Синий дракон

      В голове Макото всё стояли глаза Дерека – голубые, очень похожие цветом на глаза Эйва. Что Эйв в них нашёл того, чего не мог найти в человеке, которому полтора года говорил о своей любви? Чем ему так понравился Дерек? Макото практически раздирало на части от осознания того факта, что ответы на эти вопросы лежали глубоко в земле, и он никогда в жизни их не узнает.       Его телефон периодически мигал обычными пятничными уведомлениями. По какой-то причине он совершенно не хотел никуда идти; в собственном воображении он всё ещё бесконечно прокручивал картину, показывающую, как его кулак раз за разом врезается в красивое лицо Дерека, гораздо сильнее, чем то было наяву – гораздо дольше, сминая и кроша кости, выбивая глазные яблоки и зубы, прорывая кожу, и всё это до тех пор, пока от его головы не останется больше абсолютно ничего. Пить действительно хотелось, но говорить с кем-то Макото совершенно не желал, поэтому оставил сообщения непрочитанными и ушёл домой.       Макото воспринял как должное ненавистные стены, в углах которых будто забивались пыльными кучами воспоминания без какой-либо возможности вымести их оттуда. Сейчас ему было плохо, и он до остервенения хотел сделать всё ещё хуже, потому что к лучшему хоть что-то изменить было невозможно – до той самой минуты, пока Дерек Эйнст не поймёт, что такое "больно".       Он открыл бутылку рома и сделал несколько глотков из горла, чувствуя, как спирт обжигает его изнутри, почему-то наполняя лёгким ощущением удушающей тошноты. Всё, чего он хотел – отключиться; в отключке всё равно, где ты, один ли ты или с кем-то, и там нет ни тревоги, ни в принципе каких-либо эмоций. Сейчас по его венам текла ярость, и, резко встав, Макото ударил всё тем же кулаком стену, а потом ещё несколько раз, чувствуя слабое удовлетворение от того, как агрессия трансформируется и становится пульсацией боли в разбитой руке.       Телефон завибрировал. Он долгое время не смотрел на него, будто не слыша, а потом обернулся. Звонила Ева. Некоторое время Макото наблюдал поступающий звонок, который превратился в уведомление "1 пропущенный вызов", и сделал ещё несколько глотков из бутылки. Затем ему пришло два сообщения, которые остались непрочитанными – он бросил телефон на пол экраном вниз, опустился рядом и принял решение просто продолжить пить. Было ещё только около шести вечера, но шторы Макото задёрнул, и в квартире стоял полумрак. Спустя бутылку этот мрак стал плотным ничем.       Проснулся он примерно через семь часов, чувствуя, будто его тело разбилось на куски и собралось заново кем-то очень неумелым – ощущения до крайности мерзкие. В темноте, тишине, наедине с болью в голове и затёкших конечностях Макото лежал на твёрдом полу ещё некоторое время, тупо глядя в потолок, а потом заставил себя встать и дойти до душа, чтобы холодная вода хоть как-то переключила его в другой режим.       Когда вода непривычно обожгла правую руку, он посмотрел на свой кулак, и увидел, что тот порядком ободран – это не отдалось никакими эмоциями или ощущениями, как будто рука была вовсе не его. Двигаясь на автопилоте, точно робот, Макото высушил волосы, оделся в чистое и закинул в рот мятную жвачку. Выйдя из освещённой верхним светом ванной и щёлкнув переключателем, он снова остался в темноте, немного постоял по центру комнаты со взглядом, обращённым в никуда, а затем всё так же бездумно отправился в прихожую, накинул джинсовку, завязал кроссовки, взял с полки сигареты и пошёл во двор.       Во дворе было тихо, и, впервые посмотрев на часы, Макото увидел цифры "01:23". Опустившись на скамейку, он достал из пачки сигарету, щёлкнул металлической зажигалкой и устало откинул голову назад, делая затяжку. Несмотря на долгий сон, у него было ощущение, что сейчас усталость давила на всё его тело больше, чем когда-либо. Тишина была не такой, как в квартире, потому что наполнялась привычными уличными фоновыми звуками – минуты протекали одна за другой, а Макото фокусировался на этих звуках, прикрыв глаза. Когда его разум начал медленно оживать, он вновь сделал глубокую затяжку, поднял веки и практически машинально разблокировал телефон. По очереди просматривая непрочитанные сообщения, он будто не понимал смысл написанных слов, точно буквы складывались в некий совершенно неведомый ему язык. Наконец Макото долистал мессенджер до знакомой фотографии серо-зелёных глаз.       Открыв чат, он замер, не до конца понимая, зачем вообще сейчас это сделал. Потом, словно набирающие текст пальцы принадлежали вовсе не ему, Макото написал короткое сообщение: "ты спишь?"       С минуту погипнотизировав слова, точно непонятно откуда вообще взявшиеся перед ним, он нажал кнопку "удалить сообщение" и снова опустил ресницы, откидываясь назад, но попытки вновь сфокусироваться на дыхании и живых звуках вокруг были прерваны пришедшим на телефон уведомлением. "Не сплю. Что такое?"       Несколько мгновений Макото провёл в непонимании, но постепенно осознал, что Марк увидел сообщение сразу, и ему понадобилось время на размышления о том, стоит ли отвечать на слова, которые отправитель моментально забрал обратно. Макото не знал, что делать дальше, продолжая всё так же рассматривать чат, но в ту секунду, когда он понял, что не хочет делать с этим абсолютно ничего, пришло ещё одно сообщение.       "Хочешь – заходи. Мне всё равно не спится. Бывает такое, что устаёшь настолько, что не можешь заснуть?"       Он медленно встал и отправился к подъезду дома напротив, чувствуя всё ту же неприятную боль в мышцах. Протянув руку к домофону, Макото снова заметил, что его кулак всё ещё разбит, а демонстрировать такие вещи Марку очень не хотелось. У него промелькнула мысль подняться домой, замотать чем-нибудь рану и потом вернуться, но почему-то казалось, что за те десять минут, которые он потратит на это, Марк заснёт или передумает. Поэтому Макото всё же нажал на звонок, и открыли ему очень быстро.       На пороге его встретил усталый, но всё же тёплый знакомый взгляд. Макото благодарил самого себя за то, что сумел заблаговременно привести свой внешний вид в порядок, но понимал, что выглядит болезненно – на лицо оглядывающего его Марка легла какая-то едва заметная тень, которая, впрочем, быстро растворилась. Необходимо было стараться не светить правой рукой столько, сколько возможно было.       – Прости, – это прозвучало хрипло, и Макото откашлялся, проходя в квартиру. – Надо было что-нибудь купить, да?       – Я уже ужинал, – ответил Марк, закрывая за ним дверь. Макото кивнул, осторожно снимая куртку.       Они оба прошли вглубь комнаты, где горели светильники и стоял тёплый полумрак, что было удачным обстоятельством. Опустившись на уже практически родной диван, Макото поднял взгляд на Марка, толком не зная, что сказать. Тот сел рядом и вздохнул.       – Тяжело прошёл день? – Спросил он.       – Да, – кивнул Макото. – У тебя тоже?       – Ну, продуктивно. – Марк задумчиво вскинул подбородок, устремляя взгляд в потолок. – Продуктивно это не всегда тяжело, однако каждый раз утомляет.       Макото снова кивнул.       – Да, у меня тоже такое иногда бывает. Когда устаю так, что не могу уснуть.       – Значит, ты меня понимаешь. Сделать чай?       Ответом послужил ещё один кивок. Внезапно Макото понял, что будто от самого звука голоса, который с ним разговаривает, к его горлу подступает комок; Марк встал и ушёл на кухню, откуда вскоре донеслось шипение нагревающегося чайника, а Макото сидел в полутьме, ощущая, как по лицу начинают течь кажущиеся обжигающими слёзы. Это состояние было каким-то тупым и беспомощным; ему захотелось уйти в ванную, но попытки пошевелиться не увенчались успехом, и всё, что он сумел – откинуть затылок на спинку дивана, позволяя слезам бесшумно стекать неприятной влагой куда-то за уши и на шею. Усталость сковала Макото так, будто он был парализован.       Когда Марк вернулся с двумя чашками, он осознал, что скрываться на этом этапе не представляется возможным. Шмыгнув носом, Макото провёл по лицу слегка дрожащей рукой. Марк ничего не сказал и только с мягким стуком поставил обе чашки на стол, а затем сел рядом и притянул его к себе, чтобы обнять. В его уверенных руках было очень тепло, пахло чистотой и чем-то терпко-пряным; чужие пальцы практически невесомо, но ощутимо проводили по чёрным волосам в каком-то своём собственном очень медленном темпе. Эти объятия казались самыми безопасными, в каких Макото бывал за всю свою жизнь.       Сколько времени прошло, пока не закончились слёзы, он точно не знал, однако в какой-то момент ему пришлось отстраниться и снова вытереть лицо рукой.       – Я тебе всю футболку промочил, – слабо сказал Макото.       – Я переживу.       Нужно было идти в ванную, чтобы умыться, и он встал, а Марк поднялся следом, легко поддерживая его за локоть.             – Я справлюсь, – уверил его Макото, стараясь улыбнуться, и его отпустили. После того, как холодная вода практически обожгла кожу лица, стало гораздо легче, но внутри начинало медленно разворачивать свои чешуйчатые кольца чувство вины. Макото стоял, глядя на собственное отражение в зеркале – покрасневшие глаза казались какими-то пустыми.       Сегодня был определённо один из худших дней за последнее время.

***

      Марк понимал, что ловит себя на мыслях, противоречащих действиям, уже в который раз за последнее время. Он думал, что на сообщение отвечать явно не стоит, но сделал это. Обычно когда люди удаляют сообщения, это значит, что ответ на них им не нужен, но, скорее всего, Макото он всё-таки нужен был. Марк не горел ярким желанием проявлять альтруизм, проводить раскопки в слоях чужого сознания, утешать кого-то вот так, но он всё равно делал это, и со всеми этими противоречиями явно стоило разбираться на личной терапии. Однако он знал, что любит ему говорить его психолог: "ты, Марк, только и делаешь, что пытаешься от чего-то увернуться, даже если это "что-то" абсолютно бестелесно".       Когда Макото вышел из ванной, горящий внутри яркий свет полосой скользнул по нему, и Марк заметил его сильно разбитый кулак.       – Ты это об Дерека Эйнста так? – Поинтересовался он, чувствуя некоторую обречённость. Макото явно не очень хотел, чтобы Марк обращал на это внимание, поэтому на несколько секунд замер, потом слегка нахмурился, вернулся на диван и взял чашку чая.       – Частично, – неохотно сказал он.       После короткой паузы Макото сделал глоток, и на его лице появилась болезненная улыбка.       – Я его убью однажды, мне кажется.       Марк тоже улыбнулся, но совсем по-другому.       – Ты в курсе, что если труп Дерека Эйнста найдут со следами насильственной смерти, то мне придётся рассказать полиции о твоих словах?       Макото еле слышно фыркнул и отпил из чашки ещё раз.       – Легче стало? – Спросил Марк.       – От чего? От тебя, чая, воды в раковине или от разбитого носа Дерека?       Марк пожал плечами, всё так же улыбаясь. Макото помедлил, а затем сказал:       – Спасибо. Ты много для меня делаешь.       – Разве? – Негромко спросил Марк. – Я не замечал. Но если ты так говоришь, то придётся отрабатывать едой.       Услышанное заставило его задуматься. Что значит "много делаю" и что такое это "много"? Изначально Марк в принципе не планировал кому-то что-то делать без последующих поступлений на счёт. Но, вероятно, для Макото какие-то незначительные вещи, неведомые самому Марку, действительно были многим.       Закончив с чаем, они решили лечь спать. На самом деле Макото спать абсолютно не хотелось, учитывая, что проснулся он по факту час назад. Но об этом он решил не упоминать, и долго лежал, слушая размеренное дыхание Марка и думая о своём; как и всегда здесь, в его присутствии, тревоги казались не такими страшными, однако мысли о Дереке его не отпускали. Макото вспомнил того странного хрупкого Криса и осознал, что ему стоит хоть немного вернуть долг, даже если не в полной мере; убивать он никого не собирался, несмотря на острое желание – в общем-то, Дерек Эйва и не убивал. И самого Дерека убивать не стоило, несмотря на то, что в системе координат Макото тот заслужил полное право воссоединиться с Эйвом.       С утра он старательно отвечал на сообщения. Естественно, никто не поверил словам о нежданной болезни – абсолютно каждый его знакомый прекрасно понимал, с кем он встретился спустя девять месяцев в пятницу, однако ни один ничего на эту тему не сказал. Макото усиленно думал, стоило ли идти в "Синего дракона" сегодня. На день у Марка были свои планы, да и сам он понимал, что не может прописаться у него навсегда, как бы ему того ни хотелось. Но на вечер поступило предложение поужинать вместе, и Макото сильно колебался.       Марк это колебание видел, и ясно осознавал, между чем и чем идёт выбор в этой голове. Он так сильно, как никогда, старался оставаться беспристрастным, и в конце концов у него получилось. Марк понял, что слегка привязался к компании Макото, но, конечно, не настолько мучительно, чтобы чувствовать себя хуже вне этого общества. Насчёт эмоций самого Макото по этому поводу он ничего не знал, однако мог предполагать, что тот тоже в состоянии иногда держаться своего личного пространства – как минимум, насчёт сегодня у него действительно существовали сомнения, хоть и в сражении сомнений участвовала явная зависимость.       Этот момент напрягал, потому что созависимые отношения в планы Марка вообще не входили, хоть до слова "отношения" между ними было очень далеко – чтобы стать друзьями с кем-то, ему всегда требовался более длительный, чем неделя-полторы, отрезок времени. Про нечто большее он даже не допускал в голову ничего, кроме одной мысли – мысли о том, что если уж и искать гипотетического партнёра или партнёршу, то этот человек обязан быть полной противоположностью Макото. Да и сейчас, если подумать, ему не нужен был вообще никто. Последние отношения закончились тем, что его парень хлопнул перед ним дверью, аргументируя это тем, что Марк не в состоянии перестать отключать мозг и включать чувства, и, к тому же, всё время занят чем-то более важным.       Ещё, несмотря на открытость, по Макото было хорошо видно, что какие-то вещи тот старательно скрывает, хоть и продолжал в большинстве аспектов быть честным. В конце концов, Марк понял, что его ест типовая привычка пытаться просчитать будущее на десять ходов вперёд, и решил перестать этим заниматься, и, к тому же, в итоге ему отказали в компании на завтрашний вечер.

***

      Самым странным сегодня было видеть аккуратную Мари, которая пила шоты один за другим, слегка раскрасневшись. Её шумно подбадривали Ева и Лиза, которые и вытащили девушку в клуб; несмотря на довольно скромную одежду, выглядело так, будто крепкий алкоголь был для неё чем-то достаточно привычным. Джейк волновался.       – Хочу подобрать время, чтобы спросить её насчёт проекта, – громко вещал он. – Она потрясающая, правда? Честно, я уже вижу её на алтаре. Мы работали вместе на её подготовительных, уже тогда я понял, какая она...       Макото смотрел на гладкую белую спину, которую открывало в остальном закрытое синее платье, и на светлую косу, очень естественным образом спускающуюся до пояса. Он припоминал что-то такое, связанное с Дереком Эйнстом.       С этим человеком до инцидента у него были в целом приятельские отношения, и поэтому ему смутно вспоминалась какая-то блондинка, с которой он проводил много времени. Немного ироничным был тот факт, что сейчас его возлюбленным оказался противоположный во всех смыслах человек.       На некоторое время Макото отвлёкся; он со звоном стукался коктейлем с каким-то внешне достаточно приятным парнем, который явно раздевал его глазами, и это была не такая уж плохая перспектива на ночь. Несмотря на то, что остальные Макото старались не отвлекать от обмена любезностями с новым знакомым, Джейк всё же настиг его, чтобы радостно сообщить:       – Я спросил её, друг мой! Она сказала, что подумает!       "Вежливо, однако" – мелькнуло в голове у Макото.       Через пять минут в туалете клуба его уже прижимали к раскрашенной неоновыми граффити стене, торопливо целуя с привкусом только что выкуренной сигареты и ментола. Макото казалось, что сейчас он скорее позволяет себя целовать, чем проявляет инициативу, но его это вполне устраивало. В какой-то момент, отстранившись, парень, чьё имя он уже ожидаемо забыл, посмотрел ему в глаза – его зрачки были серо-зелёного цвета, хоть форма глаз и взгляд абсолютно отличались. Это заставило Макото резко остановить руку, скользнувшую к ширинке его джинсов; ощущения были странные – возбуждение не спадало, но эмоционально его прорезал дискомфорт.       – Чего ты? – Парень наклонился к его шее, сначала медленно и нежно касаясь губами, но постепенно с всё той же жадностью снова набирая темп. Макото ещё раз попытался отстранить его, чувствуя одновременно и жар, и внезапно напавшую трезвость в мыслях, однако парень перехватил его запястье.       – Эй, у тебя же тоже стоит, разве нет? Смысл ломаться?       – Учись читать невербальные знаки, придурок. И отпусти, если не хочешь получить по лицу.       Его запястье сжали сильнее, до боли; он дёрнулся, выворачивая руку, но внезапно это прекратилось само – парень раздражённо оттолкнул его и быстро вышел, потому что дверь хлопнула за спиной вошедшей и немного растерявшейся Мари.       – Это вообще-то мужской, – сказал Макото, поправляя футболку. – Но ты, честно говоря, была очень вовремя.       Мари пошатнулась, кивнула и исчезла за дверью.       На выходе из туалета Макото остался в общей зоне, выжидая, пока блондинка с психфака не явится перед ним вновь. Случилось это довольно быстро, и выглядела она позеленевшей.       – Ты в порядке? – Девушка снова пошатнулась, и он подхватил её за талию, стараясь, чтобы это прикосновение не было похожим на домогательство. – Нужно выпить воды и подышать. Пойдем-ка.       Макото медленно вывел Мари через заднюю дверь, которая находилась недалеко от туалетов, стараясь, чтобы никто их не заметил.       Поодаль от "Синего дракона" светился белой вывеской маленький круглосуточный магазинчик – спасение для всех, кому в трудные минуты нужна была вода, сигареты, снеки или дополнительная порция алкоголя. Макото торопливо снял с себя джинсовку, накинул на открытую спину Мари и отвёл её дальше от клуба, всё так же помогая идти на достаточно устойчивых, но всё же слишком высоких для выпившей столько шотов девушки каблуках. Вокруг было полно народу – пьяные люди переговаривались, курили, пританцовывали под доносившийся из клуба бит, и Макото решился оставить Мари на скамейке у магазина, наказав ей сидеть на месте. Когда он вернулся к ней с холодной бутылкой газированной воды, она находилась ровно там, где он её оставил, что принесло чувство облегчения.       – В курсе, что нельзя вот так просто уходить в подобном состоянии с малознакомыми парнями? – Спросил Макото, наблюдая, как Мари делает несколько глотков воды. Вместо ответа она резко нагнулась в сторону, и содержимое её желудка полилось на асфальт.             "Джинсовка..." – подумал Макото, чуть похлопывая её по спине. Мари разогнулась.       – У меня там в нагрудном кармане бумажные носовые платки. И пей воду.       Он терпеливо ждал, пока она придёт в себя. От понимания, что на его любимую куртку рвота не попала, стало намного спокойнее. Минут через пять-семь девушка наконец подняла на него всё еще слезящиеся глаза.       – Спасибо... – с лёгким хрипом сказала она. – Думала, умру там. Идиотка.       – Да пожалуйста. – Макото начал испытывать сильное нетерпение, поэтому выпалил:       – Слушай, ты хочешь участвовать в проекте с кем-то с моего факультета, верно?       Она, кажется, сначала не поняла, о чём он, и смотрела не него невидящим взглядом, а потом поморщилась.       – А что? Лиза сказала, ты её отшил, вроде времени нет...       – Я не себя предлагаю, а Дерека Эйнста.       – Кого?       – Ну, ты знаешь... Парня Криса.       Она задумалась, а потом снова медленно подняла на него мутный, но удивлённый взгляд.       – А ты зачем ему пару для проекта ищешь?       – Мы, вроде как, слегка помирились. – Макото понимал, что пьяному уму сочинять что-то проработанное необходимости не было. – Вот и хотел ему помочь с этим. Ты же никого другого не выбрала?       Она помотала головой. Макото испытал облегчение.       – Как он выглядит вообще, этот твой Дерек...       – Давай свой телефон, вобью контакт.       Мари слабой рукой разблокировала телефон и протянула его Макото, едва не уронив. Через её профиль он нашел Дерека по сохранившемуся у него номеру телефона и показал фото, на котором тот красовался во весь свой рост.       – Запомнила? Мари кивнула и снова закашлялась, отворачиваясь. Пользуясь случаем, Макото открыл чат с Дереком и написал:       "Привет. Я с первого курса психфака, мне дал твой контакт один знакомый. Ты, наверное, знаешь, что нам задали сделать проект с кем-то из экономического? Я бы хотела попросить тебя помочь, потому что ты парень Криса, а другие, по-моему, хотят не работать, а приставать ко мне. Думаю, это хорошая идея, потому что нам с тобой понадобятся внеклассные оценки. Жду ответ."       Макото нажал "отправить" и удовлетворённо выдохнул.       – Эй, – он уже далеко не так любезно потряс Мари за плечо. – Пойдём-ка обратно, Ева, наверное, обыскалась.