Между волнами и сердцем.

      Теплое майское утро, сопровождающееся гармоничным пением птиц, шумом листвы на деревьях и кустах, согревающими солнечными лучами и прохладным ветерком, позволяющим почувствовать свежесть после летнего пекла.              Замечательное время, чтобы провести его со своей второй половинкой, сидя в тени высоких деревьев, наблюдая перед собой спокойное, кристально-прозрачное море, на дне которого виднеется множество небольших камней. Море, поверхность которого отражает теплые лучи, ярко поблескивая и заставляя щурить глаза. Именно так Йеджи и Рюджин решили провести этот прекрасный день.        Две девушки сидели на пляже. Рюджин рисовала эскиз предстоящего пейзажа, будучи вдохновленной этим прекрасным видом на море. С ранних лет её тянуло к творчеству. Она пробовала вязать, шить, клеить, лепить и не только, но её внимание отдалось рисованию. Рюджин принимала участие во множестве разных конкурсов по рисованию, где заслуженно получала грамоты и даже медали за первые места.       Время шло, навыки улучшались с каждым разом, как она брала карандаш или кисть в руки. И она занимается этим по сей день. Правда, её творческую комнату, которую в момент переезда в общую с Хван квартиру они выделили специально для её картин, уже занимают не привычные натюрморты или пейзажи с конкурсов, а невероятные портреты её возлюбленной — Хван Йеджи.        Каждое когда-то пустое место на стене занимала картина с ней. А возле мольберта, где она, пусть даже и импульсивно, изображала свою любовь, ритм сердца, умиротворенное состояние души портретами той, ради кого она готова пожертвовать даже самым ценным, стоял письменный стол, который, обычно, занят наполовину всеми красками, наполовину стопками стихов про Хван.       Если кто-то скажет, что Рюджин влюбилась больше, чем просто «по уши» — она не посмеет спорить. Ведь это истина. Чистая, как морская вода на пляже, где она снова получила вдохновение.        Рюджин ловко вырисовывала набросок, стараясь изобразить все как можно реалистичнее, живее. А рядом с ней, положив голову на хрупкое плечо Шин, лежала Йеджи — её муза. Та, в которой она видит красоту, в которой видит жизнь и смысл жить.        А познакомились они еще давно. Примерно в средней школе, когда пришлось перейти в другой класс, встретившись с новыми людьми, познать новых одноклассников. Сидели они вместе, но не разговаривали. Йеджи всегда была «серой мышкой» и почти ни с кем не контактировала. Да и Рюджин не особо отличалась. Подруг у нее было достаточно, но большую часть времени она проводила за рисованием.        Когда обе перешли в 9 класс, тогда они и начали впервые контактировать. Все начиналось с небольших обсуждений одноклассников на уроке, продолжалось локальными шутками, которые поймут только они, смехом за их партой, из-за чего им частенько делали замечания и даже рассаживали. Но это не помешало им продолжать сближение. Вместе они обсуждали многое: Йеджи могла подавать идеи для новых картин Рюджин, помогала в написании небольших стихов. Это значительно укрепляло их контакт.        Рюджин приходилось терпеть некоторые моменты. А именно те, когда мальчики из классов помладше или постарше признавались ей в любви. Благо она всех отвергала, но это заставляло Шин чувствовать стекло в сердце. Ее чувства оставались невысказанными, поскольку она считала, что это неправильно. Время от времени она не понимала себя, а иногда даже ловила на том, как старательно рисовала ей портрет. Чувства продолжали копиться до одного момента.        Это было летним вечером. Беззаботное время, когда позволяешь себе ощутить свободу и отдых от учебы. Они гуляли компанией, но нельзя было сказать, что Рюджин соглашалась на это. Просто отдельно они никогда не гуляли. Это в очередной раз случилось.        Йеджи пригласил мальчик из параллельного класса. Можно сказать, что это было свидание, но под контролем Рюджин. Она каждый раз чувствовала, как её сердце сжималось в такие моменты. А особенно тревога поглотила её тогда, когда парень предложил Йеджи уединиться.        Рюджин знала, что это значит, отчего она не стала ждать. Пусть ее тело и трясло, она нашла в себе силы уйти, но надолго этого не хватило. В итоге она остановилась у первой скамьи от бессилия, когда ноги подкашивались, а из глаз текли слезы. В то время уже была ночь.       Разряженный телефон не давал Йеджи дозвониться до Шин, поэтому она искала её самостоятельно. Посетив двор у своего дома, у её дома, обойдя весь парк, где они гуляли втроем, увы, она не нашла её. Когда она уже утеряла надежды, ей вдруг послышались тихие всхлипы. Такие, что знакомы ей до невозможного. Йеджи сразу поняла — это она.  Хван ринулась, ориентируясь на звуки, благо это было неподалеку. Рюджин нашлась. Помотанная.        Именно в ту ночь, когда Рюджин пребывала в отчаянии, решив от безысходности высказать все Йеджи, о своих непонятных чувствах, которые то ласкают, то покалывают, они обе узнали друг о друге то, что не понимали все это время. Та ночь послужила чувственным началом их совместной истории и совместной жизни.        Теперь их не беспокоят такие особы. Теперь они вместе. Так близко, как никогда ранее.        — Рюджин-и, может искупаемся? — негромко слышится знакомый ласковый голос.        Рюджин поворачивается, невесомо касаясь губами темной макушки, откладывая рисование в сторону. От этого Йеджи засияла улыбкой, вставая с песка за Рюджин.        Благо обе заранее надели купальники под повседневную одежду в виде шорт и маек, ибо в такую жаркую погоду иначе не оденешься. Они быстро разделись и бегом ринулись в сторону воды, вскрикивая от горячего песка.        Время пролетало быстро, потихоньку вечерело. Вместе они успели перекусить свежей клубникой и кукурузой, после чего решили в последний раз искупаться перед тем, как поехать домой.        Солнце потихоньку садилось. Влажные тонкие пряди коротких волос Рюджин падали на плечи, пока она ждала Йеджи.        — Йеджи-а… ты пялишься! Пойдем в воду. — проскулила Рюджин, демонстративно топнув ногой, изображая капризы.        — Не пялюсь, а любуюсь. Бикини смотрится на тебе прекрасно. — заигрывала старшая, усмехаясь с того, как Рюджин закатила глаза на её слова.        Спустя еще несколько просьб от Шин, Йеджи наконец-то встала, схватив младшую за запястье, притянула к себе и подхватила на руки, таща её в сторону воды. Рюджин не успела опомниться, как тут же завизжала от контакта с прохладной водой, в то время как Йеджи заливалась смехом, наблюдая за удивленной Рю.        — Эй, Хван Йеджи! — недовольно вскрикивает Шин, хмуря брови.  На что старшая наклоняется к Рюджин, целуя её в щеку, немного опустив воду, чтобы та привыкла.        Через пару минут они привыкли к воде, но не отпускали друг друга. Йеджи положила руки на тонкую талию младшей, чувствуя ее нежную кожу, пока руки Шин покоились на плечах возлюбленной.        Пляж становился спокойнее, почти опустел. Улица — темнее. А девушки — ближе.        Внезапно Рюджин заметила, что улыбка с лица Йеджи пропала, но выглядела она сосредоточено. Взгляд был только на младшей.        — Йеджи, чего ты…— хотела спросить Шин, как вдруг ощутила знакомые губы на своих. Хван затягивала её в страстный поцелуй. Такой нежный, полный любви и доверия.        Поцелуй в воде вышел неожиданным, но таким естественным, будто он всегда был частью этого вечера. Море тихо колыхалось вокруг них, отражая последние золотые полосы заката. Рюджин сначала растерялась, но уже через секунду ответила — мягко, с тем самым доверием, которое принадлежит только им двоим.       Йеджи целовала её не спеша, ладони крепко, но бережно удерживали на талии, словно боялись, что волны могут унести. Рюджин приподнялась на носочки, пальцы сжались на её плечах.       — Ты смотришь так, будто сейчас съешь меня, — прошептала она, едва отстранившись.       — Я просто долго жду момента, — тихо ответила Йеджи, и в её голосе было что-то глубокое, тёплое.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Вода стала прохладнее, а воздух — мягче. Пляж почти опустел. Они ещё немного постояли так, прижавшись друг к другу, прежде чем медленно выйти на берег.       Собирались молча. Но это было не неловкое молчание — скорее наполненное ожиданием.       В машине Рюджин сидела ближе, чем обычно. Её бедро касалось бедра Йеджи, пальцы невесомо скользили по её руке, пока та вела машину. Йеджи старалась сосредоточиться на дороге, но каждый лёгкий жест младшей ощущался слишком ярко.       — Ты специально? — негромко спросила она, не отрывая взгляда от дороги.       — Что специально? — невинно улыбнулась Рюджин.       Йеджи только тихо выдохнула. Красный свет светофора дал короткую передышку. Йеджи повернулась к ней, провела пальцами по её щеке, задержалась чуть дольше, чем нужно. Взгляд стал темнее.       — Дома поговорим, — спокойно произнесла она.       И от этой фразы по спине Рюджин пробежали мурашки.       Квартира встретила их тишиной. Едва дверь закрылась, Йеджи притянула Рюджин к себе. Так крепко — будто весь день держала это внутри. Поцелуй был уже другим — глубже, горячее. Солёный вкус моря всё ещё оставался на губах. Рюджин тихо выдохнула, позволяя старшей направлять её назад, к стене.       — Душ, — шепнула Йеджи, касаясь её лба своим. — Ты вся в соли.       — Вместе? — прищурилась Рюджин.       В ответ Йеджи только взяла её за руку, направляясь в сторону ванной комнаты.        Тёплая вода обрушилась на плечи, смывая песок и остатки морской соли. Пар быстро заполнил пространство, делая воздух густым и мягким. Рюджин стояла спиной к Йеджи, позволяя струям стекать по коже.       Йеджи провела ладонями по её плечам, медленно, растирая тёплую кожу, будто проверяя — всё ли в порядке. Капли воды скатывались по их телам, смешиваясь.       — Ты замёрзла? — тихо спросила она, наклоняясь ближе.       — Уже нет, — едва слышно ответила Рюджин.       Йеджи осторожно развернула её к себе. Мокрые пряди прилипли к щекам. Она убрала их, задержав пальцы у линии челюсти, а затем наклонилась к губам.       Поцелуй в душе был медленным, глубоким. Вода стекала по их спинам, по плечам, по сцепленным пальцам. Рюджин прижалась ближе, ладони скользнули по сильной спине Йеджи, ощущая каждую мышцу под влажной кожей.       Йеджи намыливала её руки, плечи, талию с такой сосредоточенной нежностью, будто это было не просто прикосновение, а забота. Рюджин тихо улыбалась, позволяя себе раствориться в этом чувстве защищённости.       Пар окутывал их, дыхание становилось тяжелее, а касания — медленнее, смелее. Йеджи прижала её к прохладной плитке, но осторожно, словно боялась причинить хоть малейший дискомфорт.       — Я люблю тебя, — прошептала Рюджин, уткнувшись лбом в её плечо. Йеджи ответила поцелуем в висок.       — А я тебя люблю. — И в этих словах было всё.       Когда они вышли из душа, кожа всё ещё горела от горячей воды и прикосновений. Йеджи вытерла Рюджин полотенцем, задерживаясь чуть дольше, чем нужно, вызывая у младшей тихий смешок.       — Ты специально медлишь, — прошептала она.             — Возможно.       В спальне свет был приглушён. Йеджи притянула её ближе, уложила на кровать, нависнув сверху, но не давя — только закрывая собой весь мир. Поцелуи стали глубже, насыщеннее. Ладони скользили по влажной коже, оставляя за собой тепло. Рюджин тянулась навстречу, больше не сдерживаясь, шепча её имя между дыханием.       Йеджи целовала её медленно, будто изучая заново, но в каждом движении чувствовалось накопившееся за день желание.        Проведя кончиком языка вокруг затвердевшего соска, из уст младшей послышался тихий стон, больше похожий на выдох. Йеджи сжимала, гладила, целовала, оставляя за собой мокрые следы и алые отметины, которые стремительно шли все ниже и ниже, зарождая еще более сильное желание трения между ног.        Когда голова Хван оказалась меж бедер, она нежно коснулась их, ведя пальцами ближе к эрогенной зоне, которая требует стимуляции.       Миниатюрное тело начинало слегка подрагивать от возбуждения, которое не удовлетворялось, а в комнате слышались умоляющие всхлипы, украшенные именем старшей, растянутым в протяжном стоне. Таз младшей трясся, отчего Хван прижала часть тела к кровати, касаясь кончиком языка набухшего клитора. В ту же секунду послышался громкий стон Рюджин, которая от одного лишь касания прогибалась в спине, сжимая простынь в маленьком кулачке.        — Такая чувствительная. — монотонно молвит старшая, опаляя горячим воздухом влажные губы Шин.       Но не те, что на лице.        Поглаживая одной рукой бедро Рю, пальцами второй руки она прошлась по обильно намокшим половым губам, собирая выделившуюся смазку и ведя нежно, почти невесомо выше, касаясь набухшего клитора. Приложив к нему два пальца, Хван начала медленно массировать, надавливать и менять темп в зависимости от громкости стонов Рюджин. Она немного ускорила круговые движения, улавливая момент, когда та будет почти на пике, чтобы остановиться и подразнить свою Рю.        Стоны становились громче, а дыхание сбивалось сильнее. Заметив, как сжимается Рюджин, она замедлилась, а потом и вовсе убрала руку, слушая недовольные вздохи младшей.        Йеджи легла ближе к ней, чтобы быть на одном уровне, пока Рюджин умоляюще хныкала, сжимая ножки. Заметив это, Йеджи наклонилась к тонкой шее Рю, оставляя укус на светлой коже. Младшая поняла намек и раздвинула ноги обратно, позволяя старшей вновь коснуться половых губ.       Нащупав еще большее количество смазки, она завлекла Рюджин в поцелуй, жадно занимая ее, что заставляло младшую постанывать. Пока та была отвлечена, Хван аккуратно вошла в узковатое влагалище сразу двумя пальцами, тут же услышав громкий стон, который выбил пару из поцелуя. Йеджи самодовольно улыбалась, параллельно двигаясь внутри, но медленно, позволяя привыкнуть. Бедра Рюджин двигались навстречу, стараясь насаживаться глубже, пока старшая постепенно наращивала темп.        Стонов становилось больше, стенки влагалища сжимались сильнее, пальцы Йеджи двигались глубже и быстрее.       Пару мгновений, как младшая с громким стоном имени Хван, кончает, содрогаясь всем телом. Старшая не сразу останавливается, продлевая долю удовольствия Рюджин.  Она удерживала её крепко, но нежно.        Комната наполнилась тихими вздохами, сбившимся дыханием и мягким шорохом простыней. Свободной рукой Йеджи погладила дрожащую Рю по голове, вторую руку поднося к её губам. Когда та послушно слизала все, старшая поцеловала её в лоб, прижимая голенькое тельце к себе, потянув одеяло на обеих.       Рюджин привычно улеглась на груди Йеджи, несмотря на то, что сил почти не осталось. Младшая окончательно обмякла в объятиях Хван, прижимаясь ближе.       Когда ночь окончательно окутала их, Рюджин лежала на груди Йеджи, пальцем рисуя невидимые узоры на её коже.       — Теперь это точно лучший день, — сонно прошептала она.       Йеджи улыбнулась, прижимая её ближе.             — И ночь тоже.       За окном майский ветер колыхал шторы. А внутри было тепло, спокойно.