезапно перекатывается на фэнтезийного Тэхена, не скрытого человеческой личиной. Парень упирает руки по бокам его синей головы и долго в восхищении рассматривает лицо Тэхена. И мир замирает.       Картина была такой яркой, что на секунду Тэхену показалось — стоит только повернуть голову, выглянуть в окно, и он увидит их там.       Тэхен так и сделал — повернул голову — но там никого не было.       Он хотел этого. Боже, как же он хотел то, что было у Чонгука! Ему не завидно. Нет, завидно, конечно, но он не хотел отнять это у Чонгука и присвоить себе. Тэхен просто хотел бы быть частью этого.       Донхек очень гордился сыном. Это было видно в каждом взгляде, в каждом жесте. И Тэхен не мог винить его, Чонгук вырос замечательным. Гордились бы родители Тэхена им? Хотя, чем им гордиться? Тэхен ничего не умеет. У него ничего нет. Тэхен хотел бы думать, что они все равно гордились бы им, но понимал, что не верит в это.       Тэхен поднял голову и посмотрел в окно на любимое дерево Чонов. Он поймал себя на мысли, что скучает по своему несвершившемуся детству, и вдруг его охватила невиданная злость.       Тэхен выпустил из рук кусачки, чтобы случайно не швырнуть их в окно.       То, что он себе сейчас напридумывал — неправда! Его детство было другим — белая комната с мягкими стенами, холодный свет, дверь, которая всегда закрывалась с тихим писком электронного замка.       Тэхен зажмурился и обнял себя руками, невольно погружаясь в воспоминания.       "Объект реагирует быстрее, чем в прошлый раз."       "Зафиксируйте руки."       "Не разговаривайте с объектом."       Люди в масках и комбинезонах, металлический стол, кожаные ремни на запястьях и щиколотках.       "Интересно, какой у него болевой порог?"       Постоянные эксперименты, боль, страх. Отношение, будто он вещь, а не разумное существо.       Очнись, Тэхен! Вот таким было твое детство! Вот, для чего ты был рожден!       Грудную клетку сжало изнутри, дыхание стало коротким, рваным. В горле будто что-то застряло, а давление в груди все усиливалось, пока Тэхен вдруг не понял, что не может вдохнуть нормально. Что-то внутри требовало выхода, но он не знал как позволить этому случиться.       Покричи.       Глупость!       Он никогда…       Тэхен открыл рот, но из горла вырвалось лишь тихое жалкое "ааа". Тэхен почувствовал себя глупо. Громче!       "Тебе стоит быть благодарным. Без нас ты бы вообще не существовал."       Громче!       "Какая жалость. Мне кажется, в прошлый раз ты кричал громче. Еще раз."       И Тэхен закричал так громко, что звук ударился о стены сарая и вернулся к нему эхом.       Он кричал снова и снова. Когда заканчивался воздух, он набирал полную грудь и кричал снова, и в этом крике собрались годы молчания, злость и вся несправедливость его жизни.       Он кричал, потому что устал быть тихим, потому что в голове осталась только одна мысль: у людей есть целые жизни, чтобы вспомнить, а у него — только лаборатория и чужие решения.       Горло быстро стало саднить, голос сорвался на хрип, заставляя Тэхена остановиться.       Он тяжело дыша, опять посмотрел в окно.       Дерево все еще было там.       И вдруг мысль стала очень ясной.       Он сотрет Исследовательский Центр с лица земли. Он сожжет до тла все здания и всех причастных. Он заберет то, что принадлежит ему, даже если это будет стоить чьей-то жизни. Он убьет их всех!       У Тэхена в течение этих трех недель не было плана на жизнь, а теперь он есть.       План — отомстить.