Второй раунд

Такси остановилось около старой панельной пятиэтажки. Ростислав не стал ждать, пока влюблённые выйдут из машины — он ехал на переднем сиденье, а они на заднем, — спокойно пошёл к их подъезду. Поднимаясь по старой обшарпанной лестнице на их третий этаж, он слышал позади тихие уверенные шаги мужчины и цокот от новых сапог матери. Стук каблуков раздражал. Поэтому Ростислав начал перешагивать через несколько ступеней, стараясь быстрее переступить порог дома. Их двухкомнатная квартирка встретила гостя скрипом входной двери и тусклым светом от лампочки в прихожей. Ростислав поспешил скинуть новую куртку и разуться, проходя сразу в ванную. «После улицы надо мыть руки сразу» — это с детства вбивали в голову парню и его отец, и мать. И «вбивали» в прямом смысле слова. Выйдя из ванной, Ростислав увидел, как Джон элегантно, истинный джентльмен, помогает его матери снять пуховик, придерживает её, чтобы она разулась. А после и сам снимает явно чертовски дорогое и тёплое пальто и не менее дорогущие ботинки. Ростислав наблюдает за реакцией Джона на их скромное жилище. Тот с интересом осматривается, но ничего не говорит. А вот его мать не может заткнуться. – Джон, не обращай внимания, у нас немного не прибрано. Ты проходи, проходи на кухню. Она прямо по коридору. Ростик, проводи. А я сейчас приду. Ростислав кивает по направлению к кухне и сам идёт туда. У него резко пересохло в горле от того, что посторонний мужчина снова в их квартире. Тело напряглось, а кулаки сжаты, словно их свело судорогой. Он непроизвольно втянул живот, готовясь к возможному удару — старая, въевшаяся в мышцы привычка. – У вас уютно. Первые слова, которые Ростислав услышал от Джона с момента, как тот переступил порог их дома. – Вы хотели сказать — убого. Наверно, слово перепутали. Бывает. – Нет-нет, я уверен, что сказал правильно. Ростислав посмотрел прямо в глаза Джона и не увидел того, чего ожидал. Он с самого начала ждал подвох, пренебрежение, был готов услышать оскорбление — это было бы привычно. Но этот мужчина говорил и делал совсем не то, что говорили и делали другие до него. На лице Джона не было ни брезгливости, ни отвращения, только интерес и… понимание? Ростислав точно не мог описать эту эмоцию. – Ростик, что же ты не предложил гостю чай, и вообще, садитесь-садитесь. Я много чего наготовила. Ростислав закатил глаза к потолку, но помог достать тарелки и кружки. А его мать вытащила из духовки ещё горячее «мясо по-французски». Их кухня была реально маленькая, а учитывая высокий рост и ширину плеч их гостя, они еле поместились за столом. Но Ростислав не ушёл. Он хотел видеть весь спектр эмоций, который может отразиться на лице Джона. Поэтому он смотрел. Но лицо мужчины не выражало ничего, за что Ростислав мог зацепиться или упрекнуть. – Валентина, это божественно вкусно. У тебя золотые руки. С лёгким акцентом Джон прервал неловкое молчание, повисшее над столом, при этом поцеловав пальцы женщины. Она покраснела, а Ростислав упёрся взглядом в тарелку. Такие проявления нежности очень смущали. – Ростислав, Валентина говорила, что ты занимаешься спортом? Парень вздрогнул. Он не ожидал, что к нему обратятся, и на секунду растерялся, тупо уставившись на мужчину. А тот с самым заинтересованным лицом смотрел прямо на него. Собравшись с мыслями и не позволив своей матери снова назвать его ненавистным «Ростик», ответил: – Да. Я занимаюсь боксом, но это так… Несерьёзно. Ростислав покрутил вилкой в воздухе. – Серьёзно или нет, но если это твоё хобби, мне интересно об этом послушать. И про твою учёбу: я очень удивился, когда ты заговорил по-английски. Улыбка мистера Хейза стала шире, а женщина рядом с ним засмеялась. Ростислав должен был признать, что смех его матери довольно приятный. Особенно если он не вымученный. – Ростик невероятно умный. Не знаю, в кого он пошёл своим умом. Но он очень хорошо учится. И за все десять лет меня ни разу не вызывали в школу. Даже учителя не жаловались. Женщина была горда, и это слышалось в каждом её слове. Вот только Ростиславу было плевать, она не сделала ровно ничего, чтобы помочь ему в учёбе. Он просто хотел выбраться из этой адской дыры, в которой жил с самого детства. Поэтому просто ответил, проигнорировав слова матери как белый шум: – В этом нет ничего такого. Я просто хорошо запоминаю. По улыбке мистера Хейза и взгляду, который тот бросил в сторону женщины, Ростислав понял, что он догадался об их отношениях в семье. Но не стал ничего говорить, только перевёл тему разговора с Ростислава на интересы его матери. За это парень был благодарен. После еды хозяйка дома провела Джона в свою комнату, желая что-то показать. Ростиславу это было не интересно, поэтому он пошёл к себе. Когда он уже скрылся за дверью, услышал женский голос: – А здесь комната Ростика, если интересно, можешь зайти. А затем мужской, с американским акцентом: – Не думаю, что это уместно. Это же его комната. Ты мне что-то хотела показать? Ростислав прислонился спиной к двери, словно силы покинули его. Он был готов ко всему, но этот Джонатан Хейз, мистер Хейз, удивил. Но вот кто был в своём репертуаре — это женщина, его родившая. Она всегда была такой: инфантильной, наглой, уверенной, что Ростислав — её собственность и, он знал, что его рождение для неё стало досадным недоразумением. И это не были беспочвенные догадки — она сказала это чётко, прямо ему в лицо. Перед глазами Ростислава всплыла сцена, довольно мерзкая и кровавая. Ему 13. У его ног лежит тучный мужчина с разбитым носом, из которого фонтаном хлещет кровь. Женщина, которую раньше Ростислав называл нежно «мама», бегает с салфетками вокруг мужчины, пытаясь ему помочь. А когда поднимает взгляд на родного сына, злобно шипит: – Как ты смеешь бить мужчину, которого я люблю. Как же я могла родить такое злобное существо. Твоё рождение было ошибкой. В этот момент мир Ростислава покрылся ледяной коркой. Он мог только кусать нижнюю губу и сжимать кулаки, пока по пальцам от разбитых костяшек стекали капли крови. Ростислав смотрел на свою мать, не веря, что она это сказала. Ведь этот ублюдок, валяющийся у его ног, бил их. Бил эту глупую женщину — на её лице до сих пор был синяк, — и Ростислава он тоже постоянно избивал. Но парень устал быть грушей для битья. Поэтому он научился давать отпор, ему объяснили, как нужно бить, чтобы победить противника настолько больше себя. И у него получилось. Он был уверен, что мать похвалит его, но получил только обвинение и слова, заставившие душу закаменеть. С того дня он больше не доверял никому, особенно той, кто казался ближе всего и роднее. Моргнув, Ростислав прогнал непрошенные воспоминания. Он больше не тот маленький мальчик, который позволял себя избивать и оскорблять. Он мог постоять за себя. Медленно разжал кулаки - он и не заметил, как сжал их. Посмотрел на костяшки. Белые зажившие шрамы были свидетельством его упорства и борьбы. Он уже давно отгородился от матери. Старался не общаться, не пересекаться и не вникать в её дела. Он думал, что её жизнь больше не коснётся его, но появление мистера Хейза стало неожиданностью, к которой Ростислав ещё не приспособился. Прошло ещё несколько часов. Ростислав не понимал, что они могли всё это время обсуждать. Когда он выходил из комнаты, чтобы попить воды, видел через открытую дверь, что они смотрят семейный альбом — парень мечтал его сжечь. Мысли Ростислава вернулись к тем фотографиям, которые ему отправил мистер Хейз. Парень не успел скрыться — его взгляд встретился с чужими зелёными глазами, не выдержав, первый отвернулся. Он уже почти вошёл в свою комнату, но его позвали. – Ростик, подойди. Звонкий, весёлый голос его матери резанул по ушам, но он подошёл, непроизвольно задержав дыхание, переступая порог комнаты. Он всё ещё искренне, всеми фибрами своей души, ненавидит это пространство. – Ты не помнишь, где мы сделали это фото? Кажется, пару лет назад? Парень подошёл ближе, настолько, чтобы разглядеть, о каком фото идёт речь. И он помнил — это действительно произошло пару лет назад. Один из многочисленных ухажёров его матери отвёз их с палатками на природу. Этот человеческий биомусор думал, что сможет делать там с ними всё, что ему угодно, и попытался ночью, когда его мать спала, изнасиловать Ростислава. Вот только он не знал, что сон у парня невероятно чуткий и при приближении к себе он сразу же проснулся. Он избил мужика, но так, чтобы было не видно, несколько раз ударив в пах, и начал угрожать: если тот приблизится к нему ещё хоть раз, он отрежет ему член. Угроза сработала. На следующий день эта пародия на человека отвёз их домой и больше не появлялся в поле зрения Ростислава. – Это было два года назад. Мы ездили в область с палатками, — Ростислав заметил, что мистер Хейз за ним наблюдает, и криво усмехнулся, добавив с холодной отрешённостью, — кажется, мы были на трёх озёрах. – Точно! Отличная была поездка. Джон, ты даже не представляешь, как сильно мы любим выбираться на природу. Ростислав век бы эту природу не видел, особенно когда пытаются залезть ему в трусы. Но озвучивать это он не стал. Парень заметил, что мистер Хейз уловил что-то в его мимике, взгляде, но ничего не сказал, как будто сделав мысленную пометку в своём личном дневнике наблюдений, вернулся к разговору с женщиной. – Природа — это отлично. Жаль, что чтобы добраться до леса от Лос-Анджелеса, нужно довольно далеко проехать. Зато там отличные пляжи. Валентина, Ростислав, вы умеете плавать? – Конечно, хотя я не очень в этом хороша. Да мне и не надо, — она кокетливо рассмеялась, — не тону, и ладно. А вот Ростик отлично плавает. Жаль, мы не часто на берег выбираемся. За Ростислава уже ответили, так что он просто кивнул и поспешил оставить их наедине. Комната матери душила. Запах её духов смешивался с призрачным запахом костра от той поездки и вызывал тошноту. Фотографии навевали мерзкие воспоминания. Он хотел сбежать. Обернувшись, посмотрев на мужчину, удобно устроившегося на старом диване, Ростислав подумал, что Америка — неплохой вариант для побега. На часах было уже восемь вечера, когда он услышал звуки из коридора и окрик матери: – Ростик, мы уходим. Не забудь убрать на кухне и поешь вечером нормально. – Хорошо, — Ростислав был рад, что они наконец-то уходят. – Ростислав, — мистер Хейз протянул руку, и парень сразу её пожал, — я буду в Томске около двух месяцев, чтобы подготовить все бумаги. Тебе же мама сказала, когда церемония? — Получив в ответ кривую улыбку, мужчина вздохнул, — Валентина, я же просил его предупредить. – Ой, да брось. Он бы всё равно не запомнил. – Свадебная церемония через два дня. Я же могу написать тебе на фейсбук мой российский номер? Я бы хотел лучше узнать тебя. Ростислав растерялся, но кивнул. Кто-то, кроме тренера, Марка и ещё пары друзей из зала, хотел узнать его? Ещё и эта формулировка — не «я буду о тебе заботиться», не «ты должен», а что-то новое. Всё ещё удивительное чувство, когда кто-то не пытается насильно влезть в его жизнь, а делает это так… по-человечески. Словно Ростислав действительно важен. – Ну всё, мы пошли. Джон, нужно поспешить, чтобы успеть забрать ключи от квартиры. И такси нас ждёт. – До встречи, Ростислав. – До свидания. Ростислав ещё долго пялился в закрытую дверь. Он уже решил дать мистеру Хейзу шанс, но он всё ещё отказывался понимать, почему этот мужчина выбрал его мать. И почему он выглядит таким счастливым, когда был рядом с ней.