Отдых Гениев

Тусклый свет лампы озаряет заваленный бумагами и книгами стол. Пара чернильных капель упала на поверхность, испортив её; вырванные листы, злобно скомканные в комок, лежат неподалёку. Математические формулы с расчётами выглядывают из разорванной бумаги, пока на такой же, но уже целой, сразу же начинают выводиться новые. Физика, математика, астрономия – всё это перемешивается в своеобразном ведьмином котле, мешалкой для которого является подвижное летающее перо с короткими фиолетовыми лентами. Женская рука направляет инструмент. Иногда ровный и аккуратный почерк начинает становиться слишком размашистым, когда результат выходит не тот, который ожидали; в итоге, раздражаясь, рука снова выбрасывает лист в сторону, поднимая новую бумажную жертву. И так уже около шести часов без перерыва. Когда же результат ее удовлетворит? Герта, уже давно переодевшаяся в фиолетовый домашний топ с шортами, сгорбившись, сидит на стуле, размышляя над следующей строчкой. Числа всё никак не хотят слушаться её и подчиниться гениальной воле, раз за разом обламывая в несоответствиях. Циферки хотят проверить на прочность? Достойного соперника они себе выбрали, однако, да ещё и до трясучки упёртого. Брови сводятся, указательный палец сгибается и прикусывается из-за нервов. Глупая привычка, но молодая женщина даже не обращает на это внимания – все нейроны её мозга направлены на старание решить новую загадку. Неожиданно свалившись на светлую голову, она принесла Герте то, что та так любит и ненавидит одновременно, – испытание для её мозга. Для посторонних людей это может показаться своеобразным мазохизмом: сидеть, не переставая думать ни на секунду, забывая про биологические потребности, и раз за разом получать плевок в лицо, пока не найдёшь нужный подход, перепробовав сотни, а то и тысячи вариантов, лишь бы утолить своё вечно голодное любопытство. В эманаторы Эрудиции и Общество Гениев за красивые глаза не попадают. Все участники этой фракции странные и погружённые в научное познание, иногда доводя всё до абсурда и полного безумия. Кто-то решает отбросить гуманность и этичность, полностью уйдя в эксперименты, нарушающие мораль и ставящие под сомнение весь мир; кто-то пытается нести знания в массы, наоборот, делясь ими с людьми и принося известность Обществу, охотно сотрудничая с Корпорацией Межзвёздного Мира. А кто-то сидит уже кучу часов, сминая листы, заканчивая чернила уже почти в третий раз. Рука начинает болеть от постоянного движения, но учёной всё равно. Она докопается до истины. Раз-два, раз-два, раз-два, раз-два, раз-два, раз-два, раз-два... — Герта. Перо перестает писать примерно на пять секунд, пока занятый вычислениями мозг обрабатывает новый звук в комнате. Ровный, мужской, синтезированный и спокойный голос позади, приблизительно в четырех метрах от нее. А, ну да. — Не сейчас, Скрюллум, я занята. Летающий инструмент снова начинает двигаться, выписывая уже...а какой это по счету способ решения? Герта и не помнит. Скрюллум наблюдает за ней какое-то количество времени, прежде чем начать сокращать расстояние между ними, шелестя своим дорогим халатом и вставая рядом. Он даже перестал его с собой увозить, специально заказав ещё один экземпляр для особняка, чтобы в двух местах во всём космосе он мог отдать предпочтение обычной домашней одежде вместо официального нарядного костюма. Оптические датчики фиксируют напряжённое лицо и поджатые губы вместе со взмахивающей рукой. — Мои извинения, что отвлекают тебя, но, – Скрюллум делает паузу, обращаясь к своему хронометру. – Наблюдение: ты не делала перерыв уже около шести часов, что является одной четвертью дня. Также время суток уже довольно позднее, рекомендованное для начала процесса восстановления энергии у органических форм жизней. Пошли в постель, уже поздно. Слова упорно игнорируются. Новая формула и числа пачкают бумагу. — Мне не нужен перерыв. Иди спать, я приду чуть позже, – бросает Герта, не отрывая взгляда от листка. Он издает усталый вздох, ставя на стол фруктовую тарелку, предварительно чуть отодвинув пару книг. Уже привычный заботливый жест, пока она, не отрываясь, занимается своими научными делами. Иногда Скрюллуму нужно с ней по-настоящему спорить, чтобы Герта оставила дела и обратила внимание на себя. На свои потребности, моральное состояние, в целом на окружающий мир, состоящий не только из выводов и аргументов. Герта погружается в процесс с головой, не думая ни о чём другом, кроме как о поставленной задаче, что может быть порядком раздражающим временами, потому что она не видит и не слышит никого и ничего в этот период. Его это не удивляет. Скрюллум всегда знал, с кем имеет дело, и относится с пониманием. Он ведь тоже гений, как и она сама. Подобные качества укрепились в личности и системах посмертно, отказываясь выходить и меняться. Но Скрюллум может себе это позволить – он неорганический. Ему не так важен сон и еда, его не волнуют мелкие повреждения конструкции. Это всё можно легко починить и исправить с помощью техников и современных изобретений, не прилагая особого труда. Герта органическая. Органика хочет спать, есть, пить. Органика может выдыхаться, падать с ног от усталости, морально выгорать, получать существенные повреждения биологических тканей. Собственная природа не хочет подстраиваться под её хотелки, как бы она этого ни хотела и ни пыталась избегать, используя марионеток как посредников. Твоя суть всё равно догоняет в конце, заставляя прислушаться. Она человек логичный, это правда. Жаль, что упрямости это не отбавляет. Герта кидает быстрый взгляд на фрукты, прежде чем снова вернуться к листку. Свободная рука тянется, беря пару аккуратно нарезанных кусков яблока. — Спасибо, Скрюллик, – произносит она, перед тем как закинуть пропитание в рот. На полноценный обед настроения нет, да уже и слишком поздно, а энергия хоть какая-то и нужна. Скрюллум всегда знает, что и когда ей нужно. — Вопрос: ты снова будешь работать, а я буду спать один? – задаёт вопрос Скрюллум, звуча немного недовольно из-за данной перспективы. Его нельзя в этом винить – Герта на постоянной основе остаётся допоздна, часто ложась на пару часов позже него. Но даже после интенсивных исследований, зайдя в спальню с зевком, Герта всегда забирается на кровать под одеяло, ложится рядом и прижимается к нему, обняв со спины, целуя металлическую щеку или плечо. Со Скрюллумом спокойно и хорошо, а после долгой работы она быстро отрубается, чтобы вновь открыть глаза примерно через четыре часа. — Да, ложись, – отвечает Герта, все ещё поглощённая работой, снова начиная хрустеть яблоком. Несмотря на то, что эрудроидам не нужно также часто и много спать, как людям, а заряда вполне может хватать на дня три, ей не хочется, чтобы его системы лишались полноценного отдыха из-за неё. Это она себя сна лишает, Скрюллум-то тут при чём? Пусть спокойно перезагружается, у него дел в жизни даже больше, чем у неё. Быть правителем целой планеты нелегко, так ему ещё и следить за их проектами нужно. Даже неорганики могут уставать. А ещё они могут хотеть близости любимого человека рядом с собой, который то и дело отказывается от того. И ведь проблема не только в этом – Герта сама себе хуже делает, лишая себя сна, а иногда и еды с питьём. Это поведение настолько устоялось, что Скрюллуму приходится отправлять напоминания, чтобы она поела, когда его нет рядом. Если он присутствует, то еда поставляется сразу же, естественно, прося несколько раз отвлечься от работы, чтобы она запихнула в себя хоть немного калорий. Да, она сложная и местами невыносимая. Но, опять же, Скрюллум прекрасно знает, с кем он в отношениях. Тарелка быстро пустеет, звук пишущего пера постепенно усиляется, когда решение начинает идти не в эту сторону, а Герта закипает. Закипает, потому что в очередной раз все идёт не так, как она планировала. Скрюллум смирно стоит рядом, дожидаясь взрыва. Не всегда стоит ее останавливать от выражений эмоций – пусть побесится, легче станет. Собственно, это и происходит. Наконечник рвет лист, когда расчеты снова не сходятся. — Черт! – Герта выдает разочарованный стон, позволяя предмету упасть на стол рядом. Руки взлетают, прикасаясь к вискам, с раздражением смотря на гору использованной бумаги. Пальцы начинают медленно массировать их, снова думая. Глаза прикрываются, а на обратной стороне начинают появляться ещё варианты, которые ученая так и не попробовала. — Неужели всё настолько плохо? — Металлическая голова склоняется, рассматривая нахмуренное лицо. То, что у Герты до сих пор нет морщин, — заслуга современных межгалактических косметических разработок. Будь она обычным человеком, не использующим подобные средства, уже давно бы потеряла столь ровную и чистую кожу. Ночные поиски ответа всё равно дают о себе знать, пусть не внешне, но касаемо физического самочувствия — точно. Она одним взглядом просит не задавать глупых вопросов. Очевидно, что задача не из лёгких, раз сама Герта сидит и ломает голову уже кучу часов, запершись в личном кабинете. На этой неделе её очередь принимать его в качестве своего гостя у себя в башне, так что Скрюллум спокойно остаётся с ней, привезя с собой вещи. Долгое время у них был очень неравномерный график встреч, пока Герта не объявила, что теперь они ориентируются на недели. Одна — у неё, другая — у него: всё честно. Они не жили друг у друга в полноценном смысле этого слова, нет; оба из них могли в любой момент уехать домой по делам или просто так, что часто и случалось. Довольно похоже на гостевой брак. У них нет общего дома, быта и так далее, что вполне их устраивает. Правда, Герта иногда думала о том, каково жить со Скрюллумом под одной крышей на постоянной основе. Возможно, это будет когда-нибудь в будущем, но сейчас они находятся у неё, на самом высоком этаже башни. Не ответив, она уже тянется за ближайшей книгой, как руку аккуратно перехватывают. — Герта, – на нем перчаток сейчас, так что металлические пальцы четко ощущаются на коже. – Дай себе перерыв. Скрюллум не приказывает, не требует, а будто даёт дельный совет. Он всегда ценил и уважал ее свободу воли, прислушиваясь к ее решениям даже в такие мелкие вещах. Она немного прикрывает глаза, расслабляет лицо и чуть сводит брови. Ее любимое выражение, несущее мысль "Ну что тебе от меня надо?". Несмотря на это, она ответно сжимает его руку, показывая, что он привлек ее внимание. — Там не так много и осталось... – это и не ложь и не правда одновременно. Герта без понятия, сколько ещё попыток ей предстоит. — Твое физическое и моральное состояние важнее, – Скрюллум поднимает ее руку, прижимаясь поцелуем к костяшками. – Наблюдение: ты сильно нервничаешь. — Вообще-то нет.. — У тебя следы от зубов на пальцах, Герта, – он аккуратно оглаживает небольшие красноватые ямки, едва прикасаясь, указывая на нужный параметр. – Ты всегда кусаешь их, когда чувствуешь напряжение. Блять, достался же он ей такой внимательный. Скрюллум этим ей и нравится. Нет, он ей очень многим чем нравится, но бережное отношение с его стороны всегда подкупало. Герта далеко не приверженка телячьих нежностей, которые так любят другие парочки, – нет, она другая и требует к себе иного отношения и подхода, но это не значит, что его забота и внимание её раздражают. В её ментальной табличке каждый знакомый ей человек отнесён к определённой группе. Люди с космической станции – работа, подчинённые; экипаж экспресса – путешественники, годные для сотрудничества; члены Общества Гениев – коллеги. Один лишь Скрюллум записан в отдельный одноимённый столбец, который Герта обвела фиолетовым маркером и дорисовала маленькое сердечко такого же цвета. Довольно сентиментальные размышления, но ей всё равно. Скрюллум достоин такого же особого отношения, как и она. Уважение у них не одностороннее. Герта открывает рот, собираясь возразить. Так и хочется ответить, что это просто глупая привычка, которая ничего не значит, текущее исследование очень важно, сон может подождать, а он пусть идёт в кровать без неё, – но резко чувствует, как её тянут вперёд, заставляя встать на ноги. Механические руки привлекают к себе, чтобы прижаться металлическими губами к щеке, обнимая за талию. Прикосновения тёплые из-за повышенной температуры тела, специально ради неё. Руки трепетно прикасаются к голой коже на боках и спине, из-за чего Герта даже на секунду забывает, что у неё тут сложная задача. — Ты ведь не отстанешь от меня, да? – устало произносит она, касаясь твердых плеч, ощущая материал халата под пальцами. Зелёный свет оптических датчиков мигает, когда модифицированные губы улыбаются, прежде чем перейти к поцелуям всего лица, выходя за границы щек. — Нет, – с теплом в голосе отвечает Скрюллум. – не отстану. Предложение: пойдем в спальню. Сдавшись, Герта кивает, пока что-то нежное наполняет биологическое сердце. Под колени и спину скользят механические руки, неожиданно поднимая в воздух. Она охает, интуитивно обхватывая одной рукой стальную шею, пока ее прижимают к корпусу. — У меня, если что, есть ноги и они полностью рабочие, – выдает Герта, закатывая глаза в притворной раздражительности, пока Скрюллум двигается в сторону спальни. Он тихо хмыкает. — Прошу прощение за такую дерзость, госпожа Герта, это действительно исключительно моя прихоть, – Скрюллум улавливает ее лицо краем датчика, прекрасно видя, как она старается не улыбаться. – Вопрос: это проблема? Женская рука увереннее хватает чужую шею, подтягиваясь, чтобы поцеловать в "челюсть". — Называй меня менее официально. Тут всё-таки только я и ты, – она легко хлопает его по плечу другой рукой. – Ответ: нет. Скрюллум поворачивается и слегка толкает дверь в комнату сильным плечом, чтобы пройти внутрь. — Учтено, милая, – с легко улавливаемым весельем заявляет Скрюллум, садясь на матрас, двигаясь внутрь кровати, пока спина не упирается в изголовье. Он меняет ее положение так, что теперь Герта сидит справа от него, но все ещё в его объятиях. – Уточнение: может, ты предпочитаешь другие названия? Дорогая, любимая, нежная... — Да замолчи ты уже, – Герта скрещивает руки на груди, невольно краснея. Слава Нус, что их сейчас никто не слышит и не видит, иначе этот позор она бы не пережила. – Или я сейчас встану и вернусь к своим делам. Механическая рука снова оказывается под согнутыми коленями, скользит по внутренней стороне оголенного бедра, слегка сжимая, пока другая заведена за женскую спину. Тонкие лямки топа сползают с плеч из-за движений, но никто их не поправляет, оставляя свисать, потому что заколебали. И кто вообще придумал делать их именно такими? Руки бы поотрывать создателям. Герта чувствует, как ее открытое плечо начинают неторопливо целовать. — Не злись ты так, – Скрюллум слегка проходится модифицированным языком по коже, чередуя с нежными касаниями губ. – Я просто предлагаю варианты. Герта почти полностью отворачивает голову, смотря на него одним приоткрытым глазом, хмыкая, сразу же пытаясь состроить безразличное выражение лица. Она выглядит так, будто делает ему одолжение, позволяя дотрагиваться до себя таким образом, но все же не отстраняется, выбирая оставаться в его руках, в тайне испытывая трепет от ласковых прикосновений. Строить из себя недотрогу, раздраженную его действиями – это Герта любит. Наверное, это не вытащить из нее ещё ближайшие пару сотен лет. Ну да, не дай Нус, Скрюллум, с которым она давно официально вместе, вдруг узнает, что он и его касания приходятся ей по душе. И что, что они в отношениях уже большое количество времени, познав все возможные варианты контакта между двумя людьми? И что, что они тысячи раз признавались друг другу в любви, привязанности и желаниях, проявляя заботу и открыто говоря о своих переживаниях? Да, их отношения ужасно похожи на гостевой брак, но что дальше? Он больно особенный? Много чести. Вообще да, Скрюллум особенный для нее, но Герта из вредности не хочет в этом признаваться. Скрюллум поднимается от плеча к шее, медленно и мягко целуя нежную кожу. Почти сошедшие засосы еле заметны, но Скрюллум и сам прекрасно знает, где он их оставил около двух недель назад, когда гениальная госпожа утомилась из-за работы и решила развести его на перерыв. Герта шумно выдыхает, когда зубы совсем слегка проходятся по ней, сразу сменившись губами. — Если ты на что-то рассчитываешь, то даже не думай об этом, – произносит Герта, стараясь звучать отстраненно. Голова немного отклоняется в сторону, чтобы дать ему лучший доступ, чем Скрюллум сразу же пользуется. – Мне позавчера хватило. — А ты сразу о пошлостях думаешь, – негромко отзывается Скрюллум, поднимаясь поцелуями выше, дотрагиваясь до челюсти, щеки, скулы. – Мне и без этого хочется тебя касаться. Секс с тобой – это, конечно, хорошо и приносит моим программам множество эмоций, но помимо него есть еще большое количество других вещей. Фыркающий звук никак не коррелирует с ее покрасневшим лицом. Никогда бы Герта не подумала, что она может испытывать позитивные эмоции от подобного тактильного контакта, да ещё и постоянного. Давно поняв, что человек она крайне нетактильный, любая физическая близость её очень раздражала, даже если она была случайной или необходимой. Она даже руки не жмёт другим людям, при этом стараясь держаться как можно дальше от собеседника. Марионетки облегчают жизнь, но даже через куклу ей некомфортно. Это не значит, что до Скрюллума у неё совсем никого не было — бред, за кучу янтарных эр у неё набралось приличное количество связей, но все они были… одноразовыми. Герта даже лица тех людей не могла вспомнить спустя день, воспринимая как инструменты для снятия напряжения и удовлетворения своих потребностей (и то она не всегда оставалась довольной, потому что люди — идиоты, не понимающие чужие желания, а мужчины и вовсе её убивали своим тупизмом касаемо женской анатомии…). Конкретно секс для неё был отделён чёткой линией от всех прочих физических контактов, обозначаемый таким словом, как «приемлемый». Естественно, без лишних касаний и нытья о большой любви. Со Скрюллумом всё… по-другому. Герта позволяет ему целовать, кусать, гладить, обнимать, облизывать и даже метить. Если бы последнее хотя бы попробовал учинить любой органик, которого она нашла себе на час развлечений, скрывая истинный облик личными технологиями, то он немедленно был бы вышвырнут нахуй из комнаты, получив пощёчину. И это легко бы отделался: если Герта в этот момент особенно злая, может и проклясть, как самая настоящая ведьма, но только научными методами. Идей у неё также много, как и нейронов в мозге. Найдёт способ сделать гадость. Контакт кожи с металлом не так нагружает вечно работающий мозг, как кожа с кожей. Скрюллум сам по себе статичен: как партнёр и как личность в целом. Он твёрдый, верный, спокойный, безопасный, довольно предсказуемый и надёжный. Герте не нужно просчитывать всё на десять шагов вперёд в каждом взаимодействии, думая, а что же Скрюллум выкинет в этот раз и сделает ли он ей этим больно. Очевидно, что Скрюллум не сделает. Он бы никогда так не поступил, сдерживая данные им ещё давным-давно обещания в который раз. Когда Скрюллум целует рядом с ухом, задевая мочку, двигаясь к виску и снова к щеке, мозг перестаёт ныть сам по себе. В металлических руках хрупкое женское тело расслабляется, растекаясь от прикосновений. Вывод появляется сам собой. Со Скрюллумом хорошо, а Герта с ним отдыхает — и душевно, и физически. Она наконец-то поворачивает голову к нему, чтобы прижаться органическими губами к модифицированным, служащим исключительно для того, чтобы целовать ее везде, где только можно. Герта довольно мычит в чувственный поцелуй, когда его рука выскальзывает из под согнутых ног только для того, чтобы обхватить все ее тело. Углубляя поцелуй, скрещенные все это время руки на груди сами находят его корпус, плечи, скользя руками Скрюллуму под ворот халата, касаясь длинной детали, имитирующую позвоночник. Он реагирует тихим звуком в ответ на ласку, ощущая, как ее пальцы проводят вдоль механизма. Это что-то из разряда эрогенной зоны, но у неорганического тела. Герта меняет их положение, заваливаясь спиной на подушки, утягивая Скрюллума за собой. Самостоятельно потирает их языки, шумно выдыхая носом, пока его руки движутся по телу, задевая не скрытую домашней одежде талию, ребра, руки, бедро. Негромкий стон в губы сразу же проглатывается им. Чтобы дать ей банально подышать, Скрюллум спускается ниже по горлу. Герта, с красным лицом, откидывает голову, подставляясь под поцелуи и полизывания тонкой кожи, дыша тяжелее обычного. — Уточнение: ты точно не хочешь?... – тихо спрашивает Скрюллум, проводя влажную полоску прямо по кадыку. Отличный вопрос, на самом деле. Главное, сама только что сказала, чтобы он не надеялся, а теперь лежит на спине, придавленная им сверху. Не зря же говорят, что желание возникает во время процесса. Фиолетовые глаза фокусируются на часах, стоящих рядом на прикроватной тумбочке. Герта видит мир перевёрнутым из-за положения головы, а поцелуи ее горла немного отвлекают, но она справляется. — Нам осталось спать 7 часов и 20 минут до... – она выдыхает, когда Скрюллум слегка прикусывает кожу. – ...подъема, чтобы вовремя успеть на академический семинар. Они молчат некоторое время, видимо, размышляя, что делать с этой информацией, пока Герта не подаёт голос первой. — Если ты уложишься за оставшиеся 19 минут и 10 секунд... Речь обрывается, когда она чувствует, как твердые пальцы скользят под короткие шорты. — Понял.

***

Скрюллуму потребовалось всего 6 минут и 48 секунд, а также одна рука, чтобы Герта, с дрожью в ногах, кончила, издав протяжный стон. К горячему лбу прижимаются губы в нежном поцелуе, пока Герта, с колотящимся сердцем, пытается стабилизировать свое дыхание. Скрюллум привлекает ее к себе за спину одной рукой, заставляя прижаться к нему всем телом до тех пор, пока он сдвигается ниже по матрасу, ложась на спину. Рука и нога сразу же перекидываются через механическое тело, когда Герта жмется ближе, медленно целуя боковую сторону его лицевой пластины. После оргазма чувствуется приятное расслабление и усталость. — Странно, что мы только сейчас дошли до того, для чего ты изначально меня звал, Скрюллик... – бубнит она, прикрыв глаза. Немного отодвинувшись, голова ложится на твердое плечо. Его руки начинают перебирать ее рассыпанные по подушке волосы. Дыхание и сердце перестают так сильно биться, успокаиваясь. — Эмоции и желания – вещи нестабильные, – отзывается Скрюллум. Тихое «мгмхм» служит вместо ответа. Герта зевает, прикрывая рот рукой, прежде чем снова обнять его за корпус. — Органические формы жизни должны ценить отдых, – он поворачивает голову, чтобы с нежностью поцеловать ее в макушку, параллельно натягивая одеяло на нее. – Спокойной ночи, дорогая. Герта слабо смеётся. — Всё-таки решил оставить именно этот вариант? Интересный выбор. Скрюллум теплый и трепетный, рядом с ней. Иногда Герта даже забывает, что он металлический, потому что благодаря ему ее постель почти всегда согрета, а температура ее тела повышается, когда он прикасается к ней. Фиолетовые глаза закрываются. — И тебе... – оно глубоко вздыхает. –любимый... Она не видит, но улыбка касается темных губ. Ощущая всепоглощающее тепло с расслабленностью и, будучи уставшей после долгой работы, Герта засыпает через минуту. Прежде чем запустить перезагрузку и последующее снижение работы систем, Скрюллум наблюдает за ней некоторое время. Он не знает как, но с каждым разом она становится все более красивой в его оптических датчиках, которые он приглушил, чтобы яркий зелёный свет не мешал ей спать. — Спи, Герта, – едва слышно говорит Скрюллум, несмотря на то, что она уже уснула. — Гениям тоже нужен отдых. Пальцы с нежностью убирают пару лезущих ей в лицо волос, прежде чем просунуть руку под одеяло и положить ее на женскую талию. Согретая кожа плавит металл. — Даже самым упрямым. Перезагрузка систем начата. Выполнено: 0,00% ░░░░░░░░░░