Под маской

По ушам бил противный звон будильника, разрезая приятную утреннюю тишину. Я ударил по нему, проклиная про себя это бесчеловечное орудие пыток. Пора вставать. Прямо в окно светила полная луна, заливая комнату мягким серебристым светом, а за окном стоял ещё не проснувшийся большой город, которому не было конца и края. Я спешно оделся и медленно побрёл на кухню, где уже сидели мои родители. У обоих на завтрак была яичница, только у отца она явно была немного подгоревшей. — Доброе утро, — по привычке сказал я им. Но слова улетели в никуда, не получив ответа. Они лишь молча продолжали смотреть в тарелки пустым взглядом. Даже мама не повернула головы в мою сторону. Опять разругались, сколько можно? — с разочарованием подумал я, наливая молоко в собственную пиалку и засыпая картонными на вкус хлопьями. Только я поднял ложку, как в дверь позвонили — как будто выжидали. Но никто отвлекаться не хотел. Ни мать, ни отец даже глазом не моргнули. Я внимательно посмотрел на их безразличные лица, вздохнул, отодвинул стул и сам направился к входной двери. За дверью стоял высокий мужчина в милицейской форме, его лицо скрывала большая тень от козырька. В одной руке он держал папку с какими-то бумажками внутри. Чёрт, надеюсь, это не за отцом. — Чего вам нужно? — громко спросил я. — Здравствуйте, я из милиции. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — ответил незнакомец тяжёлым, гулким голосом. Он достал удостоверение из внутреннего кармана и поднёс поближе к глазку, чтобы я мог лучше его рассмотреть. К моему сожалению, всё сходилось, хотя я так и не смог разглядеть его фотографию. Лицо казалось размытым в тусклых лучах луны, как бы я ни вглядывался. Смирившись, я отпер дверь. Безликий милиционер возвышался надо мной, но не проходил дальше порога. — Давно вы здесь живёте? — спросил он. — Достаточно давно. С рождения. — Как вам ваши соседи? — Люди не из приятных, — подумав, ответил я. Вдруг мне вспомнился алкаш с нижнего этажа, который до недавних пор постоянно домогался до местных жильцов. Недавно наш сосед хорошенько отмудохал его за то, что тот снова нассал в подъезде. Забавное было зрелище. — В последнее время не видели ничего подозрительного? — Нет, а что всё-таки случилось? — нетерпеливо ответил я. — Недавно здесь пропал один мальчик, не знаете его? — спокойно продолжил гость, вытаскивая из папки фотографию. С картинки на меня смотрел рыжеватый мальчик, по виду ему было лет десять, не больше. Он широко улыбался, держа на руках пушистого кота. Я сделал вид, будто пытаюсь вспомнить кого-то. Таких я не видел, но заявление заставило насторожиться. — Нет, таких не видел. — Ясно. Ваши родители сейчас дома? Не могли бы вы их позвать? — Конечно, — я уже и забыл про них. Я повернул назад на кухню — уж от милиции они так не отмахнутся. На время мир вокруг накрыла густая, звонкая тишина, только разные мысли ворочались в голове. Вежливый-то какой… Странно. Со мной так обычно и не… Когда я наконец дошёл до кухни, за столом уже никого не было, лишь три тарелки стояли на пустом столе. Вдруг до меня донеслись тихие чавкающие звуки, они становились всё громче, жаднее… В воздухе завитал противный аромат железа. Из-за стола показались длинные ноги. Они были одеты в отцовские башмаки, обагрённые красным. В комнате словно похолодало. — П-папа? Мне резко захотелось уйти, убежать, исчезнуть, лишь бы не видеть, что случилось за этим грёбаным столом! Но тело меня уже не слушалось. Я медленно начал обходить его, не моргая. Из-за стола юркнуло что-то рыжее. — Кто здесь!? — казалось, я был на грани срыва. Звук прекратился, переходя в тихое, дикое рычание. Передо мной предстала ужасающая картина: два изуродованных человеческих тела лежали в кровавой луже, их лица превратились в мясное месиво, а туловища были обглоданы до кости. Рядом на четырёх лапах стояло нечто, отдалённо похожее на лису. С его пасти густой струёй на пол стекала чёрная кровь. Оно резко повернулось ко мне, уставившись своими янтарными, будто светящимися от ярости глазами. Существо начало вставать на задние лапы. Казалось, оно увеличивалось в размерах, менялось. Спустя мгновение оно оказалось прямо передо мной. Изуродованное, облезлое, испещрённое чудовищными клыками звериное лицо. — Доброе утро… Фе… — дя… — бархатным, будто дурманящим голосом пропело оно. Дрожь пробежала по телу. Меня словно парализовало, я перестал чувствовать, а квартира потемнела и поплыла перед глазами. Лишь звонкий смех до адской боли раскалывал голову, отдаваясь эхом в висках… Я метнулся вверх, сердце колотилось где-то в горле, а во рту стоял сухой, медный привкус. Старая кровать жалобно скрипнула, приветствуя меня в реальности. Я оглядел свою комнату, в которую переселился совсем недавно. И ведь приснится же такое, особенно когда раньше не снилось вообще ничего. Я тяжело выдохнул. Руки ещё тряслись, хотя я пытался их успокоить. Как будто кровь с них так и не отмылась. Кошмар как кошмар, подумаешь… Под потолком размеренно тикали часы, а в ставнях выл безутешный ветер вьюги. Часы показывали где-то полдесятого. А я и дальше лежал на спине, сверля потолок взглядом, но уже было понятно, что заснуть ещё хотя бы на полчаса не получится. Я поднялся, накинул домашнюю одежду и вышел к лестнице. Снизу меня уже поджидал мой верный и единственный товарищ Максим. Как только я спустился вниз, он сразу начал тереться у моих ног, приветственно мурлыча. — Доброе утро, Максимка. Я присел, чтобы погладить его, а он наклонил голову и тихо заурчал. Остатки моей тревоги как рукой сняло. Он немного отступил и отпустил из пасти маленький серый комочек с розовым хвостиком. Юный охотник был настоящим мастером своего дела. Я подобрал пойманную мышь, а Макс гордой походкой пошёл на кухню за наградой. Мышь отправилась в ведро, а я, хорошенько вымыв руки, полез за курицей в холодильник. За котом мне приходилось ухаживать самому: отца больше нет, бабушка уборщицей пашет с утра до вечера, а мать… а мать храпела на диване прямо у меня за спиной, снова напившись. Всё не может на работу устроиться, бедняжечка, а как ругаться да жаловаться — так она всегда первой. И кому от этого хорошо!? А эту дурную привычку выпивать она взяла после того, как благородный папаша смотался и оставил нас разгребать всё это дерьмо. А задумываться об этом перед тем, как в бандиты подаваться, ему видимо было лень. Пока Максимильян с удовольствием уплетал свежее мясо, я подошёл к деревянному кухонному столу. Его украшала почти пустая прозрачная бутылка. Я повертел её в руках, сверху на этикетке красовался мужчина в деловой тройке с галстуком, а посередине вычурным жирным шрифтом напечатано: «Брынцалов Ферейн». Как оригинально. Интересно, почему взрослые так любят пить эту дрянь? Я прекрасно знал ответ, но от него тошнило. Проще всего было просто сдаться и убивать время, пока оно само тебя не убьёт. Настоящий путь отчаяния… Я понюхал горлышко, и в голову мне врезался этот резкий, противный аромат спирта, от которого голова пошла кругом. А говорят, химическое оружие придумали только в девятнадцатом веке. Вскоре та жижа, что оставалась в бутылке, оказалась в сливе раковины, а сам «Брынцалов Кто-то Там» отправился в гости к утренней мыши. Надоело мне уже этим заниматься… как будто это я за ребёнка отвечаю, а не наоборот. На плите стояла небольшая кастрюля с манкой, заботливо приготовленной моей старушкой перед уходом. Она была, может, и не самым приятным и добрым человеком, но своим она помогала, чем могла. Я отрезал себе кусок хлеба и уже взялся за ложку, чтобы вкусить это комковатое желеобразное месиво. Как вдруг в дверь позвонили… Режущий треск, похуже чем у будильника, разразил уютный дом. Кому это мы вдруг понадобились? Я сейчас совсем не в настроении с кем-либо разговаривать. А так, надеюсь, это не то, о чём я подумал. Я нехотя встал и, поправляя волосы, быстрым шагом направился к двери. В небольшое окно рядом я успел заметить милицейский «Бобик», который явно не предвещал ничего хорошего. Меня накрыло навязчивым чувством дежавю, которое всё не давало покоя. Не смотря в глазок, я отпер хлипкую дверь, и передо мной предстал он. Высокий, с какими-то бумагами под рукой, мужчина средних лет в милицейской форме. Мрачный вид, поникшие уголки губ, чуть прикрытые, но оттого не менее внимательные глаза — всё намекало на его тяжёлую, неблагодарную работу. — Здравия желаю. Лейтенант Тихонов, местное отделение милиции, — хриплым, уставшим голосом представился он, как будто не замечая меня. Тихонов — вот кого я совсем не ожидал здесь увидеть. На моём лице появилась ухмылка. Когда мой дедушка ещё был жив, Константин Владимирович работал вместе с ним в милиции. Они были местными следователями, раскрывали всякие преступления, меня даже пару раз с собой брали, и я им помогал, в чём мог. Дружили, в общем. А потом что-то случилось. Не знаю что наверняка, вроде за дело новое взялись, пропал кто-то. Сначала дедушка как-то посерьёзнел, до ночи в участке засиживался, потом стал вещи странные говорить, ссорился со всеми по пустякам, совсем голову потерял. Вот и распалась команда, а мне так ничего и не рассказали, «маленький слишком», якобы. Интересно, что же он там такого узнал? После всего этого его и отвезли в то место. Жёлтый дом, где он провёл ещё полгода, перед тем как… — Здрасте, дядь Кость, чего это вы? — максимально дружелюбно поздоровался я со старым знакомым. — Федя? Ты, что ли? — взбодрился он. — Он самый, не узнали? — подкалывая, продолжил я. — Да вырос ты, взрослый уже совсем. А чего здесь остался? Каникулы прошли почти. — Да так, пока здесь поживём. Сам пока не знаю, почему. Не говорят, — соврал я, мне не хотелось снова заводить эту тему. На мгновение мне показалось, будто его взгляд изменился, на меня посмотрели, как будто на только что осиротевшего. С жалостью, что ли? Мне стало неожиданно противно от этого взгляда. — Ну ладно, удачи на новом месте, — его выпытывающий взгляд снова сменился на привычный. — Я чего приходил, здесь мальчик недавно пропал. Вовой Матюхиным зовут. Милиционер протянул мне цветную фотографию с до боли знакомым мне лицом. Я обомлел, мне будто со всей дури врезали в висок. Одной фразой он обрушил все мои надежды, или я наоборот только и готовился услышать именно это? Да быть того не может, это бред, розыгрыш, мираж! — кричало сознание. Ступор оборвался, как только на мои плечи опустились холодные руки в шерстяных перчатках. — Ты чего, парень? Знаешь его? — с лёгкой надеждой в голосе спросил Тихонов. — Да нет, не верится просто. Тревожно это. — отмахнулся я. — Точно? Посмотри внимательней, может видел чего? — не сдавался милиционер. — Нет, точно не видел. — А может из родных твоих кто знает? — Не знаю, все по работам ещё с утра разошлись. Как вернутся, спрошу у них, — снова соврал я. Сердце ёкнуло — врать дяде Косте всегда было противно… Но если он увидит мою мать прямо сейчас, это будет катастрофа! Неожиданно в голове мелькнула мысль — а что, если там, на кухне, я увижу совсем не то, что было несколько минут назад? Я представил, будто в соседней комнате кота и маму тихо разрывает на кусочки то странное существо. Страшная картина. — Ясно. Из местных тебя никто не беспокоит? — Да нет, всё вроде нормально. Люди как люди. Тихонов бегло осмотрел прихожую. — Ох. Ладно уж… Сиди-ка ты лучше дома, не ввязывайся никуда. Помню, любил ты ночью на свежем воздухе гулять, да только жизнь сейчас совсем другая пошла. Ну, звони, если узнаешь что… Номер-то мой у тебя остался? — Ага. Обязательно. — До встречи тогда, береги себя. — Спасибо, до свидания. Врать милиции — дело рискованное, а в случае с Тихоновым ещё и противное. Сам он был человеком честным и добропорядочным, вот и сидит в этой дыре уже лет так десять. Я его уважал, просто… Не понимаю, зачем он так мучается? Такие люди — настоящая редкость. Только я хотел закрыть дверь, как из кухни раздался грохот стекла. Твою ж мать! Кровь застыла в жилах. Милиционер обернулся на ходу, посмотрев на меня с подозрением. — Ах, кошак снова бесится! — с напускной злостью выкрикнул я, с громким хлопком закрывая дверь и помчался на кухню. Прогнившие половицы скрипели под моими ногами, а я молился, чтобы это действительно был кот. К счастью, всё оказалось куда спокойнее. Проснувшаяся с похмелья мать уронила стакан в попытке налить себе воды. Ну да, действительно, как я мог поверить в тот бред? — Федя! Чего шумишь? Сколько раз я просила не шуметь, когда я сплю? И так голова болит, а тут ещё и ты, — проворчала она, смотря на меня полузакрытыми глазами, как будто это я был виноват. Как же это бесит. — Не нравится — спи на улице, там тебя никто не побеспокоит, — буркнул я, отводя взгляд. — Скажи лучше, тебе имя Вова Матюхин ничего не говорит? Маленький, русый мальчик лет десяти, пропал недавно. — Чего? Какой ещё Вова? Мне по-твоему делать нечего, друзей твоих искать? — Ага, не расскажешь мне, чем ты тут занимаешься, трудяга? — Не твоё дело, не груби матери! Я лишь усмехнулся на это. Спорить с ней — почти то же самое, что навязывать Богу атеизм, не имеет вообще никакого смысла. Хотя… иногда её реакция действительно была забавной. — Кстати, от бабушки денег можешь больше не ждать, ей надоело оплачивать твой отпуск. — … На это ей уже было нечего ответить. Надеюсь, это не выльется в очередной скандал… Молча я отправился в свою комнату, приниматься за остывшую манку уже не было никакого желания. Так что же случилось с этим Вовой на самом деле? Мне уже было сложно поверить, что сон был не более чем воображением. Обычно приснившееся забывается мной вскоре после пробуждения, но это я помнил, как будто пережил взаправду… Но если милиционером оказался Тихонов, то кто тогда был тем существом? Рыжевато-алый меховой покров, янтарные, дикие глаза, длинные, острые клыки и когти — словно ожившая картинка из фильма ужасов. А голос… голос, казалось, был не от мира сего. Я бы даже назвал его завораживающим, не звучи он на фоне той ужасающей кровавой бани, лишь усиливая страх. В комнате было тихо, даже ветер на время утих. Чтобы отвлечься, я включил старое радио на подоконнике — бабушка иногда слушала на нём новости или музыку. Сначала доносилось только привычное шипение, но мне наконец удалось поймать волну: детский голосок запел бодрую песенку. «Раз-два, прилети Сова. Три-четыре-пять, время поиграть. Шесть-да-шесть, дыбом волчья шерсть. Семь да семь, с…» — песенка вновь сменилась белым шумом. По коже снова пробежал холодок, лучше не стало. Тут я понял, что действительно слегка подрагиваю от холода. Отопления к нам ещё не провели, так что приходилось своими руками каждый день топить дровяную печку. А я так увлёкся, что совсем забыл её затопить! Я рывком вырубил радио и снова пролетел вниз по лестнице, на кухню. Именно там стояла она, вмонтированная в стену. Рядом располагался небольшой ящик, специально под дерево. На дне оставалось ещё несколько берёзовых дров, но их едва ли хватит на сегодня. Надо будет из сарая взять ещё… Уже спустя пару минут рыжие языки пламени заплясали в кирпичной конструкции на месте вчерашней золы. Чтобы не откладывать на потом, чем я часто пользовался раньше, я накинул старую, ещё дедовскую куртку и шерстяную шапку с сапогами. Куртка была мне великовата, но денег на новую не было. Ещё полгода-год, и будет как родная. Ветер на улице уже поутих, это совсем не та январская вьюга, что только недавно не давала и шагу ступить за порог. Но за ночь сарай заметно занесло. Я уже собирался открыть дверь, как заметил, что у входа снега было куда меньше, чем вокруг. Странно, может бабушка за картошкой заходила? Хотя, какая разница? Я прошёлся мимо лопат, грабель, ножиков и прочей хозяйственной утвари. На стене висела старая, почти забытая дедушкина винтовка. Это была его трофейная — Маузер 98к, он привёз её ещё с Великой Отечественной, как сам рассказывал. Так гордился ею… Я задержал на ней взгляд. Сейчас это скорее пыльная декорация и дань памяти, нежели рабочее оружие. В конце коридора тёмным пятном стоял вход в подсобку, там и хранились сложенные в настенную мозаику дрова. Туда я и направился. Осталось только включить свет и взять, сколько унесу. Я щёлкнул выключателем, но тут же встал как вкопанный… Пусто… Ничего… Вообще ничего! Передо мной встала голая белая стена. Ни дров, ни поленьев, ни даже простых щепок не было на полу! Закончились? Да ну, бред какой-то, я ведь только недавно здесь был, оставалось ещё на неделю минимум! Я окинул комнатушку выискивающим взглядом, но дерева как и не было. Стоп. Я уставился прямо себе под ноги. Посреди слоя пыли и немногочисленных опилок чётко виднелись следы сапог. Ни большие, ни маленькие, по размеру как мои, но другие… Я обернулся. Следы вели обратно, на улицу. Они казались свежими, почти недавними. Кто-то всё же здесь был, и это точно не бабка. Пришёл, и… спиздил заготовленные дрова!? Чего-то в голове не укладывается, учитывая что всё остальное было не тронуто, вроде как. М-да, надо бы сарай на ночь ключом запирать. Не знаю, под чем был вор, но дел этот сукин сын мне прибавил. Или это была она? Ай, да какая разница! Я вздохнул, и, обречённый, взялся за лежащий неподалёку лесничий топор. Просто охренительный день… Я уже выходил на улицу, но в последний момент закинул в карман ближайший ножик, лежащий рядом на стуле. Чуть не забыл, надо же будет и кору снова снимать. Ветер уже совсем утих, словно хотел хоть как-то облегчить мне задачу, а мне не осталось ничего, кроме как идти прямиком на опушку, везя за собой широкие дровни. Даже днём лес казался каким-то мрачным и непроглядным, будто эта тёмная стена скрывала что-то за собой. Впервые иду туда один. Ха. Надеюсь, меня не съедят дикие звери.